Все наши пристрастия.

      Паша, сидя на бёдрах лежащего на животе Музыченко, сначала плавными движениями гладит спину Юры под ним, улыбаясь и показывая зубы. Рассматривая чужое тело с разных сторон, насколько это позволяло их положение, Личадеев толкается членом повторно, резко и на всю длину, задевая простату и вырывая из чужой груди короткий вскрик в подушку.       — Не закрывайся, малыш, - продолжая резкие, кратковременные толчки, произносит хрипло Паша, протягивая ладонь выше, к волосам Музыченко, беря их в крепкую хватку и оттягивая на себя, заставляя мужчину сильно запрокинуть голову назад. - Кричи, хочу слышать тебя.       — Папочка, быстрее, - просит Юра с протяжным стоном, подминая мягкую подушку в цветастой наволочке под себя.       Музыченко даже приподнимает задницу, будто пытаясь дотянуться к чужому члену, заставить Пашу исполнить просьбу. Но Личадеев слишком язвителен для того, чтобы награждать своего мальчика просто так. Начиная просто тереться членом между чужих ягодиц, парень дразняще закусывает нижнюю губу, упираясь обеими руками в бёдра Юры.       — Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя выебал, - Паша сгорбился, на секунду прислоняясь губами к чужому виску. - Ты же скучал, м? По своему папочке.       — Очень сильно, - повернув голову, Музыченко буквально упирается щекой в подушку, заглядывая в голодные глаза Личадеева и медленно виляя задницей из стороны в сторону.       — Проси, - Паша снова провёл по чужой спине, аккурат между лопаток, они дёрнулись в нервном порыве Юры. - Я знаю, как ты умеешь просить, малыш.       — Пожалуйста, папочка, - Юра наигранно стеснительно уткнулся носом в изгиб одного локтя. - Трахни меня, прошу. Не могу больше ждать, хочу тебя. Пожалуйста, папочка.       — Хороший мальчик, - начав с серии размашистых толчков, Личадеев стал ускоряться, снова горбясь и впиваясь в шею Музыченко поцелуями-засосами.       А второй уже ничего не видит и не слышит, упираясь подбородком в мягкую поверхность подушки, закатывая глаза и на каждое движение Паши отзываясь коротким стоном, а иногда и вскриком, жмурясь и шипя.       — Любишь, когда тебя дерут, м, Юр? - будто злорадно произносил Личадеев на ухо мужчины, позволяя ему гладить свои длинные нестриженные волосы, давая себе передышку в пару секунд, чтобы позже возобновить движения бёдрами. - Ещё и без презерватива, всего залитого смазкой...       В ответ лишь тихий невнятный бубнёж и стон, сопровождающийся дрожью. Оглаживая чужую талию, Паша ухмыляется, шлёпая по одной из раскрасневшихся ягодиц, заставляя Юру оторваться от подушки, выгнуться в спине с немым стоном.       — Повтори-ка ещё раз, я не расслышал, - говорит Личадеев, кусая мужчину за мочку уха.       — Жёстче, папочка, - на выдохе, переходящем на стон, произносит Музыченко, заставляя Пашу совсем потерять тормоза.       Схватив мужчину за оба запястья, Личадеев сильно тянет его руки за спину, на себя, не оставляя Юре иного выбора, чем, изогнувшись, подняться от подушки. Все мышцы в теле напряжены, а лицо выражает только наслаждение и удовлетворение.       — Больно, - поджимая губы, улыбаясь и вслушиваясь в шлепки чужой кожи о свою, протяжно хнычет Музыченко, чувствуя, как пряди волос неприятно щекочут щёки. - Остановись.       — Терпи, - подыгрывает Паша, ухмыляясь и чувствуя, как капелька пота стекает по виску, очерчивая сначала скулу, а потом подбородок.       Личадеева не хватило слишком надолго в подобной любимой для Юры, но не слишком удобной для Паши позе, поэтому, отпустив чужие запястья и позволяя Музыченко упасть обратно на кровать, парень произносит:       — Поднимайся и вставай к окну, - он скорее скомандовал, выскальзывая членом из Юры. - Покажу тебе кое-что...       Музыченко никогда не противился приказному тону Личадеева, но всегда после долгого пребывания на кровати было трудно сразу же подниматься и уверенно стоять на ногах.       — Шевели булками, - смешок сорвался с Пашиных губ, парень легко шлёпнул Юру по чувствительной ягодице.       По татуированной коже Музыченко прошли мурашки, оставаясь на ней россыпью небольших бугорков, когда он подошёл к большому окну с "видом" на небольшую детскую площадку, окружённую их жилым домом. Лицо его с одной половины объял свет ярких уличных фонарей, когда он обернулся через плечо на Пашу, упираясь ладонями в совсем немного пыльный подоконник.       Личадеев даже начал кусать губы от того, насколько зазывающе и приглашающе смотрит на него Юра. Нет, не приглашающе, даже провоцирующе голодными глазами, выгибаясь в спине, словно он усталый кот. Музыченко всегда знал, каким ему лучше предстать перед Пашей, как двигаться и как смотреть, чтобы вызвать нужную реакцию. Всё их взаимодействие в постели и часто вне неё строится на понимании друг друга без слов.       Парень, ухмыльнувшись и облизнувшись, быстро поднимается с кровати и подходит к Музыченко, с непривычки покачиваясь при ходьбе. Без лишних слов он тягуче медленно входит в Юру, размашисто проводя языком по солоноватой коже на задней стороне шеи, сверху вниз. Музыченко пробирает дрожь, он вздрагивает крупно, сильно опуская голову и раскрывая губы в немом стоне. Паша толкается с нажимом, одной рукой плотно прижимая к себе за талию, а второй уже начиная тянуться к лицу мужчины, беря того за подбородок в заботливом жесте.       Но позже, когда Музыченко начинает уже без капли стыда постанывать, сменяя темп с медленного и протяжного на короткий и звонкий, улыбаться и облизываться, Личадеев меняет свой настрой, сжимая пальцы на подбородке Юры чуть сильнее, поднимая его голову и поворачивая в сторону детской площадки его расфокусированный взгляд. Парень ухмыляется, приближаясь губами к уху Музыченко и набирая в лёгкие воздух для томного тона в голосе.       — Посмотри на себя, совсем никакого стыда, - во время этой фразы Паша делает ещё один глубокий толчок, улыбаясь и смотря в отражение мужчины в окне. - А не думаешь, что тебя может кто-то услышать, а, малыш?       — Не важно, если кто-то услышит, - сглатывая слюну, чуть мотает головой Юра, подаваясь бёдрами навстречу чужому члену. - Ведь я кричу только для папочки.       — Хороший мальчик, - Личадеев оставляет мокрый поцелуй на щеке Музыченко, начиная с каждым толчком ускорять движения внутри.       Переместив ладони на плечи мужчины, Паша с силой вбивается в него, заставляя Юру приподниматься на носочки в попытках обострить ощущения и получить как можно больше удовольствия. Колени Музыченко дрожат, когда он, нагнувшись, упирается лбом в сложенные друг на друга на подоконнике руки. Он шипит и стонет, уже совсем не контролируя свои покачивания в сторону Личадеева, содрогаясь в наслаждении.       — Сейчас кончу, - шепчет он, не поднимая головы.       — М-м? - протягивает парень в ответ, снова хватая Юру за потные волосы и оттягивая назад. - Говори внятнее малыш, я не слышу.       — Сейчас кончу, Паш, - повторяет Музыченко без оттенка податливости в голосе, лишь как знак к действию.       И Личадеев понимает, улыбаясь. Снова вынув член из Юры, Паша отходит назад, плавно садясь на пол, упираясь спиной в кровать. Он, как и всегда, быстро понял Юру, уже зная, что ему делать. А мужчина, смотря из-под прикрытых век, разворачивается к нему и будто сонной поступью приближается. Музыченко быстро падает на колени, совсем близко к Паше, кладя руки на его плечи. Личадеев направляет член в Юру, мужчина сам садится на него, медленно вбирая в себя и выдыхая в потолок. Ещё мгновение и бёдра касаются бёдер, позволяя любовникам выдохнуть будто в облегчении.       — Как всегда, быстро меня седлаешь, - хмыкнул Личадеев, кладя ладони на талию Музыченко.       А Юра ничего не отвечает, лишь приподнимается, вызывая трение кожи о чувствительные стенки внутри, а потом опускается, снова вбирая член по самое основание. Музыченко нужно время, чтобы привыкнуть к смене позы, но Паше некуда торопиться, он томно щипает чужую чувствительную кожу на бёдрах, смотря на подрагивающие ресницы закрытых век.       Юра ускоряется, уже чуть ближе прижимаясь к парню, обнимая того за шею согнутыми руками. А Личадеев помогает ему, целуя в шею и наглаживая ягодицы, приподнимая мужчину чуть выше, опуская быстрее. Темп через некоторое время становится чуть ли не бешеным, кровать под спиной Паши скрипит, но скрип заглушают громкие стоны Юры, сильно впивающегося короткими ногтями в спину Личадеева, вырывающего из уст парня тихий удовлетворённый смех.       — Блять, кончаю, - последний раз быстро опустившись на член и немного сжав его в себе, жмурясь, произносит Юра дрожащим шёпотом.       И получает в ответ лишь громкий выдох с присвистом, ощущение чего-то текучего, пробивающегося глубоко внутрь, дальше, омывающего стенки внутри. Личадеев, как и всегда, совершенно не стесняясь, кончает в Юру, всё ещё поглаживая его ягодицы, чувствуя, как они двигаются в процессе яркого оргазма. В принципе, других у них и не бывало.       Успокоившись, Музыченко коротко выдыхает, отстраняясь от Пашиного тела, но не спеша вставать. Чувствовать Личадеева в себе слишком приятно, слишком хорошо, чтобы прервать. Поэтому, прижимаясь потным лбом к чужому лбу, Юра выдыхает коротко и улыбается счастливо, ловя такой же абсолютно довольный и счастливый взгляд. Казалось бы, обычный секс не может сделать двух людей настолько счастливыми, до глупой улыбки. Всё не может быть так просто. Но не для этих влюблённых друг в друга до одури взрослых мужчин. Они готовы на любые странности друг с другом, потому что уверены, что не будет ни осуждения, ни каких-то недовольств. Они слишком хорошо знают друг друга, чтобы ошибиться в постели.       — Понравилось мне тебя малышом называть, - шлёпая ладонью по чужой плотной ягодице, вызывающе произносит Личадеев, уже вернувшийся к реальной сути вещей.       — Ты не привыкай только к этому, я не дам тебе почувствовать себя главным, - фыркает в ответ Юра. - Ты меня знаешь, Пашок.       — Не рушь мои влажные мечты...       Оба раскатисто смеются, сливаясь в долгом французском поцелуе. Они теперь уже нежно контактируют друг с другом, проявляя внимание к мелочам, которые любят, трогая друг друга и поглаживая чувствительные части тела. Это их любимая часть после секса, просто уделить друг другу немного больше внимания, чем нужно, понежиться в постели или просто выкурить одну сигарету на двоих. А потом вместе принять душ, лениво почистить зубы и завалиться в кровать, чтобы на следующий день проснуться рядом, готовыми к новым изюминкам своих отношений.