У каждого конца есть свое продолжение

В самолете было душно. Куча запахов смешались в один... Как минимум десять видов духов и одекалонов, плюс дешевая губная помада с приторно-вишневым запахом и запах кожи. Правда, среди всего этого отлично выделялся одеколон Элайджи, который сидел рядом, полностью погруженный в чтение. Я вздохнула, поднеся бокал к лицу и с удовольствием вдохнув запах виски. Пришлось внушать, что ужасно не понравилось Майклсону, но когда я кого-то слушала?.. *** Тихий шелест. Элайджа оборачивается и видит у самого окна ее. Катерина как всегда прекрасна, хотя в глазах странный огонек, а на губах не играет привычной усмешки. Вампир недоуменно хмуриться, делая шаг к ней, когда ее голос заставляет его застыть на месте. - Я уезжаю, Элайджа. Первородный сжимает губы, вглядываясь в ее лицо. И едва заметное пятно крови в области сердца отчетливо подсказывает ему - виной всему Никлаус. Как всегда. - Куда? Кэтрин задумчиво пожимает плечами и на губах расцветает привычная усмешка. Чуть хитрая, дерзкая... - Разве мало на планете зашибенных мест? Но... Усмешка пропала, как будто ее там и не было. - Поехали со мной? Элайджа удивленно посмотрел на нее, при этом пытаясь по спокойным глазам Петровой понять, в чем тут подвох. Но в шоколадных глазах Кэтрин не было привычной насмешливой искры, они были какие-то... уверенные, холодные. - Ты серьезно? - Абсолютно. Твердой голос, ни какой хитринки... Однозначно она говорила на полном серьезе. Первородный тяжело вздохнул, погружаясь в раздумья. И только через несколько минут наконец вымолвил: - Катерина, я не знаю... Мой брат... Хотя... К черту. Я хочу поехать с тобой... - Но Элайджа... Ты должен знать кое-что еще. - Что? - Я... переспала с Клаусом. Она произнесла это с такой простотой, словно само собой разумеющееся. Майклсон тут же отвернулся, почувствовав, как в сердце неприятно заныло. Оказывается, его мертвое сердце еще может ТАК чувствовать. Обиду... Чувство, что его предали... Но предала вовсе не Катерина, а предал родной брат. Снова. - Так я и думала. Теперь в голосе Петровой отчетливо слышался металл. Взгляд стал ледяным, прожигающим... Кэтрин вздохнула, откинув с лица темные кудряшки. - Тогда, считай это нашим прощанием... Прощай, Элайджа... Кэтрин развернулась и вышла из комнаты, но... Элайджа почувствовал ужасную пустоту, когда хлопнула дверь. Прикрыв глаза, десять секунд он напряженно думал, после чего сорвался с места и вылетел за дверь, на вампирской скорости оказавшись у дверей дома. Кэтрин уже почти вышла... - Я не сказал, что не поеду, Катерина. Вампирша вскинула брови в немом вопросе, но Древний лишь пожал плечами, возвращаясь в свою комнату. - Дай я хоть вещи соберу... А Кэтрин, скрывая радостную улыбку, уже набирала сообщение, чтобы вызвать машину... *** Я в очередной раз посмотрела на Первородного, вздохнув и выпросив у стюардессы еще один бокал виски. Кажется третий... Нет, пятый. И снова напоролась на осуждающий взгляд Элайджи. Я вскинула брови, глядя на него: - Ну что? Мне скучно. - А от этого веселее? - А от этого немного пофиг. Я мило улыбнулась, делая приличный глоток из бокала. При чем под внимательный взгляд Древнего. - Прекрати меня взглядом прожигать, не школьница, не покраснею. Меня не так просто застыдить, Майклсон. - Слушай, такими темпами, пока мы доберемся до Чикаго, ты уже на ногах стоять не сможешь. И снова он встретился с моей усмешкой. Залпом осушив бокал, поставив его на столик и соблазнительно потянувшись, что большая часть мужской половины самолета чуть шеи не повыворачивали, я хитро глянула на Первородного с едва заметной усмешкой. - Раз ты так не хочешь, чтобы я пила... Пошли, будешь меня развлекать? Ну что ж... Попытаться стоило. Хотя, когда я кивнула в сторону туалета, живо намекая на... Майклсон закатил глаза и издал свое фирменное: - Катерина... Что значило, что он снова осуждает манеру моего поведения. Я издала смешок, поднявшись со своего места и, специально медленно, пробралась мимо него в проход, дабы подразнить его что ли. Ну а что... Он все-таки мужчина и ничто подобное ему не чуждо. Наврядли тысячу лет он носил рясу священника, воздерживаясь от близости с женщинами. Хотя только одна мысль о других его женщинах приводила меня в бешенство. Просыпался инстинкт собственницы. И меня даже не задевал тот факт, что сама я монашкой не была... - Придется все делать самой... Я хихикнула, направляясь в сторону уборной, бросая мимолетные соблазнительные улыбки нескольким симпатичным парням. Но это скорее так, чтобы Майклсона побесить, а то сидит, как бревно, уткнулся в свою книжку, а я со скуки подыхаю уже, разглядывая его профиль... Скользнув в уборную, я прикрыла за собой дверь и села на полочку, где нормальные люди ставят сумки, кладут телефоны, косметички... И задумчиво принялась накручивать на пальчик темный локон, ожидая, когда он начнет волноваться. Да, я знаю, я тот еще нервотреп... Но он знал, с кем связывался! Я же не виновата, что он отказывается играть по моим правилам. А я привыкла выигрывать. Ну или сразу мстить... Хотя этот мой ход можно было отправить и в месть, и в игру... Удобный способ выиграть, а заодно и нервишки ему потрепать... И вуаля! Десять минут спустя в дверь послышался тактичный стук. Я хмыкнула, выглянув из-за двери и невинным взглядом посмотрела на Первородного. - Вся во внимании. - Ты там утонула? - Ага. В раковине. Привычная усмешка, после которой я вышла из уборной, хотя дверь не закрыла. - Ты же со мной идти отказался, вот я и... Искала способ себя развлечь. И снова усмешка. О да, Майклсон, я еще станцую у тебя на нервах, попомни мое слово... - Катерина... - Что Катерина? Я уже пятьсот лет Катерина и ничего, не жалуюсь. Слушай, если мне не изменяет память, мы расстались. А обет безбрачия и клятву верности я не давала. Так что... Я пожала плечами, пройдя мимо него. Но все-таки соизволила коротко обернуться и добавить: - Ты знал, на что шел, когда согласился со мной поехать... После чего я прошла к креслам и поудобнее уселась на своем месте, внушив стюардессе дать мне еще бокал виски...