Bonfire & Sun

Красивые люди всегда кажутся чем-то восхитительным. Красота, данная природой, это и есть высшая похвала богов. Каждому существу присуща красота, есть что-то невообразимо прекрасное во всём. Несовершенные вещи совершенны в руках человека, а неотесанные невесты в отцовских руках распускают лепестки, словно белоснежные лилии в лунную ночь.

Красивый закат сменял ещё один весенний день, освещая лица невест. Красивые, как на подбор, девушки ровно сидели в ряд, и лишь одна красная макушка выделялась среди них. Один единственный парень-омега, сидящий в самом крае, также ласково улыбался солнцу. Они жили в мире, где люди были разделены не только внешним гендером, но и внутренним строением органов. Омеги, альфы, беты, все они имели определенное традиционное место в жизни. Альфы, обычно сильные и мужественные — лидеры, главы своих семей, опора и защита государства. Омеги — прекрасные женственные матери, жены. Они всё самое доброе, чистое в этой жизни. Беты же, резко отличающиеся от остальных, совершенно вольные сами выбирать себе позиции, партнеров, подчинялись основному внешнему половому признаку. Вот только Танджиро не был альфой, а уж тем более бетой. Будучи старшим сыном в семье и опорой, омега был главой семьи после кончины отца. Но он не был тем омегой, о которых писали поэты и воспевали хайку. Танджиро не был женственным с мягкими чертами лица, у него не было щуплого тела, похожее на женское. Он был красивым и мужественным, совсем как наследник-альфа. Может поэтому родители так и не поняли этого. А ещё Камадо хотел быть бетой. То чувство свободы от своих собственных инстинктов, которое он мог ощутить только в детстве. Но почему же он тогда здесь? Знал ли он сам ответ на этот вопрос. Красивое кимоно, что было надето на него сейчас, переливалось своей шелковой вышивкой в лучах красного солнца. Это первый год, когда Танджиро сидит на приёме. Он чувствует эти прожигающие, оценивающие взгляды. Здесь собрались альфы, кто-то из них старше, кто-то младше, кто-то пришёл, чтобы найти невесту сыну или дочери, а кто-то просто полюбоваться красотой младости. Их готовят к этим самым «приёмам» ещё с начала поступления сюда. Оно и понятно, для этого и существует поместье бабочки. И Камадо в глубине души надеялся, что никто не обратит сегодня на него внимание, никому не должен быть интересен такой омега. Ему самому не нужны лишние нервы, ему не нужен муж. Он не хочет быть в прямой зависимости от кого-то, ему нужен размеренный покой, не то семейное счастье, где он должен родить и быть хозяйкой. Только бы ту спокойную жизнь, как и несколько лет назад, когда жил и работал рядом со своей семьей. Может то было лишь наивное детское счастье? Но даже самые прекрасные устои, цели, правила жизни могут порушиться, и это омега тоже прекрасно понимал, хоть до конца и не верил, что что-то в его жизни может поменяться. Наконец приём был окончен. Казалось, ещё чуть-чуть и он бы точно задохнулся от волнения. Но всё было спокойно. Спасибо богам, его первый раз на приёме не закончился крахом, хотя как его можно испортить? Ты ведь просто приходишь и сидишь, мило улыбаясь пришедшим альфам, иногда переговариваясь парой слов с другими невестами. Красивая, статная девушка вошла в комнату, где переодевались омеги после приёма. В её волосах были большие заколки-бабочки, что сразу говорило о её принадлежности в этом доме. Но интерес дамы был целиком направлен только на одну омегу здесь. — Здравствуйте, госпожа, — все мигом начали кланяться, заметив яркую цветочную юкату. — Здравствуйте, дамы, Танджиро, — в ответ она также поклонилась всем. — Госпожа, приветствую, — парень низко поклонился ей, что полурасплетенные волосы окончательно стали темным водопадом. Госпожа улыбнулась, сразу же помогая парню развязать все заколки и украшения. — Наверно, быть омегой парнем сложнее, чем девушкой… — Не то, чтобы сильно, госпожа. — Танджиро нервно ответил ей, наблюдая за её действиями с его волосами в зеркале. Все омеги уже начали расходиться, быстро они. Скорее сложнее осознавать тот факт, что парней омег меньше. Обычно на пять омег-девушек приходится только один парень-омега, что немного давит. — Может поэтому среди знати сейчас ходит слух, что мальчишки-омеги к удаче и к счастливой жизни, — она принялась расчесывать длинные бордовые локоны, аккуратно собирая потом в хвост, — А может они просто популярнее, потому что реже встречаются? — Это меня особо не успокаивает, госпожа. — О, прости. Просто размышляю вслух. Ты ведь у нас такая лапочка совсем, скоро кто-нибудь украдёт тебя из моего тёплого материнского гнездышка, — она закончила хвост, убирая на место все заколки. — Госпожа, что вы такое говорите? — Станешь такой прекрасной женой, хозяйкой дома. Было видно, что она особо не огорчается этому факту, скорее радуется «будущему счастью» своего ученика. — Наверное, Вы правы, госпожа Канае. Сказал эти слова Танджиро скорее из вежливости, не для него это «счастье», к сожалению. — Ну же, детка, что ты так печалишься этому факту? Да, Канае отлично распознавала человеческие чувства и также отлично могла поддержать. — Ничего такого, — Танджиро всё меньше хотелось говорить об этом, промямливая слова. Он, конечно же, доверял своей госпоже, он чуял этот сладкий запах распустившегося гибискуса после дождя, исходящего от неё. И ей, конечно, хотелось хоть как-то поднять ему настроение. — Смотри кое-что покажу, — Канае подошла к их раздвижной двери, подзывая к себе ученика, — Эта щель была ошибкой постройщика, но она хорошо сыграла мне на руку. Через неё я вижу всё, что происходит в зале приёма и не только. Можешь как-нибудь попробовать. — Но зачем? — Кто знает, что может случиться, — пожав плечами, заключила госпожа, позже удалившись. После этого разговора Танджиро всё думал, зачем госпожа показала ему что-то такое незначительное? Омега поспешно ушёл в свою комнату. Да, сегодня день был не из легких, а завтра ещё на учёбу. Пора бы лечь спать. Теплые руки обнимают, и, кажется, Танджиро утопает в теплых зыбучих песках, — Танджиро, я заштопала твою летную юкату. — Ах, спасибо, Незуко, а что насчет твоей? Может купим уже новую? — Мне и в этой отлично. — Но как же так? — Танджиро-Танджиро! — Ого, ты сама это сделала? Какая красивая кукла! — Мама, я сам всё постираю, иди отдохни. — Ах, спасибо большое, сынок. потом как-то холодновато стало, — Танджиро, защити семью! — Да, отец!, а ещё позже совсем пусто. — Камадо, Камадо, проснись! Громкий голос будто вывел из транса, а реальность наконец была в руках. — А, что? — Камадо, что такое случилось? Ты никогда прежде не засыпал на уроках, — учительница обреченно вздохнула, смотря на него. Девочки лишь тихонько хихикали в ладони. — У тебя скоро течка? — продолжала учительница, попутно проверяя что-то в журнале. — Да, через неделю должна, вроде… — Сходи к медсестре и оставайся сегодня в комнате. — Да, спасибо, — парень встал и, поклонившись, вышел из комнаты. — Итак возвращаемся к истории, девочки. Наша поместье было создано примерно двести лет назад родом Кочо… Наконец вздохнув полной грудью, Танджиро направился в сторону своей комнаты, пока из тонких стен было различимо слышно продолжение урока. На улице сейчас было необычайно свежо и светло. Теплая весна радовала каждого своей красотой, а розовая вишня только-только распустила свои цветы. Через неделю уже следующий приём, но на него меня всё равно не пустят. «Хвала богам» — думал про себя парень, пока спускался в сад при поместье. У Танджиро было одно кредо, которому он следовал всю жизнь. Пора работать, а не отдыхать, и не важно, что происходит. — Какой участок сегодня взять? — всё также про себя проговаривал Камадо. Он шёл в маленький сарайчик, где хранились садовые принадлежности. Там он и взял тяпку, чтобы прополоть недавно посаженные клумбы разноцветных фрезий. Только молодая девушка уже сидела в саду рядом с самой старой сакурой, пропалывая траву рядом. — Добрый день! Начал было Танджиро, заметив молодую особу, но он только учуял необычный запах, а потом только заметил большую красивую бабочку-заколку на боку. Девушка моментально встала, осматривая парня с головы до ног, будто оценивала. — Канао Цуюри, — только сказала девушка и вернулась к своему занятию. — Приятно познакомиться, я Танджиро Камадо. Ничего бы не удивило в ней Танджиро, кроме одного. Её запах был не совсем тем, который он должен был услышать. Этот терпкий аромат, похожий на орехи в мёду. Она была альфой, сто процентов. Что же она тогда делает в саду? Работает? — Цуюри, а ты, это, как бы?.. — Я работаю для госпожи Канае, она решила, что мне будет полезно поухаживать за растениями, чтобы воспитать во мне любовь к живому. Загадочная девушка отвечала совершенно холодно, безразлично, будто это было обычным списком в её домашних делах. — Да... это похоже на госпожу. — немного нервно добавил Танджиро, всё же странно видеть альфу в саду, — У тебя, кстати, очень красивая заколка, как у госпожи почти. — А? С-спасибо. — Ну тогда я не буду отвлекать тебя я пойду на другую сторону сада, пока! — Пока? Её слова Камадо уже не слышал, ведь уже бежал со всех ног к новым клумбам. Ещё неделю Танджиро не ходил на уроки по наставлению медсестры, но он никак не мог себе позволить отлынивать от работы (хотя ему говорили отдыхать!). Он почти каждый день ходил на рисовые поля при поместье. Там постоянно работали зависимые, реже там были отработки у юных невест. Но даже эти размеренные денёчки не могут длиться вечно, и Камадо снова надо возвращаться в течение жизни невест поместья. А самое пугающее это, безусловно, следующий приём. Нет, конечно, можно было бы попросить госпожу остаться, но от него и так было много хлопот от недавней течки. Они у него почему-то особенно болезненны, и только физический труд избавлял от боли и слабости, да и от ненужных мыслей в голове. Но в этот раз было особенно тяжело, Танджиро даже потерял сознание на рисовом поле, возможно, из-за солнца, но двое детишек зависимых ужасно перепугались, когда обнаружили его лежащего в поле. Так что Танджиро больше не мог подводить свою госпожу и всех жителей поместья. Течка итак уже спасла его от второго приёма. Собравшись всем духом, он вошёл в комнату, где уже все омеги класса переоделись и бурно обсуждали что-то своё. Это только третий приём за первый их год в качестве невест, а им только по пятнадцать. Кто-то совершенно спокоен, как удав, кто-то всё также волнуется, что облажается. — Камадо, долго шёл, переодеться не успеешь, — недовольная старшая с заколками бабочек злобно глянула на него. И снова это красивое кимоно, которое ты даже сам не можешь завязать. Всегда требуется чья-нибудь помощь, что вся красота этой традиции становится только муторнее. И вот оно, его кимоно, которое когда-то сшили на заказ. Красная атласная ткань, словно чешуя дракона переливалась, а золотая вышивка цветущей сакуры добавляла большей знатности и драгоценности редкого металла. Ему же ещё волосы заплетать. — Я тебя заплету, не волнуйся, — будто сама волшебница, Аой прочитала его мысли. — Д-да, спасибо, — с улыбкой ответил Танджиро «старшей сестре», которая всегда была так добра к ним, хоть и иногда любила поворчать. Обычно это происходит довольно долго, но Канзаки была мастерицей и отлично справлялась. Она заплетала длинные волосы в красивый пучок, вплетая веточки сакуры, растущей у них в саду. — Готово. Кротко сказала она, отложив расческу на место, пока восторженные ахи других омег сопровождали её работу. — Вай, Канзаки-сан, как всегда справилась отлично! Мне бы её золотые руки! И Танджиро наконец поднял глаза на зеркало, чтобы посмотреть. И в правду красиво. Все локоны, будто бушующие волны в океане, складывались в единой картине шторма, а украшения, словно тонущие корабли, слишком страшно и красиво. — Ах, как же это прекрасно! Такой молодой и красивый омега с красивыми блестящими волосами, заплетёнными в традиционную прическу с золотой бахромой и розовыми цветами! — Госпожа Шинобу… — Спокойно, я просто решила посмотреть, как проходят дела у моей сестрёнки. Сама госпожа Шинобу приехала в поместье. Должна быть серьёзная причина такому событию. Наверняка госпожа Канае уже готовит знатный ужин по приезду сестры. — Какие вы все красивые, аж неинтересно… — Это комплимент такой? — Аой, — её голос сразу же стал более властным. — Да, госпожа? — Приготовь мою комнату, я остаюсь на ночлег. Собственно за этим я и пришла — Поняла. — Все уже готовы, пора выходить. — Ну вот, пока-пока, бабочки. Она помахала рукой на прощание и сразу удалилась из комнаты, а старшие начали провожать нас. — Удачи, — тихо шепнула одна из них кому-то на ухо, видимо, чтобы увести волнение кого-то, но получилось противоположное. Свет, падающий с террасы, освещал большую комнату с картинами красивых девушек на стенах. Традиционно зажгли жасминовые благовония, которые слабо передавали пахучесть цветов, у середины стены стояла сухая икебана Невесты садились на подготовленные для них красные подушки, когда начали входить статные альфы. Серьёзные и непоследние люди. Все они, альфы, начинали пристально смотреть на них, омег. Как же много запахов: пахучие, сладкие, терпкие, горькие, солоноватые. Отовсюду доносились новые ароматы, не всегда приятные. Танджиро не мог унять волнение, бушующее у него во всем теле. Он опустил взгляд. Как же ему стыдно, чёрт возьми. Хотя он даже не знает почему. Просто это совсем не то, чем он должен заниматься, он так думает. Все эти красивые кимоно, сложные прически, важность и значимость этого события, всё было мимо сердца. У него нет никакого желания выходить замуж. Так что же он ещё тут делает? Желание сбежать из этой комнаты растет всё больше, словно раскаленность лавы в жерле вулкана. Он может прямо сейчас выйти отсюда, сказать, что ему нехорошо. Все поймут и отпустят, не станут допрашивать. Так вставай! Сейчас же! Омега наконец поднял взгляд — первый шаг на пути к освобождению от этих назойливых взглядов, запахов. Но его решимость встретила расчетливость и холодную настойчивость, отражающиеся янтарным блеском в золотых глазах. Почему Танджиро не почувствовал, что кто-то ещё зашёл в комнату? Такое острое обоняние его ещё никогда не подводило. А взгляд этого альфы никуда не исчезает, наоборот - становится более назойливым и настойчивым, будто хозяин проверяет Танджиро на прочность. Камадо сам начинает откровенно пялиться, как-то уж совсем быстро забывая, что он хотел сделать секунду назад. Он просто не может отвести взгляд. Это может показаться слишком сказочным и нереальным (Танджиро таким и назовёт этот инцидент). Улыбка этого мужчины и твердость позы — всё говорит, что он уверенный и сильный, настоящий альфа. И именно такие Танджиро никогда не привлекали. Он уважал их, лелеял быть похожим, но не мог сказать, что он хочет быть с таким. Только вот в глотке застрял ком, а сердце почему-то бешено застучало. Мир замер в долю секунды.

Точно сон, нереальность.

И как Камадо не заметил, как мужественный альфа пришёл, также он и не заметил, когда альфа исчез. — Камадо-кун, все уже ушли. Почему ты тут сидишь? Из ступора его вывел громкий голос. Просидеть пятнадцать с лишним минут, залипнув на любование стены. Даже благовония догорели, оставляя в ванночке лишь серый пепел. — Ч-что? Когда? Почему никто не сказал мне? — Не знаю! Быстро иди переодеваться! Скоро ужин, — строгий голос старшей «сестры» полностью привел омегу в чувства. — Д-да, уже иду! Нужно было поторопиться, солнце уже вот-вот зайдет за горизонт. Танджиро влетел в комнату переодеваний и быстро забежал за ширму с нарисованными кипарисами на ней. В комнате осталась только его клетчатая юката, все «сестры» уже давно ушли. Омега начал было развязывать пояс своего кимоно, когда резко кто-то отодвинул «бумажную» дверь. — Танджиро-кун! — пронзительно звонкий женский голос позвал омегу. А сама хозяйка голоса зашла в комнату, что было слышно по едва различимым шагам — Канроджи-сан, что-то случилось? Танджиро за прожившие годы смог привыкнуть к здешнему вездесущему урагану любви и красоты, Митсури Канроджи, занимавшей не последнее место в руководстве поместья. — Ты видел, к-а-к он на тебя смотрел? — Вы про к-кого? — Альфа, который сидел у вас на приёме, — К-какой? Неужели Канроджи знает, а её ведь там даже не было. Кто-то уже прознал из девчонок и пустил слух? — Ну, тот альфа с золотыми волосами! — Разве? — Я, Канроджи Митсури, вижу такие дела из далека. И моё «любовное чутьё» подсказывает мне, что совсем скоро ты уже будешь сидеть с ним в комнате свиданий! — Какое ещё «любовное чутьё»? Не говорите так, Канроджи-сан! — Ну-ну же, Танджиро. Я тебе даже завидую, такой альфа, просто сказка, сильный, храбрый, — она мечтательно прикрыла глаза, приложив ладони к щекам, — Тем более, это же наследник семьи Ренгоку! — Это которые ещё прямые регенты сиккэна? — Именно! Мы с ним когда-то пересекались в детстве, и даже тогда он мне показался восхитительным! — Вы же были ещё ребенком… — И что? Надежда, что Канроджи просто преувеличивает, всё ещё оставалась, хотя тлела с каждой следующей её фразой. Танджиро лишь мог усмехнуться про себя, пока надевал клетчатую юкату. Но омеге всё равно не хотелось признавать это, хоть и после простого «Ренгоку» ему почему-то захотелось улыбнуться.