В паутине

POV Эйдан Я снова сорвался. Это случается все чаще. А ведь Ричард обещал убить зверя, но по сути лишь выпустил его на свободу, передав ему право управлять моим разумом и телом. И теперь, когда тьма поглощает меня, я иду к своему Хозяину, желая выплеснуть неконтролируемую злость и утолить свою жажду чужими страданиями. Он знает, что мне нужно, позволяет разделить с ним столь сладостную в своей порочности мистерию, получая взамен покорность. Но все чаще я задумываюсь, а удастся ли когда-нибудь сбросить с себя эти невыносимо гнетущие оковы, или до конца своих дней суждено влачить жалкое существование во власти инстинктов? Иногда думалось, что я могу просто уйти, бросить эти игры и попытаться забыть. Только вот все равно тянулся к нему - к человеку, обнажившему мою черную душу и сделавшему меня своим цепным псом, и наша связь все больше крепла. Обычно мы выбирали случайную жертву где-нибудь подальше от центра города. Легче всего завязывались знакомства в тематических барах, где уже потенциально находился на все согласный парень. Только вот и удовольствия от его согласия было гораздо меньше. А применять грубую силу к прочим незнакомым обывателям слишком рискованно. Ричард рассказывал, как они с Мартином выбирали для своих развлечений годных коллег по съемочной площадке: «Раненую добычу хищник чувствует за много миль». Армитаж ни разу не ошибся, никто никогда не выдавал их. Возможно, это были слабые духом люди, подсознательно находившие удовлетворение в рабском унижении. Но чаще, просто опасавшиеся за свою репутацию. Какой приличный режиссер захочет работать с актером после подобного скандала? Творческие люди вообще все малость двинутые, так что среди своих выбирать было интересней и безопасней. Так было и в этот раз. Никогда еще мне не приходилось чувствовать себя настолько паршиво. Выплеснув злость на того, кто был для меня важнее жизни, я окончательно растерял остатки света внутри себя. Как же это больно! Дин, мой единственный настоящий друг, мой спасительный круг в океане безумия, но теперь его нет. Быть может получится все исправить, только где гарантия, что это не повторится вновь? Ни за что не стану ломать ему жизнь, лучше сдохну, чем попрошу его о помощи и втяну в этот Ад. Думая обо всем, что случилось, и презирая себя за слабость, я выскочил из павильона под холодный новозеландский ливень. Хотелось просто исчезнуть, бежать как можно дальше от этих людей, от этого места… только от себя скрыться не получалось. Бессмысленная гонка без маршрута и цели. Каждый новый шаг как маленькая смерть. Ноги нестерпимо ныли, тяжелый плащ я давно сбросил и теперь легкие рвало на куски от порывисто заглатываемого ртом, влажного ледяного воздуха. В горле отчетливо ощущался привкус крови. Перед глазами начали вспыхивать разноцветные пятна, когда я добрался до кромки леса. Тело еще никогда не казалось настолько тяжелым. Обессилено рухнув в мокрую траву, мне впервые казалось, что я свободен. Темнота и спокойствие, ни единого звука вокруг. Лишь тепло, увеличивающее свою силу по нарастающей. Огонь ворвался внутрь меня, разъедая внутренности от глотки до низа живота и медленно растекаясь по венам. Я порывисто вздохнул и поднялся, открыл глаза, сердце колотилось как бешеное. - Говорил же, что слишком крепко будет, - Мартин стоял рядом с кроватью, взбалтывая в руках содержимое бутылки из темного стекла, внутри которой плавало что-то волосатое, отдаленно напоминавшее дохлую крысу. Меня даже передернуло. - Зато эффективно, - Ричард, с грацией дикой пантеры, присел на самый край ложа, застеленного белоснежными простынями. Правда, я, весь мокрый и грязный, здорово эту белизну подпортил. - Как себя чувствуешь? На удивление, мое состояние было вполне жизнеспособным. Только сильная сухость во рту. Интересно, что они в меня влили? Я провел языком по растрескавшимся губам. - Вполне. - Тогда завтра будь готов развлечься. Тебе это нужно. – Ричард хищно ухмыльнулся и встал, - сейчас иди к себе, ты и так привлекаешь слишком много внимания. И на будущее, не делай глупостей, чтобы нам больше не пришлось прочесывать бескрайние новозеландские равнины в столь отвратительную погоду. - Еще скажи, что на руках меня до самого трейлера нес, – я представил эту картину и истерично рассмеялся. Но Армитаж абсолютно равнодушно ответил: - Нет. Я взял машину. Утро было паршивым и серым, но хоть не лило как из ведра. Организм функционировал на отлично. Вчерашний день сказался на мне крайне положительно, словно в отпуске побывал. Даже простуду не подхватил. Я заставил себя доползти до кухни и позавтракать сэндвичем с соком, хотя есть совершенно не хотелось. Несколько человек из съемочной группы, чьих имен я даже не помнил, сухо поздоровались со мной и увлеклись своими делами. Ну и замечательно. На обратном пути я узрел Дина, разговаривающего с Джеймсом у съемочного павильона. Он стоял спиной к дорожке и не заметил меня, и я быстро проскользнул к себе. Невыносимо каждый раз видеть этот немой укор в глазах цвета весеннего неба. Грело лишь предвкушение обещанного вечера, сулящего мне долгожданное удовлетворение. Когда я пришел к Ричарду, Мартин уже был там. Меня ждали. - Придет кто-то еще? – это больше было утверждение, чем вопрос. Мне не хотелось играть в угадайку, все равно и так скоро узнаю, кто жертва. - Вина? – Армитаж в черном свитере и темно-синих джинсах казался еще более мрачным, чем обычно. Я кивнул в ответ и подошел к столу, на котором стояло четыре бокала на длинных ножках и несколько бутылок. Ричард наполнил один бокал прозрачной жидкостью с легким медовым оттенком. А затем извлек из кармана маленькую таблетку и кинул в напиток. Вино на мгновение вспенилось и окрасилось в насыщенный багряный цвет. - Было белое сухое, стало красное полусладкое, - хохотнул Мартин. - Что это? – я подозревал, что ничего хорошего, но не мог не поинтересоваться. - Подарок для гостя, - Армитаж невозмутимо наполнил бокалы для нас из другой бутыли с настоящим красным вином. – А вот и он. В дверь робко постучали. Фримен с довольной ухмылкой пошел открывать. И я тяжело вздохнул, пытаясь игнорировать укол совести. На пороге стоял Адам. Браун вообще-то неплохой парень, довольно общительный, такой компанейский. Правда, можно было заметить, что за внешней бравадой скрывается неуверенность с кучей комплексов в довесок. Вот и сейчас он нерешительно присел на кровать, зажав ладони между коленями. - Мы куда-то поедем? - он смотрел на Ричарда и тот утвердительно кивнул. – Просто опять дождь… - Выпьем и вызовем такси, – Армитаж протянул ему бокал. Мне стало не по себе. – За нашу маленькую компанию! Наше дружное «дзинь» прокатилось по трейлеру. Адам залпом влил в себя содержимое. Наркотик подействовал мгновенно. Ослабевшие руки плетьми повисли вдоль тела, и актер неуклюже начал заваливаться на бок. - С ним все будет нормально? – не хотелось участвовать в чем-то большем простого разврата. Ричард лишь окинул меня скептическим взглядом. Мы с Мартином вытащили парня наружу, держа под руки. Ливень был весьма кстати, никто не встретился нам на пути к джипу Армитажа. Я сел вперед, а Фримен расположился на заднем сидении, пристроив голову бесчувственного Адама себе на колени. - Если пацан заблюет мою машину, заставлю вылизывать, - по решительному тону Ричарда было понятно, что он не шутит. Мы снова ехали в дом, где я впервые позволил надломить свою человечность. В прошлый раз и не разглядел его толком. Один этаж под поросшей мхом черепичной крышей, металлический забор с острыми пиками и ничего больше на много миль вокруг. Только сосны и редкие скопления кустарника. Да при желании здесь можно трупы фурами привозить и в огромные ямы закапывать, хер кто узнает. Но как любил говорить Ричард: «От живых толку больше». Внутри было чисто, маленькая гостиная, ванна с туалетом и одна единственная спальня, при виде которой в мозгу отчетливо вспыхнули обрывочные картинки воспоминаний, и закружилась голова. - Тащите его вниз, - Армитаж открыл дверь, за которой скрывалась лестница в подвал. Я думал увидеть горы хлама и паутину в углах, но все оказалось гораздо интересней. Внизу скрывался маленький тренажерный зал. Брусья, беговая дорожка, пара силовых тренажеров, и свисающая с потолка груша, по которой я смачно ударил, не сдержавшись. Вообще, сомневаюсь, что здесь кто-то занимался, слишком много пыли на металле. Стены обычные, бетонные, с торчащей местами арматурой. В дальнюю стену на высоту человеческого роста были вмонтированы два кольца, привлекшие мое внимание никелевым блеском в тусклом свете одинокой лампочки. Ричард стащил свитер, оставшись в одной белой майке. После чего вытянул из большой спортивной сумки, стоящей в углу, стальные наручники. - Чего встали? Пошевеливайтесь! Спорить с ним опасное занятие. Мартин раздел Адама, не тронув только трусы. А после мы закрепили руки парня на кольцах. Ноги привязали кожаными ремнями к ржавой трубе, тянущейся по периметру пола всего подвала. Худощавый актер на мрачном грязном фоне казался еще более бледным и жалким. Голова беспомощно свешивалась к груди. Но было в этом что-то особенно волнующее. Чувство вседозволенности дурманило разум. Сбросив толстовку, я подошел к Ричарду со спины, бесцеремонно скользнул ладонью под тонкую ткань, оглаживая пальцами натренированный живот. Он развернулся, его губы растянулись в ухмылке, и в следующий момент мои лопатки ощутили холод и неровность стены, в которую меня впечатал Хозяин. Глубокий, требовательный поцелуй и электрические разряды по телу от прохладных прикосновений к моей разгоряченной коже. Слишком тесные джинсы, напряжение все возрастало, и желание становилось неконтролируемым. Одновременно хотелось и грубо трахнуть Ричарда, ворваться внутрь, с силой потянув на себя за изрядно отросшие волосы, чего бы он, кстати, никогда не позволил, и ощутить его снова в себе, как в тот раз. Опять наполнится убивающей и воскрешающей болью, отбросить все земные мысли и позволить сладкой агонии овладеть мной. Но у Армитажа были другие планы на этот вечер. Он отстранился и нагнулся над сумкой, выискивая что-то. С виду Ричард был абсолютно спокоен, я же никак не мог усмирить сбившееся дыхание. Ко мне подошел Мартин, опустился на колени, и его намерения окончательно стали ясны, когда молния на моей ширинке разошлась, а маленькие белые зубы сквозь белье осторожно прикусили возбужденный член, вынудив меня с рычанием сбросить оставшуюся одежду и заставить Фримена продолжить. Я вколачивался в его рот, периодически надавливал на затылок обеими ладонями, проникая еще дальше. А он талантливый, глубоко берет и даже не давится. Мое тело было на взводе, так что кончил я быстро. После чего пододвинул к себе ногой валявшуюся толстовку и опустился на нее голым задом. Странно, но удовлетворения практически не было, я чувствовал, что уже через пару минут снова буду в состоянии выебать кого угодно. Армитаж дождался, пока Мартин откашляется, и провел языком по его губам, при этом не сводя с меня жадного взгляда. Вот извращенец! Словно прочитав мои мысли, он поманил меня за собой, в его ладони был зажат стеклянный шприц с прозрачным содержимым. Мы подошли к висящему Адаму и Ричард с размаху воткнул острую иглу ему в шею. Пары секунд было достаточно, чтобы антидот начал действовать. Вначале парень задышал чаще, его конечности мелко подрагивали в крепких оковах, глазные яблоки быстро двигались под сомкнутыми веками. А потом он очнулся. Звучно втянул в себя воздух и испуганно заозирался по сторонам. Пробуждение не из приятных. - Где я? - голос срывался, страх в глазах мешался с удивлением. Он дернулся, кольца звякнули. – Почему привязан? Да объясните же… Ричард подобрал с пола длинный ржавый гвоздь, приставил к левому бедру Брауна и резко вогнал в мышцу: - Кричи! Я чуть не оглох. Тонкий пронзительный вскрик эхом растекся по подвалу. За ним последовал еще один. И капельки крови, выступившие уже из двух небольших ранок, неотвратимо устремились к полу. Мое сердце остановилось на миг, затем резко подскочило в груди и настроилось на новый ритм. Все звуки и запахи стали ярче. Зверь внутри нетерпеливо облизнулся. - Отпустите меня, гады! Да вы все… Удар пришелся в нижнюю челюсть и задел губу, которая тут же припухла и посинела. Ричард брезгливо вытер руку о джинсы. Парень сразу как-то обмяк. Правильно, ни к чему рыпаться, если не можешь изменить ситуацию. Но увидев в руке дьявольски ухмыляющегося Армитажа новый предмет, он снова затрепыхался в своих оковах. Зря. Лезвие скальпеля серебристым росчерком прошлось по выступающей ключице и предплечью. Осипший хрип вырвался из горла Брауна. Связки не справились с нагрузкой и голос сел. Жаль, конечно, но зато тело потеряло большую часть своей способности и тяги к сопротивлению. Ричард обернулся, темно-красные пятна на футболке и лихорадочно горящие глаза делали его похожим на демона. А, может, он и был им на самом деле. Звон упавшего на пол инструмента гулко разнесся по подвалу. - Подготовьте его, - Армитаж кивнул в сторону лежака со штангой и бросил Мартину ключи от наручников. Пока мы снимали Брауна со стены, он не проявлял активных признаков жизни. Это и к лучшему, не хотелось бы еще больше его калечить. Оковы вновь защелкнулись, крепясь уже к w-образному грифу. Парня мы раздели окончательно, уложили на лежак лицом вверх, согнутые в коленях ноги связали бечевкой под сидением между собой в области лодыжек. Грудь и живот, покрытые скудной растительностью, совсем как у подростка, тяжело и редко вздымались. Кажется, Адама малость оглушило от болевого шока. Но мозг очнулся, как только задницы его обладателя коснулся красный пластиковый фаллоимитатор немаленького размера, заботливо обработанный антисептической смазкой. Мне вот такого в свое время не полагалось, видимо, решили, что и так не сдохну. Браун заерзал, извергая ругательства в наш адрес, но только его никто не слушал, а мне надоело это, и я вообще засунул ему в рот подобранную с пола грязную тряпку и заклеил сверху широким скотчем. Пусть лучше просто мычит. Парень сильно напрягался, стараясь зажаться и не допустить проникновения. Вот балбес! Лишь продлевает себе неприятные ощущения. Так и вышло. Слезы брызнули из карих глаз, в которых застыл безмолвный вопль боли, когда Фримен резко протолкнул дилдо сквозь узкое кольцо мышц. Он растягивал его старательно для своего Хозяина. Ричард уже разделся и стоял рядом, наблюдая за процессом. В его собственной абсолютной готовности не приходилось сомневаться. Я же отошел к стене, каждым рецептором кожи ощущая напряжение и возбуждение висевшие в воздухе. Рука невольно потянулась к паху, когда Армитаж, отстранив Мартина и швырнув в сторону игрушку, выдернутую из парня, навис над ним, беспомощным и крепко зафиксированным, и, потянув за бедра, насадил на свой член. Яростно входя в него снова и снова, он наслаждался узостью неопытного тела и стонами, прорывавшимися сквозь кляп. Меня заводили эти резкие звериные движения и капельки пота, поблескивающие на крепкой спине и подтянутых ягодицах Хозяина. Жар внутри все усиливался, словно это мою плоть насиловали сейчас. Я дрочил себе с полной самоотдачей, как последний еблан, но и оторваться от созерцания был не в силах. Хотелось, чтобы Ричард бросил такую ничтожную жертву и наполнил меня собой. Но он даже не смотрел в мою сторону. Его взгляд был прикован к другому человеческому лицу, искаженному гримасой боли и отчаяния. Армитаж всегда любил рассматривать того, кого трахал. Я не такой, и не желаю видеть в ночных кошмарах их физиономии, поэтому когда ко мне подошел Мартин и накрыл влажную головку гиперчувствительного члена ладонью, я развернул его спиной, и вжав в стену, сразу же проник внутрь. Один инстинкт, ничего более. Бесчувственный секс, ради удовлетворения животной жажды. Фримен всегда был подстилкой Армитажа, а теперь стал и моей до кучи. Но когда глаза закрыты можно представить под собой кого угодно, да хоть… Дина. Четкий до мелочей образ взбалмошного и до боли желанного новозеландца вспыхнул в сознании. Его широкие, крепкие плечи в мелких багровых ранках от моих укусов, перекатывающиеся под светлой кожей мышцы… дотрагиваюсь губами до каждой царапины, ощущая легкий металлический привкус во рту, он оборачивается, улыбается мне, и на щеках среди щетины пшеничного оттенка появляются ямочки. Кажется, я застонал слишком громко. Не знаю, кончил ли тогда мой партнер, да и плевать я на это хотел. Как в тумане вспоминаю освобождение трясущегося, окровавленного Адама, не способного вымолвить ни слова. Мы отмыли его, одели в сухое и напоили бодрящей настойкой. До сих пор не в курсе, из чего она готовится, но спирт там точно присутствует, а еще какие-то горькие травы. Парень хоть до машины сам смог дойти. На этот раз я сидел на заднем сидении, прижимая к разбитой губе полностью покорного Брауна, который изредка шмыгал носом, одноразовый пакет со льдом. Ко мне вдруг пришло понимание того, что выбор был далеко не случайным. Он ведь теперь просто не сможет жить как раньше, его будет ломать без всего этого унижающего безумства, которым отравлены тело и разум. Адам еще вернется. Переосмыслит все и приползет к нам сам. Кажется, я немного начал понимать мотивацию Ричарда.