Тепло твоих рук

Впервые увидев Женю, я моментально влюбился без памяти на всю жизнь. Мне казалось, что я больше никого и никогда не смогу полюбить так сильно, как люблю её саму. Я разрывался от любви к ней, боясь выставить себя самым настоящим идиотом. Я скрывался, ошибался, изводил себя этими чувствами, а потом в один день просто не выдержал и все завертелось само собой. Так, как оно и должно было быть. Но сейчас, спустя многие годы, я знаю, что в моей жизни есть ещё один человечек, любовь к которому ничего не может изменить. Наша дочь, рожденная ранним летним утром, изменила наши жизни, в корне перевернув все представления о том, каким должен быть наш путь. Мы оба, спортсмены до мозга костей, всегда знали и полагали, что будем до победного посвящать всю свою жизнь только спорту, но у жизни всегда на всё есть свои планы. Амелия сделала нашу судьбу совершенно другой, перевернув все представления о том, чем я буду заниматься на пороге 25 лет, и как Женя будет улыбаться при виде маленького ангелочка. А может, это и была судьба. Впервые осознав, что от каждого моего решения теперь зависит судьба этого маленького человечка, я безумно растерялся и не знал, как правильно себя вести, как поступать. Где нам лучше жить: остаться в нашей небольшой, но уютной квартирке или купить отдельный дом на окраине Торонто, где будет просторно? Остаться в Канаде или вообще переехать в другую страну? Как наладить быт? И ещё миллион вопросов, которые возникали каждую секунду жизни. Но Женя, едва взяв малышку в руки, полностью развеяла все мои сомнения. Не нужно загадывать и что-то предполагать, нужно просто наслаждаться каждым мгновением нашей такой короткой жизни. Материнство, кормление, плач, бессонные ночи… Первое время стало нашей новой проверкой на прочность. Было адски тяжело менять свои привычки, ведь мы оба привыкли к тому, что все вертится исключительно вокруг спорта и нас самих, а здесь пришлось полностью перестраиваться, отдавая бразды правления этому маленькому существу, которое совершенно не хочет одиноко лежать в кроватке. Сменяя друг друга каждые пару часов, мы давали возможность отдохнуть друг другу и восстановить силы. Женя, как и всегда, пыталась отдать всю себя материнству, изучая бессчетное количество литературы, но я вовремя сумел её остановить. И мы постепенно научились понимать нашу дочь. Уже через пару месяцев мы приняли решение, что ей надо вернуться на лёд. Наши матери, хоть и немного скрипя сердце, но поддержали это решение и сделали все, чтобы помочь нам в осуществлении главной цели: Олимпиада в Пекине. Женя долго металась между тем, что правильно, и тем, чего просит её душа и сердце. Она хотела кататься и брать медали, но наша малышка, смотрящая на мир своими огромными глазами, не отпускала наши мысли ни на минуту. Мы искали компромисс между чувствами и разумом, долго разговаривая друг с другом и консультируясь с нашими тренерами, которые старались помочь нам во всем, чем только можно. И Женя вышла на лёд. Этот день до сих пор вспоминаю с огромной улыбкой на лице. Сидя в приватной зоне, я держал спящую дочь на руках и смотрел за тем, как Женя немного боязливо выходит на лед, осторожно ступая на его гладкую поверхность. Медленные шаги и её счастливая улыбка, которая озарила все вокруг, согревая моё переживающее за неё сердце. Она счастлива быть на льду – и это самое правильное решение, которое мы с ней приняли. Каждый последующий день был сложнее, чем предыдущий. Женя разрывалась между домом и катком, стараясь быть как идеальной матерью, так и восстанавливать свою спортивную форму. Были и истерики, после которых она проводила ночи в моих объятиях, говоря лишь о том, что ей никогда не вернуться на подиум, а своими глупыми амбициями она не уделяет достаточно внимания дочери. Были и дни, когда мне самому хотелось лезть на стенку, пока малышка плакала из-за зубок, а Женя убивалась на катке, разучивая новые элементы. Мы ругались, спорили, не разговаривали друг с другом по несколько часов, грозились запереть друг друга в спальне... Но все наши ссоры заканчивались тёплыми объятиями и обещаниями никогда не оставлять друг друга. За эти годы во мне ни на секунду не появлялось желание все бросить или что-то изменить в нашей судьбе. Вопреки всем словам, Женя смогла не только восстановить свою форму, но и выучить новые элементы, об которые билась изо дня в день в течение двух лет. Перепробовав множество способов, мы нашли идеальную систему, которая позволяла нам обоим проводить с дочерью максимальное количество времени. Наши матери, привыкшие всю свою жизнь заботиться о детях-спортсменах, с радостью приняли внучку и спорили лишь о том, кто из них проведет эти пару часов, пока её сумасшедшие родители на льду, в няньках. Я завершил карьеру. Совершенно ни о чем не жалея, я забрал свои последние медали, посвятив их любимым девочкам, и с головой ушёл в семейную жизнь и начинавшуюся тренерскую карьеру. Во мне не было сомнения, что я делаю что-то не так. Я люблю фигурное катание, но своё слово в нем я уже сказал, теперь бросив все свои силы на помощь жене. Едва узнав о беременности Жени, я принял это решение, оповестив Брайана и всех близких. Я устал гнаться за призрачным счастьем, которое каждый раз ускользало от меня. Адреналин, который возникал в тот момент, когда я выходил на соревнования, перестал приносить такое удовольствие, которое приносят мне минуты, проведенные с моими девочками. Тем мартом, выходя на свой последний Чемпионат мира, я просто позволил себе насладиться и катать так, как мне хочется. Личная гордость – четверной аксель – стали финальной точкой моей спортивной карьеры и удовлетворению всех амбиций, которые у меня были. Убиваться об пятерные, не видя, как растет моя малышка? Нет, я и так слишком много времени потерял без Жени, сутками напролет готовясь к Олимпиаде. И теперь настал тот момент, когда в коллекцию добавилась последняя медаль, став завершающим штрихом в многолетней борьбе с самим собой. А Женя боролась и продолжает бороться, с улыбкой выходя на соревнования и показывая новую себя. Ей с огромным трудом дался год восстановления и познания новой себя. Где-то приходилось продвигаться чуть медленнее, где-то была необходимость тормозить её саму, не давая ей разбиться о стену и искалечить себя ещё сильнее. Были и травмы, и истерики, и вечерние тренировки в тайне от Брайана… Моё понимание её упорства облегчало нашу жизнь, не давая разрушить наши отношения и брак. И когда она вышла на первые соревнования… Я понял, что все было не зря. Она порхала по льду, завораживая своей магией ещё сильнее, чем прежде. В ней появилась глубинная мудрость, словно она познала цену этой жизни, познакомилась с её смыслом, и теперь ни в чём больше не сомневается. Каждый её шаг – легкость, каждый поворот головы – со смыслом. Мне по-прежнему было страшно смотреть на то, как она взмывает вверх в прыжках, но от этого чувства я никуда не денусь, как и она от страха получить травму на льду. Это часть сущности спортсмена. Полтора года взлетов и не совсем удачных стартов: были и золотые медали, и соревнования, где она оказывалась не на подиуме, что становилось новым ударом по её самолюбию. Но мы заранее знали, что всё так и будет. Не бывает громких побед без обжигающих кожу разочарований. И Женя вставала, продолжая свою борьбу и дальше. Тренируясь с ещё большим усердием, отрабатывая каждый элемент своей программы, выполняя его на уровне рефлексов. И все это принесло свои плоды. В течение 6 часов днём она была ответственной спортсменкой, пытающейся покорить горы перед ней, но все остальные 18 часов она была любящей матерью и заботливой женой. Мы проводили все свободное время вместе, наслаждаясь теплым или морозным воздухом, гуляя по паркам или просто лежа на диване втроём. У нас были дни, которые мы демонстрировали всю накопившуюся нежность. У нас были ночи, когда от нахлынувшей страсти мы забывали свои имена, стремясь стать ещё ближе друг к другу, стремясь соединиться телами и душами. Мы жили той жизнью, о которой когда-то раньше боялись и помечтать. Мы до последнего спорили по поводу ее программ и расстановки элементов, на что Брайан лишь усмехался, пряча улыбку за чашкой кофе. Он становился не раз свидетелем наших спортивных препирательств и каждый раз помогал взвешенно принять наилучшее решение, которое возможно в этой ситуации. Для него мы оба остались детьми, которых у него по стечению жизненных обстоятельств не было, но фигурнокатательная семья стала полноценной заменой. – Папа! Тоненький голосочек дочери отвлекает меня от воспоминаний и размышлений, возвращая на землю к более насущным проблемам. Амелия тянет ко мне ручки, сидя на льду и оставив попытки самостоятельно подняться после очередной проигранной борьбы с равновесием. Она делает свои первые шаги на льду: пускай такие неуверенные и с постоянными падениями, но она постепенно влюбляется в лёд, с каждым разом прося все больше времени провести вместе с нами на катке. Помогаю ей отряхнуться и поправляю шапочку, чтобы она не заболела. Забота о здоровье и благополучии моих девочек превратила меня в того, кого многие могли бы назвать подкаблучником. И пусть называют, мне совершенно наплевать. Я счастлив от того, что каждое утро просыпаюсь рядом со своей любимой женщиной, которая дарит мне самый сладкий поцелуй, от которого спустя даже несколько лет сносит крышу. Я счастлив, потому что наша маленькая принцесса поднимает нас своим тоненьким голосочком, забираясь рано утром к нам в кровать и играясь с любимыми игрушками между нами, пока мы старательно пытаемся доспать. Я счастлив каждую минуту своей жизни. И ничего не хочу в этом менять. – Вы уже тут, мои хорошие? – Женя подъезжает к нам, поправляя перчатки, и тепло улыбается, наблюдает за тем, как Амелия ползает по льду, звонко хихикая. – Малышка, так не пойдёт, иди ко мне. Она возвращает ее в вертикальное положение и берет за ручки, медленно везя по льду. Замираю, любуясь этой картиной, и мысленно представляю, как она через несколько лет сама катается по этому льду, демонстрируя нам своё искусство. Даже если она не пойдёт в большой спорт, то с нашим образом жизни Амелия явно будет уметь кататься на порядок лучше многих ее сверстников. Но я совершенно не хочу загадывать наперёд. Пусть все будет так, как этому суждено быть. – Подождите старика-отца, – подъезжаю к ним и подхватываю обеих девочек на руки, крепко прижимая к себе. Они обе взвизгивают, цепляясь за меня, и от этого становится ещё теплее на душе. Я дома. Мы катаемся, наслаждаясь нашей компанией, и стараемся ни о чём не думать. Мы падаем, кружимся, демонстрируем дочери наши прыжки и счастливо улыбаемся, слыша её довольный визг и видя счастливую улыбку. Ради таких моментов и хочется жить, раз за разом поднимаясь после небольших поражений и неудач. Брайан всегда учит нас, что если не прилагать усилий, то ничего не получится; если не падать, то никогда не удастся подняться. И сейчас, оставшись с Женей вдвоём на льду, пока наши матери забрали Амелию на несколько часов, я держу ее за руки, с любовью и трепетом смотря на ту девушку, которая согласилась разделить нашу вечность на двоих. Она не побоялась принять мое предложение, она не постеснялась на весь мир заявить о том, что она теперь моя и что мы счастливы так, как никогда еще не были счастливы. Мы просто отпустили все проблемы, позволяя себе полюбить эту жизнь. – Никогда не позволяй своим сомнениям одержать верх над тобой, – смотрю ей в глаза, стараясь заметить малейшие изменения. – Слушай только своё сердце и душу, позволь им управлять тобой, а все остальные глупые речи пропускай мимо ушей. Это наш последний вечер вдвоём на ближайшие пару недель, пока она уезжает на сборы перед Олимпиадой. Мы приняли это решение вместе, как бы не хотелось нам быть всё время вместе. Но ей нужно акклиматизироваться, а оставлять дочь на почти месяц без обоих родителей мы не готовы, поэтому наилучшим вариантом стало решение мне остаться пока еще здесь, а потом приехать к ней, чтобы быть рядом и поддерживать перед главным стартом в её карьере. – Сильнее, чем я, никто в тебя не верит, любовь моя, а я никогда не ошибался. Я знаю, что это не легко, но осталось совсем немного, – оставляю поцелуй на ее губах и глажу по волосам. – Ты справишься и с этим этапом в твоей жизни, потому что мы с тобой. Я люблю тебя больше жизни, и моя любовь всегда с тобой. Замечаю блеск в её глазах и пару слезинок, сорвавшихся с длинных ресничек. Моментально вытираю их и провожу нежно по её прохладной щеке, наслаждаясь бархатом её кожи. У нас будет еще миллион таких моментов, у каждого своя ценность, у каждого своя цена. Но сейчас, отпуская её в большое плавание, особенно трепетно смотреть на неё. – Я знаю, что вы всегда в моём сердце, всегда рядом, – Женя улыбается и крепче сжимает мою свободную руку. – И ничто этого не изменит, ведь так? – Абсолютно так, моя девочка, абсолютно так. Я уверен, что через пару недель буду держать тебя за руки и точно так же счастливо улыбаться от осознания, что ты исполнила ещё одну нашу общую мечту. А пока ты стоишь напротив, переплетя наши пальцы и не разрывая зрительный контакт. И тепло твоих рук согревает наши души.