Летят журавли...

      Диана проснулась как всегда перед самым восходом солнца и от того, что просто зверски замерзла: все-таки не стоило оставлять на ночь окно открытым. Несмотря на то, что сентябрь в этом году выдался на редкость теплым, ночью слегка подморозило и холод заполнил комнату.       Зябко кутаясь в одеяло, она зависла перед открытым окном, всей грудью вдыхая запах подмороженной листвы, опавшей хвои и остывшей земли. Ночь уже растворилась в предрассветной синеве неба, но солнце еще не спешило показаться, а только бледно-розовой дрожащей дымкой намекало о своем скором триумфальном восхождении на небосклон.       Арбенина нетерпеливо покусала губы. Еще несколько минут — и первые лучи выскользнут из-за горизонта и тогда…       … Тихо скрипнут доски паркета. Незримые руки обнимут плечи, прохлада взъерошит каштановые, с многочисленными седыми прядями волосы — значит Она пришла, привычно уткнулась лицом ей в шею, и можно облегченно выдохнуть. Диана сможет пережить еще один день. Еще один месяц… год… Без Неё…       … Жалобные крики вернули ее в реальность — над Всеволожском медленно взмахивая белоснежными крыльями кружилась журавлиная стая. Они, тоскливо курлыкая, прощались с родными краями до следующей весны. Сердце горько сжалось — в тот проклятый день они точно так же кружились над ней. В день, когда Ее не стало…

***

      Уже который день Подмосковье окутано мелким, противным, больше похожим на густой туман, дождем. Было холодно, промозгло. Не только снаружи — но и внутри. Словно вечный энерджайзер сдох ту самую минуту, когда она услышала страшное известие…       …В себя ее привел голос Марты. Дочь, всхлипывая, трясла ее за плечи. Пыталась поднять с пола. Но Диана еще больше скрючивалась, обхватывая руками живот. Тихо, без слез, безнадежно скулила. До крови билась головой, надеясь проснуться и узнать что все это только страшный сон. Что все по-прежнему…       Темнота снова окутала Диану, но облегчения не принесла. Там, по ту сторону, она вновь услышала холодный голос Жуковой: «Света умерла… "       В кошмарную реальность ее вернули резкие пощечины.Диана с трудом открыла глаза — над ней, сурово сжав губы, склонилась мать.       — Диана, прекрати. Мало ли кто умер… А у тебя дети. В первую очередь ты должна думать о них. Марта плачет, Артем тоже. Из-за твоей истерики они пропустили школу.       Арбенину словно окатили холодным душем, она уставилась на Галину Анисимовну опустевшим взглядом:       — Мама, это не «мало ли кто». Это Светка… — И оттолкнув холодные старческие руки, сжала лицо ладонями, всхлипнула. Сквозь пальцы просочились первые слезы. Когда они закончились, и руки бессильно упали, Арбенина, все так же лежа на боку, невидящим взглядом долго смотрела на розовые потеки на дорогом паркете. Мать все таким же странно-равнодушным взглядом окинула ее.       — Встань и умойся. Я к Мартемкам. — Коротко отрезала и развернулась спиной, направляясь к леснице на второй этаж.       Диана с трудом, словно все суставы в одночасье превратились в труху, поднялась сначала на четвереньки, а потом, пошатываясь и на ноги. Сделав шаг в сторону ванной, она резко передумала и как была, в одной пижаме, покачиваясь, на подкашивающихся ногах побрела в сторону входной двери.       На улице было слишком промозгло, но Арбенина этого даже не заметила. Она, повиснув на перилах, судорожно хватала открытым пересохшим ртом мелкую, холодную, фактически ледяную изморось.       Тревожные, трогательные своей, как будто осознанной, печалью, крики раздались прямо над головой. Диана подняла лицо вверх — над домом, высоко в небе, медленно кружился журавлиный клин. Правда, порядок обычно строгого, почти воинского построения был слегка нарушен. Журавли беспокойно, почти нервно, перелетали с места на место, до тех пор, пока внутри стаи не образовался пробел, способный принять еще одного летуна. Стая терпеливо кружила над землей, ожидая опоздавшего. И он, наконец, появился. Тяжело, почти неумело взмахивая крыльями, тревожно, ждуще крича, он догонял почти улетевших товарищей. И в тот же миг строгий клин снова сломался. Несколько птиц, бросились навстречу отставшему журавлю, подлетели под него с двух сторон.       Арбенина задрав голову, смотрела на это действо — стая помогала вновь прибывшему освоиться, принять нужный ритм. Наконец, они, сделав последний круг, постепенно растворились в белесой мути мелкого дождя. До Дианы донесся прощальный вскрик…       И ее сознание — видимо в целях самосохранения — рассыпалось на две неравные половины. Одна, совсем крохотная, сохранившая хоть малейшую связью с реальностью твердила: «Она умерла. Ее больше нет…»       Вторая, и без того не совсем адекватная расширилась до неимоверных размеров и задушив первую, убедительно рявкнула: «Она уехала, улетела…ее просто надо найти…»       И Диана принялась искать…       Искала на улицах, вглядываясь в мельтешащие лица людей.       Искала на своих концертах, торопливо перепрыгивая с одного на другого. Замирала на полуслове, бросив песню, если ей казалось, что где-то среди толпы мелькнуло лицо с родными чертами: там знакомый до боли профиль, здесь — седой ежик… Но это все было настолько туманно, неуловимо.       Ей все время казалось, что Светка где-то рядом, просто Диана ее, почему-то, не видит. И тогда в ход пошел алкоголь — для стимуляции, так сказать. Потом препараты покруче.       И в один прекрасный момент, когда Арбенина в наркотическом полузабытье, полезла через ограждение в толпу, потому что, наконец, увидела Сурганову — та стояла в стороне, прижавшись спиной к стене зала и неодобрительно покачивала головой, строго глядя поверх очков — ее мозг не выдержал такого издевательства над собой и просто-напросто отключился.       Диана рухнула с двухметровой высоты. Удар смягчили руки зрителей, поймавших ее на лету. В бессознательном состоянии она все пыталась поднять голову, открывала мутные глаза, пытаясь снова увидеть ее, бормотала: " Светка, я тебя нашла…».       Можно сказать, в этот раз ей повезло: оплаченный медперсонал констатировал переутомление и, после основательной головомойки и короткой передышки, тур продолжился.       После следующего скандала продюсерский центр был вынужден разорвать с ней контракт, потому среди зрителей оказался квалифицированный врач-нарколог, который — удивительно- не повелся на легкие деньги, а всеинтернетно озвучил причину потери сознания певицы: наркотики.       Из этого состояния ее смогли вывести только Мартемки. Мать уже давно махнула на нее рукой и тайком готовила документы о лишении ее родительских прав.       — Мамочка, — в один из тех из немногих дней, когда наркотический угар оставил ее, Марта дрожащим голосом задала вопрос, от которого у Дианы затряслись поджилки. — Мамочка, а нас правда отправят в детский дом?       Ошарашенным, мгновенно отрезвевшим взглядом она уставилась на прижавшихся друг к другу, словно замерзшие воробушки, детей.       — Кто вам такую чушь сказал? — Еле ворочая языком протянула женщина.       — Бабушка… — Дочь всхлипнула. — Она сказала что ты совершенно рехнулась со своей сдохнувшей Сургановой и такой матери даже собаку опасно доверить. Мамочка, мы не хотим туда. Мы любим тебя! Тема обещал хорошо учиться.       Дети обхватили шею, привалились к ней, плача в два голоса. Их слова словно ушат холодной воды вылились ей на голову, и та часть сознания, что была похоронена свалившимся на нее горем, неуверенно пискнула: «Хотя бы ради них… Пусть не поверь, но хотя бы смирись…» И Диана смирилась… Частично…       …Возможно бесконечное раздвоение сознания закончилось бы для нее трагически, если бы не один странный случай…       За последние пару лет количество выступлений резко сократилось: исчезли огромные залы, бесконечные «простигосподипремии». Частично из-за непредсказуемости поведения Арбениной, а по большей части ее собственного нежелания видеть большие скопления людей — закопанное поглубже желание все-таки найти Светку никуда не исчезло, а только затихарившись, потихоньку пыталось выглядеть ее в значительно поредевшей толпе.       В тот день концерт был в небольшом ДК — фактически на окраине Питера. Отправив остальных на «Сапсане», она отмахнувшись рукой от Пальцевой (та, убедившись в относительной адекватности Дианы, все-таки откликнулась на ее призыв о помощи и вернулась, выставив ряд условий), рухнула на водительское сиденье и уже через полчаса удивленно пялилась на указатель: «Всеволожск 10 км». Как она здесь оказалась — Диана не помнила. Порывшись в памяти она, с трудом ориентируясь в потемках, нашла дом, в котором была всего пару раз.       Повиснув на заборе, она вглядывалась в освещенные окна. Там, в глубине двигались тени людей, лаяла собака. А дом…       … Он словно тянулся к ней. Каждым бревном, каждой плиткой черепицы. Арбенина слышала его умоляющее покряхтывание в ночи, когда вся округа успокоилась сладкими и — не очень — снами.       И она приняла решение. Идиотское — с точки зрения разумного человека. А поскольку с рассудком она уже давно не дружила, то уже через месяц переступила порог дома в качестве полноценной хозяйки, переплатив за него по крайней мере в полтора раза. Для этого пришлось расстаться со штатовской недвижимостью. Но Диана ни о чем не жалела, потому что едва она опустилась на оставленный предыдущими хозяевами диван, как сон мгновенно сморил ее.       Не тот, беспокойный, тревожный, от которого она просыпалась в слезах, уставшая, словно от длительных тренировок, всхлипывая: «Заяц…». А другой — умиротворяющий, и, будто даже, целительный…       …Проснулась Диана с первым лучом солнца, от тихого скрипа. Будто кто-то легкий, почти невесомый двигался по дому, неуклонно приближаясь к ней. Сердце сначала испуганно дрогнуло, затем замерло, а после и вовсе заколотилось как сумасшедшее, потому что в лучах восходящего солнца мелькнула почти незримая тень.       На плечо опустилась невидимая рука и ей послышался — а может и нет — тихий голос: «Динька…»       Сначала Арбенина решила что она рехнулась окончательно, затем что она в здравом уме, но нетрезвой памяти. Потом наоборот, но когда невидимые пальцы взъерошили ей волосы знакомыми движениями, она облегченно выдохнула:       — Светка, я все-таки нашла тебя…

***

      …Журавли неторопливо взмахивая крыльями, сделали еще один круг над домом, и потянулись дальше и скоро их тоскливое курлыканье растворилось, звеня эхом в морозном воздухе.       Солнце робко, неуверенно ощупало лучами горизонт, словно размышляя — стоит ли выползать из уютной теплой постельки в этакую холодрань. Но, видимо, долг оказался сильнее и оно таки выкатилось.       Диана замерла не дыша, ожидая…       Но ее ждал жесткий облом — Светка не появилась.       Когда она не появилась и на второй день, Диану замучили угрызения совести. Такое с Сургановой было пару раз, когда Арбенина незаслуженно отчитала Мартемок. Тогда она не появлялась до тех пор, пока Диана не извинилась перед детьми. Она перебрала все свои прегрешения за последние несколько лет, но не нашла ничего компрометирующего и приготовилась терпеливо ждать следующего утра…       Не дождавшись ее и на третье утро, Диана закатила полномасштабную истерику в классическом арбенинском стиле. Летала посуда, инструменты.       Выскочившая на шум и гам Марта рявкнула:       — Мать, что у тебя опять случилось? Концерт отменили или студия рухнула. Блин, у меня зачетная неделя начинается, а тут такой кордебалет…       Всхлипывающая Арбенина коротко всхлипнула и опустилась на пол, прямо на обломки гитары.       — Светка пропала…       Дочь мгновенно все поняла, распихала ногой мусор, в который превратился материн любимый «Гибсон» и присела на освободившееся место рядом с Дианой, обеспокоенно заглядывая ей в глаза:       — Мам, а ты уверена что она вообще была? Может это все-таки игра воображения?       — Нет, Мартиш, она была. Когда столько лет любишь, то чувствуешь присутствие каждой клеточкой…       Арбенина ойкнула, еще раз всхлипнула — на этот раз от боли, потому что острая щепка ткнулась ей прямо в ягодицу.       Марта задумалась, а потом выдала:       — А ты когда-нибудь на кладбище у нее была?       Диана шарахнулась от дочери, испуганно затрясла головой.       — Там ее нет… она здесь… Я дождусь, Мартиш… Может она занята…       Марта тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги:       — Интересно, какие дела могут быть у привидений? — Подала руку матери, помогая подняться и ей. Огляделась, изучая царящий хаос.       — Вызвать клининговую компанию?       — Твоя мать еще в силах выкинуть на помойку немного щепок и осколков.       Дочь невозмутимо хмыкнула, внимательно вгляделась в глаза Дианы.       — Мам, обещай, что не будешь делать глупостей.       Арбенина отвела взгляд…       … Вечерело… На кладбище было пусто. Только через несколько рядов от нее маячила согбенная фигура в черном платке.       Могилу Светы она нашла сразу — почти по самый верх памятника заваленную как свежими, так и подзавядшими цветами.       Диана невесело хмыкнула, расчищая его. Наконец лицо Сургановой вынырнуло из цветочных залежей, улыбнулось ей.       — Привет, заяц… А я вот как-то так… без ничего… — Развела руками, — вот только это… — Повесила на край памятника неизменные четки.       Стряхнула с холодного мрамора несколько лепестков. Камень тут же заледенил пальцы и Арбенина торопливо спрятала их в карманы пальто. Огляделась, обнаружила скамейку. Уселась на нее и нахохлилась, сразу став похожей в своем черном одеянии на потрепанную жизнью ворону. Немного помолчала, потом вздохнула:       — Светка, ты… это… вернись домой, а…       Ответом ей были лишь шепот осиновых листьев, далекий крик журавлиных стай да слова молитвы, доносившиеся от посетительницы соседней могилы.       — Пожалуйста, заяц… — Голос ее сорвался, Диана всхлипнула: — Там без тебя так пусто…       Вытащила из кармана одну руку, провела по ее губам. Те, словно живые, потеплели под ее пальцами и, кажется, даже шевельнулись, словно пытаясь что-то ответить.       Арбенина почувствовала как по ее голой шее пробежал легкий холодок, словно от чьего-то движения и она нехотя повертела головой, ввинчивая ее в ворот пальто. Краем глаза уловила движение и замерла в полуразвороте: рядом с ней, на скамье, маячила призрачная фигура.       — За-за-заяц… — На Диану напала икота вперемешку с заиканием.       Кажется впервые за все эти годы она увидела ее. Попыталась обнять, но руки просачивались словно сквозь туман. После нескольких попыток она угомонилась и только пристально вглядывалась в фигуру, постепенно приобретающую в подступающих сумерках материальность.       Когда она достигла максимума Арбенина глубоко, со всхлипом вздохнула и попыталась коснуться пальцев, лежащих рядом с ее бедром. Ей это почти удалось.       — Светка… — Сурганова повернула голову, слегка склонила ее на бок и грустно улыбнулась. Совсем незаметно, чуть приподняв уголки губ…       — Пойдем домой… — Попыталась ее уговорить Диана, но Света только слегка качнула головой. Словно издалека донесся тихий шепот, больше похожий на вздох:       — Время… истекло…       Арбенина от этих слов закаменела, перед глазами все расплылось. Окончательно замерзшими пальцами она попыталась их протереть. А когда опустила руки — Света уже исчезла, будто это был только глюк окончательно взорвавшегося от горя мозга.       Вот только лицо на памятнике изменилось — развеселая улыбка сменилась грустной, словно извиняющейся.       — Нет!!! — Диана рухнула на колени возле могилы, — так нельзя! Не оставляй!!! меня!!! одну!!!       Разбрасывала цветы, кулаками била по мраморной крышке. Хрипя, умоляла… пока силы не оставили ее.        Прижимаясь щекой к холодному камню Диана выдохнула:       — Тогда я пойду с тобой. Снайперов должно быть двое… Правда, заяц? — и затихла. Измученное сердце остановилось… Навсегда…       … На рассвете пролетающий над кладбищем журавлиный клин рассыпался с жалобным кличем и сомкнулся, принимая в свои ряды двух вновь прибывших белоснежных птиц…