Не от мира сего

      Лёжа на сыром бетоне, я смотрел на серое, затянутое тучами небо. Холод постепенно сковывал мое тело, а сердце замедляло ход. Нож, прошедший под ребрами, задел сердце, и я истекал кровью только из-за того, что какой-то парень решил, что мой телефон и рюкзак ценнее моей жизни. Лёжа в своей крови, я не мог ни двигаться, ни кричать, а лишь лежал и ждал, ждал, что кто-нибудь придёт на помощь, но никто так и не пришёл. На краю сознания я понял, что помощи ждать уже нет смысла, осталось только ждать конца. Секунды длились как часы, боль постепенно отходила, чувства притупились, в глазах все потемнело, а звуки стихли, оставляя только мрак и холод. А после и холод отступил. Я остался в темноте. Похоже, моя жизнь подошла к концу.       Не знаю, сколько времени я провёл во тьме. Может быть несколько секунд, а, возможно, несколько лет или даже веков. Здесь не ощущается ход времени, так необычно и странно. Вдруг, перед собой я увидел маленький мерцающий шарик света. В нём я разглядел маленькое, бело-зелёное пятнышко. Присмотревшись к нему, я разглядел черты маленького жеребёнка, но что-то в нём было необычное, правда, рассмотреть, что именно, мне не удалось, так как меня ослепила вспышка света.       Слепота прошла, и я снова погрузился во мрак, но что-то было не так. Поначалу я не понимал, что поменялось, но потом пришло осознание — мне тепло. Я постепенно стал ощущать своё тело. Тишину прервал лёгкий стук бьющегося сердца. Я… жив?! Сердце забилось быстрее, грудь стала еле-еле подрагивать. Я понял, что мне не хватает воздуха. Попытка вдохнуть оказалась довольно простой. Тёплый воздух наполнил нос, и в мозг сразу ударил резкий запах медицинского спирта. Меня нашли и увезли в больницу?!       Разомкнув глаза, я увидел темноту. Оглядевшись по сторонам, я увидел окно, за которым мерным мягким светом светила яркая луна, но это была не та луна, которую я знал. Это была другая луна — на всей ее поверхности, видимой нам с земли, был изображён силуэт единорога. Отведя взгляд, я стал смотреть в потолок. Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и я смог осмотреть комнату как следует. Потолок и стены были, как и полагается, белыми, пола я не видел, справа стоял столик с вазой, а в ней стояли какие-то тёмные цветы, формой похожие на розы. Скорее всего, это они и есть. Слева стояла тумба. В дальнем углу была дверь, в щелях не было света. Похоже, сейчас полночь, и все уже спят. Ну что ж, подождём до утра. Закрыв глаза, я пролежал так около часа и потихоньку уснул.       Утром солнечные лучи стали резать мне глаза. Приоткрыв их, я увидел ту же комнату. Как и думал, в вазе были бардовые розы. Осмотревшись, я ничего нового не увидел, значит осталось только ждать, пока кто-нибудь сюда не зайдет. Как оказалось, ждать пришлось недолго. За дверью раздалось эхо двух пар обуви, похожее на каблуки. Видимо, пришло время осмотров. Я ждал, шаги были всё ближе и ближе. Наконец, дверь в мою палату открылась, и я увидел… ЛОШАДЬ?! Нет, это скорее пони, но… МАТЬ ВАШУ, ЭТО ГРЁБАНАЯ ПОНИ! ЧТО, БЛЯДЬ?! Ошарашенный, я просто лежал, не отводя взгляда от неё.       Заметив мой шокированный взгляд, она недоуменно приподняла бровь и, оглядев себя, спросила «Всё в порядке?» СУКА, ОНА ЕЩЕ И РАЗГОВАРИВАЕТ!!! От непонимания я вжался в подушку, страх сковал моё тело. Она это заметила, подошла и стала меня успокаивать. Получалось у неё не очень. Подойдя ближе, она положила ножки на край кровати и стала спрашивать, как я себя чувствую. И как мне быть?! Если спрошу, что она такое, то может и обидеться. Но то, что это она, я не сомневался. Такой голос может быть только у молодой девушки, в данном случае кобылки.       — Где я, и кто вы? — Бля, что у меня с голосом?! Почему он писклявый, как у мелюзги, которая под стол бегает?       — Ты в больнице Кантерлота, я Радиэнт Харт, два дня назад тебя привезли к нам, но не волнуйся, ты уже почти поправился, и скоро мы тебя выпишем. Сейчас я схожу за доктором, и после осмотра он скажет, когда ты сможешь поехать домой, — Она отошла и сказала, взглянув на меня через спину. — Не волнуйся, я быстро.       Дверь закрылась, и я остался в одиночестве. Итак, что мы имеем? Я в больнице, в каком-то Кантерлоте, здесь работает говорящая пони, плюс на луне отпечатан единорог. Я нахожусь тут уже два дня. У меня другой голос, и, судя по тому, что со мной обращались, как с ребёнком, я в теле какого-то мальчика.       В коридоре послышались шаги и тихие голоса. О чём шел разговор, понять не удалось, но один из голосов явно принадлежал этой медсестре. Дверь в палату открылась, и в неё вошла медсестра, всё ещё кобылка, и доктор, тоже пони, но, похоже, жеребец. Он был выше нее, более темной масти, с мощными чертами лица, сразу выдавшими пол. Будь он человеком, выглядел бы здоровенным мужиком с внешностью лесоруба, но никак не доктора.       Они подошли ко мне, доктор начал меня осматривать.       — Так, Алан, как самочувствие, голова или спина не болят? — Как я и предполагал, голос у него соответствует внешности — низкий и басистый. Стоп, Алан? Это что, мое имя?       — Меня зовут Алан? — Будем косить под дурачка.       Доктор отступил, посерьёзнел и стал медленно задавать вопросы.       — Ты не помнишь свое имя? Так, что последнее ты помнишь, любые воспоминания? — А взгляд у него суровый, аж в дрожь бросает.       — Помню темноту, потом я проснулся и увидел, что лежу здесь, была ночь. Потом уснул, и сегодняшнее утро. — Лучше притвориться, что потерял память, да и их вопросы намекают на удар головой.       — Фамилия Рич тебе о чем нибудь говорит?       — Нет.       — А кто ты такой, помнишь?       — Нет. А кто я? — А ведь действительно, я даже не знаю, в чьё тело попал.       — Алан, ты жеребёнок, родился и живёшь в Эквестрии, тебе три года. Сестра, сообщите его отцу, что он очнулся. — Она кивнула и удалилась. Видать, у Алана заботливый отец, раз остался в больнице.       — Я… жеребёнок? Вы можете показать, как я выгляжу?       Он посмотрел на меня и, развернувшись, вышел в коридор. Пока его не было, я вылез по пояс из-под одеяла. Как я и ожидал, вместо рук у меня были копыта. Шёрстка была кремового цвета, грудь была перебинтована. Видимо, Алан знатно навернулся по неаккуратности, не зря док спрашивал про голову и спину. Спустя пару минут в палату вернулся доктор с зеркалом. Когда оно оказалось у меня в копытах, я смог осмотреть свое лицо, и скажу я вам, неплохая внешность мне попалась. Большие синие глаза, торчащий во лбу рог, красивые изумрудные волосы торчали из-под бинтов. В общем, мне достался красавчик. Вдоволь полюбовавшись на нового себя, я посмотрел на доктора, он молча смотрел и ждал.       — Такая внешность нормальна в этой стране? — Ну мало ли, может быть, я как белая ворона.       — Вполне, пони бывают всех цветов и оттенков, но при этом бывают и очень похожие. Бывают однотонные, бывают разноцветные, пятнистые или, как зебры, полосатые. Не беспокойся, ты довольно хорошо выглядишь, если ты о цвете шёрстки и гривы.       Я кивнул и снова стал любоваться собой. Через несколько минут в палату вошла медсестра в сопровождении жеребца. Видимо, это отец паренька. Простой пони со светло-коричневой шерстью и тёмной гривой, зачёсанной назад. Увидев меня, на его лице сразу появилась улыбка. Подойдя ближе, он положил копыта на край и склонил голову поближе ко мне.       — Ну, Алан, как себя чувствуешь, нигде не болит?       — Да вроде нет. Вы — мой папа?       — Да, доктора сообщили, что тебя выпишут завтра и мы сможем поехать домой. Надеюсь, в родной обстановке память к тебе вернётся.       — Как это произошло?       — Ты о чём?       — Как я потерял память?       — Ты упал с лестницы и скорее всего ударился головой, тебя без сознания привезли в местную больницу, а от туда, по моему распоряжению, доставили сюда.       — Понятно, ну впредь буду аккуратней.       — Я рад это слышать, хоть и при таких обстоятельствах. Прости нас с мамой, что не уследили.       — Не волнуйтесь, прощаю, с кем не бывает.       После этих слов он чуть повеселел, но все равно оставался молчаливым из-за чувства вины. Следующие несколько минут мы провели в тишине, которую прервала вошедшая медсестра у которой под халатом были крылья. Значит тут минимум три подвида пони. Они вроде пегасы называются.       — Скоро будет завтрак, вы сможете вновь прийти после десяти. — смотря на отца, произнесла она.       — Хорошо, — кивнул он и, улыбнувшись, сказал мне. — скоро увидимся.       Все вышли из палаты, и я вновь остался наедине со своими мыслями. Спустя какое-то время ко мне в палату вошла медсестра-единорожка, которая несла на спине поднос с тарелками. Подойдя к столику, она лёгким и быстрым движением взяла поднос ртом и поставила его рядом с вазой. Мельком взглянув на меня, она перевела взгляд на ложку, её рог окутало зеленоватое свечение, и ложка, покрытая тем же свечением,… поднялась в воздух?! Зачерпнув каши из тарелки, она взглянула на меня и увидела в моих глазах искреннее удивление. Поводя глазами между мной и ложкой, на её лице появилась лёгкая улыбка.       — Впервые видишь магию? — Я лишь кивнул, но после оторвался от созерцания парящего в воздухе столового прибора и посмотрел ей в глаза, после, скосив взгляд, посмотрел на свой рог и снова посмотрел на неё.       — Я тоже так смогу?       — Конечно, если будешь много тренироваться, то можешь овладеть самыми разными заклинаниями.       — А вы сможете меня поучить, пока я здесь? — От этих слов она немного замялась.       — Ну я, конечно, не учитель, но если день будет не сильно загруженным, то смогу объяснить азы телекинеза. Это самое простое заклинание, но вот только не знаю, сможешь ли ты им пользоваться в таком возрасте. Обычно жеребята начинают практиковаться в магии лет в пять-шесть, а тебе только три.       — Но ведь попытка не пытка?       — Ну если ты так хочешь, то ладно, но попозже, а сейчас давай ешь.       Больничная еда, похоже, во всех мирах одинакова: без соли, без сахара, зато питательно. Съев свою порцию, я сделал вид, что мне понравилось, что осчастливило медсестру, хотя, может, она поняла, что нет, но промолчала.