Топ один рок-команда Бикона

      "Тик-так, тик-так"       Эгрер не шевелился. Стоит ему сделать мельчайшее движение рукой, глазом или пальцем ноги, как мир вокруг рухнет.       "Тик-так, тик-так"       В строгом пиджаке стало жарко, а из-за всего того лака, что он вылил на голову, в его зализанных волосах находился настоящий парник. Горячие капли пота то и дело скатывались по лицу и падали на стол, формируя лужицу. В ней отражался Эгрер, с нервной улыбкой во все тридцать два зуба и краснющим лицом.       Дело было не в том, что он застрял где-то в жерле вулкана, напротив, рядышком приветственно шуршал вентилятор, просто он очень сильно волновался. Очень-очень сильно волновался.       "Тик-так, тик-так"       Лишь этот непрекращающийся звук давал понять, что время всё ещё идёт. Тиканье шло одновременно с трёх сторон: из под стеклянного пола, за которым двигались невероятные по размерам шестерёнки, из-за окна, за которым виднелась ещё более огромная секундная стрелка, и со стола, на котором стояли самые обычные часы, самого обычного размера. Очевидно, что хозяин этого кабинета без ума от всяких устройств и механизмов.       "Дынь-дынь!"       Часы дали знать, что отметка в шесть часов была преодолена и они начали считать до семи. Директор Бикона слегка вздрогнул, словно проснулся. Он сделал глоток кофе и посмотрел на сидящего перед ним абитуриента. Тот не шелохнулся.       - Эгрер Пелини, верно?       - Да.       Он бы всё отдал, чтобы этот кабинет превратился в подвал Мистральского участка, профессор Озпин перед ним оказался злобным полицейским, а вазочка с конфетами стала компроматом на какое-нибудь ужасное происшествие. Такая картина была намного привычнее, чем всё это добродушие.       Директор снова сделал глоток, лениво и сонливо перебирая его документы.       Эгрер много раз представлял этот разговор, воображая себе, как он с честным видом и горящим взглядом убеждает профессора Озпина принять его в Бикон. Представлял себе, как тот находит некоторые странности, как он хитрит и пытается вывести его на чистую воду. И, разумеется, как сам Эгрер чудовищно изворачивается и с невероятным трудом заслуживает место в самой классной, продвинутой и знаменитой академии охотников. Но в этих фантазиях его точно не пробивала дрожь, а директор не вёл себя так, не то что бы безразлично, но безучастно точно.       Озпин продолжал листать его бумажки, попивая кофе. Старомодные очки слегка скатились на нос, когда он сильно наклонил голову вниз, а карие глаза за ними закрылись на заметно большее время, чем то нужно для моргания. Он выглядел старым, но таким совсем не являлся. Если бы не белые волосы и выбор одежды, которая была в моде лет так пятьдесят назад, ему можно было бы дать максимум тридцать.       - Расскажите о себе, мистер Пелени. – В конце концов директор не дошёл даже до середины и закрыл папку.       - Но моя биография там уже есть.       - Намного лучше слушать истории из первых уст, не так-ли? – абитуриент струхнул от улыбки Озпина. И стал улыбаться сам, нервно, натянуто и ни капли не натурально, как он обычно улыбается, когда сильно волнуется или врёт. – Если не знаете с чего начать, начните сначала. И шутка про сотворение мира потеряла свой шарм ещё в прошлом веке.       - Ха-ха, профессор. – Ответил Эгрер растягивая гласные, чтобы иметь хоть на секунду больше времени для обдумывания нормального ответа. – Так легко меня раскусили.       - Не поверите, как часто волнующиеся абитуриенты используют эту шутку, чтобы отсрочить неизбежное, но оно всегда их настигает. Настигло и вас, мистер Пелени, прошу, расскажите о себе. – Директор пододвинул ему вазочку с конфетами, всеми силами стараясь смягчить атмосферу в кабинете.       Но сам того не зная, он делал только хуже. Даже простой вежливый тон с которым он общался, наводил некий потусторонний страх, Эгрер совершенно не привык к такому к себе обращению. К тому-же профессор невероятно сильный охотник, даже не так, он самый сильный охотник в мире.       Герой Горы Гленн, которая хоть и пала, но держалась достойно лишь благодаря нему. Он закончил Бикон с отличием и спустя пару лет насыщенной практики вернулся сюда учителем. А потом стал директором. Человек, который повидал всякое, можно сказать.       И то, что настолько могучая личность может разговаривать таким образом со всякими слабаками, было само по себе странным и подозрительным.       - Спасибо. – Эгрер взял мармеладку, но вместо того чтобы съесть, начал теребить её в руках. Еда в рот не лезла, как и мысли в голову. Нужно больше времени. – Можно пропустить часть с несчастным детством сиротки?       - Можно.       - И вот так я оказался здесь. – Эгрер развёл руками как-бы говоря что вот - он здесь. Это если пропустить слишком личные моменты, вроде краж со взломом, угонов, и прочих нехороших вещей, которыми порядочным охотникам не пристало заниматься. И о которых не стоит распространяться, если не хочешь попасть в тюрьму.       Озпин улыбнулся, и от этой улыбки Эгрер ещё сильнее забеспокоился, а уголки его собственных губ опять предательски поползли вверх. Некоторое время они просто сидели, улыбались и смотрели друг на друга.       О Близнецы, наверняка он сейчас выглядит как идиот, или даже хуже - скрывающий что-то ужасное идиот. Вряд ли кто-то поверит что он завязал с криминалом, а не перешёл в лигу повыше. Как говорилось в одной поговорке - кто украл яйцо, украдёт и курицу. Наверняка в подвалах Бикона есть какая-нибудь страшная тайна, и всем будет плевать, что вор в отставке о ней ни сном ни духом, бросят в тюрьму и всё тут.       - За последние два года вы первый, кто впал в настолько глубокое отчаяние и перевернул ту древнюю шутку вверх дном. – Пошутил Озпин. Для него это была шутка, но сам Эгрер уже чувствовал как бьётся сердце в его глотке.       - Я не в отчаянии, волнуюсь просто, в Бикон ведь поступаю, это очень важное событие в жизни.       - Что-ж, ваши переживания понятны, мистер Пелени, и раз вы затрудняетесь поддержать диалог, то пойдём по самому лёгкому пути - я буду задавать вопросы, а вы как можно честнее на них отвечать. Хорошо?       - Да. – Допрос! Как же хорошо вновь чувствовать себя в своей тарелке. Не то чтобы Эгрер был мастером лжи, совсем наоборот, но это было намного привычнее.       - Итак, начнём с самого главного, что вы можете рассказать о себе, как о личности? – директор развалился в собственном кресле, взяв конфетку из вазочки. – Как можно честнее, пожалуйста.       - Ну, я легко со всеми лажу, оптимистичен... эм... простите, больше ничего в голову не идёт.       - Редко кому удаётся узнать себя настоящего, не стоит расстраиваться. Но даже так, характеризовать себя с помощью слов "смелый" или "умный" не слишком корректно.       - Но как тогда я смогу рассказать о себе?       Директор отпил из кружки и со своей вводящей в дрожь улыбкой спросил:       - Что вы сделаете, если вашим друзьям будет грозить опасность?       - Конечно помогу им. – Эгрер нахмурился, он совсем потерял связь между его словами. Любой охотник рискнёт жизнью не то что ради друзей, а ради кого угодно, это слишком очевидный вопрос. Ведь главное требование к профессии - быть героем. Он поправил пиджак, в котором вдруг стало очень жарко, и добавил. – Это же очевидно?       - А если враги сильнее и их больше? – Эгреру о-о-очень не понравилось каким тоном его вопрос был проигнорирован.       - Нужно спрятаться и придумать какой-нибудь план.       - А если вас уже зажали в угол? Что тогда? – директор нагнулся немного поближе, смотря прямо в глаза, мать его. Это было так жутко, что он ответил не задумываясь:       - Мы должны сбежать. – Это прозвучало как угодно, но не по-охотничьи. – Н-ну, то-есть, в смысле…       - Не стоит. – Озпин прервал этот поток невнятных слов. – Простите, что надавил, мистер Пелени, но я хотел получить максимально честный ответ. Почему у вас такое грустное лицо?       - Охотники ведь так не поступают. – Те, кто избрали путь борьбы с мировым злом не могут трусить. Эгрер полагал, что в Биконе сможет или изменить свою привычку сбегать от сильных противников или хотя-бы скрыть её... но облажался на чёртовом собеседовании.       - Верно, охотники никогда не бегут, они всегда ко всему готовы и могут справиться с чем угодно. – Эгрер поник ещё сильнее. – Таким должен выглядеть охотник в глазах простого человека - он должен быть героем. Что такое Гримм, мистер Пелени?       - Эм, это монстры, профессор. – Он вконец запутался. В чём смысл таких разных и несвязных вопросов? Какая-то прогрессивная методика допроса? Если так, то в Мистрале о ней никто не знает.       О самих Гримм Эгрер знал не слишком много, они иногда попадались во время полётов по королевствам, но с ними справлялась его приёмная семья.       - Они идут на негативные эмоции и убивают всех кого видят. Сильные, быстрые, за стенами всё кишит ими.       - Верно, а охотник одним своим присутствием способен дать простым людям веру в спасение. И тогда единственной целью для Гримм станет только он, подготовленный и вооружённый боец, привлекающий их сиянием своей души. Вы понимаете меня?       - Не очень. Вы так резко меняете темы… – Эгрер по-идиотски улыбнулся.       - Я веду к тому, что охотник должен выглядеть как герой, но не должен им являться. Герои долго не живут, мистер Пелени. – Вот сейчас мозги определённо точно полезли из ушей, чтобы наконец свалить из своей тесной черепной коробки. – В профессии охотника есть две основные задачи: убийство Гримм, и спасение гражданских лиц. Первому мы учим в нашей академии, о втором в первую очередь заботится медиапространство. Любой, кто носит звание охотника, способен спасти сотни невинных жизней только своим присутствием, ведь они - герои и дают остальным надежду на спасение. А надежда - самое светлое чувство.       Неожиданно в голове Эгрера будто что-то щелкнуло.       - Я вас понял. Охотников превозносят как непобедимых героев, чтобы им было легче делать свою работу. То-есть они одновременно герои и нет… нет, я вас не понял.       - Да-да, всё верно, мистер Пелени. – Директор хохотнул и вновь сделал глоток кофе. К удивлению, на этот раз Эгрера не пробил озноб от его улыбки, ему даже стало немного легче. – Я рассказал всё это, чтобы вы не стыдились собственного решения сбежать, если враги сильнее. Это правильное решение, война не проиграна, пока вы живы, не забывайте об этом.       Эгрер сел прямо и расправил плечи, слова директора дали ему столько сил, что он хоть сейчас был готов выйти против монстров из легенд. Но не стал бы, иначе ради чего профессор произнес эту речь? Уж точно не для того, чтобы очередной "герой" помер.       - Что-ж, я примерно понял что вы за человек, мистер Пелени. – Озпин хлебнул из кружки и внимательно посмотрел в глаза Эгреру. Тот занервничал и продолжающаяся тишина только усугубляла ситуацию. – Вы меня не поправите?       - В чём?       - Ясно. Значит вас не волнует, если вас случайно назовут человеком?       - А-а-а, вы об этом! – с плеч словно гора свалилась. – Ни капельки не волнует. Хоть я и фавн, но на такую мелочь обижаться не стану.       Его фавн-наследие настолько незаметно, что Эгрер себя и в мыслях человеком иногда называет. Только в паспорте красными буквами написано "Фавн" в графе расы.       - У вас очень необычное наследие. С ним, вы бы легко могли скрыться среди людей… – Он внимательно посмотрел на зубы Эгрера, что было легко, так как идиотская улыбка никуда не делась.       Обычные зубы совсем не привлекали внимания, а вот то, что за ними, в горле, могли заметить лишь врачи. Особое строение гланд и глотки позволяли Эгреру рычать и выть прямо как волки, чьё наследие ему досталось. Оно же давало голосу сильную хрипотцу, словно бы он заядлый курильщик.       Директор опомнился и перестал пялится ему на зубы. Вероятно, он просто на секунду уснул с открытыми глазами.       - Скажите, почему вы решили не скрывать расовую принадлежность? Это бы избавило вас от многих проблем с дискриминацией.       - Мне это противно, профессор. Тем более в Биконе мне ничего такого не грозит. – Разумеется, он мог задвинуть спич о том что бесполезно бежать от самого себя, что скрывать свою истинную натуру бесчестно по отношению к себе, но серьёзно? Будто директор не раскусил бы его.       - Я рад, что вы не бежите от себя, мистер Пелени. – А может и не раскусил бы. – Продолжим. Что вы можете сказать о своей боевой подготовке?       Эгрер учился у отборнейших негодяев грязным приёмам и финтам, он заслуженный чемпион мистральской фавелы по пряткам и бегству. Разумеется, ни о чём таком говорить нельзя - сейчас он пай-мальчик и добросовестный молодой человек, желающий помогать людям.       Потеребив верхнюю пуговицу пиджака, он начал расказ, медленно растягивая гласные:       - Перед тем, как поступить в подготовительную школу, – наглая ложь, ни в какую школу Эгрер не ходил, – я брал знания у разных одарённых, до которых мог только дотянуться.       Ну, вернее это они до него дотягивались и пытались ограбить/убить/заставить на себя работать, а там уже начинался мордобой, из которого он и выносил много полезных уроков.       - Вот как.       - По большей части я дрался только с людьми, а не Гримм, ну вы помните, бедное детство сиротки и всё в том-же духе. Потом мне очень сильно повезло, и меня усыновила дружная семья бывших охотников.       - О, это очень хорошо. – Профессор Озпин снова улыбнулся и взял конфету из вазочки. – Честно признаться, я переживал что в этом году в Бикон поступит слишком много разбитых молодых людей, потерявших что-то важное и думающих, что сила им поможет. Но сила никогда не поможет в их проблемах. Надеюсь, ваша семья сделала вас счастливым.       Эгрер понятия не имел как на такое отвечать, поэтому просто кивнул. Он был одновременно тронут и слегка напуган, лишний раз вспомнив через что должен был пройти сам профессор, чтобы заработать такую славу и должность. Семья Эгрера была не то, чтобы хороша, иначе он бы не сбежал от них, но и плохими их не назвать. Никто его не эксплуатировал, злость не срывал, не унижал, да и весело с ними было.       - Да, они отличные люди. – Директор слегка махнул кружкой, прося продолжить их предыдущую тему. – Папа научил меня пользоваться огнестрелом, а мама холодным оружием, после чего я стал помогать им и полиции отлавливать преступников.       - Мистер Пелени, дайте мне кое-что уточнить: у вас действительно есть опыт в работе с полицией?        "О нет!" воскликнул он в мыслях. "Неужели директор решил придраться именно к этому моменту?! Чёрт, что же ему такого сказать? Опять мозги не варят..."       Да, опыт работы с копами у него есть, но они были продажными, как всё в Мистрале, и они вместе занимались всякими незаконным делами. Технически это опыт работы с полицией, верно?       - Ну... как опыт... довольно своеобразный, мы с родителями были вроде детективов. – Находили бандюганов которые отказывались платить им дань и в принципе не уважали, а потом натравливали на них законников. Наверное это было одной из причин, почему им потом пришлось срочно бежать в другое королевство. Никто особо ябед не любит. – Потом нам пришлось уехать в Вакуо, но и там мы не прижились и с тех пор просто путешествовали по миру.       Директор внимательно слушал, попивая кофе. Судя по его ехидному взгляду, он понял, что Эгрер что-то скрывает. Это заставляло нервничать.       Озпин посмотрел на часы.       - Наше время подходит к концу, мистер Пелени, я задам вам последний вопрос, и пожалуйста, ответьте максимально честно.       - Хорошо. – Эгрер напрягся, сдавливая свою так и просящуюся улыбку. Он вспомнил некоторые свои фантазии, где красиво уклонялся от подозрений профессора Озпина, если повезёт этот вопрос будет оттуда-же. Хотя он прекрасно понимал, что эти заготовки полностью бессмысленны, но они позволяли не впасть в панику раньше времени и подготовить хоть какой-то ответ.       - Почему вы решили стать охотником? – Эгрер замялся, не такого вопроса он ждал. Это было видно по идиотской улыбке, которую он выпустил из под контроля. Но ответить всё-таки нужно.       Стать охотником он хочет точно не для того чтобы спасать обычных людей, его цель была намного эгоистичнее, и он боялся, что из-за неё ему откажут. Взяв волю в кулак, Эгрер поднял с пола футляр с гитарой, которую всё время носил с собой и на которую время от времени косился директор.       - Это… из-за дискриминации. – Он чувствовал себя очень глупо, под любопытным взглядом директора. Тем более, Эгрер немного ранее сказал, будто дискриминация его совсем не волнует. – Понимаете, фавнам не дают выступать на официальных мероприятиях, и всё что мы можем, это играть в разваливающихся пабах в фавелах.       - Но вы легко можете сойти за человека.       - Да, но я хочу стать великим музыкантом и хочу чтобы все знали что я - фавн. Я... наверное хочу изменить мир, изменить отношение к фавнам. – Эгрер начал заикаться. – И Бикон… ну, к охотникам совсем другое отношение, даже если они фавны. Если я закончу эту академию, то никто не посмеет мне помешать.       Боже, как-же глупо прозвучало последнее предложение. Как-будто он какой-то стереотипный злодей из кино, честное слово.       - Мистер Пелени, – серьёзно сказал профессор, – карьера охотника очень опасна, вы не сможете получить аттестат и никогда в жизни не работать по специальности. У вас будет долг перед обществом, вы будете обязаны рисковать жизнью, и вы не умрёте от старости, это я могу гарантировать. Ваша мечта достойна, среди охотников очень много подобных личностей, но стоит ли она вашей жизни?       Эгрер понял, что от ответа зависит его поступление, это решает даже не директор, а он сам. Готов ли он рискнуть своей жизнью, чтобы стать тем, кем хочет? Он давно решил что да, и прекрасно понимал всю опасность этого пути, но сейчас, поговорив с профессором Озпином, не знал что ответить. Наверное, следует наконец отключить замученный мозг, прекратить планировать каждое слово и просто кинуться с обрыва.       - Да.       Пару секунд профессор молча смотрел в глаза, сверлив саму душу, нанизывая внутренности на штыки, одновременно прожаривая всё его тело на адском гриммовом огне.       - Вы приняты.       О-о-ох, какое блаженство! Эгрер растёкся на стуле мягкой и довольной жизнью жижицей. В этой комнате даже как-то прохладней стало, пиджак больше совсем не жмёт и снова сидит как всегда.       - Спасибо профессор.       - Скажешь спасибо, если не умрёшь на инициации. – Еле слышно прошептал директор.       - Вы что-то сказали?       - Я пожелал вам удачи в учёбе, мистер Пелени. – Как любезно с его стороны. – А теперь не будем заставлять ждать ваших друзей.       Эгрер тут-же встал и вежливо попрощался, совершив традиционный мистральский поклон. Он направился к лифту, который был единственным входом и выходом в кабинет директора, а он к слову, находился на вершине высоченной башни. Бикон был в прямом смысле сказочным местом, замком из снов.       Но до Атласской академии он всё-таки не дотягивал. Что может быть круче летающей крепости с тысячей пушек, которая к тому же готова в любой момент выпустить в бой воздушный флот? Да, Бикону явно не хватает кучи стволов из каждого отверстия и гигантских двигателей на гравитационном прахе.       Когда Эгрер вошёл в кабинку лифта, профессор вдруг сказал:       - Помните, мистер Пелени, что охотник не должен быть героем, но даже так, он обязан иметь доброе сердце. Я верю в то, что даже страшнейшие люди на этой земле могут сожалеть о своих поступках и желать искупить свои грехи. Всего вам доброго. – После чего двери лифта сами закрылись и он поехал на первый этаж.       Видимо Озпин так ненавязчиво намекнул, что он в курсе о криминальном прошлом Эгрера. Скорее всего именно поэтому он и не стал особо вчитываться в поддельные документы.       Но вряд-ли Озпин что-то будет с этим делать. Если бы директор не хотел видеть его среди своих студентов, он просто не стал бы принимать его в Бикон.       - Всё в порядке. – Сам себя убеждал Эгрер, ведь несмотря на все доводы логики, бешено колотящееся сердце успокаиваться не желало. – Расслабить уже скулы, если стая увидит тебя с улыбкой от уха до уха, то тоже занервничает.       Выйдя из лифта одновременно с невероятным облегчением и обострением паранойи, Эгрер плюхнулся на лавочку, к своим друзьям с похожими мечтами и целями. Никто из них не хочет быть охотником, но только эта дорога им поможет.       - Как всё прошло, Эг? – почти потерявший свой загар Йорт развалился на скамейке, будто она и вся академия были его собственностью. Наверное его привычки бывшего криминального босса Вакуо ещё не изжили сами себя. Или он был консортом или как это там называется? Или просто сынком влиятельного бизнесмена? Разобраться в Вакуоской политике было даже труднее, чем в Мистральской, а это то ещё болото.       - Кажется, меня спалили. – ответил Эгрер. – Но всё-равно приняли. Дай мне минуту, мне нужно собраться с мыслями.       - Йорт Алнен, прошу, проходите в лифт. – Раздался голос Озпина из динамиков.       - Ну что, ребзя, пожелайте мне удачи. – Он лизнул ладонь и попытался причесать свою блондинистую бандитскую шевелюру, но она как была похожа на ананас, так такой и осталась. Плюнув на это, он стукнул своего вожака по плечу. – Я пошёл.       - Удачи. И это, сильно не ври там, директор видел меня насквозь.       - Пф, ты врешь как пятилетняя девчонка, ничего удивительного.       - Да иди ты.       В командах Бикона должно быть именно четыре участника, вот Эгрер и решил заранее найти себе друзей. Лучше сразу понять, подходят они друг другу или нет, он слышал слишком много историй как команды разваливаются или постоянно ссорятся, чтобы просто их проигнорировать. К сожалению, ещё не факт, что они будут в одной группе - всё решит инициация, а вот что там учудят преподаватели, не знает никто.       Например, в прошлом году, абитуриентов скинули с самолёта в пустыню и заставили искать там разноцветные ленты, попутно отбиваясь от орд Гримм. Естественно лент было по четыре на каждый цвет, но некоторые глубоко засыпало песком, другие сорвались во время идущих рядом боёв. В общем, без лент осталось чересчур много народу, чтобы всех выгонять, и тогда решили всех принять. Это была единственная инициация за всю историю Бикона, где все поступавшие в итоге поступили. В тот день даже не умер никто.       Эгреру было по-глупому обидно, что он не пошёл в эту академию в прошлом году, но ведь он даже не знал что его ждала такая халява! Эх, было бы круто иметь проявление, видящее будущее, но он вряд-ли такое откроет. Проявление связано с личностью одарённого и Эгрер думал, что он откроет что-то не слишком боевое. Но это его вполне устраивало, в конце концов он решил посвятить свою жизнь музыке, а не сражениям с Гримм или бандами-конкурентами.       Гитара на коленях приятно грела душу, и Эгрер не удержался и сыграл пару аккордов, слишком хорошее было настроение. Даже простой коридор Бикона настраивал на музыкальный лад. Всё-таки это волшебное место и, возможно, отсутствие своего карманного флота и пушек делало его именно таким. Но Атлас все равно круче.       После разговора с директором Эгрер чувствовал умиротворение и радость, которое выражал в мелодии. Около очередного пункта его плана стояла жирная галочка и уже совсем скоро он сможет заниматься тем, к чему лежит душа. Ха, было бы здорово открыть какое-нибудь музыкальное проявление! Оставалось лишь надеяться, что Озпин примет в Бикон его стаю.       - Народ, как думаете, что учудят на этой инициации? – не отвлекаясь от гитары, спросил Эгрер.       Его старый друг, как и все коренные мистральцы, имел гладкие чёрные волосы и миндалевидный разрез глаз. Из-за бледной кожи и лёгкой анорексии в нём часто признавали не начинающего охотника, а скорее сбежавшего из палаты с безнадёжно больными. Но не во внешности сила охотника, Илльмонд является одним из лучших бойцов в их группе, даже лучше Йорта.       Он единственный в стае, кто закончил подготовительную школу охотников, но Илльмонду наскучила эта тема. Он вообще довольно ветренный в плане хобби и сразу после выпуска начал увлекаться рисованием, словно забыв, что имеет такие уникальные навыки. Вот только на вопрос, почему он решил пойти в Бикон вместе с ними, он всегда отмалчивается.       - Да как-то пофиг. – Илльмонд на секунду отвлёкся от своего свитка и на секунду повернул к нему заспанные глаза с большими мешками под ними, почти синяками. Он сдул чёлку с глаз и продолжил смотреть мемы в экстранете.       - От того что там будет, зависит целостность нашей стаи, тебе не может быть пофиг.       - А мне пофиг, мои предположения ничего не изменят. Если учителя придумают какой-то дегратнутый способ разделения на команды, то нам помогут только Близнецы.       - Мадж, а ты что думаешь? – Эгрер обратился к единственной девушке в их мужицкой группе. Она вздрогнула и перестала считать пылинки в воздухе. Или чем она там занималась, тыкая пальцем в воздух…       - Я думаю-ю-ю, – она приложила палец к подбородку, – там будет что-то интересненькое. Как изюм в булочке! Никогда не знаешь, есть ли он там или нет.       - Вообще-то это пишут на упаковке. – Общаться с Маджентой всегда было чем-то невозможно трудным, и по-детски лёгким. Но саму её винить нельзя, во всём виновата генетика и фавн-наследство - разноцветные как крылья у бабочки волосы и ветер в голове оттуда-же. С фавнами-насекомыми всегда было трудно, они были слишком странными. – Ладно, забей, спасибо за ответ.       - Надеюсь, ты купишь изюм без булочек. Не люблю булочки... – Ох, лишь бы её приняли. А если директор ей откажет, то значит он бессердечная сволочь.

***

      - Озпин, в этом году в Бикон поступает слишком много недобросовестных студентов. И говоря слишком много я имею ввиду, что никакая статистика уже не в состоянии описать во что ты превратил нашу академию.       - А что ты имеешь ввиду, Глинда, говоря "недобросовестные студенты"?       После тяжёлого трудового дня, полного различной макулатуры, а так же нетерпеливых подростков и их наивных, но таких светлых надежд, профессор Озпин прогуливался по одному из садов своего детища - академии Бикон. А его заместительница пыталась его этой прогулки лишить и заставить написать отказ некоторым довольно интересным, хоть и не слишком честным студентам.       - Говоря "недобросовестные студенты", я имею ввиду именно то, что говорю. Количество поддельных дипломов, историй болезни, а также фальшивых печатей меня просто обескураживает! Это уже не школа, а притон! – Глинда сделала три широких шага, обгоняя директора и становясь перед ним. – Ты не должен это так оставлять.       - А что я могу, Глинда? – Устало спросил профессор Озпин, который сейчас больше всего на свете жалел о том, что оставил своё кофе в кабинете. Его взгляд перешёл на лавочку поблизости и он тут-же сел, похлопав по месту рядом с собой. Но его заместительница, видимо, была не настолько уставшей, чтобы оценить этот жест и воспользоваться им. – Одни бегут от прошлого, надеясь на лучшее будущее, кто-то жаждет мести и справедливости, а есть те, кому просто надоела их прежняя жизнь. Я не могу лишить их этого, это и делает их охотникам. Им нужно только научиться паре хитрых приёмов.       - Не пытайся выгораживать террористов и преступников. – Процедила Глинда, сердито смотря на слабо улыбающегося директора. Она не могла и не хотела терпеть такого нарушения правил. Как только что выразился Озпин - именно это и делает её охотницей.       - Глинда, я знаю, ты хочешь обезопасить детей, но им придётся видеть куда более ужасные вещи, чем несколько перевоспитавшихся негодяев.       - Не говори так, будто из-за этого их можно подвергать риску раньше дозволенного. – Она глубоко вздохнула, набирая смелости дерзить своему наставнику и дальше.       А в этот момент тишины Озпин с закрытыми глазами наслаждался пением птиц, поглаживая свою трость. Несмотря на всё своё спокойствие и терпеливость, он уже начал подходить к той грани, когда голос начинал сам собой повышаться.       - Озпин, ты часто говоришь, что нужно мыслить на перспективу, но я не вижу, чтобы ты следовал собственным словам. Эти преступники будут учиться у лучших из лучших, это приведёт к невообразимым бедам в будущем. Вспомни Рейвен.       - А ты вспомни Кроу. Он смог изменится и стал нашим незаменимым другом.       Озпин думал иначе, он знал, что получив то, чего не было у этих детей в прошлом они станут лучше себя прежних, они переступят через свои страхи и исправят недостатки. Не все, но многие. Однако Глинда этого пока не понимает, она так-же молода как студенты, которых она учит. Полтора десятка лет не играют особого значения, что бы не думала сама Глинда.       - Ты не должен впускать их сюда. Они разрушат, то что ты так долго строишь.       - Может быть. – Не существует такой силы или таких слов, которые смогли бы заставить её смириться с нарушением правил, которые она находит справедливыми. – Ты знаешь моё мнение на это счёт. И я не собираюсь его менять.       Глинда больше ничего не сказала. Она честно пыталась понять директора Озпина, но всегда упускала одну важную деталь - люди меняются и делают это беспрерывно с каждым шагом, каждой мыслью и каждым вздохом. Она твёрдая как её убеждения и правила, ей трудно понять гибкий разум других людей, особенно детей. Но она пытается, и рано или поздно у неё получится.       - Мы так и не решили, что будет на инициации. Остался всего месяц.       Деятельная натура его заместительницы нашла новый повод для работы. За это Озпин её уважал и иногда горячо ненавидел. Прямо сейчас был именно второй случай, он невольно представил как сбрасывает Глинду с обрыва неподалёку от Бикона в кишащий Гримм лес, при этом лишив её оружия и большей части ауры. А это идея!       - По этому поводу у меня есть одна интересная мысль. Нам нужно её обдумать.       Этот год обещает быть очень интересным.