Тепло твоих рук

– Я нормально выгляжу? – она нервно крутится перед зеркалом, то и дело поправляя на себя то идеально сидящие джинсы, то пытаясь нарисовать себе румянец на бледном лице. – Мне кажется, что они сразу всё поймут, как только нас увидят. Может быть всё-таки стоит остаться дома? Я могу тебе обед приготовить. – И спалить наш дом? – обнимаю её со спины, притягивая к своей груди. – Ну уж нет, солнце, мы отправимся вместе и всё им скажем. Я хочу, чтобы ты жила теперь со мной, а для этого нужно получить благословление твоих родителей. Я хочу, чтобы всё было правильно, милая. – Ты правда хочешь, чтобы я жила вместе с тобой? – замечаю слезы в уголках её глаз и ласково улыбаюсь, прижимая к себе в ответ. Моя эмоциональная малышка… – Хей, солнышко, спокойнее, я люблю тебя, я правда хочу, чтобы мы все втроём жили вместе. Если тебе не нравится, то мы можем найти другую квартиру или дом. Может быть снять жилье где-то даже в другом месте. Как тебе такая идея? – Мне все нравится. Тут мама с папой близко, тут каток рядом, – она тихо шмыгает носом, прижимаясь щекой ко мне. – Я стала совсем размазней, да? – Нет, просто ты самую малость беременна, из-за это и стала такой чувствительной. Но мне все нравится! – спешу её уверить в искренности своих чувств и неожиданно понимаю, что мне нравятся её перепады настроения, я люблю видеть её настоящей, я знаю мою малышку и мне не страшны никакие перемены в наших жизнях. Да, это будет сложно – я четко это осознаю. Но когда у нас что-то было легко? – А тебя не пугает, что я скоро стану слоном? – она широко распахивает глаза, смотря на меня. – Нет, потому что ты мой слоник! – Эй! – она бьет меня рукой по плечу и смеется. – Я пока еще не слоник, если ты не заметил. Я даже похудела, к слову. – Да, и по этому поводу мы завтра снова идем с тобой к врачу, радость моя, потому что это не норма! Она закатывает глаза, но покорно прижимается ко мне. Ей пока очень тяжело, и я это вижу даже невооруженным глазом. Но это моя девочка, а значит, что она со всем справится и все примет. Я всегда буду рядом с ней, я помогу ей справиться с любыми проблемами, которые только ждут её на пути. *** – Мам, пап, у нас для вас есть новости, – Женя тяжело сглатывает и обращает на меня взор своих карих глаз. Ей страшно, но она больше не хочет скрывать этого от своих родителей, да и объяснить уход из спорта и переезд ко мне будет не так-то просто. И я полностью с этим согласен. – Так получилось, что мы с Евгенией ждём малыша, – беру её за руку и притягиваю к себе ещё ближе, внимательно наблюдая за реакцией её родителей. – Я знаю, что вы можете сказать, что Женя ещё слишком молода, что мы с ней мало встречались, но для нас этот малыш – настоящий подарок. Мы уже его любим и хотим, чтобы он был самым счастливым, – неосознанно кладу руку на её талию, замечая, как Жанна следит за моими жестами. Она счастливо улыбается и вытирает слезинки, собравшиеся в уголках глаз. – Дети мои, – она бросается к нам, обнимая нас обоих и крепко прижимая к своей груди. – Ой, мама, – Женя не сдерживает своих эмоций и начинается плакать, сжимая Жанну в своих объятиях, пока отец семейства пронзает меня внимательным взглядом. Нервно сглатываю, пытаясь понять, что мне сейчас сделать: выйти с ним в коридор или, схватив Женю, бежать в Японию. Пока дамы в слезах начинают обсуждать сложившуюся ситуацию, я выскальзываю из гостиной вместе с Жениным отцом, стараясь не думать о том, каково будет Жене воспитывать нашего малыша (или всё-таки малышку?) одной, без моего прямого участия. Я надеюсь, что мой труп не останется валяться где-то на дне озера или его не сглодают голодные волки, а похоронят меня хотя бы по-человечески. А что, если он решит меня кастрировать? – Юдзуру. Его голос холоден и не обещает ничего хорошего мне. Надеюсь, что Женя найдет себе хорошего мужа, который полюбит нашего ребенка как своего, но обязательно расскажет, что их отец погиб смертью храбрых – пал под взглядом отца любимой женщины. – Ты понимаешь, что это не прибавляет тебе очков в моих глазах сейчас. Женя – моя малышка, и навсегда такой и останется. Но её выбор – это её выбор. И как бы я не хотел изменить того факта, что она так рано вступила в отношения с тобой… Нервно смотрю на него, пытаясь понять, к чему он сейчас ведет свою речь, и сжимаю руку в кармане штанов. Он всё-таки намекает на то, что меня надо кастрировать? Или я ошибаюсь? – Но я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, а это можешь сделать только ты, – он протягивает мне руку для рукопожатия, и я тут же отвечаю, ощущая от него волны предупреждения и угрозы. – Заботься о ней. – Я люблю вашу дочь так, как никого и ничто в этой жизни. Забота о ней и нашем ребенке стоит на первом месте в моей жизни. Я сделаю все, чтобы они ни в чём не нуждались и ни о чём не сожалели. – Я буду следить за этим, – он кивает и готовится вернуться к дамам, когда я останавливаю его и на несколько секунд замираю, готовясь произнести то, из-за чего наши едва наладившиеся отношения могут окончательно разрушиться. – Я понимаю, что моя просьба выглядит очень странно, но, – нервно провожу рукой по волосам, пытаясь восстановить дыхание, – я хочу попросить разрешения у вас на брак с Женей. – Ты уверен? Я встречаюсь глазами с его и выдерживаю суровый взгляд мужчины, который сейчас не сулит мне ничего хорошо, но я настолько уверен в правильности своего решения, что не могу поступить по-другому. Я хочу, чтобы она была моей женой. Я хочу, чтобы она разделилась этот жизненный путь вместе со мной, всегда оставаясь рядом и ни на минуты не оказываясь одной. – Я ещё никогда не был так уверен. Я люблю вашу дочь уже несколько лет. – Тогда ответ за ней, – он чуть усмехается и уходит в гостиную, оставляя меня в одиночестве на несколько минут. Боже, неужели я это сделал? *** – Надо сообщить Брайану... Мне страшно, Юзу. Женя уже несколько дней прикрывается простудой, пропуская тренировки, но Брайан, словно что-то заподозрив, бросает на меня многозначительные взгляды на тренировках, пока я бегаю к телефону, чтобы проверить сообщения от неё. Несмотря на то, что мы пока не съехали окончательно, пытаясь разобраться со всеми формальностями, я даже рад, что днём рядом с ней Жанна, которая следит за её питанием и недомоганиями. – Я буду с тобой, Женя, не переживай. Нам нужно это сделать как можно скорее. Например, сегодня вечером, – притягиваю её осторожно к себе, – у меня как раз назначена с ним встреча, поэтому он будет ждать нас. – Ты думаешь, что сегодня лучший вариант? – она закусывает губу и хлопает глазами, смотря на меня. – Может быть… Ну, подождать пару месяцев, когда станет видно? И приду к нему, выставив живот… И пусть догадывается! Громко смеюсь, обнимая её за талию, и качаю головой. Боже, какая же у меня прекрасная девочка! – Это прекрасный вариант, солнце, но с тренером так поступать нельзя. Ему ещё ставить на коньки нашего ребенка, так что нужно поберечь его, – целую её в носик и прижимаю обратно к своей груди, тихо хихикая. – Лучше подумай над тем, что мы будем с тобой сегодня на ужин. – Я хочу пирог! – и звонко смеется, обнимая меня за пояс. *** – Брайан, можно войти? – заглядываю к нему в кабинет, замечая, как тренер работает с документами, и, получив одобрительный кивок, затаскиваю Женю вместе со мной. – Так-так, – Брайан отодвигает от себя документы и скрещивает руки на груди, с легкой улыбкой смотря на нас. – Проходите, рассказывайте, что за мифические болезни у вас приключились и почему вы в таком виде разгуливаете вечером по катку, молодые люди. Присаживаемся на небольшой диванчик, расположенный сбоку, и смотрим на тренера как два нашкодивших котенка, которыми, впрочем, и являемся сейчас. Я хоть и думал об этом, но все равно не представляю, как правильнее начать этот разговор, чтобы не разочаровать его в нас окончательно. – Брайан, понимаете… – Женя мнется, сжимая мою руку крепче. – Так получилось, что… Нуу… – Я сам это сделаю, – сжимаю ее ладошку и встречаюсь взглядом с тренером, нервно сглатывая. – У нас будет ребенок. Женя беременна. Брайан окидывает нас долгим взглядом и тяжело вздыхает, потирая переносицу. Делает небольшой глоток из своей любимой кружки и посылает мне взгляд, который я не совсем могу понять. Он раздосадован? Он счастлив? Он тоже не понимает, как нужно вести себя в этой ситуации? – Не могу сказать, что я удивлен этому, – он снова вздыхает и смотрит на нас. – Знаете, я рад за вас, правда. Вы будете прекрасными родителями. Вместе. И я понимаю, Женя, что ты сейчас наверняка растеряна, ведь у тебя были огромные планы относительно национальных и вообще ближайших пару сезонов, но… Знаешь, что я хочу тебе сказать? – Что? – она тихо шепчет, мертвой хваткой вцепившись в мою руку. – Ты будешь прекрасной матерью. А твоя вторая Олимпиада никуда от тебя не убежит, Жень. Я уверен, что если это всё еще будет у тебя в приоритете после рождения ребенка, то ты сумеешь вернуться и восстановить свою спортивную форму. Для вас обоих нет ничего невозможного, потому что это вы. И я верю в каждого из вас. – И это все? – Женя широко распахивает глаза. – А как же слова про «Женя, ты обещала пойти на вторую Олимпиаду»? Где крики и ругань, что я тебя предала? Брайан громко смеется, качая головой, и подходит к нам, протягивая Жене руку, за которую она берется и встает, оказываясь с ним рядом. Такая маленькая и хрупкая в этот момент, что человек, который её не знает, мог бы подумать, что она лет на пять младше своего настоящего возраста. – Женя… Я люблю вас как своих детей, поэтому говорить о том, что вы сделали что-то неправильно… Как я так могу сказать? Вы оба достойны этого! – Но нам так мало лет, да и я тебе столько обещаний дала… – Это жизнь, Женя, и никто из нас не может предугадать, что произойдет завтра. Ребенок – это дар, о котором многие люди только и могут мечтать, а ваш выбрал вас и сделает самыми счастливыми родителями на свете. – Ох, Брайан, – она едва сдерживает слезы, держась за его отеческую руку, которая столько лет вела нас по спортивному пути, ни на миг не отпуская. Он никогда не терял в нас веры, и я верю каждому его слову. Если Брайан так говорит, значит, так и будет. – Но у меня к вас есть одно условие. – Какое? – задаём вопрос с Женей в один голос, ловя усмешку тренера. – Я хочу, чтобы в тот момент, когда вы захотите отдать вашего ребенка в спорт, вы привели его на мой каток, – в его глазах чуть отблескивают в слезы, а в следующий момент Женя бросается на него с объятиями и сбивчиво шепчет слова благодарности и обещания, что обязательно именно так и поступит, потому что она уже сейчас чувствует, этот малыш тоже не сможет жить безо льда. И это самая настоящая правда.