Не от мира сего

      Медсестра ушла, и я снова остался один. В пустой палате стояла умиротворяющая тишина, а из окна доносилось щебетание птичек. Приятное спокойствие и умиротворение. Так, меня скоро выписывают, а я даже ходить не умею, не пойдет, пока никого нет, можно потренироваться. Откинув одеяло, я попытался подняться, но тут же упал, голова слегка закружилась от резкого подъёма, а по груди прошла болючая рябь. Сообразив, что к чему, я сначала поднялся в сидячее положение, а когда головокружение прошло, встал на все четыре. Стоять в таком положении было не привычно, но если и упаду, то на мягкое.       Так, вроде стою и не шатаюсь. Ну что ж, первый шаг, и… с какой ноги начинать? Вспомнив, как ходят лошади и сопоставив со своими габаритами, я сделал шаг передней ножкой, затем задней, снова передней и снова задней. В принципе, это только на первый взгляд сложно, а на деле же оказалось довольно легко, передней правой, задней левой, передней левой, задней правой, 1-4-2-3 1-4-2-3, прям как в двс.       Сделав пару кругов по кроватке, я решил спуститься на пол. Проще сказать, чем сделать. Спустив задние ноги, я не удержался и соскользил с простынки и плюхнулся на круп, больно не было, скорее неприятно. Встав, я стал наворачивать круги по палате, и вскоре походка стала уверенней, движения плавными и быстрыми. Не даром говорят «человек ко всему привыкает» хотя… человек ли я? Да, я человек, хоть и в теле пони.       Пока я ходил вокруг кроватки, в коридоре послышались шаги. Обратив на них внимание, я подошёл к столику и стал ждать. Ожидание оказалось не долгим, и вскоре дверь в палату открылась, явив моему взору медсестру единорожку, державшую в поле телекинеза какую-то сумку, с которой я договорился поучиться магии. Зайдя в палату и увидев меня не в кровати, она сначала немного удивилась, но потом улыбнулась. — Уже пытаешься ходить? Ну и как, получается? — Да, а разве нельзя? — Ну, вообще то, рекомендуется быть под присмотром. Когда поднимался, ничего не чувствовал? — Ну, только голова кружилась немного, но все быстро прошло. — Вот, а если бы ты упал с кровати? Надо было сначала подумать и спросить, а уже потом делать, — договорив, она положила сумку на стол и, подняв меня телекинезом, посадила на кровать. — Итак, ты хотел научиться пользоваться магией? Как в школе я, конечно, не объясню, но рассказать, как училась сама, смогу. Только не огорчайся, если не получится с первого раза, я училась, когда мне было шесть, — проговорила она, достав из сумки стакан, бутылку с водой, какое-то странное радужное яблоко и ватку. — А это что и зачем? — Это? Это Зап-яблоко, оно помогает при магическом истощении. Вода, чтобы запить, а ватка на всякий случай, — на последнем она отвела взгляд и фальшиво улыбнулась. Ага, значит, меня пойдет кровь минимум из носа. Так бы и сказала, плохо у тебя получается обманывать. — Эм, ладно. Ну что ж, приступим?       Она выдернула из подушки маленькое перышко и положила его мне на копыто. — Начнём с чего-нибудь лёгкого. Так, дай-ка вспомнить. Закройте глаза и сконцентрируйтесь на ощущениях. Почувствуй магию проходящую сквозь тебя и направь ее через рог. Представь результат, которого хочешь достичь. Представь в воображении объект и прикажи ему. Вроде бы вспомнила. Ну что, готов? — Давайте попробуем.       Закрыв глаза, я стал вслушиваться, принюхиваться, но ничего не чувствовал. — Я ничего не чувствую, — не открывая глаз, произнес я. — Ты думаешь о телесных ощущениях? — киваю. — Нужно почувствовать магию внутри себя. Попробуй.       Вновь сконцентрировавшись, я перестал обращать внимание на уличный шум и больничные запахи, вместо этого я стал ощущать легкое тепло, проходящее вдоль позвоночника к черепу. — Я чувствую тепло, проходящее по спине к голове. — Правильно, это и есть поток магии, попытайся направить его к рогу.       Концентрируюсь на этой струйке тепла и пытаюсь направить его к рогу. Проходя через мозг, тепло усиливается, ближе к рогу переходя в самый настоящий жар, от которого постепенно начинает болеть голова, а затылок так и вовсе заливается свинцом. От головной боли зажмуриваюсь и силой пытаюсь протолкнуть магию в рог. От этого в висках начинают яростно пульсировать вены, каждый импульс которых в голове отдается стуком молота по наковальне. Губы улавливают какую-то влагу, а на языке чувствуется металлический привкус. — Алан! Алан, хватит! Остановись! — из концентрации меня выдергивает толкающая меня в бок медсестра. Вид у нее напуганный и растерянный. В глазах все начинает плыть и, поддавшись, падаю на подушку, а медсестра тем временем пихает мне в нос ватку. — Почему ты не прекратил сразу, как я сказала?! — в ее голосе чувствуются нотки паники и волнения. — Я… Не слышал. — заплетающимся языком выдавил из себя. — Святая Селестия, как ты меня напугал! — проговорила она, телекинезом сдавливая яблоко сливая сок в стакан. — Вот, держи, поможет.       Оперевшись на локти, при подымаю голову и начинаю понемногу пить из стакана, парящего в воздухе. Осушив его, плюхаюсь на подушку и в этот же момент чувствую рвотные позывы. Быстро сообразив, единорожка достала из-под кровати пустой горшочек, который я незамедлительно заполнил только что выпитым соком. Закончив прочищать желудок и сплюнув набежавшую слюну я продышался и увидел перед собой стакан с водой. Воспользовавшись предложением я взял стаканчик в копытца и потихоньку выпил содержимое. Вернувшись на подушку, я заметил, что головная боль ушла, да и головокружение почти прошло. Медсестра вытащила окровавленную ватку и вставила новую. — Алан, я сейчас вернусь, ты отдохни пока.       Договорив, она ушла, оставив меня наедине с собой. Итак, первый блин комом, ну, в данном случае, кровью. Ну в принципе, магию я почувствовал, буквально, а это значит, что вскоре смогу научиться колдовать, надеюсь, такое бывает только в первый раз. Вроде бы единорожка не струила кровью при использовании телекинеза, а значит, организм постепенно привыкает.       В коридоре послышались шаги, видать, медсестра возвращается.       Дверь открылась, и в проходе оказался отец и высокая белая кобылица с яркой бирюзовой гривой, из которой выступал длинный и тонкий рог. Уже десять часов, и кто эта пони? Увидев меня с ваткой в носу, они сразу подбежали и стали обеспокоенно меня расспрашивать. — Алан, мальчик мой, как ты, что случилось, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, все хорошо, просто упал с кровати, пока вспоминал, как ходить. — Как упал? А медсестра разве не должна была тебя поймать? — у единорожки голос высокий, но при этом нежный, да и сама она красавица, каких поискать. — Я упал до ее прихода. — Но зачем? Зачем ты, после травмы, пытался ходить сам? Так же нельзя! — в голосе отца было отчетливо слышно беспокойство, контрастирующее со строгостью. — Не волнуйся, пап, после того, что произошло, слегка разбитый нос не так уж и страшно, — особенно если учесть, что мне нож всадили в грудину. — А если бы ты ударился рогом? Ты, видать, даже не представляешь, насколько это больно. — вот это поворот. Рог, оказывается, болевая точка, и кто она такая? — Ты и так пролежал без сознания три дня, я себе места не находил. Что бы я делал, если бы ты опять пострадал? Алан, не делай так больше, прошу тебя. — Ладно, пап, а кто это?       Единорожка после этих слов с грустью отступила и печально приподняла брови. — Значит, все-таки не помнишь? Я твоя мама, Алан, — гений. Одной фразой довел новоиспеченную мать до мокрых глаз. Это же элементарное наследственное сходство. Батя, коричневый с черным, она белая с ярко бирюзовым, вот ты и получился кремовым с изумрудным, и рог от нее. — Не переживай дорогая, может, дома он сможет вспомнить, — посмотрев на отца, она стерла набежавшую слезинку и улыбнулась, но посмотрев ему за спину, она обратила внимание на стол, на котором стояла сумка и выжатое яблочко. Взгляд ее сразу стал строгим, и, повернувшись ко мне, она ласковым тоном спросила. — Алан, это случаем не Зап-яблочко лежит у тебя на столе? — опустив взгляд и пробежавшись мельком по полу, она оглядела меня. — Если ты упал, и сидел на полу до прихода медсестры, то почему ни на твоей шерстке, ни на полу нет ни капельки крови, ты, случаем, не пытаешься нас обмануть? И зачем тебе Зап-яблоко? Вряд ли их раздают как десерт, все-таки они редкие и дорогие, — сделав шаг вперед, она своим рогом коснулась моего. — Теплый. Алан, ты случаем не колдовал в столь юном возрасте? — Даже если и так? — Если это так, то медсестра, которая не отговорила и помогла тебе в этом, будет наказана за причинение вреда пациентам, — она демонстративно развернулась и медленно пошла к двери, краем глаза посматривая за моей реакцией. Отец же в это время метался глазами между нами, не решаясь что либо сказать. — Стой, — говорю спокойно, но при этом делая голос грубее и четче. — Она здесь не при чем, я сам попросил ее, сам себе навредил и стерпел. Она мне помогла, и благодаря ей я знаю, что вскоре смогу овладеть магией. Пусть было и больно, но это хороший опыт и хороший урок мне на будущее. Если ты и пойдешь к ней, то поблагодарить, а не отчитывать, — на протяжении всей речи я не сводил с нее взгляд. Она лишь хихикнула и улыбнувшись подошла ко мне. — Весь в меня, такой же строгий и своевольный. Ну, хватит дуться, не собиралась я никого ругать. Знаешь, мне самой то было четыре, когда я впервые пыталась использовать магию. Жар, головокружение, тошнота, я ведь и сама через это прошла. я просто не хотела, чтобы ты так рано заинтересовался магией. Чем ты старше, тем легче ею управлять. Ну все, хватит на меня смотреть таким осуждающим взглядом. — Как ты догадалась, что я врал? — Для бывшей стражницы не так трудно сопоставить одно с другим, да и профессия заставляет быть внимательной и иногда строгой, все никак не отвыкну.       После её слов в палате наступила тишина, продлившаяся около минуты. — Вы мои родители, это понятно по расцветке, но как вас зовут? — Меня Филси, а меня Мелисса, но ты можешь звать нас мама и папа, — вместе ответили они. — У меня есть братья или сестры? — Нет, но это не значит, что их не будет.       Кое-как завязавшийся разговор был прерван вернувшейся медсестрой. Увидев родителей рядом со мной, она неловко извинилась и уже хотела закрыть дверь, но мама ее остановила. — Ничего страшного, вы нам не помешаете.       Постояв в проходе, медсестра подошла ко мне, мельком поглядывая на маму, вытащила ватку и осмотрела мой многострадальный нос. Убедившись, что кровь больше не идёт, она закинула вещи в сумку и уже собиралась уходить, но путь к двери был прегражден мамой. Вот не оставит она ее в покое. — Это случаем не вы ли пытались обучить моего сына магии?       Единорожка вся затрусилась от нависшей над ней мило улыбающейся кобылки, которая в душе перебирала все возможные кары для медсестры. — П-простите, я знаю, что жеребятам не следует пользоваться магией в столь раннем возрасте. — И? — мать сделала шаг вперед, а медсестра села на круп и выгнула спину, максимально отдаляясь от угрозы. — Я-я очень сожалею, что так получилось. Просто, он сам попросил научить его магии, — мама склонила голову набок. — Ну, я и рассказала ему, как пользоваться магией, — с каждым ее словом, мать приближалась к ее лицу всё ближе и ближе. На последнем слове, кобылка едва держалась, чтобы не упасть на локти, а мама, стоя над ней, морально вдавливала ее в пол. — Мелисса, прошу, она же сейчас в обморок упадёт.       Обе кобылки перевели взгляд на отца, после чего мама отстранилась от перепуганной медсестры. — Я лишь хотела поблагодарить вас за проявленную сообразительность и меры предосторожности. Вы, насколько я полагаю, проконтролировали весь процесс и вовремя вмешались. Спасибо вам за помощь, — последнее она сказала с явно натянутой улыбкой.       Когда медсестра встала и уже собиралась уходить, она совершила большую ошибку — она обернулась и вновь посмотрела на маму. Настолько быстро бегающих пони я еще не видел. И с чего бы она так стартанула? Наверное, ее испугал всепоглощающий взор самой ярости, в котором бурлило само пламя ада, что светилось в зрачках мамы. Ясно, эта кобыла порвет любого, кто смеет меня тронуть.