В паутине

POV Мартин Нет, это, блять, нихера не нормально! Почему, как только в его доме появляется Тернер, меня перестают замечать? В лучшем случае! В худшем, вежливо (ну, насколько Ричард знаком с данным понятием) выпроваживают за дверь. Я так и не понял, чего именно он хочет от этого ирландца: сломать полностью или все же сотворить подобие себя? Но больше всего я боялся, что между ними могут возникнуть чувства, выходящие за рамки игры, в таком случае меня сместят на скамейку запасных. Плохо, очень плохо. Я был с Армитажем достаточно долго, чтобы научиться его понимать. Сейчас же с ним творилась какая-то непонятная хрень. Менее изящным садистом он не стал, но на всяческие авантюры соглашался все реже. Стал более осторожным, что ли. В общем, после нашего возвращения в Англию, мы ни разу никуда не выбирались. А после того дурацкого сообщения от ебанутого на всю голову О’Гормана (нормальный человек не стал бы так открыто себя подставлять), Ричард все больше уходил в себя, в свои мысли. Он часто кому-то звонил, запершись в спальне. Как-то раз после разговора, его настроение стало резко отвратительным, и тогда меня ждала веселая ночь, после которой я еще пару дней не мог разогнуться, да и новые шрамы приобрел. И только через неделю, все внезапно изменилось, и мне даже позволили остаться на неопределенное время. Рано я радовался такой лояльности с его стороны. Ричард что-то замышлял, и, судя по всему, моя роль в этом деле была незначительной. Потому что вчера ночью, когда в квартире раздался звонок, он вышел из своей комнаты (мне разрешалось спать только на диване в гостиной) одетым полностью в белое и с дьявольской довольной улыбкой на лице. Армитаж ждал гостя, знал, кто это и когда появится. Почему-то я не сильно удивился, увидев на пороге Эйдана. Парень был потрепан, мрачен и, кажется, пьян. Его куртка непонятного цвета насквозь вымокла под ливнем. Капли воды все еще продолжали стекать с темных кудрей на пол. Размокшая рыжая грязь на джинсах и ботинках, неуверенные движения пальцев, пытавшихся развязать шнурки. Он разулся, окинул меня суровым недовольным взглядом (извини, но я тут ни при чем), и подошел к Ричарду, смотря ему прямо в глаза. Со стороны это выглядело так, словно блудной пес после долгого загула вернулся к нелюбимому хозяину, потому что идти все равно больше некуда, но вообще с радостью бы вцепился ему в глотку. Армитаж обнял его, крепко прижав мокрую голову к своей груди, не боясь запачкать белоснежную рубашку. Мне стало неприятно наблюдать за этим, я хотел уйти, но он жестом показал мне: «Останься». После чего опустился в кресло, а Эйдан сел на пол рядом с ним, стянул с себя куртку и привалился спиной к валику. Он точно где-то успел надраться, причем нехило так. - Ты все сделал, как мы договаривались? - Ричард нагнулся, осторожно провел ладонью по темным волосам, парень не уклонился. - Да. – Никаких эмоций в голосе. - Дин убедился, что ты в порядке? - Он пообещал больше не вмешиваться. - Замечательно! - тонкие губы скривились в ухмылке. - Ты ведь ничего не сделаешь с ним? – Ого! Наш парень еще нашел в себе силы подняться, в тональности появились стальные нотки. Теперь он смотрел на Армитажа сверху вниз. Второму это явно не понравилось, потому что одним резким движением Ричард сбил Тернера обратно на ковер, навис над распластанным телом, сжимая его горло в стальной хватке. Мальчик не глуп, сразу перестал рыпаться и был отпущен. Правда, лишь для того, чтобы быть поставленным на колени. Сильный мускулистый парень сейчас казался абсолютно беспомощным. Он не сопротивлялся, ни когда с него грубо сдернули рубашку, ни когда закрыли глаза черной шелковой повязкой. Может быть, он уже сломлен настолько, что его «Я» безвозвратно утеряно, а может, просто пытается ввести всех в заблуждение. Лично я ему не верил. Слишком безропотная овечка в шкуре дикого зверя. Что на этот счет думал Ричард, мне было неизвестно. Он просто упивался своим превосходством над этим актером, наслаждался его молчаливым сопротивлением. Со мной такие номера не прокатывали. Мы слишком давно знали друг друга, чтобы быть вполне равноправными партнерами — каждый со своими предпочтениями. Сколько же лет прошло с тех пор, как я оказался рядом с этим властным и бесподобным в своем мировоззрении человеком? Пятнадцать? Нет, кажется, немного больше. Он появился тогда, когда моя жизнь катилась под откос. Практически безработный актер с кучей нерешенных личностных проблем и отсутствием сил и желания их решать. Мелкие роли и большой перерыв в карьере, иллюзия семьи, не позволявшая мне раскрыться и быть собой… вот тогда я и сорвался. В ту ночь я сильно напился и бестолково слонялся по улицам. Дома меня никто не ждал. Хотелось просто исчезнуть раз и навсегда, все равно этого никто бы не заметил. Чувство жалости к самому себе было сильнее здравого смысла. Зайдя в единственный работающий бар с тускло мерцающей вывеской, я заказал еще выпивки. Худощавый бармен с коротким ярко-малиновым ирокезом как-то странно улыбался мне, позже стало понятно, что это не совсем традиционное заведение, но тогда мне было плевать. Деньги закончились раньше, чем мой разум полностью отключился, требовалось добавить еще. Тогда я повернулся к посетителям и сказал что-то вроде: «Эй, никто не желает угостить несчастного страдальца?». Ко мне тут же направились двое симпатичных молодых парней, пересмеивающихся между собой, но они мгновенно отступили назад, когда из-за дальнего столика поднялся высокий стройный мужчина в темно-сером свитере. Взгляд холодных синих глаз буквально парализовал меня. Длинные, черные, слегка волнистые волосы до плеч и грациозность в каждом движении. Он был красив, нет, он был чертовски прекрасен! Мой одурманенный мозг подкидывал какие-то мысли насчет Люцифера и неправильности восприятия особи мужского пола, но все стало неважно, когда передо мной опустился полный стакан виски с кубиками голубоватого льда. Я салютнул за здоровье моего «спасителя» и влил в себя добрую половину. - Ты здесь впервые? – от его проникновенного баритона по спине пробежали мурашки. – Хотя можешь не отвечать, ведешь себя крайне неосторожно. - По-твоему есть чего бояться? – мне было уже хорошо. Я нагло рассматривал собеседника. Трудно определить возраст, но явно не старше меня. Хотя издалека он казался взрослее. - Если бы ты ушел с той парочкой, - кивок в сторону двух парней, которые давно потеряли к нам интерес и увлеченно что-то рассказывали юному пирсингованному блондину за дальним концом стойки, - вряд ли бы тебя скоро нашли. - В смысле? – я даже подавился, не совсем уловив смысл сказанного. - Ты действительно хочешь это знать? – легкая усмешка на тонких губах. - Нет уж, предпочитаю оставаться в неведении. Кстати, я Мартин. - А я Ричард. - он крепко пожал мне руку, и легко скользнул указательным пальцем по запястью, вызывая во мне приятное волнение. – Что же привело тебя сюда, Мартин? Определенно этот бар нравился мне все больше. Реальность размывалась, принимая причудливые очертания, настоящее и прошлое слились в одно целое, в нечто неопределенное. Потрясающее состояние совершенного пофигизма. Прежде я ни с кем не был столь откровенен, но этому человеку выложил все. Ричард слушал очень внимательно, иногда казалось, что он даже пытается читать мои мысли. И, делясь с ним своими проблемами, я словно избавлялся от них навсегда. Мы выпили еще, а потом его ладонь как-то внезапно коснулась моей щеки. Прохладная, властная. Большой палец мягко прошелся по нижней губе, пробуждая неизвестные доселе чувства, и завораживающий голос, которому невозможно было не повиноваться: «Хочешь уйти отсюда со мной?». С тех пор я перестал быть потерянным и одиноким. Странно, сколько всего произошло со мной и Ричардом за это время, но даже если мы не виделись по несколько месяцев, при встрече казалось, что мы и не расставались вовсе. Пропуская через себя боль, которую он дарил мне, я каждый раз словно рождался заново, черпал силы из мучительной агонии. Это стало моим наркотиком. Мне нравилось участвовать в его экспериментах, нравилось выбирать новичков и помогать их воспитывать. И, наслаждаясь видом своего Хозяина, охваченного азартным экстазом, я никогда не испытывал ревности в отношении новых жертв. Никогда раньше. Стоны Эйдана вернули меня к неприятной действительности. Ричард не мог отказать себе в удовольствии вновь развлечься с этим ирландцем. Только в этот раз мое участие было лишним. Отойдя к окну, я вынужденно наблюдал, как Тернер, послушной игрушкой опрокинутый на диванный валик вниз животом, вздрагивает от каждого касания к своей обнаженной коже. Тонкая бечевка с мелкими узелками крепко стягивает запястья, фиксируя руки за спиной, тянется между напряженных ягодиц, касается мошонки, возбужденного члена и, опоясывая талию, вновь возвращается к рукам. Любое движение создает трение, способное вызвать боль, граничащую с удовольствием. Капельки пота, стекающие со лба, тут же впитываются в повязку. Незрячий человек в тысячу раз острее воспринимает прочие ощущения и вскоре тело будет просить большего и, не получая желанного удовлетворения, начнет испытывать по истине адские муки, которые не каждому дано вытерпеть. Пытка может продолжаться очень долго. Мне ли этого не знать. Изящные пальцы Армитажа вырисовывают замысловатые узоры на широкой спине, тянут голову Эйдана вверх за густые еще не высохшие волосы, принуждая прогнуться в пояснице. Другая рука в это время спускается ниже, входит между разведенных бедер, расслабляющее массируя сжатое кольцо мышц. Зубы смыкаются на краешке уха, прикусывая до багряной отметины, и я отчетливо слышу их срывающийся шепот. - Ты ведь понимаешь, что твой друг будет наказан в любом случае? Независимо от твоего согласия участвовать в этом? - Пожалуйста… - Эйдан ощущает прикосновение горячей твердой плоти к своему заду и из легких вырывается нетерпеливый вздох. – Только не его… - Хочешь остаться в стороне и не иметь возможности контролировать ситуацию? – Ричард начинает нарочито медленно проникать в пылающее, отчаянно жаждущее тело. – Мечтаешь устраниться, оставив нам полную свободу действий? - Нет. – решительный толчок назад и он с рычанием насаживается до придела. - Верное решение. - Его наклоняют ниже, так, что темные пряди практически касаются пола, а зад находится на максимальной высоте. – Послушный мальчик. Ты все сделаешь, как я тебе скажу. Натяжение веревки усиливается, и она безжалостно впивается в плоть, раздражая самые нежные места. Стон Тернера срывается на короткий вскрик, а я до крови закусываю губу, едва сдерживаясь от того, чтобы сбежать отсюда куда подальше. Но остаюсь на месте, потому что знаю, вернуться уже не получится. Почему именно сейчас это действо вызывает во мне неприятие? Может, оттого, что никогда ранее я не замечал за Ричардом проявления симпатии к кому бы то ни было? Даже, когда впервые он овладел этим парнем, то просто бесчувственно и жестко трахнул его, а сейчас… Каждое их движение, каждый новый звук гулко отдается в висках. Картинка становится размытой, отворачиваюсь к окну, надеясь, что они слишком увлеклись, и это останется незамеченным. Бурое, светлеющее по линии горизонта небо. Тоскливый вид на еще спящий город. Мысленно прошу богов, в существовании которых, в общем-то, не уверен, дать мне сил и терпения. Мы никогда не говорили с Ричардом о любви, для него в принципе не существует такого понятия. Есть лишь подчинение и покорность, на чем всегда строились наши отношения, которые правильнее было бы назвать партнерством. Только вот за столько лет, я слишком привязался к нему, попал в зависимость от своей порочной страсти. Нет ничего, на что бы я не согласился ради его одобрения. И поэтому внутри меня постоянно дремал страх быть замененным кем-то более интересным, более эмоциональным, способным стать его отражением. А ведь без Ричарда я никто. Все закончилось, когда раздался облегченный выдох Эйдана, освобожденного от измождающих пут. Он тут же скрылся за дверью ванной комнаты, а Армитаж вытянулся на диване, обратившись ко мне с просьбой (хотя больше это походило на приказ) принести ему чистый халат из спальни. Я хотел как можно скорее пройти мимо него, но он неожиданно схватил меня за край ночной майки. - Не бесись. – Ричард приподнялся, усаживаясь поудобнее. Многообещающая ухмылка, полностью нейтрализовала напряжение, а его взгляд был настолько дразнящим, что все мои опасения показались мне безумно глупыми. – Скоро нас ждет потрясающее развлечение! И я не сомневался в этом. Парень вышел минут через двадцать в одних трусах. Бесцеремонно прошел на кухню, чем-то погремел в холодильнике, подозреваю, искал пиво. Нашел початую бутылку виски на столе, отхлебнул из горлышка на ходу и оставил ее на журнальном столике в гостиной. Молча натянул свои грязные джинсы, рубашку и направился к выходу. На предложение Армитажа остаться, пока одежда не просохла, отрицательно мотнул головой, набрасывая куртку. Уже перешагнув порог, Эйдан остановился и повернулся к нам, я чувствовал, что его многое терзает изнутри, но он только спросил: - Когда? - Сразу после официальной части премьеры, – Ричард не счел нужным подняться, чтобы проводить гостя, отчаянно сдерживающего внутренний протест. Только скользнул взглядом по его сосредоточенному лицу, бросив на прощание: - Мы не станем прогибать его, вынуждать остаться с нами. Просто пора тебе понять, что зарвавшимся щенкам порой необходимо показать, кто в стае лидер.