catch me if you can (if you wanna see me again)

…

      Кто-то стучит в дверь Наён. На долю секунду она думает, что это Мина, вернувшаяся из Японии, но такого рода самообман ни к чему не приведёт. Если честно, это заставляет её чувствовать себя ещё более жалкой, чем обычно. Она встаёт из-за обеденного стола, закрывает проект, над которым она сейчас работает, и идёт ко входу. Она не удосуживается заглянуть в глазок, думая, что это всего лишь Чонён.       Она ошиблась.       Сана стоит на другой стороне с убийственным выражением лица и скрещенными руками. Она выглядит... ну, Наён не знает, как описать это. Она выглядит как обычно красиво, но её волосы спутаны, глаза налиты кровью, и впервые, с тех пор как они встретились, она не улыбается. Наён вспоминает тот случай, когда утром после того как Мина покинула свадьбу, Сана выглядела настолько взбешенной, что это вселило страх в её сердце.       Это тот же самый взгляд, но в сто раз хуже.       — Эмм, — говорит Наён, инстинктивно отступая, — как ты—?       — У меня есть связи, — говорит Сана с сарказмом и входит в квартиру, не дожидаясь приглашения. — В любом случае, Наён-щи, я только что приехала с четырёхчасового рейса прямо из Японии, поэтому я собираюсь сделать это быстро, прежде чем рухну на твой диван—       — Подожди, ты только что прилетела из Японии?       Сана вздыхает, выглядя раздражённой, из-за того что её перебивают. Она бросает сумочку на стол, где Наён делала свой мини-проект, и смотрит на старшую. — Да, — говорит она так терпеливо, что очевидно, что её терпение на исходе. — Я только из Японии! Меня бы здесь не было — и, заметь, я бы не выглядела так — если бы это не было важно, знаешь ли.       — Итак... — Наён стоит посреди гостиной, чувствуя себя настолько смущённой внезапным появлением Саны, что её мозг буквально не может поспеть за внезапным поворотом событий. — Почему ты здесь?       Сана снова вздыхает и подходит ближе.       — Наён-щи, — говорит она, поднимая брови, — я только что прилетела из Японии — где Мина.       Наён замирает, её сердце чуть не выпрыгивает из груди.       — Ох, — надежда, было вспыхнувшая в её груди, исчезает. — Она что-нибудь сказала?       — Она многое рассказала.       — Я... — Наён не знает, что сказать. После свадьбы, она редко разговаривала с подругами Мины, зная, как сильно они ненавидят её мужество. Так что она никак не ожидала, что даже через миллион лет Сана будет здесь, в её квартире. Она обхватывает себя руками и прислоняется к стене, с недоумением глядя на девушку. — Что ты хочешь, чтобы я сказала на это? — спрашивает она.       Плечи Саны опускаются.       — Я надеялась, что ты скажешь правду хоть раз, — бормочет она, разочарованно глядя на неё. У Наён идут мурашки по коже.       — О какой правде ты говоришь? — спрашивает она тихим голосом, чувствуя, что Сана будет безжалостной.       Розововолосая девушка фыркает и качает головой.       — Ту, где ты влюблена в Мину, — говорит она, сузив глаза и поджав губы, — и ты слишком труслива, чтобы что-то с этим делать.       Наён кажется, что кто-то облил её холодной водой. Это неприятное ощущение, и оно заставлять её скользить по стене позади неё, поскольку её ноги слабеют. Выражение лица Саны непоколебимо, и Наён ненавидит то, что того же нельзя сказать о ней самой, потом что она, вероятно, сейчас выглядит виноватой. Это последнее, чего она хочет — чтобы кто-то смотрел сквозь неё.       — Что заставляет тебя думать, что я влюблена в неё? — спрашивает она хриплым голосом.       — Не надо лгать, — говорит Сана, прижимая язык к кончику губ, — Чжихё рассказала мне всё.       Чжихё. Наён стискивает зубы, чувствуя, как горячий укус предательства пронзает её внутренности.       — Поэтому ты здесь? — спрашивает она, выпрямляя спину, чтобы вернуть себе какое-то подобие достоинства. — Чтобы ты могла ранить меня, ради Мины?       — Я думаю, ты уже сделала это сама, — злобно пробормотала Сана.       Слова обжигают.       — Что ж, — Наён потирает руки о колени, сердце всё ещё грохочет в груди. — Ты не ошиблась.       — Тогда это значит, что ты знаешь, как сильно вы обе страдаете сейчас.       — Я могу быть идиоткой, но я не дура, Сана-щи, — бормочет Наён, потирая подбородок. — Я знаю, что натворила. Я знаю, что разбила её сердце.       — Тогда почему ты ничего не делаешь, чтобы это исправить? — голос Саны становится громким, пронзительным и расстроенным, и Наён вздрагивает. Это, наверное, самое похожее на кричащую Мину, что она когда-либо получит, потому что она знает, что Мина не станет. Придётся Сане.       — Потому что я пытаюсь исправить себя, ладно? — огрызается она, бросая взгляд на Сану, — Ты думаешь я не хочу всё исправить? Что мне не больно осознавать, что она где-то, и ей больно из-за такого куска дерьма, вроде меня? Пожалуйста — я не настолько жестока.       — С тем, как обстоят дела, ты могла бы считаться таковой.       — Сана, прошу—       — Херофобия, — внезапно говорит Сана, и кажется словно она просто чихнула, — знаешь, что это?       — Это по-английски—?       — Это страх счастья, — Сана смотрит прямо ей в душу, и Наён сглатывает ком в горле. — Ты намеренно испортила любой шанс, что был у тебя с Миной, потому что ты боишься, что однажды она причинит тебе боль, как твоя бывшая. Разве я не права?       Тишина. Можно даже услышать муху.       Наён испуганно вздохнула, разминая руки, пытаясь вернуть какое-то чувство в них.       — Я не заслуживаю её, — просто говорит она, и правда причиняет боль, — никогда не заслуживала и не буду.       Сана делает шаг вперёд, губы растянуты, что заставляет её выглядеть подозрительно, словно бешеное животное.       — Тогда скажи ей это в лицо и позволь решить, думает ли она так же, — сплёвывает она. Прежде чем Наён может ответить, Сана поднимает руки в воздух и расхаживает по квартире, произнося слова так быстро, что Наён едва может что-то впихнуть—       — Я не понимаю, почему ты отказываешься поговорить с Митанг об этом! Слушай, я понимаю, что ты пережила дерьмо с бывшей, но разве общение действительно так сложно для осознания твоей головой? Или ты просто тот тип людей, что любит создавать драму в чужих жизнях? Может, часть тебя получает удовольствия от того, что делает бедных, невинных девушек несчастными—       — Прекрати, — почти кричит Наён, мучительно и больно, отворачиваясь. — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Ты права, — резко перебивает Сана, положив руки на талию, — не знаю, но я знаю Мину. — тишина. Сана позволяет Наён отдышаться пару секунд, прежде чем продолжить, — И по какой-то причине, даже после всего, через что ты заставила её пройти, она всё ещё любит тебя.       Наён закрывает глаза, волны тоски врезаются прямо в неё. Она всё ещё любит тебя.       — Да поможет мне Бог, — тихо смеётся Сана, когда Наён ничего не говорит. — Просто, пожалуйста, поговори с ней, потому что я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как ты разрушаешь то, что могло бы быть лучшим для вас обеих, только потому что ты боишься, что она ранит тебя. Я не могу позволить человеку, о котором забочусь, просто собраться и улететь в Америку—       Что-то в мозгу Наён замыкает.       — Америка? — ошеломлённо повторяет она. — Типа Америка-Америка?       — Да, Америка! — отвечает Сана, махая руками и подпрыгивая на двух ногах. Она похожа на собаку, отчаянно покидающую дом после того, как её не выпускали целый день. — Знаешь? Знак Голливуда? Большой флаг со звёздами и орлом? Та Америка? Вот почему я здесь, идиотина!       — Мина снова уходит? — извилины в мозгу Наён напоминают ржавые часы из-за того, как медленно она понимает всю серьёзность ситуации. — Из-за меня?       Сана подходит, пока не оказывается в нескольких десятках сантиметров от Наён. Её черты полны решимости. Она берёт старшую за плечи и сжимает их так сильно, что Наён вздрагивает.       — Брат предложил ей там работу, — осторожно говорит она, и Наён слышит лёгкий акцент в её голосе. — Одна вещь, которую я узнала о Мине за эти годы, состоит в том, что она всегда уходит, когда всё становится плохо. Так же было и в старшей школе, и это снова происходит. Если расстояние между вами поможет ей забыть тебя, то...       Наён наблюдает, как карие глаза Саны наполняются слезами и её нижняя губы дрожит. Её сердце чувствует, словно кто-то только что проехался по нему на бронированном танке. Она сделала это.       — Сана... — шепчет она, не зная, что делать руками.       — Прошу, — всхлипывает Сана. Может, из-за смены часовых поясов, или из-за того что она не спала, но она теряет самообладание прямо посреди квартиры Наён. — Просто... поговори с ней. Если мне придётся наблюдать, как Мина прыгает в самолёт в третий раз в моей жизни, я не смогу это вынести. Я-я-я не могу потерять одну из лучших подруг. Не снова.       Наён смотрит через плечо Саны на обеденный стол. Её мини-проект лежит там, ожидая своего завершения. Она представляет Мину, сидящую под деревом сакуры, любующуюся листьями с лёгкой улыбкой на лице. Она представляет Мину, читающую книгу в кафе, в окружении своих людей, нижняя губа зажата между зубами. Она представляет Мину в своём родном городе, всё ещё думающей о ней и может... ожидающей её?       Наён закрывает глаза и вспоминает слова д-ра Манобан: что тебе нужно, чтобы понять, что некоторые люди стоят того, чтобы тебе было больно?

…

      (Скажи мне, чего ты ждёшь, пишет Мина в своём дневнике, оглядывая свою комнату. Дни, которые она проведёт в этом месте, теперь сочтены? Сколько времени пройдёт, прежде чем она снова уснёт на своей детской кровати? Пять месяцев кажутся такими короткими, когда тебе нужно куда-то идти.       Эта мысль вызывает у неё тошноту.

Это занимает у тебя слишком много времени Чего ты ждёшь? Чего же ты ждёшь? Чего же? Знай, что ты не одна Чего ты ждёшь?

      Мина знает ответ—       Наён.)

…

      Сана дремлет на диване Наён в течение следующих нескольких часов, устав после полёта и того, как сломалась. Наён пишет Чжихё об этом, больше не расстраиваясь, что её секрет раскрыт. Она понимает, почему Чжихё сделала это. Она бы сделала то же, если бы у неё был выбор.       Чжихё хочет лучшего для неё, так же как Сана хочет лучшего для Мины.       И именно поэтому Наён заканчивает свой мини-проект, пока Сана мирно спит. Со времени последнего сеанса с д-ром Манобан она пыталась закончить его между рабочими часами. Она просто надеется, что конечный продукт того стоит.       Она чувствует себя немного глупо, занимаясь чем-то обыденным, вроде завершения этого мини-проект, особенно если учесть тот факт, что Мина может быть на пути в аэропорт. Тем не менее Сана заверила её, что Мина не улетит ещё несколько дней, всё ещё пытаясь подготовить некоторые документы. У Наён ещё есть время, хоть и кажется, что его нет.       Мина улетает в Америку...       Говорят, расстояние смягчает сердце, но Наён чувствует наоборот. Расстояние между ними всегда было невыносимым. Когда Мина ушла со свадьбы все те месяцы назад, она забрала сердце Наён с собой. Если она улетит в Америку, боль будет невообразимой.       Наён качает головой, стараясь не поддаваться эмоциям. Она всегда была иррациональной, когда перегружена. И сейчас ей нужно оставаться спокойной и собранной. В прошлый раз, когда она сделала иррациональное решение, это стоило Мины. Если она хочет, чтобы Мина осталась в Азии, то она должна тщательно планировать каждый шаг.       Видимо, вселенная думает иначе.       Кто-то стучит в дверь — отчаянно и быстро. У Наён чуть не случился сердечный приступ. Сана садится на диван, видимо, не обеспокоенная тем, что в дверь стучат три пары кулаков. Наён встаёт из-за обеденного стола и бросается к двери.       — Онни! — это Дахён и Чеён, широко раскинувшие руки с одинаковыми улыбками на лицах. Позади них Чонён, Чжихё и Цзыюй, выглядящие уставшими, но счастливыми видеть её.       Наён серьёзно нужно чаще заглядывать в глазок.       — Я не в настроении для вечеринок, — ворчит она, не желая бороться второй раз подряд.       — Мы здесь не для вечеринок, — говорит Чонён, проталкиваясь внутрь и направляясь прямо в комнату Наён. — Господи, Набонгс, ты даже не собрала вещи?       — Собрала—, — о Боже, Наён нужно выпить. Она не думает, что сможет справиться с тем, что все её друзья просто врываются в её квартиру и говорят вещи, которые вызовут у неё аневризм.       Чжихё осматривает квартиру, прежде чем видит Сану на диване. Она указывает одним пальцем на Наён, явно говоря ей дать минуту, прежде чем она бросается к своей девушке.       — Что вы, ребята, здесь делаете? — устало говорит Наён. Она всегда будет рада видеть своих друзей, но сейчас не время для небольшого воссоединения. В конце концов, ей нужно придумать план, и она не может сделать это, если в её квартире шесть человек.       — А ты как думаешь? — спрашивает Дахён, обнимая её. — Мы здесь, чтобы помочь!       — Помочь как? — Наён едва успевает принять объятия, прежде чем Чеён отталкивает Дахён и обнимает её тоже.       — Разве это не очевидно? — говорит коротышка, смеясь. — Заполучить Девушку, конечно!       — Девушку...? — да. Наён определённо нужно выпить. Неужели это какой-то лихорадочный сон? Она так запуталась. — Ты имеешь в виду Мину?       — Кого же ещё? — спрашивает Дахён, прогуливаясь в квартире Наён, словно она принадлежит ей.       Ченг присоединяется к лучшей подруге, и теперь Наён, подняв брови в явной растерянности, с сомнением смотрит на Цзыюй. Цзыюй улыбается, ямочка на левой щеке выглядывает, когда она протягивает руку и сжимает руку Наён.       — Короче говоря, — говорит младшая, — мы знаем, что Мина улетает в Америку, и мы здесь, чтобы помочь тебе.       — Я поняла, но как вы, ребята, план—       В спальне Наён слышен громкий грохот и она выдыхает, чувствуя, как десять лет её жизни только что ушли, прежде чем она устремляется к источнику звука. Внутри она находит Чонён, потирающую висок, с чемоданом у ног. Должно быть, она вытащила его с верхней части шкафа и ударилась головой об него. Прекрасно.       — Хорошо, — пробормотала Чон, морщась, когда поворачивается, чтобы открыть несколько ящиков с вещами Наён. — Где ты хранишь хорошее нижнее бельё?       — Хорошее нижнее бельё—? — смело со стороны её лучшей подруги предположить, что у неё есть плохое нижнее бельё.       — Да, если всё пройдёт хорошо, то тебе, вероятно, оно понадобится, — говорит Чонён, ухмыляясь. — Думаешь, ты будешь шалить в этой поездке?       — Шалить—? — Наён чувствует себя сломанной пластинкой, повторяющей всё, что ей говорят. Она никогда не была религиозной, но сейчас, она надеется, чтобы у неё была хоть половина терпения Дахён, чтобы справиться со всем.       — Я положу блузку, которую мы однажды купили. Она выглядела очень хорошо на тебе. Мне просто нужно найти её в твоём бардаке. Боже, Набонгс, ты не расставляешь свою одежду по цветам? В любом случае. Блузка. Где она? Блин, Мина сойдёт с ума, когда снова увидит теб—       Наён качает головой, чувствуя панику. Почему Чонён собирает её вещи? Почему её друзья здесь, а не в своих родных городах? Почему она чувствует, словно она не сможет создать идеальный план, чтобы заставить Мину остаться здесь, в Азии?       — Подожди, — говорит она, беспомощно подняв руки. — Я думаю, что вы, ребята, тороп—       — Торопимся? — кто-то повторяет сзади неё. Наён оборачивается и видит, что Чжихё и Сана стоят у входа в её комнату, видимо, уже помирившись после вчерашней ссоры. Теперь Сана обнимает свою девушку сзади, выглядя абсолютно легкомысленной и довольной. Чжихё выжидающе смотрит на Наён.       — Да, — серьёзно говорит Наён, делая шаг вперёд, — спешите. Я не могу просто — ну, вы понимаете — собрать свои вещи, отправиться в Японию и признаться в своей бессмертной любви к Мине за её дверью посреди ночи!       — Почему нет? — спрашивает Сана, надув губы. — Держу пари, ей бы это понравилось.       — Да, Наён, — говорит Чжихё, нахмурившись, — Почему ты не можешь сделать именно так?       Чонён продолжает собирать вещи, но теперь уже в более медленном темпе. Её взгляд мечется с Наён на Чжихё, явно раздражённый тяжёлым напряжением в комнате.       — Ребята, — нервно говорит она, — мы все здесь хотим одного и того же.       — Действительно ли это так? — спрашивает Наён, сузив глаза.       — Мы хотим, чтобы ты была счастлива, онни, — говорит Дахён из-за спины Чжихё. Чеён и Цзыюй также присоединились к разговору, наблюдая за происходящим с ободряющими выражениями на лицах. Наён не может избавиться от ощущения, что её загнали в угол. Её стены пытаются подняться снова — те же самые стены, которые она отчаянно разбивала последние несколько недель — и ей приходится сделать глубокий вдох, чтобы остановить себя от того, чтобы отгородиться от своих друзей. Не в этот раз.       — Я просто— — Наён глубоко вздыхает, крепко зажмуриваясь. — М-м-мне нужен план, так? Я не хочу всё испортить. Только не снова.       Тишина. Затем она чувствует, как руки Чжихё обхватывают её, а за ней быстро следует Чонён, обнимающая её сзади. Две её лучшие подруги крепко прижимают её к себе, пытаясь дать ей понять, как много они понимают, не нуждаясь в словах. Голова Чжихё находится под подбородком Наён, а губы Чонён прижаты к плечу Наён, бормоча снова и снова "всё в порядке".       — Иногда, онни, — неожиданно говорит Цзыюй, и Наён открывает глаза, чтобы увидеть, как младшая делает шаг вперёд и протягивает ей билет на самолёт в Японию в один конец, — нам не нужны планы, когда речь заходит о любви. Мы просто делаем это.       Наён кивает, слёзы наполняют её глаза.       — Твой самолёт вылетает через два часа, — говорит ей Чжихё, отстраняясь с мягкой улыбкой, — так что тебе лучше собрать вещи и заполучить девушку. Ты знаешь, как дорого стоят билеты на самолёт здесь?       Наён слегка смеётся, глядя на листок бумаги в своей руке. Ничто ещё не казалось таким важным. Она не может потратить всё впустую.       — Я ещё даже не забронировала номер в отеле, — бормочет она, и это кажется глупым — беспокоиться о таких вещах, когда всё, что имеет значение — это Мина.       — Там я тебя прикрою, — ухмыляется Цзыюй, — если тебе понадобятся наличные, пока ты будешь в Японии, просто позвони мне.       — Серьёзно... — Цзыюй не обязательно было предлагать, но она знала, что деньги Наён идут на её терапевтические сеансы. Наён чувствует такую благодарность, что не может сдержать слёз.       — И тебе не нужно беспокоиться о том, что ты потеряешься, — говорит Сана из-за спины Цзыюй, прислонившись к дверному косяку и широко улыбаясь. — Я написала Момо, что ты прилетишь. Она встретит тебя в аэропорту.       — Сана... — Наён вспоминает их недавний разговор и чувствует себя в сотни раз хуже, когда вспоминает, что Сана на самом деле делает это не для неё, а для Мины.       — Не надо растекаться соплями, — замечает Сана, скрестив руки на груди. — Я всё ещё злюсь на тебя.       Наён кивает.       — Я понимаю.       Дахён внезапно сильно хлопнула Чеён по спине.       — Эй, мы тоже полезны! — восклицает серебристоволосая девушка, широко улыбаясь. — Я отвезу тебя в аэропорт!       — А я та, кто должен быть уверен, что мы ни во что не врежемся, — бормочет Чеён, морщась от удара Дахён. — Какого хрена, бро...       Чонён трясёт Наён за плечи со спины.       — Тогда вперёд, — говорит она. — Давай вытащим тебя отсюда.

…

      (Уже поздно.       Мина обхватывает себя руками и смотрит на луну из окна своего балкона. Она знает, что она не будет выглядеть иначе в любой точке мира, но она не может не попытаться запомнить, как она выглядит в ночном небе. В конце концов, это может быть последний раз, когда она будет наблюдать за луной из своей комнаты, здесь, в Японии. Она задаётся вопросом, не смотрит ли на неё и Наён. Может быть, она тоже думает о ней?       Она закрывает глаза, глубоко вдыхает и слушает песню, звучащую на заднем плане:

Ночью, когда звёзды Освещают мою комнату, Я сижу один и Говорю с луной, Пытаясь вернуть тебя В надежде, что ты где-то там, На другой стороне, Тоже говоришь со мной.)

…

      Наён проводит четырёхчасовой полёт в самолёте, заканчивая свой мини-проект в пределах своего места в самолёте. Здесь тесно и туго, и парень, сидящий рядом, продолжает бить её по локтю, но это необходимо. Она почти закончила, когда Сана показалось у двери ранее тем вечером, так что она просто добавляет пару штрихов. Теперь, когда до посадки остался всего час, проект на её коленях, ожидает, когда его прочитает тот, для кого он был создан.       Она смотрит наружу в ночное небо, благодарная за то, что Джихё купила ей сиденье у окна, и видит луну высоко в облаках. Она красивая — освещает мир во времена тьмы. Она никогда не была их тех, кто всё время смотрит на облака, но сейчас ей хотелось бы, чтобы она делала это чаще. Потому что луна напоминает ей о Мине. Всегда там, всегда была. Просто ждёт её.       Я здесь, говорит Наён про себя, закрывая глаза и вспоминая улыбку Мина, я иду.

…

      (Мина не может заснуть.       Независимо от того, сколько раз она ворочается в кровати, она не может отключить свой мозг. Даже присутствие Рэя рядом с ней не может остановить поток её мыслей. Так что она лежит на матрасе, глядя в потолок, с комом в горле.       Она не может перестать чувствовать, словно ждёт, когда что-то случится.)

…

      — Полёт занял у тебя достаточно много времени, — говорит Момо, когда Наён выходит с терминала аэропорта с чемоданом позади неё. Другая девушка выглядит так, словно только встала с кровати: волосы завязаны в беспорядочный пучок, а верхняя часть покрыта пушистым свитером. Она поднимается на ноги, внимательно глядя на Наён.       — Привет, — говорит Наён, заставляя себя слегка улыбнуться. Она на самом деле не знает, как вести себя с Момо, особенно после того, на какой ноте они разошлись несколько месяцев назад. Тем не менее она девушка Чонён, в конце концов, и она хочет, чтобы между ними что-то сложилось.       К счастью, Момо улыбается в ответ.       — Уже почти полночь, — говорит она, взглянув на часы. — Не думаю, что тебе стоит сейчас идти к Мине.       — Всё хорошо, — Наён нужно хорошо выспаться, если она хочет сохранить свою энергию, чтобы скоро увидеть Мину. Одной мысли достаточно, чтобы держаться подальше. Она не знает, сможет ли она сомкнуть сегодня глаза.       Когда они покидают аэропорт, их уже ждёт такси. Момо садится внутрь, и Наён следует за ней.       — Цзыюй забронировала тебе отель? — спрашивает Момо, просматривая сообщения от Саны.       — Да.       — Счастливчик. Какой?       — Отель Kobe Portopia, — отвечает Наён, читая подробности, которые прислала Цзыюй на телефон несколько часов назад.       Момо, впечатлённая, присвистывает.       — Ах. Цзыюй знает только лучшее, — говорит она, затем говоря водителю об их пункте назначения. Это займёт примерно час, поэтому Момо говорит Наён, что собирается немного поспать. Наён кивает, не совсем в настроении разговаривать. Она беспокоится. Такое чувство, словно её сердце скоро выпрыгнет из груди. В её мозгу мало места, чтобы думать о чём-то ещё, кроме Мины, поэтому она смотрит на улицы за окном и воображает, что Мина проходит по тем же улицам.       Кобе... не очень отличает от Сеула. Хоть уже полночь, город всё ещё оживлённый. Не такой оживлённый, как Сеул, но Кобе содержит ту же беспокойную энергию, которую Наён чувствует внутри прямо сейчас. Уже приближает зима, поэтому большинство людей одеты в большие пальто и свитеры, чтобы бороться с холодом. Она видит открытые лапшичные, караоке-бары, мини-маркеры и магазины 100 йен на улицах. Здесь всё иначе, но в то же время знакомо.       Наён думает о том, как Мина пережила одинокие годы в Южной Корее. Это должно быть сложно — оставить всё позади, просто чтобы погнаться за будущим в чужой стране. Не удивительно, что Мина чувствовала необходимость вернуться домой после свадьбы... когда всё между ними разрушилось.       Наён прислоняется головой к окну, прикрывая глаза и обещая себе, что завтра всё исправит с Миной.       Когда они добираются до отеля, Наён слегка трясёт Момо за плечо.       — Хей, моя остановка здесь, — говорит она, уже вытаскивая пачку японский купюр из своего кармана.       Момо качает головой, садясь.       — Всё хорошо, — говорит она, — я заплачу.       — Но—       — Наён-щи, — раздражённо бормочет Момо, отталкивая деньги, — было бы грубо с моей стороны позволить гостю оплачивать. Всё хорошо, правда.       Наён смотрит на неё.       — Почему ты мне помогаешь? — спрашивает она через мгновение. Ей всё равно, работает ли счётчик или что водитель, возможно, уже ждёт её выхода из машины. Это то, что она хотела спросить у Момо, когда она приземлилась в Японии. Почему Момо помогает ей? В последний раз, когда они виделись, она выглядела так, словно готова была вырвать ей глаза после осознания, что Мина ушла со свадьбы рано. Наён простиельна эта грубость, ведь лучше знать, каковы намерения людей. Она пришла к этому вывод нелёгким путем.       Момо ухмыляется.       — Я просто забрала тебя из аэропорта и привезла в отель, — говорит она. — Не думаю, что это помощь.       — Ты знаешь, о чём я.       — Да, конечно, знаю, — пожимает плечами Момо. — Может, я просто не хочу, чтобы лучшая подруга моей девушки ненавидела меня, вот и всё.       Наён знает, что есть другая причина. Возможно, не стоит говорить вслух. Часть её знает, что Мина всегда будет занимать особое место в сердце Момо, а другая понимает, что ей придётся принять это, рано или поздно. Имея это в виду, она протягивает руку и сжимает руку Момо.       — Спасибо, — шепчет она, подразумевая это.       Момо смотрит на неё расчётливым взглядом.       — Я не делаю это для тебя, — говорит она, — ты ведь знаешь это, да?       Я делаю это для Мины.       Это не высказано, но это можно ясно и громко услышать.       Наён говорит "конечно" и отпускает её руку.       Момо довольно кивает и больше ничего не говорит, когда Наён выходит из такси.

…

      (По какой-то причине, когда Мина просыпается на следующий день, появляется больше тяжести. Чувство тяжести последние несколько месяцев не является чем-то новым, но она чувствует узел напряжения в плечах и нижележащих нервах в области живота. Словно её тело знает что-то, о чём её мозг даже не догадывается. Эта мысль одновременно утешительна и ужасна.       Она смотрит в окно и думает о том, что надвигается.)

…

      Наён не нуждается в плане.       Ну, во всяком случае, так ей говорили подруги.       Но она всё ещё стоит перед ближайшим кафе, которое нашла на Google Maps, и ждёт, когда появится Момо. Сейчас десять часов утра. Улицы полны людей, спешащих к следующему пункту назначения. Она старательно опускает голову, не зная, похожи ли корейские обычаи на японские.       – Эй, – рядом с ней появляется Момо, на голове у неё черная шапочка. – Долго ждала?       – Не совсем, – Наён чувствует себя немного лучше с другой девушкой здесь, даже если их отношения – это новая территория. В конце концов, навигация по новой стране – непростая задача. Кроме того, она не может точно заказать то, что хочет, если с ней нет Момо. – Ты уже поела?       – Да, – Момо бросает взгляд на кафе позади них. – Ты собираешься поесть здесь?       – Ну да. Здесь продают бублики, – сердце Наён сжимается при этой мысли. Это напоминание о том, что Мина ближе, чем когда-либо была за последние несколько месяцев.       – Тебе нравятся бублики или что-то подобное?       – Можно и так сказать, – Наён не знает, что заставляет её произнести следующие слова. – Ты любишь кофе, Момо-я?       Момо морщит нос.       – Не совсем, – говорит она, бормоча себе под нос. – Мне не нравится то, каким горьким он может быть.       Наён кивает, на самом деле не зная, чего ожидать. Она вспоминает, что Мина сказала ей ещё на свадьбе – секретный ингредиент того, как она готовит кофе. Ваниль. Наён, вероятно, не выпила ни капли кофеина за последние несколько месяцев. Мы всё ещё занимается всей этой рутиной приноси-мне-кофе-каждое-утро? Воспоминание об этом причиняет ей слишком сильную боль.       – В старших классах Минари обычно угощала меня своим кофе, – небрежно подмечает Момо, внимательно глядя на Наён. – И это помогало мне не спать по ночам. Это был единственный кофе, который я действительно любила, но она никогда не говорит мне, как его готовить. Всё время говорит, что это её секрет или что-то в этом роде.       – Ах, – Наён улыбается, вспоминая. – Она варит самый лучший кофе.

…

      (Позже, в тот же день, Мина выводит Рэя на прогулку. Она всегда замечает, что пребывание с собакой помогает успокоить нервы. Несмотря на то что ему уже одиннадцать лет, Рэй всё ещё радуется, когда Мина хватает поводок и показывает его ему.       Рядом с их домом есть небольшая тропинка, которая ведёт к озеру в лесу. Мало кто знает об этом из-за того, что он скрыт какими-то кустами. Мина знает об этом только потому, что в детстве была настоящей авантюристкой. Теперь Рэй ведёт её туда, точно зная, куда идти, поскольку они уже столько раз были здесь.       Тут ей в голову приходит одна мысль. Она думает, что Наён понравится, если её отведут в какое-нибудь тайное убежище, особенно если это будет кто-то, кого она любит... о, подождите—       Мина горько улыбается, почти забыв об этом.)

…

      Сейчас они на улице Мины.       Наён крепче сжимает пакет с бубликами. Момо молчит, и она благодарна ей за это. Она не думает, что сможет сейчас вести светскую беседу, особенно когда знает, что Мина уже так близко. После пяти месяцев тоски и отсутствия они наконец-то увидятся снова.       Она вспоминает то время, когда пришла в квартиру Мины и не нашла её там. Как вспыхнула надежда в её груди и умерла, когда секунды превратились в минуты, а затем в часы. Как она долго ждала и ждала, не понимая, что уже слишком поздно.       Если это случится снова сегодня, она не сможет вынести этого горя.       Херофобия, вспоминает она слова Саны, это страх счастья.

…

      (Мина снимает с Рэя поводок и отпускает его одного к озеру. Здесь, как обычно, никого нет. Но летом она часто видела, как дети купаются в воде вместе со своими друзьями. Внезапно на ум приходят Момо и Сана. Она хмурится, понимая, что они не связывались с ней с момента их встречи. Может быть, что-то случилось? Может быть, они там спят? Кто знает.       Она садится в тени большой белой сосны и смотрит, как её собака катается по траве. Она улыбается. Потом в наушниках заиграла любимая песня, и она закрыла глаза, думая о Наён, как всегда делала в такие спокойные моменты, как сейчас.

Могу ли я повсюду следовать за тобой? Можем ли мы всегда оставаться так близки? Пойдём гулять, а потом отведи меня домой Ты мой, мой, мой, мой возлюбленный.)

…

      Брат Мины совершенно не похож на неё.       — Ах, — говорит он, взглядом проходясь по Наён, стоящей позади Момо. Он говорит что-то на японском, и Момо отвечает на том же языке. Их ещё не впустили в дом, но Наён позволяет взгляду бродить по коридору за братом Мины, и размышляет над тем, как выглядит дом детства Мины внутри. Она помнит его имя. Мюи Кай.       — Мина-тян пошла с собакой на прогулку, — говорит Момо Наён, перенаправляя её внимание на себя, — но мы можем войти и подождать её.       Наён кивает, улыбаясь Каю, и вежливо кланяется. Он улыбается в ответ. В этом есть сходство. У неё перехватывает дыхание. Так близко и в то же время так далеко.

…

(Сообщение от брата: две твои подруги здесь. Мина отвечает: Ок. Иду. Тяжесть возвращается на плечи.)

…

      Наён здесь, в доме Мины.       Её глаза жадно изучают каждую деталь. Сертификаты и трофеи брата и сестры Мюи, повешенные на стене гостиной. Она несколько раз замечает имя Мины. Её балетные достижение наиболее заметны, за ними быстро следуют академические. Она не может не смотреть на фотографию четырнадцатилетней Мины, одетой в балетный корсет и ярко улыбающейся в камеру, родители по обе стороны от неё. Уже тогда у неё был серебряный зуб.       Момо встаёт рядом с ней.       — Ты готова? — спрашивает она.       Сердце Наён больно бьётся в груди. Чем ближе Мина, тем сильнее оно бьётся.       — Я не знаю, — шепчет она.

…

      (Чем ближе Мина подходит к своему дому, тем быстрее начинает биться её сердце. Она не знает почему. Это заставляет её нервничать. Это то же самое чувство, которое ты испытываешь, когда смотришь грустный фильм, и он заканчивается. Хоть ты ожидаешь этого, всё равно больно. Это сбивает её с толку, потому что она правда не знает, чего она ожидает, когда придёт домой. В конце концов, там будут только Момо и Сана. Она позволяет Рэю тянуть поводок и тащить её за собой всё ближе и ближе к дому.       Тяжесть на плечах и боль в животе удваиваются.)

…

      Наён слышат открывающуюся дверь, а за ней и лай собаки. Её сердце пропускает удар.

…

      (— Онии-сан, я дома, — говорит Мина, снимая обувь.)

...

      Наён делает глубокий вдох, видя, как Момо кидает на неё взгляд, и направляется к прихожей, чтобы встретить Мину. Дыши, говорит она себе, дыши, дыши.

…

      (Мина улыбается, когда видит, как голова Момо выглядывает из-за гостиной.       — Привет, — говорит она, подходя ближе и обнимая свою лучшую подругу.       — Хей, — Момо, устремившая свой взгляд на неё, выглядит нервной.       — Где Сана?       — Её здесь нет.       — Но Онии-сан сказал—       И тогда она видит её.)

…

      Прошло пять долгих месяцев.       Пять месяцев тоски по Мине, желаний, чтобы она была здесь, сожалений о том, что она сказала ей в последний раз. Их взгляды встречаются, преодолевая небольшое расстояние между ними. Забавно — когда они были далеко, Наён хотела сказать так много всего. Извинения, обещания, признания в любви. Но сейчас, когда они в одной комнате, и их разделяют всего несколько шагов, все слова, которые она знает, просто... исчезли. Словно они никогда не имели значения.       Мина — единственное, что имеет значение сейчас.       Она делает шаг вперёд.       — Мина-я, — шепчет она.

…

      (Когда Мина видит её, эффект мгновенный.       Всё напряжение спадает с её плеч, боль в животе исчезает, а рука, сжимающая сердце, ослабляет хватку. Тяжесть, которую она испытывала в течение последних пяти месяцев, спадает, будто это были всего лишь перья. Словно время и расстояние, которые они провели порознь, больше не имеют значения, когда Наён стоит перед ней, выглядя так же красиво, как в тот день, когда они встретились. Это то, что её тело пыталось ей сказать весь день — что где-то там, на улицах Кобе, Японии, Наён искала её, думала о ней.       И теперь она здесь.       Мину осенило: ведь это всё, чего она когда-либо хотела.       Это то, чего она ждала.)

…

      — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Мина, и её голос — он звучит точно так же. Наён не знала, чего она ожидала. Мина выглядит... так же. Словно ничего не изменилось. Её волосы длиннее, лицо тоньше, и она выглядит грустней, но это те же карие глаза, в которых Наён находила утешение, то же созвездие из родинок на коже, которое Наён хотела обвести своими пальцами, и те же пухлые губы, которые Наён в своём воображении целовала вновь и вновь.       — Я пришла сюда, чтобы увидеться с тобой, — говорит она.       Мина смотрит на Момо с нечитаемым выражением.       — Поэтому Саны здесь нет? — спрашивает она.       — Она пошла за Наён, как только узнала о твоём переезде в Америку, — отвечает Момо, отводя взгляд, когда Мина сжимает челюсть. — Она сделала то, что должна была, окей?       — Не должна.       А потом Мина с трудом бросает взгляд на Наён и бросается наверх в свою комнату. Тишина, которую она оставляет позади, душит. Момо вздыхает, прислонившись к стене и проводя пальцами по волосам.       — Ты можешь поговорить с ней, — говорит она Наён. — Просто позвони мне, когда вы закончите.       — Ты уходишь? — спрашивает Наён, пребывая в замешательстве, потому что этой мысли достаточно, чтобы довести её сердце до предела.       — Я буду недалеко, — говорит Момо, собирая вещи и направляясь на кухню, где — как они слышат — ходит Кай, — кроме того, вам, ребята, нужно место.       — Момо-я, подожди—, — Наён бросается вперёд, внезапно испугавшись остаться наедине с Миной, но Момо оборачивается, ослепительно улыбаясь, и протягивает руки, сжимая её плечи.       — Ты можешь это сделать, — говорит она Наён с решительным взглядом. — Ты проделала весь этот путь сюда, чтобы поговорить с Митанг, верно? Теперь у тебя есть шанс. Сана рассказала мне обо всём, что произошло, пока вы были в разлуке. Я не согласна с некоторыми твоими выборами, и я знаю, что мы начали всё бурно, но онни—, — Наён резко поднимает голову, потому что Момо впервые назвала её так, — —я верю, что ты можешь сделать правильный выбор.       Наён издаёт смешок.       — Разве ты не слышала? — бормочет она. — Я всегда принимаю неправильные решения.       Улыбка Момо превращается в ухмылку.       — Поскольку ты уже знаешь это, — говорит она, — это не должно помешать тебе сделать один правильный.

…

      (Мина не готова встретиться с девушкой, разбившей её сердце.)

…

      Наён хочет снова обнять Мину, так же, как раньше, но она знает, что не имеет на это право. Поэтому вместо этого она делает глубокий вдох, берёт в одну руку кофе и бублики и стучит в дверь комнаты Мины. Чувство дежавю переполняет её. Она знает, что в прошлый раз, когда она сделала это, всё закончилось не так хорошо.       Но сейчас всё по-другому — она знает, что Мина на другой стороне, слушает её. Этой мысли достаточно, чтобы заставить её продолжить.       — Мина-я, — начинает она, всё ещё стуча кулаком в дверь, — скорее всего, я последний человек, кого ты бы хотела увидеть прямо сейчас—       (В том-то и дело, думает Мина, прижавшись спиной к деревянной раме, это не так — из тех, кого я бы хотела увидеть, ты на первом месте.)       —но вчера Сана пришла ко мне и сказала пару вещей.       — Каких? — спрашивает Мина приглушённым голосом.       Наён прислоняется лбом к двери, отчаянно желая, чтобы её впустили, чтобы она могла объяснить всё лучше, но придётся делать всё так. Она закрывает глаза.       — Ты снова улетаешь, — шепчет она достаточно громко, чтобы Мина смогла услышать.       — Ну и что если так?       — Я не могу позволить тебе сделать это, особенно если это из-за меня.       — Может, моя жизнь больше не вращается вокруг тебя, Наён-и.       (Ласковое прозвище выскальзывает из губ Мины инстинктивно, и она закрывает глаза. Это впервые за несколько месяцев, когда она произнесла это имя.)       — Она и не должна, — соглашается Наён, её сердце колотится. — Я слишком сильно ранила тебя за последние несколько месяцев, и будь я тобой, я бы собрала все свои вещи и прыгнула в самый ранний рейс в Америку.       (Горло Мины сжимается.)       — Но ты не я.       Слова произнесены шёпотом, полным отчаяния и несчастья, голос Наён в конце прерывается. Она закрывает глаза, глубоко вдыхая, пытаясь произнести слова, которые она хотела сказать с тех пор, как Мина ушла.       — Ты лучше меня, — продолжает она. — Ты добрый, чистосердечный и невинный человек, которого я использовала, когда переживала худший момент своей жизни. Я воспользовалась нашей дружбой и не подумала о том, как это может повлиять на тебя. Я была глупа, когда думала, что я единственный человек, которому я причиняла боль, когда всё это время, тебе было больнее, ещё с первого дня.       Наён вспоминает все сеансы терапии и все уроки, выученные с д-ром Манобан — вспоминает, как каждый разговор заставлял её переосмыслить всё, что происходило в её жизни. Подавить свои чувства означает продлить неизбежное. Теперь она опускает свои стены, те самые, которые ранее увидела и пыталась сломать Мина. Прощение начинается с себя. Она помнит последнее, что сказала Мине перед её уходом, и обещает себе, что сможет это исправить. Человек, который боится любви, — человек, не готовый к ней.       Наён не боится.       Больше нет.       Мы не выбираем тех, кого мы любим, онни, но если бы у меня был выбор, я бы всё равно выбрала тебя.       Она знает, чего она хочет, выбрать Мину — она должна была сделать это несколько месяцев назад.       Херофобия, вспоминает она, страх счастья.       — Мне жаль, — говорит она Мине, слёзы текут по щекам. — Прости меня за всё. Я попросила тебя фейково встречаться со мной, когда ещё не отошла от бывшей. Я заставила тебя пройти через всё то, что было с ней, и это было несправедливо особенно потому, что всё, что ты делала, — присматривала за мной. Я выбросила твою любовь, когда ты отдала мне всё, так же как сделала Дженни.       (По другую сторону двери Мина начинает плакать.)       То, что я сделала с тобой, — продолжает Наён, — никто не должен проходить через это, но пожалуйста, не позволяй этому быть причиной, по которой ты улетаешь в Америку. Не наказывай себя за то, что сделала я.       (У меня нет выбора, думает Мина, куда бы я ни пошла, ты всегда там.)       — Мина... — вздыхает Наён, вытирая глаза. Тишина невыносима. Она хочет признаться в своих чувствах, но чувствует, что это не подходящий момент. — Я могу вернуться, если хочешь, — говорит она вместо этого. — Я буду в Японии ещё несколько дней.       Она отступает на шаг, разочарованная, но не удивлённая. Мина никогда не была конфронтационной. Последний раз, когда она сделала это, должно быть травмировал её. Ещё раз Наён проклинает себя за то, что является причиной этого. Она тяжело вздыхает и уже собирается уйти и позвонить Момо по телефону, когда дверь в комнату Мины открывается.       — Постой, — зовёт Мина тихим голосом. — Не уходи.       Наён останавливается, оглядываясь через плечо, и видит, как Мина распахивает дверь. Глаза покрасневшие, и нижняя губа дрожит. Они смотрят друг на друга некоторое время пожирающими взглядами. Затем Мина указывает ей войти.       Её комната пустая, так же как и квартира в Сеуле. Но это не вызывает чувство пустоты. Напротив, очевидно, что Мина уделяла особое внимание и заботу фотографиям, которые она повесила (в основном, Саны и Момо в школьные годы и несколько семейных фотографий), и расположению книг на полке рядом со своим столом. Её кровать застелена, покрывала и простыни мятно-зелёного оттенка, множество плюшевых пингвинов разных размеров лежат на подушках. Наён замечает дневник, лежащий рядом с закрытым ноутбуком Мины, и задаётся вопросом, что могла написать девушка за последние несколько месяцев, которые они провели порознь.       — Я тоже хочу кое-что сказать, — говорит ей Мина, стоят у окна и обнимая себя.       Наён больно. Это особый вид пыток — быть рядом с кем-то и не иметь возможности коснуться его. Во всяком случае, не так, как раньше.       — Пожалуйста, — говорит она, кладя кофе и бублики на комод, — не сдерживайся.       (Это не то, что беспокоит Мину. То, о чём она беспокоится, это то, как Наён примет это. Последний раз, когда она обнажила свою душу, Наён сказала ей, что не чувствует то же.       Она не думает, что сможет вынести это, если подобное вновь случится.)       — Ты ранила меня не специально, — начинает Мина, уставившись в пол. — Мы заключили сделку, и мы договорились об условиях. Я буду твоей фейковой девушкой три дня, а ты сможешь отомстить Дженни за то, что она причинила тебе боль. Таков был план.       Наён обнадёживающе кивает, предлагая её продолжать.       — Но... — Мина закрывает глаза, качая головой. — Я не могу отрицать, что ты ранила меня, когда мы виделись в последний раз. Это не твоя вина, что я надеялась, что... между нами что-то было.       Наён хочет перебить и сказать, что между ними есть что-то, но молчит, не желая, чтобы Мина думала, что её чувства не важны.       — В последний раз, когда мы виделись... ты использовала меня, — шепчет Мина настолько разбитым голосом, что кажется, словно весь мир Наён только что снова разбился вдребезги.       — Да.       — Ты разбила моё сердце.       — Да.       — Ты— — Мина подавляет рыдание, отводя взгляд от взгляда Наён. — Ты сказала, что не любишь меня.       Момент истины.       Мина — океан.       Наён отчаянно хочет утонуть.       Неважно, умеет она плавать или нет.       — Люблю, — признаётся она.       Признание висит в воздухе между ними — целых пять месяцев тоски, заключённых всего в трёх словах. Наён не отводит взгляд от Мины, потому что она хочет, чтобы та поняла серьёзность её слов — она хочет, чтобы та поняла, что она имеет в виду. Больше, чем она когда-либо имела в виду что-то.       Наён любит её.       (Наён... любит её?)       — Ч-что? — говорит Мина, теперь уставившись на неё широко распахнутыми, испуганными глазами. — Что ты пытаешься сказать?       — Я говорю, что люблю тебя, — говорит Наён, пытаясь быть смелой и пытаясь сказать себе, что Мина заслуживает правду, даже опоздавшую на пять месяцев. — Я осознала это, когда мы были на свадьбе. Я влюблена в тебя, Мина. Безнадёжно.       Наён чувствует, словно тонет.       (Мина чувствует себя так, словно не может дышать.)       — Ты любишь меня? — повторяет Мина растерянным голосом, что разбивает сердце Наён.       — Люблю, — настаивает она. — Мне потребовалось время, чтобы осознать это, но это правда, Мина-я.       — Тогда почему—? Почему ты сказала, что ты-ты-ты не чувствуешь то же? — Мина проводит пальцами по волосам, реальность ситуации поражает её, и Наён делает шаг вперёд, отчаянно пытаясь принять на себя всю тяжесть. Она уже не раздумывая берёт руки Мины в свои и сжимает их.       — Потому что я была напугана, — отвечает она дрожащим голосом. — Ты была-ты была такой храброй, Мина. Ты была опасна и непредсказуема. Я пошла на эту глупую фейковую сделку, думая, что ты здесь только затем, чтобы помочь мне пройти свадьбу без срывов, но это было не так.       Наён не вытирает слёзы, потому что тогда ей придётся отпустить руки Мины. Вместо этого она шмыгает, не заботясь о том, что сейчас, скорее всего, выглядит как дерьмо. Мина смотрит на неё в ответ, глаза противоречивы и губы приоткрыты.       (Желание взять лицо Наён в руки и вытереть её слёзы почти непреодолимо, но Мине удаётся сдержать себя.)       — Вместо этого, — продолжает Наён, глотнув свежий воздух, — я начала желать, чтобы между нами всё было по-настоящему... Ты напомнила мне, каково это — снова любить, и просто насколько удивительным это может быть на самом деле. Ты напомнила мне, что любить кого-то не обязательно должно быть больно. Но даже если это и так, ты напомнила мне, что некоторые люди стоят того, чтобы пораниться.       Пауза. Наён не отводит взгляд.       — И ты стоишь того, Мина.       Мина смотрит на неё, выглядя ошеломлённой и растерянной, и Наён просто хочет обнять её. Она не делает этого, потому что знает, что не имеет на это право. Каждой клеткой своего тела она делает шаг назад и отпускает руки Мины.       — Я сказала, что не люблю тебя, потому что боялась, что ты ранишь меня так же, как Дженни, — продолжает она, вытирая щёки, — и я позволила тебе уйти, потому что знала, что не заслуживаю тебя. Стоя перед тобой сейчас, я знаю, что всё ещё не заслуживаю.       (Мозг Мины начинает работать.)       — Не говори так, — тихо произносит Мина.       — Что?       — Только не говори, что не заслуживаешь меня, — младшая поднимает голову, её глаза покраснели, а нижняя губа дрожит. — Я думаю, что это мне решать, верно?       Наён больше ничего не говорит. Её друзья говорили ей то же самое. Трудно изменить свой взгляд на самого себя, но, к счастью, за последние пять месяцев она добилась своего. Она наблюдает, как Мина собирается с мыслями, сцепляет руки и прячет за ними лицо. Здесь тихо — можно было бы услышать, как падает булавка. Наён ничего так не хочет, как обнять её. Или даже увидеть её улыбку. У неё такое чувство, что Мина уже давно не улыбается.       Она сделала это.       Она причинила Мине боль.       Она разбила её сердце.       Не проходит и дня, чтобы она не подумала об этом.       — Спасибо, — внезапно говорит Мина, удивляя Наён, и опускает руки по бокам.       — За что?       — За то, что пришла сюда. — то, как Мина смотрит на неё, такая мягкая и нежная, напоминает Наён о лучших временах. Её сердце бешено колотится. Возможно... только возможно...? — Но я должна попросить тебя уйти, — добавляет Мина.       Желудок Наён сжимается.       (У Мины сжимается сердце.)       — Хорошо, — говорит старшая, сдерживая слёзы. — Я понимаю.       — Мне очень жаль.       — Всё нормально. Я-я-я всёиспортила в конце концов , — я всегда так делаю.       Мина отрицательно качает головой.       — Дело не в этом, — шепчет она, вздыхая, — просто... мне нужно всё обдумать, а я не могу этого сделать, пока ты здесь, со мной.       Наён не может не надеяться на это. Может быть, её все-таки можно простить. Если дать Мине больше времени и пространства (хотя последние несколько месяцев уже были невыносимы) означает прощение, то Наён с радостью потерпит ради этого. В любом случае, это всё равно рискованно. Она делает ещё один шаг назад и жестом указывает на кофе и бублики, которые купила по дороге.       — Ты помнишь наш челлендж? — спрашивает она, выгнув брови.       — Тот самый, где ты должна воссоздать то, как я готовлю свой кофе? — Мина отшатывается, поджимая губы. — Как я могу забыть?       Наён наклоняется и берет стакан с кофе.       — Он уже не такой горячий, — говорит она, протягивая его младшей. — Хочешь попробовать?       Мина делает глоток, и Наён ждет её реакции. Проходит несколько мгновений. Затем младшая улыбается своей сладкой улыбкой. Она достаточно широка, чтобы из неё выглядывал её серебряный зуб. Наён чувствует, что вся тяжесть с её плеч была снята. Она скучала по тому, что была причиной этой улыбки, но больше всего она скучала по человеку, который её носил.       (Сердце Мины становится теплее, когда она видит кроличьи зубы Наён, торчащие из-за изогнутых в улыбке губ в форме сердца.       Она ничего не может с собой поделать — она всегда была такой нежной к ней.)       — Ну как? — с надеждой спрашивает Наён.       — Это прекрасно, — Мина обхватывает пальцами стакан, её улыбка становится застенчивой. — Спасибо.       Наён хочет обнять её.       (Мина хочет её поцеловать.)       Они не делают ни того, ни другого.       — Пока я не забыла, — начинает Наён, поднимая один палец. Она поспешила обратно в гостиную, где оставила свою сумку, и схватила небольшой проект, который закончила вчера вечером во время полёта. Когда она возвращается в комнату Мины, то видит, что младшая допивает свой кофе всё ещё с легкой улыбкой на лице. Это заставляет сердце Наён воспарить.       — А это что такое? — спрашивает Мина, принимая папку.       — Это руководство, — отвечает Наён. — Но прочитай его, когда будешь одна.       — Хорошо.       — А теперь я пойду, — Наён медлит, на самом деле не желая уходить, но зная, что ей всё равно придется это сделать.       Мина замечает это и встаёт.       — Я провожу тебя до выхода.       Дорожка, ведущая к входной двери, тихая, но удобная. Наён считает, что их разговор прошёл лучше, чем ожидалось. Она всегда представляла себе, как Мина кричит ей в лицо или даже игнорирует её всё время, но она знает, что младшая не такая. Она всегда была такой мягкой и доброй — невинное сердце среди мира, полного боли и страданий. Это в её природе — не желать зла Наён даже после всего, через что она заставила её пройти.       Наён действительно не заслуживает её.       Но она знает, что только Мина может решить это.       — А где ты остановилась? — спросила Мина, прежде чем Наён успела спуститься по ступенькам её дома.       — Отель Kobe Portopia.       Мина удивлённо поднимает брови, — Правда?       — Цзыюй заплатила за это.       — Хм, она действительно очень богата.       — Да, можно и так сказать, — эта светская беседа просто убивает её. Наён колеблется, её пальцы крепко сжимают ручку сумки, пока она тщательно взвешивает свои следующие слова. — Мина-я?       Мина прислоняется к дверному косяку, поигрывая руками...       — Да?       — Так ты остаешься?       Когда Мина отворачивается, сердце Наён резко падает.       (Сомнение и боль снова проникают в сердце Мины — часть её задается вопросом, не лжет ли ей Наён об этом снова.       Потом она вспоминает, как смотрела на неё Наён, когда она сказала, что любит её — до боли знакомый взгляд. Она знает это, потому что каждый раз видит его в зеркале.       Наён... любит её? Она до сих пор не может прийти в себя.)       — Тебе пора идти, — говорит младшая, входя в свой дом. — Пока, Наён.       Мина не закрывает дверь, пока Наён не исчезает из виду.

…

      (Позже онии-сан напоминает Мине, что она должна уехать на следующей неделе, если хочет получить эту работу.       Папка Наён лежит на её рабочем столе, ожидая, когда её прочтут.       Мина не знает, почему она так боится её открыть.)

...

      — Как всё прошло? — спрашивает Момо. Они сидят на скамейке в парке, наблюдая, как вокруг гуляют семьи и пары. Наён видит собаку, выглядящую подозрительно похоже на Куки, и начинает скучать по дому.       — Думаю, я поступила правильно, — делится она.       Момо хмыкает, скрещивая руки.       — Она остаётся? — её тон надеющийся.       Тишина. Наён кусает нижнюю губу, чувствуя беспокойство. Она не хочет разочаровать Момо.       — Я не знаю, — прошептала она, и Момо поникла.

…

      (Позже, той же ночью, когда мир крепко спит, Мина выключает свет, подходит к своему столу и берёт папку, её единственный источник света — лампа. Она делает глубокий вдох, закрывает глаза и молит Бога о том, чтобы то, что она найдёт внутри, не ранило её.       Несмотря на то что Наён проделала весь этот путь, чтобы сказать ей, что любит и что ей жаль за всё, что она сделала, часть сердца Мины просто не может позволить прошедшим пяти месяцам пройти легко. Всё это время она думала, что она идиотка, из-за того что любила кого-то, кто не любит её в ответ, когда всё это время, Наён любила её в ответ. Мина не может не думать о потерянных месяцах, которые они провели раня друг друга, но в то же время скучая друг по другу.       Но опять же, Наён кажется... сейчас лучше. Она не отказывается от упоминания своей бывшей и она приняла свои выборы такими, какие они есть, — неправильными. Дело не в том, что Наён раньше не была зрелой и ответственной, но Мина может сказать, что многое произошло за прошедшие несколько месяцев. Она может сказать, что что-то изменилось.       Наён кажется храбрее.       И если Наён может быть смелой, то Мина тоже может.       Она открывает справочник и видит слова: Справочник Мюи Мины: Почему Им Наён Любит, когда Она смотрит на неё в ответ.)

…

Хейтер Джастина Бибера #1 😡 (7:40 PM) Эй как всё прошло?

MC Рейл 😎 (7:46 PM) эй…. Я вернулась в отель MC Рейл 😎 (7:47 PM) всё прошло нормально MC Рейл 😎 (7:47 PM) но она ничего не сказала о том чтобы остаться

Хейтер Джастина Бибера #1 😡 (7:51 PM) Думаю ей просто нужно время

MC Рейл 😎 (7:52 PM) Я знаю и я буду её ждать

Хейтер Джастина Бибера #1 😡 (7:53 PM) Даже если она снова уйдёт?

MC Рейл 😎 (7:54 PM) Особенно если она снова уйдёт MC Рейл 😎 (7:55 PM) она того стоит

…

      (Пальцы Мины крепко обхватывают папку, слёзы затуманивают глаза, когда она понимает, что только что сделала Наён.       Это ещё один справочник — только в этот раз он не о Наён, а о ней. Он полон деталей, которых, как она думала, старшая не замечала, но, очевидно, она делала это. Информация вроде её дня рождения, любимого фильма, её одержимость кетчупом—всё. На некоторых страницах наклеены фотографии с их фейковых свиданий, и Наён даже нарисовала некоторые из них, добавляя небольшие комментарии и милые рисунки пингвинов и кроликов, играющих вместе.       Мина не думала, что Наён относится к тому типу людей, которые хранит сувениры, но в этом справочнике она видит чеки со всех обеденных свиданий, на которые они шли, с общими ценами, удобно записанными. Она даже описала небольшие фрагменты с их свиданий и то, что они обсуждали. Она замечает рисунок с того времени, когда они ходили в собачье кафе с Чеён и Цзыюй, и смеётся из-з того, как Наён преувеличила свои собственные кроличьи зубы.       Мина думала, что знает, что такое любовь...       Но, сидя здесь, посреди темноты, держа все слова, которые Наён сдерживала последние несколько месяцев, Мина наконец понимает, что такое любовь на самом деле.)

...

Тигрёнок 🦁 (8: 31 PM) [Тигрёнок 🦁 звонит]

      Наён отрывает взгляд от городских огней за окном, когда слышит, как звонит её телефон. Это Чеён, она запрашивает видеозвонок. Ни секунды не колеблясь, она соглашается.       — Привет, — поздоровалась она, не удивившись, увидев на другом конце экрана Дахён.       — Как всё прошло?! — выкрикивает Дахён, и Наён благодарит Бога за то, что она не надела наушники, иначе её барабанные перепонки взорвались бы от громкого голоса младшей.       — Ты можешь не кричать, Дубу, — говорит она.       — Извини, я просто очень хотела поговорить с тобой, — говорит Дахён, ухмыляясь на маленьком видеоэкране. — Но да, как всё прошло с Миной?       — Все прошло нормально.       Дахён хмурится, явно заметив перемену в её тоне.       — И что же она сказала?       — На самом деле не так уж много, — отвечает Наён, думая об их недавнем разговоре. — Она просто казалась шокированной всем этим. Я не думаю, что она всё ещё полностью верит мне.       — Разве можно винить её за это? — это голос Чеён. Наён улыбается, когда видит, как младшая успешно вырывает телефон из рук Дахён, а потом машет ей рукой. — Формально ты разбила ей сердце, а потом появилась несколько месяцев спустя и сказала, что на самом деле ничего такого не имела в виду. Так что да, то, что она не верит тебе, полностью в её характере, — говорит Чеён.       — Спасибо за слова поддержки, Ченг.       — Я просто говорю!       Экран на пару секунд становится черным, и Наён слышит, как Дахён и Чеён спорят по телефону. Затем, к удивлению Наён, на видео появляется лицо Саны.       — Привет, Наён-тян! — радостно машет ей рукой розововолосая. — Момо сказала мне, что у вас с Миной всё было хорошо!       — Сана-я? А почему ты с—? Подождите, ребята, где вы?       Сана переключает видео на заднюю камеру, и Наён видит, что все её друзья находятся в караоке-зале. Чонён и Чжихё в настоящее время борются за то, какую песню включить в первую очередь. Чеён и Дахён находятся в самом центре игры "Камень-ножницы-бумага". Как и следовало ожидать, Чеён проигрывает (потому что она всегда выбирает ножницы), и Дахён бросает свой кулак в воздух, крича: "Сначала я поговорю с Наён! Сначала я поговорю с Наён!”       Экран снова поворачивается к Сане, улыбающейся Наён. Справа от неё сидит Цзыюй, листая свой телефон с почти скучающим выражением лица. Она улыбается, когда видит лицо Наён на телефоне.       — Итак, — начинает Сана, сверкая глазами, — расскажи мне, о чём вы говорили.

…

      (Мина проводит остаток ночи, читая всё, что написала Наён. Это похоже на то, как если бы вы вернулись в прошлое и увидели определённые события глазами другого человека. Наён взяла на заметку всё — начиная с первого дня их знакомства и до той ночи, когда Мина уехала. Это странное чувство — Мина думала, что она была единственной, кто замечал их взаимодействие, но ясно, что Наён более проницательна, чем она изначально предполагала.       Дорогая Мина, это первые слова, которые Мина читает на первой странице, когда мы снова увидимся, у меня есть так много вещей, которые я хочу тебе сказать, но я знаю, что просто всё испорчу. Поэтому вместо этого я сделала этот справочник. Потому что я хочу сделать всё правильно.       Мина улыбается, вытирая слезы, прежде чем они успевают упасть на страницы. Она не станет разрушать тяжелую работу Наён. Она знает, что будет дорожить каждым словом.       В первый раз, когда ты помогла мне с этим ксероксом, я сразу поняла, что мы с тобой поладим, — написала Наён и даже добавила немного каракулей, изображающих её мини-удар по упомянутой машине. Мина смеётся, когда видит его.       Следующая страница. День, когда Мина починила компьютер Наён для неё.       Ты всегда был моим ангелом хранителем с самого первого дня 💚       Другая страница. Тот раз, когда Наён попросила Мину притвориться, что встречается с ней.       Тогда я знала, что ты была моим первым выбором, но теперь я понимаю, что это неправда — потому что ты единственный выбор, который я хочу сделать. С этого момента и дальше.       Мина не может перестать плакать. Она переворачивает ещё одну страницу, закусив нижнюю губу, чтобы унять дрожь. Но это не работает. Она видит селфи и фотографии, которые Наён распечатала и наклеила на страницы, всё с остроумными подписями о времени, которое они провели вместе.       Когда они впервые вышли на улицу, чтобы обсудить свои фейковые отношения — я до сих пор помню, как ты пролила свой напиток, когда я спросила о поцелуе с тобой! Это было действительно смешно. Тогда ты была такой милой 😘 😘       Наён даже сделала небольшой набросок из двух кофейных чашек и бумажного пакета, набитого бубликами, со словами: Это наше дело, верно? Я делаю тебе плохой кофе, а ты всё равно его пьешь? - Ты так натерпелась, Мина-я.       Мина жадно впитывает каждую деталь, всё больше слёз наполняет её глаза, а улыбка становится шире с каждой перевернутой страницей. Она краснеет, когда читает о Наён, подсчитывающей родинки на её лице, честно говоря, не находя слов, когда понимает, что другая девушка буквально флиртует с бумагой: Сколько у тебя родинок?! Мне нужно продолжать смотреть на тебя чаще, если я хочу пересчитать все до единой 😜       Она натыкается на раздел о ней и Чонён.       Чонён говорила с тобой о Фортнайт в течение двух часов, когда вы впервые встретились. Ревновала ли я? Не особо, потому что Чонён не везёт с девушками... да? Хоть она и сказала, что не ревновала, в конце параграфа было её сердитое лицо и небольшое предложение, утверждающее, что Фортнайт для неудачников.       Другая страница посвящена Момо.       Знаешь, я не вела себя ревниво, говорит Наён на странице, я очень ревновала! Я не виновата, что Момо ужасно горячая. Спасибо Чонён, что ж 😬       Следующая — рассказывает о всех способах, которыми Наён пыталась приготовить Мине кофе, и в нескольких комментариях указывалось, что в нём слишком много сливок, слишком мало сахара или он слишком горький. Очевидно, что Наён ломала голову, чтобы запомнить эти детали или, может, она никогда ничего не забывала о Мине. Мысль причиняет боль. В нижней части обведённое слово ВАНИЛЬ, и везде нарисованные зелёные сердца.       Это руководство начинается легко и смешно, но с каждой прочитанной страницой Мина чувствует надвигающуюся грусть и тоску. Она знает, чем это закончится, и готовится к этому. Потому что вспоминать обо всём, что произошло между ними, также означает вспоминать боль, через которую они прошли.       Мина пролистывает страницы и находит раздел, посвящённый тому времени, когда она с Наён ели в той маленькой лапшичной около моря. Она смотрит на прикрелённое селфи, которое они сделали и идентичные улыбки устремлены в камеру. Что-то в груди расцветает, когда она читает, что в этот момент Наён поняла, что тоже любит её.       Помнишь, что я сказала тебе, что тот, о ком ты думаешь, стоя перед океаном, - это тот человек, в которого ты влюблена? Правда в том, что я не думала ни о ком. Я ни о ком не думала, потому что она уже была рядом со мной.       Затем Мина зачитывает мысли Наён о том, что случилось в ту ночи, когда она ушла со свадьбы и сердце жалит, когда она читает то, что на самом деле происходило в голове Наён:       Когда ты сказала, что любишь меня, я сказала, что не чувствую то же, хоть это и не так. Я была напугана. Честно, я всё ещё напугана. Потому что я так сильно люблю тебя и не хочу тебя потерять. Но в ту ночь я ПОТЕРЯЛА тебя. И я не хочу, чтобы это повторилось вновь.       Мина читает о том, как Наён пришла к её квартире через месяц после того, как она улетела в Японию и слёзы продолжают катится по щекам от мысли, что Наён ждала её за дверью.       Думаю, я опоздала, Мина...       После этого мысли Наён возвращаются к прошлому и настоящему, думая о приятных воспоминаниях, которые они разделили в течение года. Но она так же написала об изменении того, как она думает о себе и насколько утомительным может быть этот процесс. Она пишет о каждодневных беседах, которые Мина может не понять, если она не не знает контекста. Это почти что разговор Наён с самой собой, что она находит захватывающим.       Херофобия, написала Наён в углу, страх счастья.       В тебе столько любви, которую ты можешь дарить, утверждает другая запись, но ты подарила её не тому человеку.       Что тебе нужно, чтобы понять, что некоторые люди стоят того, чтобы тебя ранили? Наён нарисовала себя, задающую тот же вопрос зеркалу. Она выглядит грустной, не зная, каков ответ.       Любви не нужен план, картинка человека, который выглядит подозрительно похоже на Чжоу Цзыюй, заполняет одну страницу, иногда тебе просто нужно СДЕЛАТЬ это 💪       В какой-то момент она просто написала — я так сильно люблю своих друзей 😭😭😭       Я здесь. Я всегда была здесь. Слова знакомы, до тех пор, пока Мина не осознает, что она была той, кто написал их в оригинальном руководстве. Так Наён прочитала его. Она не знает, как к этому относится.       Это странно — потому что Мина не привыкла, что Наён даёт ей всё. В течение всего времени, которое они знали друг друга, Мина чувствовала, что Наён сдерживает себя и игнорирует свои чувства, чтобы избежать погружения в боль своих прошлый отношений. Но вот она сейчас даёт ей всё снова, хоть это и разрушило её в последний раз, когда она сделала это.       Должно быть, она правда думает, что Мина того стоит.       Есть цитата, сказанная д-ром Манобан, которую Наён обвела красной ручкой и несколькими стрелками указала на неё: Человек, что боится к любви — это человек не готовый к ней. Затем под ней Мина видит рисунок кролика с мыслью в облачке, говорящей: "Я ГОТОВА!!! 🙏"       Мина качает головой, снова улыбаясь... Ей кажется удивительным то, что хоть её сейчас здесь нет, Наён всё ещё может заставить её улыбнуться. Либо Мина слишком влюблена, либо Наён действительно что-то с чем-то. Она думает, что верны оба варианта.)

…

      Наён заканчивает разговор со своими друзьями и в течение нескольких часов не спит на своей кровати в гостиничном номере. Мина не сошла с ума с тех пор, как вышла из дома ранее. Наён интересно, читает ли младшая сейчас руководство. Интересно, знает ли Мина, что она практически снова отдала своё сердце. Интересно, знает ли Мина, что у неё сейчас есть возможность уничтожить её собственными руками.

...

      (На последней странице справочника Мина встречает одно последнее признание—       Мина, прости. Мне жаль, что исправиться и последовать за тобой заняло у меня так много времени. Мне жаль, что я была трусливой и что я ранила тебя из-за этого. Прости меня за всё.       Это всего лишь символы на бумаге, но Мина может прочувствовать все сожаления и боль, которые Наён чувствовала, когда писала их. На сердце становится тяжело. Она не может дышать. Её пальцы дрожат, когда она проводит ими по словам, написанным Наён, словно они будут связывать их.       Но, если есть шанс, что ты всё ещё хочешь попробовать снова, я здесь. Я тоже всегда была здесь.       Мина принимает решение.)

...

      На следующий день Наён просыпается в полдень. Её глаза болят, в горле сухость, а тело эмоционально истощено из-за всего, что она пережила вчера. Но впервые за долгое время она просыпается с меньшим весом на плечах. Она смотрит в окно и видит, что Кобе движется весь день без неё.       Она вытягивает руки над головой и задаётся вопросом: что сейчас делает Мина.

…

      (Мина в такси, направляется к месту, в котором ей нужно быть прямо сейчас. Мир за окном благодаря пробке проходит мимо, словно улитка. Это заставляет её сердце биться быстрее. Ей нужно идти. Ей нужно добраться до места назначения. Время ещё осталось, но она чувствует себя так, словно её сердце взорвётся, если она не доберётся туда достаточно быстро.       Ты остаёшься? спрашивала Наён.       Мина закрывает глаза и качает головой.       Нет.)

...

      Наён на самом деле не знает, чем сегодня заняться. Ей будет плохо, если она снова позвонит Момо, тем более что она отнимает её время общения с семьёй. С другой стороны, она всегда может исследовать город, будучи обычным туристом. Но это выглядит одиноко — делать это самому, без кого-либо рядом. Кроме того, она не хочет просить деньги у Цзыюй, хоть младшая и настаивала на этом. В конце концов, день зарплаты ещё не наступил.       Мина ещё не связалась с ней.       На сердце Наён становится тяжелее.

…

      (В голове Мина застряла песня.       Когда она достигает места назначения, она чувствует, что её вот-вот вырвет. Её руки потные. Нервы на пределе. Сердце болит так, словно пребывает в нескольких секундах от разрыва. Тем не менее она заставляет свои ноги двигаться к стойке регистрации, заставляет рот спросить номер комнаты, заставляет тело продолжать двигаться и двигаться, и не важно, как ужасно она себя чувствует.       Она думает о песне, вспоминая ритм и вслушиваясь в смысл слов:

"Если мы будем вместе, Если мы будем вместе, Я встречу новый мир с тобою в нём. Я буду следовать за тобой, даже если я буду пленён"

      Если Наён могла быть смелой, Мина тоже сможет.)

…

      Раздаётся стук в дверь. Наён хмурится, думая, что это обслуживание номеров. Они здесь подают завтрак? Она помнит, что читала об этом в статье. Чёрт. Она должна была заказать что-нибудь поесть, но для этого ей надо говорить по-японски, а она не знает языка. Её желудок урчит, как бы напоминая, что она ещё не завтракала. Что ж. По крайней мере, она уже приняла душ.       — Иду, — кричит она, когда кто-то продолжает стучать. Со всё ещё завернутыми в полотенце волосами, она открывает дверь.       По другую сторону от двери стоит Мина, бледная и потрясённая. Наён замирает. Несмотря на то что они виделись вчера, одного взгляда на девушку достаточно, чтобы лишить её дара речи на несколько секунд.       — Привет, — наконец говорит Мина, улыбаясь. Она расслабляется.       — Эй, — говорит в ответ Наён, широко раскрыв глаза, — как ты узнал мой...       — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — мягко перебивает её Мина, поднимая руку, — мне нужно, чтобы ты притворилась, будто мы встречаемся впервые.       Наён в замешательстве склоняет голову набок.       — Что?       — Ну пожалуйста! — добавляет Мина с ноткой жалобности в голосе.       — Хм... конечно, хорошо.       Мина благодарно кивает. Проходит ещё одно мгновение, и Наён наблюдает, как Мина закрывает глаза и делает глубокий вдох. Когда она снова открывает их, яростное, решительное выражение лица сменилось на прежний тревожный взгляд. Она протягивает руку, и Наён, немного поколебавшись, берёт её.       — Привет, — снова здоровается она. — Я Мюи Мина из отдела информационных технологий. Не хочешь выпить со мной кофе?       Наён удивленно поднимает брови, и на её губах появляется улыбка.       — Привет, — говорит она и пожимает руку Мины, подыгрывая ей. — Я Им Наён из отдела продаж, и да, я бы с удовольствием выпила с тобой кофе.

…

      (Мина вспоминает, как они с Наён обсуждали историю, которую придумывали на случай, если бы люди спрашивали, как они познакомились.       — Как насчет того, чтоб однажды я пригласила тебя выпить кофе, ты согласилась, мы разговорились и с тех пор встречаемся? — предложила Мина.       Наён ухмыльнулась на её предложение и сказала.       — Кофе — это хорошее начало, но давай добавим к нему ещё кое-что.       Возможно, это была всего лишь выдуманная история, но Мина планирует сделать её реальной.)

…

      Когда Наён заканчивает переодеваться, она встречает Мину в вестибюле. Младшая ходит взад-вперед, выглядя ещё более взволнованной, чем при встрече. Эта её очаровательная родинка между бровями, и то как её нижняя губа выпячивается, делают её милее, чем обычно. Когда Наён видит это, её сердце тает.       — Привет! — говорит Мина, сияя при виде неё. — Ты готова?       Это поражает Наён — как легко они возвращаются к прежим отношениям, будто последних пяти месяцев не было, будто они не разбивали друг другу сердца. Она благодарна Мине за это, но она не может не чувствовать, что всё ещё не заслуживает этого... В конце концов, она не знает, как Мина на самом деле отреагировала на руководство, которое она дала ей вчера. Она буквально понятия не имеет, что сейчас происходит в голове у Мины.       — А куда мы едем? — спрашивает Наён.       Мина застенчиво улыбается ей.       — Увидишь!       Мина не берёт её за руку, а Наён не просит её об этом.       Они выходят из отеля и идут по оживлённым улицам Кобе. Наён позволяет своему взгляду блуждать вокруг, осматривая достопримечательности родного города Мины. Он красочный и полный уличных магазинов. Старшеклассники, тайком покидающие школу, тусуются со своими друзьями. Бизнесмены в костюмах, разговаривающие по телефону, торопливо переходят с места на место. Наён должна убедиться, что она не столкнется плечом ни с одним из них.       Мина замечает её замешательство и тянет её за руку, ведя сквозь толпу людей. Как только они выходят из толпы, она быстро отпускает её.       — Извини, — говорит она, склонив голову, — днём здесь очень людно.       — Всё в порядке, — взгляд Наён опускается на свободную руку Мины. Она хочет взять её. А та — нет.       Они снова идут пешком, пока не добираются до маленькой лапшичной, спрятанной в углу оживлённой улицы, подальше от любопытных глаз толпы.       Мина поворачивается к Наён.       — Ты ведь ещё ничего не ела, да? — спрашивает она.       В ответ у Наён заурчало в животе.       — Мы с подругами ходили сюда ещё в старших классах, — делится Мина, после того как они усаживаются внутрь. — Момо очень любит здешнюю говядину, — это место переполнено, а значит, должно быть популярным. Наён благодарна за заполненное пространство, даже если это означает обед с несколькими парами, у которых свидание. В любом случае, холод уже начал действовать ей на нервы.       — А? Говядина? — спрашивает Наён, сверяясь с меню и не понимая ни единого слова.       — Да. Печально известная говядина Коби, — к их столику подходит официант, и Мина делает заказ. Наён не знает, что она заказала. Она не знает, что это такое. — Если ты оказалась в моем родном городе, то тебе обязательно нужно попробовать это, — добавляет Мина.       — Я думала, мы пойдем пить кофе, — задумчиво произносит Найон.       — Так и было запланировано, — соглашается Мина, — но потом я услышала, как у тебя трижды заурчало в животе, и решила отвезти нас сюда.       Наён смеётся и качает головой.       — Окей, ты меня поймала.       Когда Мина улыбается, будто солнце выглядывает из-за тёмных облаков. Наён скучала по этой улыбке. Она рада, что снова видит её, особенно после нескольких месяцев разлуки.       Поскольку они договорились притвориться, что это их первая встреча, Наён не может прямо спросить, что Мина думает о справочнике. Хотя ей до смерти хочется это узнать, она хочет уважать желания Мины. Может быть, когда день закончится, она спросит.       Но она здесь, думает она про себя, это ведь что-то значит?       Она старается не слишком обнадёживаться.       — Итак, — начинает она, прочищая горло. — Ты сказала, что ты и твои друзья ходили сюда всё время? — она скучает по таким разговорам с Миной, когда всё, что они делали после работы, это просто узнавали друг друга.       Мина кивает.       — Да, — говорит она нежно. — Их зовут Момо и Сана. Они самые лучшие. Момо может съесть вдвое больше своего веса и при этом выглядеть великолепно. Между тем, Сана безумно милая и прилипчивая, но если она злится, то может быть страшной. Забавно — когда мы были детьми, я очень сильно была влюблена в Момо, и Сана часто дразнила меня по этому поводу.       (Мина замирает, осознавая, чем только что поделилась. О, вот как на неё действует Наён. Когда они вместе, ей становится легче говорить о себе самой.)       Наён, обидевшись, насмехается.       — Говорить о своей давней пассии — не самый умный ход, когда ты на свидании с кем-то другим, Мисс Мюи, — небрежно говорит она, ожидая реакции Мины.       Как и ожидалось, Мина вздрагивает. Её колено ударяется о нижнюю часть стола. К счастью, здесь нет выпивки, которую можно было бы пролить. Её глаза расширяются, а щёки краснеют.       — С-сви-свидание? — она заикается, а потом морщит лицо. — О! Мне очень жаль! Я-я-я вовсе не это имела в виду!       Смеясь, Наён качает головой. Так как они сидят напротив друг друга, она полностью видит смущённое выражение лица Мины.       — Я просто шучу, Мина-я, — поддразнивает она. — Я имею в виду, что мне потребовалось некоторое время, чтобы забыть мою бывшую подругу, поэтому я знаю, каково это — быть зацикленной на ком-то.       Прежде чем Мина успевает ответить, они получают заказ. Перед ними ставят две тарелки жареного риса и лапши с обильным количеством мяса и жареных яиц. Запах просто божественный. У Наён сразу же потекли слюнки, а в животе заурчало от этого зрелища. Разговор о том, что Мина влюблена в Момо, выбрасывается в окно, когда она складывает руки вместе и говорит "Джалмукесумнеда". Мина говорит в ответ "Итадакимасу" и быстро улыбается девушке, сидящей напротив неё.       После того как Наён откусывает свой первый кусочек (она должна извиниться за громкий стон, который срывается с её губ из-за мягкой текстуры говядины), Мина прочищает горло и говорит, не отрывая глаз от своей еды. — Знаешь, я больше ни на ком не зацикливаюсь, — Наён понимает, какой вес имеет это маленькое признание.       Она улыбается, её сердце переполнено.       — Хорошо.

…

      (Следующая остановка — храм Икута, один из старейших храмов в городе.       Наён почти ничего не говорит, когда они добираются туда, так как она занята восхищением красными воротами, отмечающими его вход. Здесь очень тихо. Вокруг всего несколько человек. После того как они очистили себя водой из темизуя, они поднимаются по ступеням, ведущим к хондену. Мина достает из кармана пару монет и протягивает их Наён, а та вопросительно смотрит на неё.       — Это синтоистское святилище, — говорит Мина. — Ты должна следовать определенной схеме, если хочешь, чтобы местное божество выслушало твои молитвы.       Наён серьёзно кивает.       — Хорошо, что мне тогда делать?       — Следить за мной, — Мина делает шаг вперёд, бросает несколько монет в большой красный ящик, стоящий у входа, и звонит в колокольчик. Она чувствует на себе взгляд Наён, когда дважды кланяется и хлопает в ладоши. Она склоняет голову и молится о наставлении и... любви. Это по-дурацки, но Мина не возражает. Она всегда так делала, когда была ребёнком, так что почти уверена, что боги привыкли к её просьбам. Закончив молиться, она в последний раз кланяется и поворачивается к Наён. — Твоя очередь.       Наён выполняет всё в точно такой же последовательности. Она ещё немного помолчала в своей молитве, зажмурив глаза и крепко сжав руки. Мина пристально смотрит на неё, упиваясь ею. Иногда она не может поверить в то, что Наён здесь и что она действительно поставила свою жизнь на паузу и приехала сюда из Сеула только для того, чтобы умолять её остаться. С тех пор как они воссоединились, ей кажется, что часть её сердца была возвращена. Конечно, она ещё не полностью восстановилась, но, по крайней мере, снова цела.       — Могу я спросить, о чём ты молилась? — спрашивает Наён, когда они покидают святилище. Уже близится ночь. У Мины всё ещё есть один последний туз в рукаве.       — Можешь, — отвечает Мина. — Это же не желание на день рождения.       — Ладно, умник, — щёки Наён покраснели от холода. Она не перестает улыбаться с тех пор, как они вышли из магазина лапши. — О чём же ты молилась?       — Наставления, — честно отвечает Мина, засовывая руки в карманы пальто, — и любовь.       Наён кивает, как будто ничего другого и не ожидала.       — А о чем ты молилась? — спрашивает Мина.       Наён долго не отвечает, но когда она это делает, Мина понимает почему.       — Прощение, — говорит старшая, глядя себе под ноги. — Это всё, о чём я просила.       Мина тоже не ожидала ничего другого.)

…

      Мина ведёт её в маленькую кофейню около отеля. Последние лучи солнца исчезают в ночи. Люди возвращаются домой к своим семьям. Дети прощаются со своими друзьями. Несколько магазинов закрываются раньше. Левая рука Мины висит между ними. Правая рука Наён чувствует пустоту.       — Итак, — начинает она, садясь за столик возле кафе, — мы наконец-то выпьем кофе.       — Это то, чего ты ждала? — спрашивает Мина.       — Ну, очевидно, что если ты добавишь ваниль в кофе, оно становится очень вкусным? Кто-то, кого я знаю, обычно делает его именно так.       Около глаз Мины появляются морщинки, когда она улыбается.       — Тогда я тебя удивлю, — она заходит внутрь, оставляя Наён восхищаться улицами Кобе.       День наконец заканчивается. Она не знает, чего ожидать, когда их мини-свидание закончится. В конце концов, это внезапные сдвиги, особенно после вчерашнего тяжёлого разговора. Она определённо не ожидала, что Мина появится в её гостиничном номере, попросит её притвориться, что они не встречались, а затем поведёт её по городу, рассказывая о ресторанах, которые она часто посещала, и местах, которые она считает своим укрытием.       Это похоже на новый старт, но Наён не хочет неоправданно надеяться на что-либо.       В конце концов, она всё ещё не знает, останется ли Мина в Японии.       Мина возвращается, и они немного болтают. Наён хочет спросить её про Америку или даже о руководстве, или о том, где они стоят. Но Мина выглядит настолько довольной, рассказывай ей о своей жизни, что Наён просто не хочет это испортить. Она не хочет испортить ничего. Пусть они делают вид, что всё вернулось к норме и это их первое свидание, и Наён не разбивала сердце Мины эти пять месяцев.       Их кофе прибывает. Мина выжидающе смотрит на Наён, когда та делает глоток.       — Ну как? — спрашивает младшая.       Это именно то, как Мина делает это, так что на вкус, как домашний. Сердце Наён согревается от ностальгии, которую она чувствует.       — Это лучше, чем то, как делаю это я, — бормочет она, вспоминая первый раз, когда Мина приготовила ей кофе, и улыбается при воспоминании об этом.       Они встретились в лифте более года назад, но Наён знает, что всё началось с кофе.

…

      (Они заканчивают пить кофе и направляются обратно в отель. Мина думает о разговоре о том, как начались их отношения. Свидание с кофе, знакомство друг с другом и потом прогулка к дому Наён. Она помнит, как Наён обрисовала в общих чертах порядок событий и хочет воссоздать их в меру своих возможностей:       Я думала, что ты была очаровательна, когда разговаривала о своей собаке Рэй—       —достаточно очаровательной, чтобы ты подержала меня за руку?       — Знаешь, — начинает Мина дрожащим голосом, сжимая и разжимая правую руку, всё ещё спрятанную в пальто, — мою собаку зовут—       Ей не удаётся закончить предложение, потому что внезапно она чувствует, как длинные и тонкие пальцы Наён проскальзывают в её карман и сплетают их руки вместе. Её сердце подпрыгивает в груди, когда она резко смотрит на девушку. Щёки Наён красные, но Мина подозревает, что это не из-за холода.       — Я знаю, что ты делаешь, — говорит Наён, изогнув губы в усмешке, когда встречает шокированный взгляд Мины.       — Ты-ты знаешь?       — Да, — Наён сжимает её руку. — Ты такая курица, Мина-я. Разве ты не можешь сказать, что я всё это время хотела держать тебя за руку?       Мина не может придумать внятного ответа, поэтому она всё время просто краснеет и позволяет Наён вести её.)

…

      Наён знает, как это заканчится.       Но в этом-то и дело — она не хочет, чтобы это заканчивалось.       Так что когда они добираются до вестибюля гостиницы, она быстро поворачивается к Мине, не отпуская её руку, и спрашивает.       — Хочешь подняться в мой номер?       Выражение лица Мины было бы бесценным, если бы Наён не нуждалась в ответах прямо сейчас.       — Я— хм, — говорит младшая, сглатывая. — Это не то, как это заканчивается.       — Знаю, — Наён делает глубокий вздох, не желая, чтоб лопнул пузырь, в котором они оказались. — Но нам нужно поговорить.       Энергия нервозности, излучаемая Миной рано утром, возвращается, но всё же ей удаётся слабо кивнуть. Наён не отпускает её руку, когда они направляются к лифту. Теперь, когда свидание закончено, реальность снова возвращается. Мина всё ещё собирается в Америку, и Наён всё ещё не уверена в том, как обстоят дела. Несмотря на то что она не хочет ничего больше, чем просто притвориться, что всё в порядке, она знает, что притворство приведёт только к бóльшей боли и растерянности.       Путь к номеру тихий и напряжённый. Наён идёт впереди, время от времени поглядывая на Мину. Тревога младшей, похоже, обостряется, её взгляд мечется. Наён чувствует себя плохо из-за того, что сталкивается с ней дважды в течение двух дней подряд, но после месяцев терапии и постоянной поддержки друзей она знает, что всё можно исправить, если они просто сядут и поговорят.       Когда Наён закрывает за собой дверь, она знает, что пути назад нет.       — Наён-и, — начинает Мина, стоя посреди комнаты со скрещенными руками.       — Ты остаёшься? — это первый вопрос, который выскакивает из уст Наён. В конце концов, лучше быть прямолинейной. Её сердце больно бьётся в груди, и кофе, который она выпила ранее, сейчас не кажется такой хорошей идеей. Она удерживала себя от этого вопроса, и теперь, когда он наконец-то был задан, она не может не сожалеть, что вообще сказала это. В конце концов, неведение — это блаженство. Если Мина скажет, что не остаётся, тогда сердце Наён снова разобьётся.       (Мина болезненно сглатывает, ответ уже на кончике языка.)       — Нет, — отвечает Мина, качая головой. — Я не остаюсь.       Наён чувствует удар под дых. Она облокачивается спиной на дверь, изо всех сил пытаясь смириться с решением Мины. Она не остаётся. Она не остаётся.       — Это... — во рту у Наён пересохло. Она чувствует взгляд Мины на себе, ожидающей, пока она закончит предложение, но ей не хочется это делать. — Это из-за меня? — шепчет она.       — Да, — отвечает Мина, делая шаг вперёд.       Это больно. Знать, что она была причиной боли Мины, — было достаточно плохо, но теперь, когда она также знает, что является причиной, по которой та покидает Японию, она чувствует себя в сто раз хуже. Словно вся боль, которую она когда-либо чувствовала ранее, не может сравниваться с агонией, которую она чувствует теперь. Это... неописуемо. Мина не остаётся. И это из-за неё.       — Пожалуйста, — говорит Наён, слёзы текут по щекам, — не делай этого.       Мина подходит ближе.       — Делать что?       — Ты знаешь что, — Наён отчаянно вытирает глаза, но чего она ожидала? Конечно, Мина не остаётся, конечно, она собирается улететь. В конце концов, от всей боли, которую Наён ей причинила, не так легко избавиться. Возможно, причина, по которой Мина хотела притвориться сегодня, что они только что встретились, состояла в том, чтобы дать ей последнее счастливое воспоминание о том, как они проводили время вместе. Её не удивит, если именно поэтому Мина сейчас здесь — дать ей последний вкус счастья, прежде чем в конечном итоге его забрать.       — Наён-и, — тихо зовёт Мина, уже находящаяся ближе, — пожалуйста, посмотри на меня.       — Прости, — отчаянным голосом говорит ей Наён, поднимая голову и встречая взгляд Мина. — Мне жаль за всё, что я сделала, но прошу — не делай этого. Не улетай в Америку.       (Если Наён могла быть храброй, думает Мина, тогда я тоже смогу.)       — Я никогда не говорила, что улетаю в Америку.       И после этого сердце Наён восстанавливается само по себе.       — Подожди, — она выпрямляется, когда слова медленно ударяют по ней. — Ты... ты не улетаешь?       Мина осмеливается достаточно, чтобы улыбнуться, когда Наён всё ещё плачет.       — Я не остаюсь в Японии, — говорит она, протягивая руку и вытирая слёзы Наён, — но я так же не улетаю в Америку. Я возвращаюсь в Южную Корею.       — Но почему?       — Как я уже сказала, — взгляд Мины не покидает её. — Из-за тебя.       После этих слов Наён наконец-то позволяет себе простейшее удовольствие — обнять Мину и прижать её к себе. Это были месяцы, когда она её не видела, не обнимала, не была с ней, и всё, что она пыталась сдерживать, наконец разрывается, как древняя плотина.       — Не пойми меня неправильно, — бормочет та. — Я остаюсь из-за Момо и Саны тоже, но я не могу отрицать, что ты главная причина.       — Прости, — шепчет Наён, начиная трястись в объятиях Мины, когда вырываются рыдания, — прости, прости, прости.       — Всё хорошо, всё хорошо, — отвечает Мина. — Я прощаю тебя.       — Но—       — Никаких но, — категорически говорит Мина, заранее зная, что скажет старшая. — Это мой выбор и мои чувства. Я выбираю, хочу ли я прощать тебя, хочу ли я тебя в своей жизни, позволю ли я тебе ранить меня снова, и я это делаю. Я так сильно хочу тебя, что это пугает меня, Наён.       Наён чувствует, что всё, через что она прошла, стоит того. Все дни, проведённые в ненависти к самой себе за то, что она сделала неправильный выбор, и все ночи, когда она лежала без сна в постели, думая о Мине — она бы прошла через всё это снова, если бы это означало пережить тот единственный момент, когда Мина прощает её. Это похоже на отпущение грехов — искупление, и только Мина способна даровать его.       И теперь она это сделала.       (Мина знает, что прощение трудно дать, но она также знает, что не пожалеет о том, что дала его Наён.)       — Ты—?       — Я уверена, Наён, — бормочет Мина ей в шею, крепко сжимая её. — Я прощаю тебя.       — Даже если я не заслуживаю тебя? — не может не спросить Наён.       — Как я уже сказала, — отвечает Мина, качая головой, зная, как трудно будет убедить Наён, что это её решение, и она будет стоять на своем, — мне решать: заслуживаешь ли ты меня или нет. И угадай что — ты заслуживаешь. Вопреки тому, что ты думаешь, Наён-и, ты заслуживаешь всего счастья в мире, и если хочешь, я могу дать тебе его. Если ты мне позволишь.       Наён давится смехом, вытирает глаза и прерывисто дышит.       — Ты уже дала мне его, — шепчет она. — Я-я-я просто не хочу, чтобы ты сожалела об этом.       Мина откидывается назад, её руки опускаются вниз и обнимают Наён за талию.       — Наён-и, — шепчет она, глядя ей в глаза, — я ещё больше пожалею, если отпущу тебя.       (Мина имеет в виду каждое свое слово — она просто хочет, чтобы Наён ей поверила.)       — Это... — Наён оттолкнула от себя всю неуверенность и тревогу и попыталась убедить себя хоть раз в жизни быть счастливой. — Ты действительно этого хочешь?       Мина быстро отвечает.       — Да, — она прижимается лбом к лицу Наён, а та протягивает руку и проводит ею по родинкам на всём лице младшей. — Вот почему я попросила тебя притвориться, что это наша первая встреча — потому что я хочу, чтобы мы начали всё сначала, — тихо говорит Мина, вдыхая запах Наён. — Я не хочу, чтобы ты всё время оглядывалась назад. Ты же знаешь, что там меня не найдешь.       Наён неуверенно кивает, её ресницы трепещут, глаза закрываются. Её руки поднимаются, чтобы обхватить шею Мины, притягивая её ещё ближе. Она знает, каково это — потерять её, и не хочет проходить через это снова. Такая большая потеря требует времени, на то чтобы исцелиться, и впервые в жизни Наён понимает, что теперь у них есть время. Одной этой мысли достаточно, чтобы она растаяла в луже слёз.       Они остаются в таком положении в течение нескольких мгновений, просто вбирая в себя всё и вдыхая друг друга. Мина не собирается уезжать в Америку. Она останется здесь. Она здесь, в объятиях Наён, и никуда не денется.       Я здесь, вспоминает она слова Мины в своем справочнике, я всегда была здесь.       — Мина-я, — шепчет она, её пальцы обвиваются вокруг шеи младшей, а нос касается её носа, — я люблю тебя, — признание легко слетает с её губ, больше не пронизанное болью и горем. Это похоже на новое начало, и это больше не страшно — отдавать всю себя другому человеку, потому что она знает, что Мина — это правильный выбор.       Из глаз Мины снова потекли слёзы. Они так близко, что Наён чувствует, как дрожат её губы, когда она говорит.       — Я люблю тебя, — пауза. — И никогда не прекращала любить.       (Мина больше не может этого выносить.)       Не успела Наён опомниться, как Мина вскинула подбородок и прижала их губы друг к другу. Они всё ещё ощущают вкус кофе, который пили раньше, и это похоже на электрический разряд, проходящий через них. Мина выдыхает воздух, который сама не заметила, как задержала, и Наён резко вдыхает его, удивлённая смелым поступком девушки. Они целуются так, словно их долго лишали кислорода, и в каком-то смысле так оно и есть. Пальцы Наён сжимаются на шее Мины, а та обхватывает её за талию и притягивает к себе ещё сильнее, не желая отпускать.       Они слишком долго были врозь — они и так достаточно страдали.       (Мина отстраняется, губы покалывает. Когда она открывает глаза, Наён смотрит на неё с самым любящим выражением лица. Вот что значит быть храброй.)       — Мне казалось, ты говорила, что не из тех, кто целует-девушку-на-первом-свидании, — говорит Наён, вспоминая тот разговор. Такое ощущение, что это было в другой жизни.       Мина улыбается, из её рта выглядывает серебряный зуб.       — С тобой — я такая.

…

      (Мина просыпается. Сначала она дезориентирована и сбита с толку, её мозг не способен распознать окружающее. Она понимает, что это не её комната. Первое, что она видит, — это солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески на окне, и цифровые часы на прикроватном столике, которые показывают 7:09 утра. Она пошевелилась, пытаясь подняться, и вдруг осознала, что чья-то рука обвилась вокруг её талии.       Наён.       События прошлой ночи стремительно всплывают в сознании. Впервые за долгое время она чувствует это... облегчение. Ноша была снята. Напряжение в её плечах исчезло. Узлы в её животе распутались. Она знает, что теперь всё будет хорошо.       Она оборачивается и видит, что Наён просыпается.       — Привет, — говорит старшая, её глаза сощурились в уголках, а кроличьи зубы выглядывают из губ, сложенных в улыбку. Она сияет ярче солнца, и какая-то часть Мины задается вопросом: не так ли выглядит небо?       — Это реально? — спрашивает она, протягивая руку и проводя кончиками пальцев по губам Наён.       Наён кивает, удовлетворенно вздыхая, когда она наклоняется и целует её.       — Это всегда было реально, — отвечает она напротив её губ.)

…