Необычная вечность

«Семья — это самое важное, что есть в мире. Если у вас нет семьи, считайте, что у вас нет ничего. Семья — это самые прочные узы всей вашей жизни». Многие люди живут, вполне, рутинно и для них это норма. Что это значит? А то, что люди следуют заведенному шаблону, который превратился в механическую привычку. Например, большинство утром встаёт с постели, идёт ставить чайник, умываться, одеваться, завтракать, чаще всего, тостами и апельсиновым соком, а затем спешит на работу или в учебное заведение. Потом, придя домой, опять работают, забывая о таких прелестях жизни, как семья. Я это знаю не понаслышке, поскольку не раз становилась свидетелем проявления подобного со стороны своих ровесников. Приходя с работы, их родители (в лучшем случае один родитель) не обращают на них никакого внимания. Не интересуются, как прошёл день и, что у их чад происходит в жизни. Именно по причине нехватки родительского внимания многие из них разрушают свои жизни: связываются с плохой компанией, употребляют наркотики, интересуются большим количеством беспорядочных половых связей и пропадают ночами неизвестно где. А некоторые, наоборот, помогают родителям и пытаются всячески их поддерживать, как морально, душевно, так и физически. Таких как раз очень и очень мало. Я ничего против старшего поколения не имею и ни в коем случае не пытаюсь оправдать поступки младшего. Их тоже можно понять. Они хотят лучшего будущего для себя и подрастающего поколения, поэтому работают без выходных. А у некоторых жизнь наполнена интересными и необычными событиями. И для них…это тоже является, в какой-то степени, нормой. К категории таких людей отношусь и я. Зарабатываю на жизнь, трудясь следователем в органах, однако это не всё. Есть ещё одно обстоятельство, делающее мою жизнь необычной — день рождения, которое определило мою дальнейшую судьбу, сделав полукровкой: полу-вампиром, полу-человеком. Но это не значит, что нужно позволять себе забывать о своей семье. К своим родным питаю самые искренние чувства, люблю и уважаю каждого из них. Ставлю их приоритеты, благополучие и счастье выше своего. «Сначала они, потом я». Вот и сейчас, исходя из благополучия моей семьи, приняла для себя один очень важный выбор и не знаю, как они все к этому отнесутся. Душу не покидает чувство, что этот выбор правильный, и он многое поменяет как в моей жизни, так и в жизни семьи. Однако я понимаю, что без них что-то точно пойдёт не так. Когда в очередной раз я оступлюсь, некому будет меня подбодрить и сказать «Ты сможешь!». Но надо вырасти и самостоятельно выпорхнуть из родительского гнезда раньше, чем это сделает жизнь. А она, кстати, не станет церемониться. Возьмёт за шкирку и скажет «Хватит, теперь хочу посмотреть, что можешь ты». Остановив свою любимую серебристую ауди, которую покупала вместе со старшим братом, около подъездной дорожки. Ворота открылись, и я заехала на территорию, где находились одно чёрное вольво и два внедорожника. Опустила глаза на наручные часы, завязанные на запястье моей правой руки. Восемь часов вечера. Я добралась до Латен—Кларес, где живут почти все члены моей огромной и дружной семьи, гораздо позже, чем рассчитывала. Выбравшись из автомобиля и немного покопавшись на заднем сидении, выудила оттуда небольшую дорожную сумку тёмно-синего цвета с белыми ручками. Закрыла дверцу машины и направилась к дому. Территория семьи Блэк очень большая. Наши владения, не считая озера, где мы часто собираемся большой компанией, особенно летом, занимала пять гектаров, которые выкупили наши мужчины и обнесли высоким забором, чтобы скрыться от посторонних любопытных глаз. В общем, на нашей земле находится около 100 домов, в которых живёт от двух до пяти оборотней. Подходя к двухэтажному дому, выложенному бело-красным кирпичом, я остановилась на полпути, заметив выходящего мужчину. Высокий, загорелый, молодой мужчина с гармоничными тонкими чертами лица и карими глазами. Одет был лишь в тёмно-синие джинсы, так что отчётливо было видно пропорциональное телосложение с рельефной мускулатурой, поскольку свою свободную секунду от меня, дел и семьи он проводит за спортом. — Возвращение блудной дочери свершилось, — донёсся его богатырский голос со стороны крыльца, — здорово, мелкая, — когда он обнял меня. В свете луны кольцо на его безымянном пальце сверкнуло так, будто это было бело золото или серебро. Однако, из-за «аллергии» оборотней на серебро в создании и ношении ювелирных украшений использовался «двойник» серебра – мельхиор. Кстати говоря, из этого материала также сделана вся кухонная утварь в домах. — Привет, Дэн, — ответила я, потянув к нему руки. Брат тут же заключил меня в объятия. Дэниэл — второй старший брат Миланы и мой, по совместительству. Именно вместе с ним мы и покупали мне машину. Он выбирал её, исходя из соображений безопасности. Брат отличный парень: но любит иногда со мной спорить, ссылаясь на то, что моя реакция на его слова просто бесценна, и я смешно краснею. Учитывая, что мы брат и сестра, хоть и двоюродные, то совершенно нормально, что мы иногда ругаемся. Хотя я предпочитаю этих слов не оправдывать, но это так. Рядом с ним у меня радуется душа. Дэн всегда называет меня по-разному. Но есть одно прозвище, которое никогда не переплюнет все остальные. «Мелкая» — так он называл меня всегда, с самого детства. Когда он так говорит, я постоянно улыбаюсь. Брат всегда защищает Милану и поддерживает её. Для неё, как мне кажется, он отличный брат, как и Кэмерон. Я очень люблю его, как старшего брата и горжусь тем, что он у меня есть. Через каких-то две секунды наших объятий, зазвучал чистый и певучий голосок Милы. — Сестрёнка, с возвращением! — она прыгнула ко мне в объятия, что заставило меня уронить на землю сумку, а самой еле устояла на ногах. Милана — стройная черноволосая девушка среднего роста с карими глазами и невероятно яркой улыбкой. Одета была в чёрные джинсы и свободный кремовый свитер с длинными рукавами. В ушах у неё блестели серьги — гвоздики с жемчугом, которые она получила в подарок от меня на свой день рождения. На безымянном пальце левой руки у сестры сверкало совершенно обыкновенное обручальное кольцо без каких-либо излишеств, со специфическим блеском и отсутствием серого оттенка. Ведь главное украшение состояло ни в этом кольце, а в том, что было на правом запястье. А там красовалось украшение, которое ей подарил её муж в день помолвки, что является своего рода традицией не только у нас, но и у всех оборотней. Оно представляло собой тонкий браслет — цепочку, перекрученный вокруг запястья три раза, на среднем пальце кольцо, обод которого был представлен кругом, а верхушка кольца состояла из хаотичных переплетений металлических узоров. Всё это было соединено между собой цепью. Всё украшение полностью блестело, а серый оттенок отсутствовал. В ранние годы, когда данная традиция только устоялась в обществе, подобное украшение носили все помолвленные и замужние женщины на постоянной основе. И, причём на обоих запястьях. С древних времён считалось, что эта драгоценность защищает прекрасную половину от злых духов, ведьм и даров других существ, например вампиров. И чем изощрёнее был узор, тем сложнее было на них воздействовать. А если туда ещё и спрятать вербену, то воздействовать на них было весьма и весьма затруднительно. А сейчас…в связи с тем, что наш мир, постепенно, становился всё более современным и продвинутым, необходимость в непрерывном ношении этой жемчужины отпадает сама собой. Их носят только на какие-то праздники или места с большим скоплением людей. А, если и носят, каждый день, то только на одном запястье.       Мила моя старшая сестра, несмотря на то, что мы родились в один день, но с разницей в 3 года. Ей 20 лет и она уже замужем, а мне 17 лет и я учусь в выпускном классе. В отличие от меня, она скромная и послушная. Дэн и Кэмерон её обожают, а Тревес, её муж, без неё жить не может. Уж очень они друг друга любят. А я просто не представляю, что бы со мной было, если бы Милы не было рядом в трудные минуты моей жизни. — Я тоже скучала, ангел мой, — улыбнувшись, сказала я, обняв её в ответ. Из дома выскочила среднего роста шатенка лет 40-45, одетая в джинсы и клетчатую рубашку, протирая руки желтым полотенцем. Её запястье тоже украшал помолвочный подарок. Толстый серебряный браслет с крупными горизонтальными голубыми камнями, чередующимися горизонтально расположенными серебряными листьями. Они были украшены косыми рядами круглых, маленьких, мерцающих камней. Он соединял тремя цепочками кольцо на среднем пальце с цветком, четыре лепестка, которого были украшены фианитами, а на безымянном пальце было такое же простое серебряное кольцо. И кольцо, и браслет полностью блестели, а серый оттенок отсутствовал. — Лейли, добро пожаловать домой, — улыбаясь, сказала она, обняв меня. — Спасибо, тётя Наталья, — я улыбнулась в ответ. Тётя Наталья — оборотень с рождения и супруга моего дяди. Она воспитывала меня с самого рождения и любит, как родную. Можно сказать, что я её четвертый ребёнок и вторая младшая дочь. Я благодарна ей за всё то, что она для меня сделала и делает. Дэн взял мою дорожную сумку, и мы вошли в дом. На кухне сидели мужчины. Часть из них я не знала, видимо это были гости, а с другой половиной я вижусь на протяжении 7 лет, которые живу.       Похожие по комплекции на Дэна трое мужчин. Первый, сидящий ближе всего к двери, был высок, с атлетическим загорелым телосложением и изумрудными глазами, а на шее висела цепочка с подвеской в виде спирали — это вожак стаи Кэмерон Блэк, старший брат Дэна, Милы и меня. Весьма спокойный и уравновешенный мужчина. Черноволосый мужчина, имеющий крепкое телосложение и выправку человека, посвятившего себя опасной работе, о чём свидетельствовал небольшой шрам под левым глазом. Это отец Кэма, Дэна, и Милы, мой дядя и, по совместительству, мой начальник в органах, а также муж тёти Натальи — Арчи Блэк. Он шериф города, а также член Совета Пяти*. А светловолосый мужчина с карими глазами, непропорциональными чертами лица, прямым силуэтом и амулетом в виде зуба кабана на шее — муж Милы — Тревес Мейсен. Поздоровавшись с ними мельком, то есть, лёгким, еле заметным, кивком головы, я забрала у Дэна свою сумку, поднялась в свою комнату. Раньше мы, с Милой, обе являлись жительницами этой комнаты, но после того, как сестра вышла замуж, живёт с мужем через три дома.       Наш маленький, светленький, уютный мир, который мы сами создали.       На белых стенах были развешаны крупные гирлянды. Кровать, которая теперь без надобности, была пристроена у самой стенки. Её украшало атласное покрывало бежевого цвета с коричневым цветочным орнаментом, у самого изголовья, в левом углу, лежала одна большая бежевая подушка и две маленькие коричневые подушки. На стенке висела коричневая доска, на которой в хаотичном порядке висели фотографии. На них были запечатлены Мила, Тревес, Дэн, Кэм, Арчи и Наталья. Под окном располагался большой, вместительный подоконник, на котором был постелен белый матрас, накрытый бежевым покрывалом. В левом углу одна большая кремовая подушка и три маленькие коричневого цвета. Я с самого детства любила этот подоконник, потому что оттуда у меня была возможность понаблюдать за самым прекрасным, именно для меня, временем суток — за ночью. Огромная луна, миллиарды звёзд, похожих на бриллианты, и всё это простиралось на чёрном покрывале под названием небо. Чуть дальше стоял большой деревянный шкаф с зеркальной дверцей. А рядом книжный шкаф со стеклянными дверцами. На противоположной стене, рядом с кроватью, компьютерный стол с пеналом и надстройкой, а также компьютерным крутящимся стулом. На нём был маленький белый ноутбук, две свечи, маленький светильник на круглой ножке, канцелярские принадлежности, книги, а в ящиках хранились лекарства, косметичка и шкатулка с драгоценностями, которые мне дарили на день рождения или посредством других праздников. Также там висела карта города, которая почти вся была разрисована карандашами разных цветов, и имелся глобус на самом верху стола. Люстру я не любила и поэтому включала её очень и очень редко. Напротив кровати высоко на стене висели белые настенные часы. Вещи разбирать не спешила, потому что по условию решения, которое было принято в период моего отсутствия в городе и с моим участием, полагало, что я переезжаю. Вот, то самое, что не получится сказать им. И этому моему поступку есть очень веская причина. Но об этом позже. Разместилась на кушетке у окна и перевела взгляд на звёзды. Миллиарды блестящих, маленьких кристаллов были хаотично разбросаны по чёрному небу. Как гласила легенда, люди, некогда покинувшие этот мир, находят свои места среди звёзд. Мои родители, наверное, тоже там и сейчас наблюдают за мной. Переведя взгляд с небесных светил на землю, я заметила выходящую на улицу группу мужчин и тут же, отведя глаза, отошла от окна. Спустившись по лестнице, свернула направо и оказалась на кухне, где тётя и сестра убирали со стола, с чем я им и помогла. Аккурат после сборки и мытья посуды, вернулись наши мужчины: дядя и братья, а также Тревес. — Послушайте, — шепнула я, не решаясь поднять на них глаза, — я должна кое в чём вам признаться. — Что случилось? — взволнованно спросила Мила, накрыв своей ладонью мою щёку. — Ты побледнела, малая, — подметил Дэн. Да, это потому, что я жутко волнуюсь и беспокоюсь. А потом он спросил, — что стряслось? — Пожалуйста, послушайте, что я скажу. Я… — вот дьявол! Сказать это гораздо труднее, чем принять это решение. Хотя последнее мне тоже далось с превеликим трудом, — много думала и решила уехать. — Путешествовать? — не понимая, что я хочу сказать, поинтересовалась Мила, посмотрев мне прямо в глаза. О, богиня! Я сейчас расплачусь. — Нет, Мила, — ответила я, — я решила переехать. — Переехать? Ляля, ты же несерьёзно? — смотря мне прямо в глаза, осведомился Кэм. — Я серьёзно, — уверенно кивнула я, пытаясь сдерживать слёзы. — Но почему вдруг? — посмотрев на меня, поинтересовалась тётя. Я не успела ответить, потому что Мила, неосознанно конечно, перебила меня. — Зачем? — хороший вопрос сестра. Самой бы хотелось знать, зачем я это делаю. Но истинную причину ей знать не нужно, это может задеть её и сделать больно. Возможно, она почувствует мою ложь, но что-то я должна сказать. — Пойми, сестра, — начала я, но сделала небольшую паузу, чтобы обдумать то, что собираюсь сказать. Что ей можно знать, а что нет. Она очень нежная и ранимая, прекрасно, понимая, что меня нужно скрывать. Я помнила, что они с трудом разрешили мне уехать на соревнования от школы, волнуясь о том, что что-нибудь может пойти не так и мне от этого будет не по себе, - понимаешь, я становлюсь старше. С каждым днём… контролировать себя становиться … всё сложнее и сложнее, — продолжала я лгать, что, конечно же, не осталось незамеченным. Дожила, говорю не правду в доме полном оборотней, — не хочу сорваться и кому-то навредить. Так будет лучше. — Лучше? Для кого? — угрожающе тихо шепнула она. Но я лгала. И сестра, похоже, это ощутила и не только она. Глупо было надеется, что в доме полном волков, я смогу солгать. Все оборотни знают, что я, как и вампиры, коим я являюсь на 50 процентов, становятся сильнее и учатся себя контролировать с возрастом. Я отлично контролирую свой голод и являюсь не самым слабым существом, в отличие от новорождённых. Но нужно было что-то сказать, чтобы Мила смогла меня отпустить. Я её люблю и не хочу, чтобы она страдала. Я чувствовала, что она сейчас заплачет, поэтому мне захотелось её обнять и успокоить. — Пожалуйста, успокойся, Мила, — шепнула я, превращая свой голос в бархат и кутая её теплом и тишиной, — я же не в другой город уезжаю. — А как же школа? — удивлённо осведомилась сестра. — Что-нибудь придумаем, — кивнула я. Увидев улыбку Милы, я перевела взгляд на тех, кто всё это время молчал, — Дядя, Дэн, вы чего молчите? — А что я могу сказать, — пожал плечами Арчи, — решила, езжай. Я посмотрела на брата. Он грозно просверлил меня взглядом секунды три, сморщил лоб и, скрестив руки на груди, вынес приговор. — От меня всё равно ничего не зависит, что бы я ни сказал. Ты всё равно сделаешь, так как решила. Верно? — Абсолютно, — кивнула я. Он тяжело вздохнул и махнул рукой. Как бы горько ему это не далось, всё же он ответил: — Делай, что хочешь. Но я всё равно недоволен твоим решением. Конечно же, ты недоволен, братишка. И не только ты. Недовольны все, включая Милу. Но по-другому я не могу. Устала смотреть, как на вас все косо глядят из-за моего присутствия здесь. После собрания, мы с Милой поднялись в мою комнату. Я достала свой чемодан из-под кровати и решила упаковать оставшиеся вещи. Завтра была суббота, а значит школа, а после, разумеется, мой переезд. Но у Милы были совершенно другие планы. Она села на кровать, посадив меня рядом с собой, взяла за руку и заговорила. — Ляля, может, ты передумаешь? — спросила она, посмотрев на меня. Я еле сдержалась, чтобы не заплакать. Я бы, конечно, хотела остаться, потому что больше всего на свете, я не хочу уезжать от них, но так надо. — Нет, Мила, — настойчиво проронила я, отведя взгляд в сторону, чтобы сестра не могла смотреть в мои глаза, ибо мне было безумно стыдно. - Послушай, ты же прекрасно понимаешь, что я уловила твою ложь, как и все в доме? - Конечно же, понимаю, - кивнула я. - Не буду допытываться, что, почему, зачем и как. Я выслушаю тебя, когда ты будешь готова, сестрёнка. - Спасибо, милая, - я обняла её, - ты не представляешь, как я счастлива и рада, что у меня есть такая понимающая подруга и сестра, как ты. После того, как сестра смерила меня взглядом полным боли и отчаяния целых две минуты, она встала с места и, наконец, разрешила мне паковать вещи, помогая мне. Она поняла, что уговоры бесполезны. Если я так решила, значит, так и сделаю. После сборки вещей, мы сели на пол, опираясь спиной на кровать. Мила обняла свои колени, а я подмяла под себя свои конечности и выпрямила спину, готовясь к тому, что сейчас будет. — Ну, рассказывай, сестрёнка, как там Ворк-Рам? — спросила она, подняв на меня глаза. — Замечательно, — улыбнулась я. — Расскажи, мне интересно узнать подробности. — Ну, хорошо, Милашка, слушай… Я начала рассказывать ей о моей поездке на олимпиаду в Ворк-Рам, которая состоялась за счёт школы. — … в первый день как мы приехали в город, нас уже ждал автобус, который отвёз в отель. После того, как нас туда поселили, а мы заняли добрые пять этажей этой гостиницы, — рассказывала я, смотря на сестру, — нас всех собрали в большом и просторном холле. — Кто? — поинтересовалась Мила. — Организаторы, — ответила я, — сообщили нам все нюансы конкурса. Что, где, когда, во сколько. Ну и всё такое. Но прикол не в этом. Первые пять дней это всё лирика. Там в основном были конкурсы и экскурсии. Самый смешной и лучший день это тот, на который, вообще, не рассчитывали. То есть последний день олимпиады, обернувшийся для нас чуть ли не концом света. — Ты не пострадала? — взволнованно спросила Мила, подавшись вперёд. — Нет, дорогая, — ответила я, — со мной всё в порядке. — А в чём тогда дело? — в нетерпением спросила она. — Господа синоптики обещали, что этот день будет солнечным и, вроде бы, всё было так, и ничего не предвещало беды. Но, — выдержав небольшую паузу, я продолжила, — тут мы все поняли, что совершили самую большую ошибку. Потому что им доверять, вообще, нельзя, — я рассмеялась, — ровно в десять утра, когда у нас начался завершающий этап всей этой катавасии, пошёл сначала мелкий дождь, потом пошёл ливень вперемешку с дичайшим ветром. Ветер, благодаря которому, не только наши причёски и одежда вертелись в разные стороны, но и который уничтожил практически всё, был сильнейшим, а потом и вовсе всё закончилось градом. Воды было по колено, макеты, которые мы делали всю ночь, пошли коту под хвост. В общем, мы думали, что всё нам всем конец, — тяжело вздохнув, сказала я. — Какой кошмар! — Но организаторы молодцы. Большой им респект. Быстро сориентировались и помогли нам всё исправить. В итоге, в тот день, можно сказать, мы все легли в семь утра. — Серьёзно? — рассмеявшись, спросила Мила. — Абсолютно, — кивнула я. Смех сестры оправдан, и он насчёт меня. Мне сон не требуется, — в девять должно было состояться выступление и, вместе с тем, награждение. Но мы все проспали, — даже я не хотела вставать с кровати, это было бы слишком палевно, — Проснулись в два часа дня и пропустили всё, что можно было и нельзя. — Так, а кто первое место занял? — Парень из города Вепсима. Я не помню, как его зовут. — Вот это да! Весело тебе, было, — сказала Мила. — Конечно, — кивнула я и улыбнулась. Весело это мягко сказано. Когда ты стоишь, а ветер обложил тебя со всех сторон вместе с дождиком, и ты лихорадочно оглядываешься в поисках безопасного пути до отеля. Чтобы тебя: а) не сдуло к чёрту на куличики, потому что ты весишь 45 килограмм и б) не убило какой — нибудь арматурой, которую сорвал ветер с ближайшего здания, это самое веселое. После того, как вещи были собраны и сиротливо ждали своего часа у дверей, а истории были рассказаны, Мила решила идти спать, но вдруг передумала и подсела ко мне. — Ляля, — шепнула она, обняв меня. — Да, солнце? — спросила я, накрыв её ладонь своей. — Что с тобой происходит? — Со мной всё нормально, — выпрямив спину, ответила я, недоумевая и хлопая ресницами. — Я же вижу, что с тобой что-то не так, сестра, — прислонив свой лоб к моему лбу, сказала она. И, правда. Посмотрев на меня лишь раз, Мила замечает малейшее изменение моего настроения. Когда я смотрю на Милу, меня пленит то, что в ней. Она полностью меня понимает. И как за такое можно её не любить, — что заставило твои глаза так загрустить? Скучаешь по ним, да? — Да, — смахнув слезу с глаз, я посмотрела на звёзды, — как думаешь, они правда за нами наблюдают? — в отличие от вампиров, я могу испытывать эмоции. Это во мне человеческое. — Твои мама с папой сейчас очень гордятся тобой, сестра, — устало улыбнувшись, кивнула она, — ты самый лучший человек, замечательная сестра, супер подруга и отличная племянница. — Но ведь, я даже не человек, Солнце моё, — тяжело вздохнув, напомнила я. — Ты совершенно особенная, сестрёнка, — ответила она, обхватив мои щёки ладонями, — подобных тебе больше нет. — В том и проблема, — кивнула я, шумно выдохнув, — лучше бы меня вообще не было. — Что ты говоришь? — Это правда, Мила, — вздохнула я, пожав плечами, — если бы не я, — я закусила губу и поежилась, как будто неудобно сидела, — мама была бы жива. Они с отцом были бы счастливы в браке. Я уже молчу о дяде и всех остальных в стае. Я сделала несчастными сразу тысячи людей. Вместо одного человека, я убила, как минимум, семерых. И, причём, не физически, как ты могла бы подумать, а морально и душевно. Это намного страшнее. — А ну-ка, хватит ерунду говорить, — с серьезным лицом, попросила она. — А то, если Дэн услышит, то нам обеим не поздоровиться за такие мысли, — мне пришлось прекратить. Потому что спорить со старшей сестрой я не могла, да и не хотела вовсе, — я пойду. Доброй ночи, — сказала она, обняв меня. — Доброй ночи, сестра, — я обняла сестру в ответ, и она ушла, закрыв дверь, а я устроилась поудобнее на кушетке.       Голову даю на отсечение, что где-то в глубине души, дядя ненавидит меня всем сердцем. А не убил он меня до сих пор, потому что я ему напоминаю Эмму. Младшую двоюродную сестрёнку, которую он холил и лелеял, и с которой он прошёл вместе, как говорится «Огонь, воду и медные трубы». Точно также где-то глубоко в сердце, как и каждый из членов огромной стаи в число, которых я уже не войду никогда, ненавидит меня. Так же как и тётя, потому что я причинила боль и страдания её любимому мужчине. Считать так, мне помогает сразу несколько причин. Первая, «моя особенность». А дело в том, что, как я и говорила ранее, Арчи и Наталья, воспитали, растят и любят меня, как родную дочь. По словам тёти Натальи — моя биологическая мама — Эмма, и она были очень дружны. Несмотря на то, что моя мать была человеком. Ведь не все женщины и девушки волки водят дружбу с людьми, если это, конечно, не их будущие родственницы и родственники. Это обосновывается тем, что нужно оберегать секрет, а не все люди, как известно, имеют хранить секреты. Но Наталья и Эмма были другими. Они были дружны до того, как открылось, кто они такие продолжили общаться, как ни в чём не бывало даже после. И стали ещё дружнее после того, как выяснилось, что Наталья та самая предназначенная Арчи. Это было даже после того, как мама вышла замуж, полюбив одного юношу неземной красоты, но он, к сожалению, оказался не тем, за кого себя выдавал. Он был монстром, пьющим кровь людей. Эмма, согласно своему знаменитому характеру, считала иначе. Она была очень доброй, мягкой, нежной и всегда видела в людях только хорошие черты, стараясь, вечно, прежде, чем выносить окончательный приговор, во всём разобраться и дать второй шанс. Эта любовь была взаимной, они поженились, несмотря на взгляды окружающих. Узнав, что мама ждёт ребёнка, он долго её отговаривал и не только он, но и тётя с дядей. Эмма же была против этой затеи с самой первой секунды как узнала, что ждёт меня. Отец хотел обратить её в начале последнего месяца. Но что-то пошло не так и его не стало. Мама скончалась 1 мая, сразу после моего рождения. Она умерла со счастливой улыбкой на устах и слезами счастья на глазах рядом с тётей Натальей и со мной на руках. Она успела лишь дать мне имя и взглянуть на меня. Через полгода после рождения, я сказала свои первые слова, спустя ещё месяц сделала первые шаги. А через три недели, когда я была ростом с десятилетнюю Милану, уже начала связно говорить, бегать, ясно выражать свои мысли и понимать, что такое плохо, а что такое хорошо. Именно тогда они мне всё и рассказали. С того дня я не отмечаю свой день рождения, ненавижу этот день и себя за то, что причинила людям так много боли. В частности дяде. Ведь, если бы не я, Эмма была бы жива. Хоть и в качестве вампира, но всё-таки. Несмотря на то, что я не видела и не знаю своих биологических родителей, но я их всё равно люблю и уважаю бесконечной любовью. Когда дядя смотрит на меня, он постоянно улыбается, говоря, что я похожа на Эмму. Помню, как однажды мы вдвоём сидели в саду, и дядя сказал мне то, что я запомнила навсегда: «Лейли, ты так похожа на свою маму». Да, действительно «похожи, как две капли воды». У меня такие же длинные, ниже бёдер чёрные локоны, ледяные глаза, хотя у неё были детские голубые. У меня такие же крупные и пухлые губы без верхней ложбинки и бледная кожа. Но есть во мне то, что она бы точно не одобрила никогда. Я проколола нос с левой стороны, вставив туда гвоздик с тёмно — синим камнем. По рассказам, она не любила такие вещи. Мама даже уши не прокалывала. Помимо внешности, я унаследовала ещё немного человеческого. Например, биение сердца, которое придаёт моим щекам румянец и заставляет кровь циркулировать по венам, делая меня живой. А также в отличие от полноценных вампиров — я отражаюсь на зеркальных поверхностях и могу свободно ходить под солнцем, при этом, не боясь быть сожжённой, и на серебро, как у полноценных вампиров и оборотней, «аллергии» у меня нет. От отца мне перешёл, очевидно, его дар-подчинения. Но я им не очень люблю пользоваться, только в самом крайнем случае, когда выхода больше нет. Это и есть вторая причина того, что я не стану настоящей частью волчьей семьи и главная причина моего отъезда из резервации. Мне невозможно сопротивляться из-за моего дара. Каждый в стае называет его по-своему. Кто гипноз, кто подавление воли, кто лишение рассудка. По сути, все они правы. Суть моего дара в том, что заглянув человеку в глаза, я могу приказать ему, делать то, что нужно мне, внушая ему, что это правильно. Поэтому 70% стаи боятся меня и обходят стороной, что неприемлемо. Ведь семья должна поддерживать друг друга. Из-за того, что они взяли меня к себе под крыло, многим не себе. Думаю, если меня здесь не будет, то им станут доверять больше. А так как Кэм вожак, то это станет немного проще. Я, вместо разглядывания звёзд на небе или прочтения очередной книжки, чем занималась на протяжении чуть ли не каждой ночи, уткнувшись в телефон, смотрела дом, который теперь мой. Я много думала над тем, не совершаю ли я ошибку? Но я всё равно уеду, надоело чувствовать страх и ненависть в глазах членов стаи при пересечении со мной. Дом, который я выбрала, был почти на окраине города, за пределами Латен — Кларес, разумеется. Находился он по адресу: Улица Венсан, дом 15. Ну и правильно. Чем дальше от людей, тем меньше соблазн укусить их. Хотя человеческая кровь меня никогда не привлекала, но так мне будет спокойнее, что стая чувствует себя спокойнее на своей территории в безопасности. Мое будущее жильё обошлось мне в 250.000 долларов. Оно было окружено большими и раскидистыми деревьями и елями. К двухэтажному дому, с небольшой башенкой, в викторианском стиле, из светло серого камня, вела каменная дорожка. С двух сторон от дорожки были посажены дельфиниумы и хосты. Трехступенчатая лестница и вот крыльцо, оно было просторным с одной металлической, окрашенной белым, скамейкой. Входная дверь была деревянная, бело-золотого цвета. К моему новому домику прилагался задний двор с небольшим садиком, где располагалась веранда, на которой был столик со стульчиками и двухместные качели. Рядом с верандой стоял гриль и длинный стол со скамейками. Рядом располагалась деревянная темно-коричневая арка в японском стиле.Она вела в еще одно укромное и уютное место. Небольшая площадка со всех сторон окруженная деревьями и кустарниками. Под одним из больших деревьев располагалась каменная полуарка с золотисто-белой скамейка. А неподалеку был расположен небольшой пруд с кувшинками и статуей девушки тянувшейся к воде.       Зайдя в дом человек попадал в коридор, откуда мог попасть на кухню или в столовую, а также в гостиную. Между кухней и столовой не было стен, их разделяла барная стойка. Кухня была обставлена по последнему слову техники. В столовой стоял большой обеденный стол и парочка книжных шкафов, на окнах висели белоснежные занавески с черными либо же серыми цветочными узорами. Здесь же располагался выход в сад. Слева от входной двери была арка ведущая в зал. Просторная комната выполненная в светлых тонах, с камином, большой плазмой, диванчиками, комнатными растениями и еще парочкой книжных шкафов. Выйдя из зала и пройдя вдоль кухни можно увидеть винтовую лестницу на второй этаж, а напротив нее уборную. Здесь же была и лестница ведущая в подвал.       На втором этаже — были расположены пара гостевых комнат, библиотека-кабинет, хозяйственная спальня и балкон. На вершине башни было небольшое помешенные, оно пустовала, но я придумаю что там разместить. Поднявшись по лестнице можно было попасть в холл с пятью дверьми, четыре комнаты и с одной ведущей на балкон. Гостевые комнаты и хозяйственная спальня были почти идентичны, только с той разницей, что мебель везде стояла по разному, да и цветовая гамма отличалась. Просторные комнаты с камином, двухместной кроватью, креслами и прикроватными столиками. Ах, да! Ещё в каждой комнате была личная уборная.       Накопить на этот дом было нетрудно, с учётом того, что мне не нужно питаться человеческой пищей, также часто, как и остальным. У меня это заняло, грубо говоря, 20 месяцев. Донорской крови мне хватает на два месяца. Да и к тому же, владелица этого дома снизила цену, так как вышла замуж и уехала.       Очередной рассвет, который я встретила в одиночестве. Время перед восходом солнца. Сидя на кушетке, я видела очень скоротечное, но захватывающе красивое зрелище. Сиреневое пышное облако недовольно застыло на небе. Тьма уже сереет, но все еще настырно цепляется на небосклон. Только солнышко не спит. То тут, то там можно видеть его тонкие лучики. Они старательно будят рассвет. А тот, сонный и недовольный, начинает злиться. Наконец, взлохмаченный рассвет, зевая во весь желтый рот, поглощает сиреневое облако. Солнце грозит кулаком тьме, прогоняя ее. Темное одеяло сдернуто с неба, оно постепенно проясняется, становясь голубым.        Я подняла руку вверх, направив на солнце. На моей бледной коже, тут же появились маленькие, похожие на язвы, ожоги, исчезнувшие через мгновение. Регенерация вампира в действии. Недовольно фыркнув, я возмущенно вздохнула и обречённо опустила глаза в пол. В отличие от меня, нормальные вампиры горят на солнце так, будто их облили бензином и подожгли, а у меня появляются маленькие ожоги, которые тут же исчезают. Даже, если я подолгу стою на солнышке.       Часы, на которые я перевела своё внимание, услужливо показывали мне 6:30. Я взяла банные принадлежности, одежду и пошла, принимать душ. В последний раз я принимаю здесь ванную, в последний раз здесь встречаю рассвет.       Надев чёрные джинсы и майку с длинным рукавом, я вышла из ванной. Встав перед зеркалом, я решила привести себя в порядок. Распустила волосы, подчеркнула глаза чёрным карандашом, надела чёрную кожаную куртку и, с сумками в руках и ключами от машины, спустилась на завтрак.       После завтрака, мы поблагодарили тётю, я попрощалась с домочадцами, надела чёрную, кожаную куртку, обулась и вышла из дома, а сестра со мной. Когда я загружала вещи в багажник, а Мила стояла рядом, подошли Дэн и Кэм. — Доброе утро, — сказали мы в унисон. — Доброе, — кивнули они. — Давай, что ли обниматься, — предложил Дэн, — в последний раз. — Что значит в последний раз, братец? — спросила я, сурово, посмотрев на брата. — Ну, не ссоритесь, — тихо и успокаивающе, сказал Кэм, тяжело вздохнул и, обняв одной рукой меня за талию, а другой Дэна за плечо, — вы же брат и сестра. — Именно поэтому мы и ссоримся, — сказал Дэн, улыбнувшись и, подмигнув мне, — верно, сестрёнка? — Конечно, — согласно кивнула я. — О, доброе утро, — подошёл Тревес. Он обошёл меня, подошёл к Миле, обнял её и осторожно поцеловал в щёку. — Доброе. — Всё–таки уезжаешь от нас? — с сожалением, спросил он, посмотрев то на меня, то на Милу. Этот взгляд обозначал, что он волнуется о Миле. Неудивительно. Они ведь любят друг друга. — Всё так, — кивнула я. — Ну, что же, — вздохнул он, — заезжай к нам, — сказал он, пожав мне руку. — Давайте лучше вы ко мне, — предложила я, сразу отказавшись от идеи приезжать в гости, — на новоселье. Как вам такая идея? Возьмите с собой родителей и приезжайте. — Звучит клёво, — одобрил Дэн, оперяясь на плечо Кэмерона. — Думаю, можно, — кивнул Кэм. — Значит, я жду вас у себя в гостях как — нибудь. Я буду жить по адресу: улица Венсан, дом 15. — Окраина Рафросса? — удивился Кэм. — Да, — ответила я, — так будет надёжнее. — Будь осторожна, сестрёнка, — обняв меня крепче, сказала Мила.       Попрощавшись с ними, я села в машину и уехала. Дорога была спокойной и без приключений, поэтому доехала я быстро.       Припарковав автомобиль на стоянке школы имени Ромилии Гардекён, взяла сумку и вылезла из машины. Я включила сигнализацию и пошла к школе. По дороге встретила друзей, с которыми, разговаривая о всякой повседневной ерунде, дошла непосредственно до крыльца.       Веселая часть нашей компании и его золотой голос, брюнетка с зелёными глазами, которая знает всё, чтобы не спросили о том, что происходит в школе — Джессика Аллен. Единственная, любимая и неизбалованная дочь богатых родителей, которая делает, всё чтобы они ею гордились. Она помогает им во всём и никогда не позволит себе ослушаться их.       Её парень — черноволосый, кареглазый, мускулистый капитан футбольной команды, который растёт вместе с дедом, бабушкой и старшим братом, работающим за границей. Его зовут Джаспер Джонсон. Помогает бабушке и дедушке всем, чем может. Даже подрабатывает после школы, потому что их пенсии хватает только на еду и одежду, а ещё и за дом нужно платить и рассчитывать мелкие расходы, типа бензина для автомобиля. А брат присылает деньги только в конце месяца.       Две подружки блондинки. Одна с серыми глазами, а другая с чёрными.       Та, что с чёрными глазами — Эшли Блоссом, полная противоположность Джесс. Если первая жизнерадостная и постоянно весёлая, то вторая пессимистка. Но она не всегда была такой. Её родители, в большей части отец, разрушает ей жизнь чуть ли не с самого рождения. Он мало того, что не уделяет дочери никакого внимания, так ещё и открыто её ненавидит и презирает, всем своим видом показывая, что его собственная дочь и её жизнь, ему до лампочки. Главная её особенность, с которой я уже свыклась, с которой мы все уже свыклись, это то, что она никогда не улыбается, опять же из-за «большой любви» отца к ней. Как она до сих пор держится? Не понимаю. Она каждый день ругается с ним и плачет ночами в подушку.       Блондинка с серыми глазами — Меган Фишер, подруга детства Эшли. Она знает её куда лучше, чем мы. И всё же…даже она не может с этим нечего сделать. Мэгги даже приглашала Эшли жить к себе. Мол, их лишь трое, но мисс Блоссом не согласилась. Меган немного комплексует по поводу своей внешности, смотря на меня, мою сестру или Эшли. Говорит, что у меня красивые глаза и фигура, у Милы «характер идеальной жены» и большие «глаза», а у всех девчонок, на которых не посмотришь, есть парни. Я её часто успокаивала по этому поводу, говоря, что у меня тоже не было парня, и я не расстраиваюсь, но она всё равно не слушает.       Я на самом деле не просто так не хочу заводить парня. А потому что они все люди, а с оборотнями я не могу построить счастье, поскольку там оно немного по-другому работает. Я понимаю, что наткнуться на такого же, как я довольно сложно. Да даже вампира встретить в нашем городке довольно сложное занятие. Я просто не хочу никому вредить. Да, вот так именно выглядят особы похожие на меня, воспитанные оборотнями. Дядя, тётя, братья и сестра привили мне любовь к людям, и поэтому я не хочу никому из них вредить, а по возможности лишь помочь.       Но наша компания не полная. Не хватает ещё одного человека Сэмюэля Моргана, которого мы называем профессор. Почему профессор? Потому что в свои 18 лет он невероятно умён и начитан…для человека. Его сейчас снами здесь нет, поскольку он уехал защищать диссертацию по криминалистике, которую сам написал. Нам не удалось поехать в качестве поддержки, но переписываемся и разговариваем по видеосвязи почти каждый день, поддерживая его всем, чем можем. Я это делала даже, когда была в отъезде из-за олимпиады. Он просто хочет всем доказать, что то, что его отец мэр-это не значит, что Сэм от него зависим. Для него очень важно доказать отцу и матери, что он может сам чего-то достичь в жизни. Что если что, родителями будет на кого опереться в трудные минуты жизни.       Поправившись с ребятами, я иду на занятия, которые у нас были в разных местах, ибо мы были в разных классах.       Литература — была первым моим уроком на сегодня и самым любимым предметом в этой школе, не считая испанский, который я просто боготворила. У меня, вообще, была тяга к изучению языков: английский и французский как родные, итальянский, испанский, русский почти на уровне разговорника, и в процессе изучения латинского, китайского и японского языков.       Я зашла в класс вместе со звонком. Учительница — Миссис Джуд, уже сидела за столом и перебирала какие-то бумажки, наверное, контрольные работы, которые мы сегодня будем выполнять.       Как обычно, моей дружбы с курткой хватило ненадолго. Избавилась от неё, сразу же, как только перешла порог класса, пристроив её на вешалку, вместе с куртками остальной массы учеников. Не поймите меня неправильно, дело не в том, что я не люблю кожаные изделия. Хотя в принципе я их не очень жалую, но носить можно, если быть под хорошим градусом, конечно. Шучу! Я не пью, и вам не советую! Это сейчас сильно было похоже на рекламу, а-ля «я за ЗОЖ»? Не люблю куртки в принципе, а надела я её только, чтобы не вызвать с утра пораньше гнев Миланы и не заставлять её читать мне длиннющую лекцию, на тему «Ты же можешь заболеть. Или обязательно хочешь проверить, каким образом твоя регенерация справится с простудой?», который, вероятнее всего, растянулся бы до конца дня. Вряд ли я способна заболеть, но испытывать терпение старшей сестры это не то, чем бы я хотела заниматься.       Раз болезни меня не берут, то доконает меня сердце. Таков был слоган моего главного органа, которое стучало, так громко, что я не слышала даже своих собственных мыслей.       Я инстинктивно обернулась, с лёгкой улыбкой на устах, и увидела, сидящего высокого, стройного, импозантного мужчину с бронзовыми волосами. Он показался мне знаком: овальной формы лицо, высокий лоб и четко очерченные, будто нарисованные, брови и губы. Маленький, аккуратный и прямой нос, глаза большие и карие, ресницы длинные и черные. Одет был он просто, как будто намеренно избегая лишнего внимания со стороны окружающих его людей. Его образ состоял из черных джинсовых брюк и черной сорочки на выпуск. Да уж! Однако, какие у нас в городе горячие парни?! Вообще не чувствуют холода. Я так говорю, потому что всякий раз, когда я вижу кого-то из парней, которые живут в резервации, они, то без курток, то без маек.       Я краем глаза заметила золотой перстень на среднем пальце правой руки, а посередине, кольцо украшало необыкновенной красоты, разновидность кварца, квадратной формы с закруглёнными концами, тёмно-фиолетового, почти черного оттенка.       Только, когда я оторвала взгляд от его украшения до меня дошло, что я его раньше не видела ни то, что в школе, но и в городе. Я уверена, наши девушки ни за что ни упустили бы парня с такими таинственно — чарующими глазами и несвойственного цвета волосами. Немедленно бы узнали о нём всё: Почему он здесь? Он переехал недавно? С семьей? Один? Есть ли у него кто-нибудь? Но чувство того, что я видела его где-то, и когда-то не покидало меня, ни на секунду. Память будто бы решила подвести меня именно сейчас, как раз некстати.       Когда я села рядом с ним, меня посетило чувство, повисшего в воздухе напряжения с его стороны. Чувствовалась некая тяжесть во взгляде его тёмно-карих глаз, обращённых на меня.       Не успела я достать тетради, как из громкоговорителя послышался голос Софии Адамс — секретарши директрисы, который произнёс: — Лейли Мэриенн Блэк, зайдите сейчас в кабинет директора.       В эту же секунду на меня обрушивались взгляды всего класса, даже миссис Джуд. Но, конечно же, моего новоиспеченного соседа по парте это объявление ни капли не заинтересовало, ровно, как и я сама, потому как он не поднял даже глаз на меня. Спасибо огромное, хоть один нормальный человек, которому это до лампочки.       Я постепенно начинала ненавидеть всё это. Ну, вот нельзя было подойти ко мне в коридорчике или на улице, и шепнуть мне это на ухо, не привлекая лишнего внимания? Нет же. Обязательно надо собрать всеобщее внимание и заставить меня от этого внимания раскраснеться, словно помидор. Ну, ребят, ну пожалуйста, не надо так.       Да и, вообще, перспектива прогулять мой любимый предмет не внушала мне спокойствия и доверия, ни разу абсолютно. Хорошо, что в этот момент мой сосед по парте не видел моего лица и, не слышал того, что я бормочу себе под нос. Хотя, если бы и услышал, то всё равно бы ничего не понял, потому что я бормотала на французском языке.       Обречённо вздохнув, я встала и маленькими шажками вышла. По мере того, как я отдалялась от него, моё сердце успокаивалось, дыхание, и работа мозга возвращались в нормализованное состояние, также как и кровообращение. А когда я и вовсе вышла из кабинета, со мной случилось то, что никогда раньше не случалось. Мне почему-то захотелось вернуться обратно к нему. Что это со мной сегодня творится? Тянет к совершенно незнакомому человеку, с чего бы это вдруг?       Только, когда я была на полпути к кабинету директрисы, до меня дошло кое-что. Его сердце не билось. Почему? Ответ пришёл сам собой, в течение нескольких секунд. Он — вампир. Подобные моему отцу ещё существуют. А этот перстень, скорее всего, ему нужен для того, чтобы днём спокойно ходить под солнцем.       В нём было что — то, что мне было так необходимо и так нужно. Без чего я не смогла бы жить. Я ока не понимала, что это и с чем это едят, однако то, что у него не билось сердце, не выходило из моего сознания.       После того, как я вошла в кабинет директрисы, все мои мысли по поводу этого незнакомца испарились, отойдя на второй план. Миссис Паула Мартин, с задумчивым видом сидела в кресле и копалась в бумажках. — Миссис Мартин, можно? — Мисс Блэк, войдите, присаживайтесь.       Подойдя, я отодвинула его ровно на такое расстояние, чтобы можно было без труда присесть к столу, но, чтобы мне не пришлось елозить ножками стула по полу. И плавно, но, разумеется, не растекаясь лужей по сиденью и не стремясь расположиться удобно, присела с той мыслью, что между моей грудной клеткой и столом расстояние, равно ширине ладони. Сидя, я держала спину прямо, поясницу прижала к спинке стула. Ноги скрестила в лодыжках, опираясь обеими ступнями о пол, а колени свела и плотно прижала друг к другу. Мои руки располагались над столом, без опоры, локти — прижаты к корпусу, а ладони положила на коленях одна поверх другой.       Смешно, не правда ли? Кто в двадцать первом веке интересуется правилами этикета? Я. С самого детства себя к этому приучала. Нет, и ежу понятно, что и до и после изучения правил этикета, я локти на стол за обедом не ставила и, извините меня, в скатерть не сморкалась. Но жутко боялась однажды оказаться в ситуации, которая называется «вышла девчонка в свет, а как себя вести — не знает». И стою не так, и сижу на стуле неправильно, и приборов столовых на столе — мама дорогая! И что с ними делать не знаю. Последнее я часто видела в фильмах. И решила я, что пора узнать, что такое забытое слово «этикет». А вдруг завтра — ужин с английской королевой, что вряд ли, конечно, а я не готова? — Это для Вас, — сказала она, подняв голову и корпус, протянула мне листочек в мультифоре. — Что это такое? — спросила я, взяв в руки листок. — Это моё распоряжение, — тяжело вздохнув, ответила она.       Читая отданный мне лист пергамента, я пыталась вникнуть в смысл строк, написанных там. А буквально через пять секунд после того, как закончила чтение, зашёл учитель по физической культуре. Видя мой настороженный взгляд, миссис Мартин и мистер Смит перехватили инициативу, и стали объяснять: — Дошла весть о том, что ты отлично стреляешь, а также разбираешь и собираешь автоматы, — сказала директриса. Конечно, отлично, меня ведь дядя учил. — Поэтому мы решили, что ты идёшь на стрельбу и сборку и разборку автомата. — А почему вы мне раньше не сказали? — спросила я, в упор, посмотрев на них. — Мы сами узнали об этом вчера, — начала оправдываться миссис Мартин. — Когда? Куда? С кем и во сколько? — тяжело вздохнув, поинтересовалась я, смерившись со своей судьбой. — Через три дня. В школу Алтипра. Идём я, Вы, и Майкл. В 14:00 собираемся у крыльца и едем, — ответил мистер Смит. — Ладно, — кивнула я, — я могу идти? — Сначала подпишите, — остановила меня директриса, — что Вы даёте своё согласие на участие.       Всё досконально прочитав и поставив подпись, я с чистой совестью, покинула кабинет миссис Мартин.       Школа Алтипра, — это что-то вроде небольшой общественной альтернативы средней школы. Его цель состоит в том, чтобы «демократически управлять обучением сообщества широко образованных, творческих и независимых мыслителей, которые работают совместно и демонстрируют высокую степень индивидуальной ответственности». Чтобы до туда добраться нужно выехать из Рафросса, пересечь Фрэртон, между прочим, крупнейший город столицы Рафросса и уже только потом попасть в школу Алтипра.       Теперь я снова привлекла внимание одноклассников, просто потому, что зашла в класс. Хватит на меня так смотреть, пожалуйста, я стесняюсь. Хотела бы я так закричать на весь класс, но правила приличия и сила воли, с помощью, которой я себя контролировала, остановили меня от такого необдуманного поступка, о совершении, которого я бы пожалела спустя пару секунд. Я, склонив голову, тихо и бесшумно прошла и легонько опустилась на стул.       Всему хорошему приходит конец! Вот и литература закончилась, и миссис Джуд попросила меня собрать у учеников контрольные работы. Когда я дошла до своего соседа, протягивающего мне листы с работой, написанным идеально ровным и каллиграфическим почерком, я невольно дотронулась до его холодной кожи. У меня, в отличие от вампиров кожа тёплая, но я всё равно не отдёрнула руку. Мне было приятно, но не только поэтому я не отдёрнула руку. Меня завораживала бесподобная реакция таинственных глаз моего соседа по парте. Он с недоумением смотрел на меня, будто то, что я не отдёрнула руку, это случай после которого меня можно на полном серьёзе считать сумасшедшей и увести в дурку.       Меня почему-то манили его глаза. Они, что золотом сейчас сверкнули? Да нет, не может быть. Хотя учитывая, что его волосы несвойственного для обычных смертных, типа других парней нашей школы, да и города в целом, бронзового оттенка, а сам он вампир, то глаза это просто норма. В этих глазах была какая-то тайна и, кажется это именно то, что меня притягивало. Эти несколько секунд были бесценным воспоминанием для моей памяти. Наконец он отдёрнул руку сам.       Я мельком, взглянула на его работу и увидела надпись «Дэвид Кинг». Значит, Дэвид? Переводится, как «возлюбленный». Звучит красиво. Ему подходит и имя, и фамилия. Его имя, как ни странно, я запомнила сразу и навсегда, в отличие от имён ребят. По глазам было видно, что ему пришлось очень рано повзрослеть. Было сразу понятно, что ему, также как и мне, пришлось многое пережить. Возможно потерю родных и близких ему людей. Его глаза, были наполнены мудростью, грустью и пониманием.       Я отнесла наши ответы миссис Джуд. А когда я вернулась за парту, чтобы собрать вещи в сумку, его уже не было. Больше чем это, меня сейчас интересует, где меня поджидают ребята?       Взяв куртку и накинув на плечи, я взяла сумку и вышла из класса. Только успела выйти из восточного крыла школы, как ко мне подошли ребята. — Ну? — спросила Эшли, — что произошло? — Зачем тебя директриса вызывала? — спросила Мегги. — Они с физруком на пару решили, что я во вторник с ним и Майклом еду в школу Алтипра, — ответила я. — Что ты там забыла? — поинтересовалась Эшли, подняв вверх левую бровь. — Стрелять пойду, — объяснила я, скрестив руки на груди, — а где Джесс и Джас? — Они ушли из класса сразу после звонка, — тихо ответила Мегги.