В паутине

Милые читатели, я уезжаю в отпуск, так что следующую главу смогу начать не раньше чем через две недели. Но она обязательно будет! Всем обнимашек! ;) POV Ричард. После окончания съемок я улетел домой, заранее зная, что впереди еще несколько месяцев работы в Новой Зеландии. Но до этого почти год. А пока можно посвятить время другим проектам. Двух дней на передышку вполне достаточно, чтобы отвлечься от рабочей суеты и побыть наедине со своими мыслями. Предварительно сделав рассылку на все важные адреса с просьбой не беспокоить, я отключил телефон. Так же пришлось довольно грубо выпроводить Мартина, планирующего пожить у меня до сентября, потому что отсюда якобы проще добираться до студии. Нужно было разобраться в себе без посторонних. Мне категорически не нравилось гнетущее, преследующее меня, ощущение пустоты. В абсолютном равнодушии ко всему окружающему внезапно появилась брешь. А ведь я был уверен, что окончательно искоренил в себе примитивные человеческие эмоции и чувства, не нужные мне более. Разум считал иначе. Он, словно издеваясь, подкидывал мне образы, обрывки воспоминаний в которых так или иначе фигурировал неряшливый кудрявый парень с очень темными глазами и звериным взглядом. Эйдан Тернер… Почему именно он? Я задавал себе этот вопрос с нашей первой встречи, сразу поняв – этот человек особенный. Давно убедившись, что в столь отвратительном мире ни к кому нельзя испытывать привязанности, я все же проявил слабость. Да, мне не хватало его рядом. И дело здесь не только в физиологических потребностях. Что-то внутри дало сбой, и я впервые за долгие годы испытал дискомфорт от одиночества. Омерзительное чувство, нарушившее мое личностное равновесие. К вечеру первого дня начался дождь. Сильный порывистый ветер разбивал упругие струи о стекло которое, как казалось, дрожало от этих ударов. Я приблизился к окну. Одинаковые кирпичные домики под скучными серыми черепичными крышами. Хлещущие с грязно-пепельного неба потоки воды словно растворяли контуры объектов, и весь город сливался в одну неприглядную бурую массу. Лестер по-прежнему угнетал своей мрачностью и отчужденностью. Но всегда ли он был таким для меня? Кажется, в последний раз я по-настоящему наслаждался солнечным днем, когда уезжал в Ковентри. Начинался последний год моего обучения в колледже Паттисон. Мне почти семнадцать, и будущее воображалось, распахивающим передо мною все свои двери с самыми невероятными возможностями. На душе было легко и верилось, что так будет всегда. Только жизнь не любит наивных. Я в то время жил в общежитии, делил комнату со своим другом Кевином. Он всегда казался мне немного странным, вечно возился со своими отвратительными гигантскими жуками в маленьких стеклянных аквариумах. Втихаря таскал землю с центральной клумбы для лоснящихся жирных личинок и вел дневник об их цикле развития. А я жутко боялся, что они все разбегутся, и всегда на ночь затыкал края одеяла под матрас. Но вообще мы неплохо ладили, были лучшими в группе. Помимо основных исполнительских видов искусств, приходилось изучать и общие предметы. Мне легче давалась математика, чем естественные науки. И тут мы с Кевином дополняли друг друга, переписывая домашние задания или совместно разбирая сложные темы перед зачетами. Тот день мало чем отличался от остальных. Я шел по узкой дорожке между двумя рядами маленьких загородных домиков, утопающих в цветах и зелени, мысленно повторяя сложные формулы. Всегда считал, что зазубривание правил – отличная тренировка для мозга. К тому же, зимой предстояло сдавать итоговую контрольную по математике. Посещение данных лекций спрашивали с нас строго. Несколько учащихся отсеяли только из-за прогулов в первые два года обучения. Но мне нравился предмет и, отдавая конспекты на проверку, я был уверен, что никаких неприятностей у меня не возникнет. Поэтому немного удивился просьбе учителя заехать к нему после занятий и забрать свою тетрадь лично. Потратив на дорогу от колледжа около 20 минут, я сразу же нашел нужный дом. Один этаж и мансарда под темно-красной черепицей. Белизна стен отчетливо проступала сквозь проплешины плюща, оплетающего высокий железный забор, который оканчивался кованными заостренными пиками и завитушками. Калитка была открыта, и я смело зашел во двор. Ничего примечательного. Давно не стриженая трава на газоне уже увядала, окрашиваясь в желто-бурый цвет. Видимо, поливом тоже пренебрегали. Деревянная будка с облупившейся краской и ржавая миска рядом. Но вряд ли, кто-то сейчас жил в ней. Вообще не ощущалось присутствия чего-либо живого. Даже кузнечики молчали. Да и все кругом казалось заброшенным. Неуютное запустение и тишина. Поднявшись на крыльцо, увидел, что не заперто, и робко постучал. Никто не ответил. Тогда я перешагнул порог и невольно вздрогнул от резкого звука, с которым за моей спиной захлопнулась дверь… Дверь, разделившая мою жизнь на «до» и «после». Всполохи синего пламени перед затуманенным взором. Силюсь поднять веки, чтобы понять, насколько это все реально, но не могу. Не ощущаю своего тела. Словно меня уже нет. Лишь невесомая мертвая оболочка застыла в вечности. Мозг тщетно посылает импульсы и не получает ответа. Хотя постепенно, скорее угадывается, чем чувствуется, как что-то тянет меня за руки вверх. Следом за этим ощущением приходит боль. Она расползается по мне уверенно, накатом. Настолько яркая и сильная, что сознание возвращается, а вместе с ним рваные кадры кошмара, предшествующие моему полному отключению. Но я не хочу вспоминать это… не хочу, не хочу, НЕ ХОЧУ!!! Кричу, насколько позволяют силы. Выплескиваю свое отчаяние, замешанное на физическом страдании. Выдыхаюсь и открываю глаза. Одинокая люминесцентная лампа под потолком, видимо, неисправна, и ее тусклый свет постоянно мерцает, сопровождаясь раздражающим пощелкиванием. На несколько секунд полностью погружаюсь в темноту. Треск и снова светло. Пытаюсь осмотреться. Маленькая квадратная комната, стены которой снизу доверху покрыты зеркалами. Вижу свое отражение со всех сторон. Я полностью раздет и подвешен к стальному крюку в центре потолка на цепях, крепко оплетающих мои запястья. Ноги так же обмотаны цепью. Стараюсь не раскачиваться, поскольку от малейшего движения металл врезается в кожу еще глубже. Стискиваю зубы, пережидая очередную вспышку ноющей боли в мышцах. Снова смотрю на себя и не узнаю. Слипшиеся волосы, распухшая губа багряного цвета. На бледной коже, кажущейся при таком освещении прозрачной, отчетливо проступают свежие синяки и порезы. Засохшие ручейки крови на моих бедрах. Зажмуриваюсь, пытаясь сдержать рвотный позыв… он взял меня прямо там, на холодном и мокром полу в ванной, заломив руки за спину. Тогда казалось, что кости разламываются на мелкие части. Но, даже ударившись головой о кафель, я продолжал все чувствовать и понимать. И лишь когда в меня вошли одним жестким решительным толчком, разрывая плоть и душу, я потерял сознание. Снова кошмар накрыл меня, вырывая наружу мучительные рыдания. Слез уже не осталось, поэтому я в состоянии лишь жалко скулить и трястись. Но мгновенно замираю, когда вижу, что одно из зеркал отодвигается в сторону, и сквозь открывшуюся дверь заходит ОН. Видимо, ужас отчетливо читается на моем истерзанном лице, потому что мужчина ухмыляется. На нем синие джинсы и распахнутая белая шелковая рубашка. На обнаженной груди поблескивает тонкая серебряная цепочка с крестиком. В одной руке он держит стакан с темной жидкостью и кубиками льда, в другой длинный черный кнут. Его заметно покачивает и, когда этот монстр приближается ко мне, понимаю, что он пьян. Дыша мне в лицо парами алкоголя, шепчет что-то, но не могу разобрать слов. Пытаюсь отвернуться, и меня хватают за подбородок, поворачивая к себе. Очень светлые растрепанные волосы, белесые брови и ресницы. Невыразительные светло-голубые глаза. Холодный взгляд, больше напоминающий взгляд ездовой лайки, чем человека. Я привык видеть его в очках, но сейчас передо мной словно был кто-то другой. И этот кто-то не остановится ни перед чем, чтобы окончательно сломать меня. Ощущаю его власть всеми рецепторами. Влажный язык скользит по шее, щеке, вызывая новый прилив дрожи. Отвращение и жалость к самому себе. Невыносимо терпеть. - Хватит! - а ведь понимаю, что сопротивляться бесполезно. - Что Вы делаете… учитель? Он отстраняется, словно задумываясь над моим вопросом, а затем ставит стакан на пол и крепче сжимает рукоять кнута. - Спокойнее, малыш. Свист плети, взрезывающей воздух, и огонь охватывает меня полностью. Лишь короткий вскрик – все, на что я способен сейчас. Плетеная кожа хлестко пробегается по спине и обжигает бока. Хочу умереть, чтобы перестать чувствовать. Но у моего насильника другие планы. Наконец-то мои руки свободны. Тряпичной истерзанной куклой валюсь на пол. Мне уже плевать на все. Скорее всего, я буду убит после, а может со мной поиграются еще какое-то время. Итог один. Даже когда его губы жадно впиваются в мои, могу лишь принять это, не в силах отстраниться. - Мой маленький звереныш… - он шепчет мне на ухо,- как давно я ждал этого. Лопатки касаются груди учителя, и, вновь насаживаясь на его член, я уже просто хочу, чтобы все быстрее закончилось. Болезненные ощущения притуплены. Мозг абстрагировался от раздражителей. Меня мутит, и, кажется, я снова начинаю терять сознание. Когда он кончает, ощущаю, вытекающее из меня тепло и снова падаю на бетонный пол. - Сладкий мой, я не обижу тебя. – запыхавшийся срывающийся голос, словно из страшного сна. – Ты ведь сам скоро вернешься ко мне. Я научу тебя всему, котенок. Крепкие объятия, жар его кожи… это последнее, что я тогда запомнил. А после меня просто выставили на улицу. Как я добирался до общежития в состоянии, близком к коматозу, в рваной рубашке и с явными следами насилия – это отдельная история. Кевин, встретивший меня, тут же забил тревогу и был готов поднять всех на уши, но я усмирил его, заверив, что в порядке. Попал под машину, с кем не бывает? Связываться с полицией не хочу. Жить буду. Друг вроде успокоился, но мне было слышно, как ночью он подходит ко мне, прислушиваясь к редкому дыханию. Такой заботливый. Когда-то этот парень станет первым, кого я сумею подмять под себя, не испытывая вины и упиваясь экстазом своего превосходства... Почему тогда я соврал и не рассказал всей правды? Да потому что это моя жизнь была сломана, а не его и не чья-то еще! Не было для меня прошлого, умершего в подвале учительского дома, оставалось лишь настоящее, не сулившее ничего хорошего. Физические раны быстро зажили, и я вернулся к нему. К тому, кого, как мне казалось, ненавидел сильнее всего на свете. Но больше мне некуда было идти, старый мир рухнул. Все изменилось. Примерно два раза в неделю я испытывал потребность посетить своего учителя. Он раскрывал передо мною такие грани действительности, о существовании которых, я даже не подозревал. Мучительная агония, разжигала во мне ощущение реальности. Так хотелось вновь чувствовать, быть живым! Поэтому мне приходилось возвращаться снова и снова. А когда спустя почти год, я в очередной раз пришел к этому чертовому, но такому манящему дому, по периметру забора была натянута желтая полицейская лента. Сколько я простоял, не решаясь переступить черту, не знаю. А потом просто ушел, не оборачиваясь. Никогда не пытался узнать, что же все-таки случилось. Но больше этого человека я никогда не видел. Началась моя личная игра. Сильный стук в дверь выдернул меня из топких воспоминаний. Щелчок замка, и в коридор влетел взбудораженный Мартин. Не разуваясь, он прошел в гостиную. - Это просто кошмар! - Я просил какое-то время не приходить ко мне, – мне категорически не нравилось, когда в мой дом вторгаются без приглашения, да и чужой психоз меня крайне раздражал. Придав своему тону нужные нотки, я добился того, что Фримен умерил пыл. Но причина прийти у него все же была. - Смотри, – он глубоко вздохнул и протянул мне телефон. – Что будем делать? Содержание сообщения было следующим: "Я уверен, что вы с приятелем замешаны в чем-то отвратительном. И скоро докопаюсь до правды. Анализ информации из различных источников уже позволил сделать мне некоторые выводы. Слишком много странностей, происходит там, где появляетесь вы оба. И не мечтайте, что я так просто откажусь от друга. Оставьте его в покое, или мне придется продолжить свое расследование, а результаты будут, не сомневайтесь. Отправитель: Дин О’Горман". - О! – эта новость привела меня в прекрасное расположение духа. Я, улыбаясь, ободряюще похлопал Мартина по плечу. – Ты даже не представляешь, насколько это обещает быть интересным!