У каждого конца есть свое продолжение

Кэтрин свернулась клубочком под одеялом. Ее бросало то в жар, то в холод. Вампирша была заметно бледна, словно упала в ведро со штукатуркой. Глаза полуприкрыты, а укус, который сначала затянулся, сейчас расползался уже по всему плечу, что было видно благодаря ее довольно открытой майке. Я сидел возле нее и чуть ли не рычал от злости и бессилия, глядя, как она медленно слабеет. Хотя для умирающей она держалась молодцом... - Майклсон, так и будешь гипно...гипнотизировать пол? Я вижу, как она с трудом открывает глаза и смотрит на меня, чуть нахмурившись. Глаза... Словно расплавленный шоколад. Блестящие сарказмом и уверенностью... Всегда любил ее глаза. В них отражалась Катерина. Не Кэтрин, а именно Катерина. Иногда... Когда в них появлялась привычная для Петровой задорность. Правда сейчас там была только потаенная боль. Может конечно и другие эмоции, но боль явно вытесняла... - Тебе нельзя говорить. Ты быстрее ослабеешь. Лежи спокойно. Все, что я могу ответить. Потому что я бессилен. Я хочу любым способом продлить ее жизнь. Хоть и понимаю, что каждая секунда промедления - боль для нее. - Ну конечно, свяжи меня... заклей... мне рот. Глядишь я проживу на десять минут больше. Посмотри правде в глаза, Элайджа, я не простужена, чтобы прописывать мне постельный режим. Я умираю. И перед смертью мне не особо хочется видеть вот такое вот твое постное лицо и взгляд полу-убитого медведя. - Никлаус не даст мне крови, даже если я встану на колени. Да его уже и в городе то нету, а привезти тебе кровь он не успеет, да и спешить особо не будет. - Я не прошу тебя просить у Клауса кровь! Взгляд полыхнул злостью и нетерпением, от чего я только вздыхаю и стараюсь включить дурачка. - А что тогда? - Ты знаешь. Сделай это. Пожалуйста. Я резко поднимаюсь со стула и отхожу к стене, встав к вампирше спиной. - Даже не проси. Твердый ответ. Потому что то, о чем она меня просит, я в жизни не сделаю. Делаю глубокий вдох, чтобы справиться с собой, затем все-таки поворачиваюсь к Кэтрин лицом и выдаю то, что накипело: - Я любил тебя пятьсот лет. Я страдал, глядя на твое безразличие. Ты и так причиняешь мне боль, умирая у меня на глазах. И ты еще смеешь просить меня о таком? Убить тебя? Я не смогу забрать твою жизнь, Катерина. Даже не уговаривай. - Все сказал? Кэтрин чуть поморщилась, скинув одеяло и укладываясь удобнее. Видимо ее снова бросило в жар... - А теперь... Майклсон, включи мозги. Мне жить осталось от силы два часа, который я проведу в страшных муках. И сейчас пока я еще не начала бредить, корчась от боли, я наверное не очень хочу слышать упреки с твоей стороны. В чем-то она права. Господи, я не могу мыслить здраво, когда думаю о том, что через несколько часов ее не станет. Два... Возможно три часа, чтобы сказать ей все, что чувствую. Все, что она значит для меня а значит она для меня много. Очень много... - Прости... Я нахмурился, подойдя к ее кровати, сев на край и взяв ее руку. Холодная совсем. Даже ледяная... Вздрогнув, я посмотрел на нее и вздохнул. - Не смотри таким взглядом, иначе я расплачусь... Кэтрин издает невеселый смешок, после чего заходиться в кашле. Как только приступ заканчивается, я поспешно вытираю платком кровь с ее губ, от чего она снова издает смешок. Даже при смерти Кэтрин остается собой... - Теперь я чувствую себя младенцем... Только слюнявчика не хватает. - Катерина, прекрати паясничать... Я тяжело вздыхаю. Хотя почему-то сейчас все ее колкие комментарии... Словно глоток свежего воздуха. Они - неотъемлемая ее часть, которая говорит, что она все еще жива. Пусть голос немного хриплый, но... Но в нем слышаться те задорные, живые нотки, за которые я и полюбил ее голос. - Извини... Пытаюсь поднять себе настроение и не впасть в депрессию... Она вздыхает и снова закутывается в одеяло, сжавшись в комок. Новый приступ кашля. Снова кровь на губах, которую я утираю. Сколько всего не сказанного... Не сделанного. Вечность, которую мы хотели провести вместе. И которую теперь я проведу в одиночестве и боли, с осознанием, что мою любимую убил родной брат. - Я найду способ тебя вернуть. Голос мой звучит ободряюще, но Кэтрин далеко не дура. Она мотнула головой, снова заходясь в жутком кашле. Кровь... Ее кровь уже была на кровати, хоть и маленькими брызгами. Одеяло, подушка, простынь... На ее светло-зеленой майке тоже расползались пятна крови. Платок, который я в очередной раз приложил к ее губам, тоже был пропитан кровью... - Лежи спокойной, все хорошо... Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе, проводя рукой по ее шикарным волосам... Они всегда были такими. Кудрявыми, длинными и пышными... Словно шелк, проходя сквозь мои пальцы. И запах... Этот неповторимый запах какой-то смеси цветов, который хранился с нашей первой встречи. Когда я впервые прикоснулся к ее волосам... *** Англия. 1493 год. - Моя дорогая Катерина... Разве вам удобно в платье так быстро бегать? Может присядете? Брюнетка радостно смеется, оббегая дерево и глядя на вампира уже с другой его стороны, что вызывает в нем только улыбку. Такая живая, задорная и веселая... - Нет, потому что если я сейчас сяду, вы меня поймаете, мой лорд. А это весело, не смотря на то, что вы явно поддаетесь... Она снова заливисто смеется, отбегая от дерева. Элайджа, улыбнувшись, следует за ней. Не в полную силу... Ему не хотелось останавливаться. Потому что тогда остановился бы ее смех... Такой радостный и бархатистый. Заразительный, задорный... Дающий возможность почувствовать себя снова живым. - Катерина, если вы упадете, лорд Никлаус не простит мне такой оплошности. - Не волнуйтесь, мой лорд, даже если я упаду, здесь трава и посадка будет мягкой... И снова смех, но она все-таки соизволила остановиться, давая ему возможность подойти ближе. Элайджа, улыбнувшись, подошел к ней, но... стоило ему оказаться в каких-то жалких трех шагах, как девушка, тряхнув темными кудрями, развернулась и снова побежала, чуть приподняв платье, чтобы не запнуться об него. И снова на всю поляну раздался ее заливистый задорный смех, от чего вампир снова не смог сдержать улыбки. - Вы совсем не боитесь упасть? Вы не боитесь получить травму? Лорд Никлаус будет расстроен, если с вами что-то случиться... Пока она была к нему спиной, вампир на секунду использовал вампирскую скорость, оказавшись в шаге от нее. И как раз во время... Не останавливаясь, она отвлеклась и все-таки запнулась о подол длинного платья. Но Элайджа подхватил ее за талию, не дав упасть и спокойной держа на весу. Тогда-то... Заглянув в эти горящие карие глаза он и понял, что влюбился. Тогда то его рука и коснулась впервые ее. Ее волос, ее руки... Незабываемое ощущение легкости и лишь простая фраза: - Об этом я и говорил... Чтобы не показать, что она пленила его сердце... *** И тут вдруг глухо стон. Я резко отвлекаюсь от своих мыслей, посмотрев на Кэтрин и едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не найти Ника, чтобы свернуть ему шею. Она вся выгнулась в моих объятиях от прострелившей ее боли. Укус расползался, уже переходя на грудь и руку. Я сильнее сжимаю ее в объятиях, потому что она уже рискует сломать позвоночник... - Тише... тише... Я рядом... - Пожалуйста... Тихий шепот сквозь слезы. Никогда не видел, как она плачет. Даже пятьсот лет назад она сдерживала свои слезы, даже когда грустила, была расстроена... Но я никогда и не хотел видеть ее слез. - Я не могу... Теперь даже я сам слышал в своем голосе боль. И ей было больно... Я разрывался между двумя огнями... Убить ее, лишив страданий. Или же дать возможность умереть самой... - Мне больно... Пожалуйста, Элайджа, мне больно... И снова стон. Ногти вампирши впились в мои плечи, чуть не разорвав рубашку. Я испустил тяжелый вдох, чуть отодвинув ее голову от своего плеча и заглянув в полные боли глаза, блестящие от слез. Я аккуратно вытер с ее щек слезинки и вздохнул. - Я люблю тебя, Катерина... Зажмурившись, чтобы не видеть ее лица, я вонзил руку в ее грудь и рывком вырвал сердце, почувствовав, как она захрипела и обмякла в моих руках. Сердце тут же выпало из мое руки, упав на когда-то белую простыню... А я сжал ее тело в своих руках, уже не сдерживая слез и не позволяя себе поверить в то, что ее больше нет... Моей Катерины больше нет...