Необычная вечность

«Друзья — это ваш личный клад в сундук. В этих сундуках обычно находятся нотки понимания и поддержки, схожая с вашей неадекватностью, а так же, как правило, безбашенная, как у вас, натура »       Я помахала друзьям и пошла на свой любимый урок с улыбкой на лице. Мы всё равно должны были встретиться за ланчем, через полтора часа. Испанский язык у меня проходил с Джессикой.       Но подруга завоевала моё внимание, ни сразу. Мои ярко-голубые глаза привлекла прекрасная пара, стоящая у окна. Судя по тому, как они обнимаются, то могу предположить, что они влюблены и очень сильно. Так друг на друга смотрят только сильно влюблённые.       Высокий, черноволосый, мускулистый парень с прямыми, короткими волосами, глазами цвета коньяка и счастливой улыбкой, обнимал маленькую, хрупкую брюнетку с очаровательной, обезоруживающей, немного детской и доброй улыбкой, а также яркой и великолепной внешностью. Они оба были такие же бледные, как я и Дэвид Кинг. Ярко-янтарные глаза сияли. Неужели родственники? Очень даже может быть.       У них обоих, также как и у Дэвида Кинга были кольца. У девушки на безымянном пальце сверкало золотое кольцо, центр, которого украшал светло — синий камень, в виде капли с восковым блеском, который носит название — топаз. У юноши он тоже был на безымянном пальце. Оно же представляло собой золотой перстень, который украшал прямоугольный, непрозрачный, красный камень, с прожилками и цветными пятнами, удивительно то, что такие камни редко бывают красного оттенка.       С трудом поборов свою манию смотреть на прекрасное, без причины, при этом задействовав всю свою силу воли, которая у меня нашлась, я отвела от них взгляд и села за парту к подруге. — Привет, Джесс, — сказала я, сев рядом с голубоглазой блондинкой. — Привет, Ляля, — вздохнула она, опустив свою голову чуть не плача. — Что случилось, Джесс? — осведомилась я, обняв подругу за плечи, — ты, что плакала? Посмотри на меня, милая, — я обхватила её лицо руками и всмотрелась.        Становиться немного не по себе от того, что я вижу, глядя на неё: внутренние уголки бровей поднимаются вверх и сближаются друг к другу, учащенное дыхание, румянцы, поджатая к верху и растянутая в стороны нижняя губа, на подбородке тоже морщинки. Она плакала. Это очевидно, как и то, что правая ладонь человека никогда не коснётся его правого локтя. Но почему? Из-за чего или кого она плакала? — Да что случилось? У меня сейчас сердце остановиться, Джесс! — Джаспер сказал, что мы расстаёмся. — Это шутка? — подруга помотала головой. Я не верила сказанному, — если да, то это не смешно, Джесс, — Моя паника вызвана не с проста. Они встречаются с пятого класса, а дружат с детского сада. Их отношения уже не на уровне «парень — девушка», а на стадии «жених — невеста». Джаспер как полагается, просил руки Джессики, у её родителей после трех лет отношений. От немедленного заключения брака, их удерживает несколько вещей: несовершеннолетие Джесс и Джаспера, образование и приезд родителей Джесс, которые живут далеко за океаном. Джаспер даже уговорил собственного брата, который не принимал Джесс поначалу, хотя это не очень-то и просто скажу я вам. У Мэтта очень и очень трудный характер. С ним может найти общий язык не всякий человек, даже я порой теряюсь в его присутствии, не зная, что сказать. Хотя такого у меня отродясь не было. После того, что случилось, после всего, что они вместе пережили, он вот так просто от неё отказывается? Ни за что не поверю в эту наглую ложь. Тут дело в чём-то другом. — Что он тебе сказал? — всматриваясь, в красные от слёз глаза подруги, поинтересовалась я. — Он на прошлых выходных ездил в Фрэртон, — она говорила максимально тихо и взахлёб, дрожащим голосом, чтобы её слышала лишь я. Клянусь, если бы не люди, которые присутствовали в классе, то она бы точно расплакалась, — я ему звонила несколько тысяч раз и всё время абонент не абонент. Я заволновалась и пошла к нему в воскресенье, как раз тогда, когда он должен был вернуться. Его бабушка сказала, что его нет. Хотя, я уверенна, что видела, как колыхнула штора в его комнате, но окно было закрыто. А сегодня утром он мне говорит, давай расстанемся. Может у него там появилась другая девушка? — Джесс! — я на неё многозначительно посмотрела, — Не говори глупостей. Ты же знаешь, как сильно он тебя любит. — Ну, а тогда зачем он так сказал? — Ну, всё, тише, — нахмурив брови, я обняла её крепче, — Скажи, а ты знаешь, зачем он изначально ездил в Фрэртон? На родительский день? — Да, поехал проведать могилу своих родителей, — ответила подруга. — Когда ты с ним разговаривала по мобильному телефону в последний раз? — с не поддельным интересом спросила я. — Он позвонил мне в пятницу в пять часов вечера, — ответила она, уткнувшись в моё плечо, стараясь спрятать глаза, — сообщил, что доехал и, что всё в порядке. — Всё, точно, было в порядке? Никаких странностей? Может голос как-то странно звучал? — Нет, Ляля. Всё было в порядке. — Когда он перестал отвечать на твои звонки? — у меня автоматически заиграл профессиональный интерес. На горизонте возникла загадка, а это значит, её надо разгадать. — В субботу, примерно, с часу дня, — ответила она. Опять начиная тихо плакать. — Ну — ну, тише, Джесс, — сказала я, погладив её по спине, — всё будет в порядке.       Я мысленно сейчас находилась в пустой тёмной комнате, в которой появлялись обстоятельства, которые я шаг за шагом связывала белой нитью, в одно, чтобы прийти к правильной разгадке. Итак, начнём. Что у меня есть?       Во–первых, Джаспер уехал в Фрэртон, в прошедшую пятницу. Это неудивительно, ведь в субботу был родительский день и, наша «верхушка», в лице директрисы и заведующей учебным заведением, разрешили нам в этот день устроить себе выходной. В этом странности нет. Едем дальше.       Во-вторых, в пятницу в пять часов вечера он позвонил Джесс, сообщил, что доехал и, что всё в порядке, чтобы она не переживала. Ей нельзя волноваться, давление скачет и в любой момент может стать плохо. Джесс утверждает, что всё было хорошо.       В-третьих, он перестал отвечать на звонки в субботу, когда Джесс ему позвонила в час. Но он вернулся домой — это подтверждает то, что Джесс видела, как в его комнате колыхались шторы, причем окно было закрыто. Скорее всего это был сам Джаспер, который подходил к окну, дабы убедиться, что Джессика уходит. Значит, он вернулся ещё раньше, чем вечер воскресенья. Например, вечером или днём субботы и также продолжал не отвечать на звонки, зная о том, что Джесс не придёт к нему, ведь она думает, что он всё ещё в Фрэртоне.       Вернувшись, домой, раньше срока, он попросил свою бабушку солгать Джесс, что его нет. Но почему миссис Уилсон согласилась на ложь? Она же очень любит Джессику! Не понимаю.       Зная Джаспера могу с уверенностью сказать, что другой девушки у него нет и быть не может. Что же там у него случилось? Может, нарисовавшиеся проблемы со здоровьем? Возможно.       Прозвенел звонок, и я на время забыла о проблемах Джессики, иногда на нее поглядывая. Несмотря на то, что она была подавлена, Джесс отвечала на все вопросы мистера Гарсия-Шапиро, которые он задавал. Как же больно видеть ее такой.       И вот долгожданное окончание урока. Взяв под руку Джесс, я повела её в столовую. После передачи её под опеку ребят, я ушла на поиски Джаспера. Спустя пару минут беготни по школе, я заметила его, сидящего у кабинета директрисы. — Здравствуй, друг мой дорогой, — я села рядом с ним. Его состояние было более чем плачевно: тусклое, близкое к серому, оттенку лицо, мешки под глазами. Очевидно, не сал ночью. Думал? — Здравствуй, Лейли. Ты со мной ещё разговариваешь после того, что я сделал? — Джаспер, — я бросила на него многозначительный взгляд, — я просто хочу узнать зачем? Зачем ты расстался с Джесс?! Ты знаешь, в каком она состоянии?! Что у тебя случилось во Фрэртоне вечером пятницы? Ты расстался с ней из-за проблем со здоровьем? — Ух, ты! Поразительная догадливость, принцесса.       Я недовольно фыркнула. Прозвище «принцесса» мне дали ещё в первом классе. А потом это «звание» перешло в уста моих коллег, с которыми я работаю в полицейском участке уже 2 года. Он знал, что я не жалую это слово. Все знали, но, однако продолжали меня так называть. Ребята называли меня так время от времени, исключительно для того, чтобы позлить. — А тебе, не всё ли равно? Это разве не наше с Джессикой дело? — он, что сейчас назвал её полным именем? Дела плохи. Надо ему всё рассказать. — Ты прав, — кивнула я, — это ваше дело, но ты понятия не имеешь, о чем Джесс сейчас думает. — А что она может думать? Что я сволочь? — Если бы, — тяжело вздохнула я, — она думает, что в Фрэртоне, — встав со стула, продолжила говорить, — у тебя есть другая девушка.       Стоило мне произнести последние слова, как его уже и след простыл. Довольная своим поступком, я вернулась в столовую. — Что это только что такое было? — спросила Эшли, когда после двухминутной очереди вся наша делегация, состоящая из: меня, её и Меган, села за наш излюбленный столик. — Ты о Джаспере? — спросила я, приступая к салату. — О нём самом, — кивнула Эшли, — что ты с ним сделала? — Поговорила, — призналась я, пожав плечами. — Ты его наругала что–ли? — спросила Мегги. — С чего бы мне подобным заниматься? — непонимающе посмотрела я на подругу, — я просто объяснила ему точку зрения Джесс и ошибочные выводы, которые она сделала по поводу их расставания. — Чего? — Эшли поперхнулась салатом. Я незамедлительно подала ей стакан воды. Сделав глоток и, прокашлявшись, Эшли продолжила, — одна из лучших пар нашей школы расстаётся? — Нет, — ответила Джесс, сияющей улыбкой, находясь в объятиях своего парня, который намеренно избегал встреч с моими глазами. Но я решила не трогать его по этому поводу, пусть не смотрит, если не хочет. — Вот уже другое дело, солнышко, — сказала я, увидев её сияющее лицо. Я не смогла удержаться от улыбки, а потом перевела взгляд на Эшли и спросила, — дорогая, ты в порядке? — спросила я, посмотрев на взволнованное лицо подруги. — Что? Да, я в порядке, — кивнула она мне. — Итак, — заговорила Мегги, — кто смотрел «Белый платок и серебряная пуля»?       Дальше я слушала обсуждение, отгремевшего на прошлой неделе бестселлера, в пол уха, потому что моё внимание снова переключилось на «них». Автоматически, само собой, когда появился «он» и моё сердце забилось с бешеной скоростью. Значит, я всё же была права, та пара из кабинета испанского языка, всё же его родственники моего литературного соседа.       Рядом с Дэвидом шла ещё одна девушка. Странно, но удары её сердца я слышала отчётливо. Каждый удар доносился до меня с такой громкостью, как если бы я прислонила ухо к её груди. Роскошная брюнетка с глазами цвета морской зелени, родинкой над верхней губой с правой стороны и стройными и потрясающим телосложением. Красивая девушка! Так бы сказал каждый человек, посмотрев на неё со стороны. Но не каждый человек, который её видит, скажет, что она живёт с вампирами. Может она возлюбленная Дэвида, и они ждут окончания школы, чтобы пожениться и обратить её? Почему она меня уже так бесит?        Как сказали бы девочки: «Он просто бесподобен. Действительно красив и статен, явно аристократического происхождения, как говориться «голубой крови». Это было заметно и очевидно, как и то, что звёзды не светят днём. В любом случае, я просто не могла оторвать взгляд от них. Все это мне напоминает какое-то наваждение. Что со мной не так? — Ляля, — пихнула меня в бок Джессика. — Что такое? — я вздрогнула, и кое-как оторвав глаза от «ослепительного столика», вернулась к своему прежнему занятию, поеданию салата. — Смотри, он не сводит с тебя глаз. — Кто? — спросила я и, сделав как можно безразличнее выражение лица и глаз, повернула голову в ту сторону, куда, как можно незаметнее, указывала Джессика и тут же об этом пожалела.       Оказывается, по мнению Джесс, на меня смотрел мой сосед по кабинету литературы, но это было не так. Джесс не видела истинный предмет его взгляда. Это была дверь, через которую входили ученики. Чтобы увидеть её нужно было, смотреть строго через меня. Его ореховые глаза смотрели на эту дверь с такой взволнованностью, злобой и недовольством, что прямо в дрожь бросало. — Не говори глупостей, — пробурчала я, — я ему интересна также, как мышка пуме, — сравнила я, — и да он, скорее всего, смотрит на дверь, а не на меня. — Да ладно, тебе, Ляля, — промурлыкала Джесс, обняв меня за плечи, — Ты у нас просто красотка. — Ага, — кивнула я, проглотив салат, — сто раз, —это была правда.Я действительно выделялась внешностью и была привлекательнее других девушек из школы и за её пределами. Ребята мне говорят, что я красивая, и причем говорят на ежедневной основе. И я готова поклясться это из-за цвета глаз, которые мне достались от мамы. В любом случае меня, не сильно-то и волнует моя внешность, но я благодарна за неё. Стыдно признаваться, но я этим пользуюсь. Не часто и не активно. Однако во время некоторых расследований, которые этого требуют, всё же приходится прибегнуть к моей внешности и дару. — Мы всё равно тебя ему не отдадим, — сказала Джесс. — И правильно сделаем, — согласно кивнула Эшли, — я бы тоже не отдала ему нашу Лялю. — Я, вообще-то, здесь и отлично вас слышу, — я перевела голос на шёпот, потому, что знала на своём собственном опыте, что вампирский слух очень острый, — и да, больно я ему и нужен, - мне было не по себе, я не хотела сейчас обсуждать его. — Ты посмотри на него: не видишь какой он бледный? книжки не читаешь, принцесса? — продолжила Джесс. Я все семь лет, которые живу на этом свете, только и делаю, что, либо читаю книжки, либо считаю звёзды на небе, — вдруг он злой вампир и выпьет всю твою кровь? — смеясь, произнесла она. — Ну, во-первых, подруга, — шумно вздохнула я, обращаясь к Джесс, — то, что он бледный это вовсе не означает, что он обязательно вампир. За примером далеко идти не нужно. Вот, например, я. С самого рождения бледная, как призрак. Но это, же не означает, что я вампир, — устало, сказала я, — и, во-вторых, даже, если он и окажется вампиром, это не доказывает того, что он пьёт кровь, — говорила я, опять же, основываясь на своём собственном примере, — по крайней мере, человеческую. Очень может быть, что он вегетарианец? — при последнем слове, я, качнула головой в сторону и подняла левую бровь вверх. — Ой, да ладно тебе, я же пошутила. — сказала Джесс, хлопая ресницами, — Но теперь мне интересно это как, вампир-вегетарианец? — Элементарно, доктор Ватсон, — сказала я, щёлкнув пальцами, — он пьёт кровь животных, — на полном серьёзе, ответила я, пожав плечами. Я была права.       Первое доказательство моих слов — специфический запах. От них исходит слабый запах животного. Скорей всего, они были на охоте неделю или две назад. Моё обоняние, как и многие другие органы чувств, очень развиты, поэтому я могу чувствовать малейшее изменение запаха. Например, мне не составит труда определить следующее — Эшли поменяла парфюм. Неделю назад она пахла балтийским янтарем, цветком нигеллы и тростниковым сахаром. Сегодня же она пахнет совсем по-другому — бархатный персик, роза и солёная карамель.       Второе — цвет их глаз. У его родственников, все, что сидят за столом, помимо человека, они цвета коньяка или яркого-янтаря. Это означает, что они сыты. Кто-то из этой компании не охотился в этот раз. И это сам Дэвид Кинг, у него глаза были орехового цвета. Могу предположить, что он оставался с этой девушкой, чтобы на случай чего её защитить. Остался с ней? Они живут в одном доме? Значит, они не жених и невеста? Теперь мне стыдно из-за того, что я так подумала об этой девушке, неосознанно, конечно. Однако…       Есть объяснение тому, что я хорошо знаю про цвет глаз. Опять же на своём собственном опыте. Когда у меня «голод» мои ледяные глаза становиться цвета электрик, то есть темно-синими. Мне об этом говорила моя дорогая семья.       И была ещё одна история, но об этом я не рассказала никому из своей родни. Это было пять лет назад, тот период, когда мне можно было бегать охотиться в горы, на животных, одной. Это было на горе Нарк-Лам. Я увидела вампира, у которого радужка глаз была малиновая, но не яркая, а матовая, будто поддёрнутая пеленой. Он меня не видел, но, кажется, почувствовал мой запах. Мой человеческий запах, и биение сердца привлекли его. Я отчётливо слышала его приближающиеся ко мне шаги, но его позвал женский голос и он исчез вместе с источником зова. И я догадалась, что раз он шёл на звук стука моего сердца, то возможно, он пьёт людскую кровь, а не кровь животных. А это значит, что он был голоден. И его запах я запомнила на всю жизнь. Так же как и голос этой женщины, которая, по факту, спасла меня от неминуемой смерти. — Но так, же не бывает, Ляля, — возмутившись, отмахнулась Эшли. — Откуда нам знать, — пожала я плечами и тяжело вздохнула. — Ты фантазерка, Ляля, — взяв мою ладонь, сказала Джесс.       Только я хотела оспорить этот факт, как телефон Эшли зазвонил и, она быстрыми шагами вышла из столовой на улицу. Хоть она и ушла, я все равно слышала весь ее разговор. Она как всегда, в очередной раз, ругалась с отцом. Я не понимаю, почему он так её не любит. Вроде дети цветы жизни. Каждый божий день, они ссорятся. И каждое утро, она приходит в школу с красными, заплаканными глаза, умело спрятанными под тональный крем и упавшим на самое дно настроением. Она хорошая подруга для Мегги, так же как и для меня.       Обед почти заканчивался и все засобирались. Я, помахала ребятам и пошла к машине. И стоило мне открыть дверь машины, как весь поток людей, выходящий из классов, направлялся прочь из школы, а среди них был он.       Моё сердце снова забилось с неимоверно большой скоростью, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Понимая, что это значит, переведя взгляд с неба, я увидела выходящего из школы Дэвида Кинга в своей «прекрасной» компании. Наши глаза на пару секунд столкнулись. Смотреть в его глаза было одновременно подарком и наказанием судьбы. Смотря в них, я сразу же вспоминала, наше с ним мимолетное прикосновение. Что со мной? Почему мне так хочется быть рядом с ним и снова прикоснуться к нему? Почему мне рядом с ним было хорошо? Ещё секунду его буравящего взгляда моё сознание бы не выдержало, и я опустила глаза. Они сели в серый внедорожник и уехали. А он продолжал сверлить меня взглядом, пока машина не скрылась за поворотом. — Ляля, ты, правда, переехала? — спросила Джесс, когда ребята подошли ко мне. — Да, — ответила я. — Когда новоселье? — поинтересовался Джаспер, обняв её. — В… — я задумалась, чтобы визит семьи не совпал с визитом друзей. Семья знала моих друзей, просто я хотела каждой стороне уделить достаточное количество времени и внимания. А когда их много и у каждого свои темы для разговора, это не очень хорошо, — в следующее воскресенье. — А суббота занята? — осведомилась Мегги. — Да, — кивнула я, — это день, когда семья приедет на новоселье. А где Эшли? — Она ушла, — ответила Мегги, — её родители срочно вызволи домой. — Понятно, — вздохнула я, — ладно, тогда до понедельника.       Попрощавшись, я села в машину и уехала со стоянки. Меня всю дорогу не покидало чувство того, что за мной кто-то едет. Но я не успела об этом подумать, как мне позвонила Мила. — Мила, привет. Всё в порядке? — Как может быть всё в порядке, когда ты переехала, сестра? — ответила она вопросом на вопрос. — Мила, мы это уже обсуждали. — Нечего мы не обсудили, Ляля, — немного повысив голос, подметила она, — ты сама всё решила, пока была в отъезде. — Мила, послушай. — Не надо. Просто объясни мне почему? Хорошо же жили?       Я безумно хотела ей рассказать правду, но решила никогда этого не говорить. Ей ни к чему знать, что главная причина моего отъезда - отношение стаи к моим. — Прости меня, Мила. — Лейли, почему ты решила так поступить? — снова спросила она. — Мила, это для вашего же блага, — пыталась я ей объяснить. — Для блага? Ты всегда, постоянно уничтожаешь и не щадишь себя, чтобы другим было легче. Зачем ты это делаешь? Неужели ты не понимаешь, что всем на свете невозможно угодить и нравиться. — Я этого и не пытаюсь, Мила, — тихо и спокойно, сказала я, — я пытаюсь сделать легче для вас. Успокойся. — Может, ты передумаешь? — Нет, — твёрдо ответила я, — не уговаривай. — Ладно, — вздохнула она, — прости, — по голосу слышала, что Мила еле сдержалась, чтобы не заплакать. — Нечего, я тоже тебя люблю, сестра.       После того, как сестра повесила трубку, чувство слежки за мной снова вернулось. Переволновалась что-ли? Это ненормально. Хотя чутьё меня не обманывало ни разу.       Так как в свой новый дом я въезжаю сегодня, и продуктов там нет, мне придется заехать в магазин за ингредиентами для ужина. Надеюсь то, что мне нужно там будет. Что приготовить, я решила заранее, так что зайдя в магазин уже знала, что нужно купить и сколько денег на это мне потребуется. Мне вообще-то не часто требуется человеческая еда, как всем остальным, но чтобы как-то убить в себе чувство «голода» я решила все-таки поесть.       Моим сегодняшним ужином были — макароны с сыром — моя любимая еда. Побродив по магазину я закупилась всем необходимым не только для ужина, но и парочкой полезных вещей для дома. Довольная и счастливая, я вышла из магазина с пакетами продуктов. Погрузив все на заднее сидение машины, я села за руль и отправилась домой.       Через 10 минут езды по прямой, почти пустой дороге, я дважды свернула направо и один раз налево, выехав на окраину города и подъехала к своему новому дому. Припарковав машину рядом с домом, я вышла из нее и забрала сумки. Затем заперла её и поставив на сигнализацию потопала по дорожке из камней, к крыльцу.       Оставив сумки на скамейке около входа я, вставляя ключ с брелоком, в виде волка, в замочную скважину и повернув его, открыла дверь. Я уже хотела войти в дом, но почувствовала чьё-то присутствие и очень знакомый запах, но как не старалась, я не могла вспомнить, кому он принадлежит. Я направилась обратно к машине намереваясь проверить, кто этот незваный гость.       За пятую долю секунды, я перебежала дорогу и встала около дерева, здесь очень хорошо чувствовался этот запах. Это определенно были женские духи: розовый перец, лотос и душистая береза. Где я могла слышать этот запах. Пройдя часть участка, и поняв, что поиски ни к чему не приведут, я вернулась в дом.       Забрав сумки с продуктами, я вошла в дом, попадая в небольшой коридор. Напротив входа находилась кухня отгороженная только перегородкой высотой в метр. Пройдя на кухню я оставила пакеты на столе. Снова вышла из дома, чтобы достать свой чемодан из багажника, а затем, вернувшись в холл, сняла верхнюю одежду и обувь. Я стала осматривать свое уютное жилище.       Потолки неровные. Это не изъян, просто весь потолок был покрыт всевозможной лепниной, цветочной тематики. Пол тоже был добротный, паркет из красного дерева. Удивительно что дом был относительно дешевым.       Как и было показано на фото кухня и столовая были объединены, что, безусловно, позволило увеличить площадь комнат в совокупности. Большие окна, светлая палитра цветов с темными пятнами и элегантная строгость с эклектичными допустимыми деталями, всё это делало дом превосходным. Комнаты были оформлены в сдержанных тонах, плавно переходящих от бежевого к коричневому с включением зелёного цвета, так же в каждой комнате было большое количество комнатных растений: канны в вазе, фиалки в горшках на подоконнике, все возможные диффенбахия и монстеры, в гостиной на столе около окна даже стоял бонсай. Да растения идеально вписывались в некую мрачность и статность дома. На кухне же расположились всевозможные пряные травы: базилик, петрушка, розмарин и кинза.       С потолка свисали люстры-лампы, замаскированные под старину. На кухне в рабочей зоне было дополнительное освещение, в столовой похожие лампы были встроены в стены, а в гостиной стояло несколько торшеров в таком же стиле что и люстры.       Я решила подняться на второй этаж. Взяв чемодан за ручку, и пойдя направо, я встала рядом с дверью в уборную, а напротив была винтовая лестница. Выйдя на второй этаж, я оказалась в холле с пятью дверьми. Три спальни, кабинет и выход на балкон. Еще тут была лестница на башню, но туда я поднимусь потом. А сейчас лучше выберу комнату.       Выбрав одну их трех дверей я открыла комнату и на ощупь найдя переключатель, зажгла свет. Комната была роскошна. Нет она не была вычурна или неприлично роскошная. Стены в теплых коричневых тонах. Все было обставлено с уютом и теплом. В левой стене было окно, завешанное плотными шторами, на потолке была такая же люстра что и на первом этаже. В центре комнаты располагался столик с двумя креслами, они стояли прямо, перед камином, что являлось главным акцентом комнаты. Кровать стояла прямо напротив двери, вплотную к противоположной стене, по бокам от кровати стояли прикроватные тумбочки. Рядом с окном расположился столик с зеркалом. А по бокам от камина стояли книжные полки и гардеробный шкаф. Осмотревшись я заметила справа двери, как оказалось это была личная уборная. Интересно, а во всех комнатах есть личные туалеты?       Прежде чем заняться ужином надо было переодеться и разобрать вещи. Открыв чемодан, я достала немногочисленную одежду, большая часть чемодана была заполнена книгами и бумагами. Я, обычно, носила одежду комфортную и удобную, нежели красивую и модную. Такая одежда, как правило, имела лаконичный и простой крой, и очень часто на ней отсутствовали какие-либо элементы декора. Несомненно, была у меня и пара красивых вечерних платьев с элегантными сумками и клатчами. Рядом с одеждой лежала и небольшая квадратная шкатулка со всевозможными драгоценностями. Затем я вытащила свою небольшую косметичку. И в чемодане остались только мои книги и школьные принадлежности, которые я заботливо расставила по полкам.       Переодевшись в черные свободные штаны и черный топ, я упала на кровать, некоторое время смотрела на потолок, как-будто пыталась найти там что-то новое или ждала появление чего-то. А потом слёзы сами по себе полились из моих глаз. — Кошмар, лучше бы у меня не было этих дурацких эмоций, — сказала я, со злостью, запустив подушку куда-то не глядя.       Тяжело вздохнув, я встала с кровати и подняв подушку, которая как оказалось, улетела к окну, бросила ее обратно на кровать и вышла из комнаты.       Я хотела уже идти на кухню, но мне стало интересно заглянуть в кабинет-библиотеку. Открыв дверь, я прошла в комнату, зажигая свет. Интерьер выдержан в классическом стиле: насыщенные коричнево-бежевые стены и ковровое покрытие кремового цвета прекрасно дополняют друг друга. Напротив двери стоял письменный стол с резным креслом с кремовой обивкой. Справа и слева от стола располагались книжные шкафы, а за ним было окно из которого открывался превосходный вид на задний двор и лес простирающийся вдалеке. Выразительный пейзаж приносил ощущение спокойствия и безмятежности… По центру комнаты стоял небольшой низкий столик с несколькими креслами под цвет ковра. Я быстро пробежала по одной из книжных полок и увидела множество книг, которые уже хотелось прочитать. «Сто лет одиночества» Габриеля Гарсиа Маркеса, «Шерлок Холмс» Артур Конан Дойля. Всего 60 произведений этого автора, моего любимого, между прочим. «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира, «451 градус по Фарингиту» Рэя Брэдбери, «Фауст» Иоганна Вольфганга Гете, «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма, «О, дивный новый мир!» Олдоса Хаксли, «Гамлет» Уильям Шекспир и много других. Удивительно! Пролистав некоторые книги, я нашла на корочках подписи авторов. Мне стало дико любопытно, от кого бывшей хозяйке дома достались эти книги и, в ту же самую секунду оно угасло, потому что я нашла ответ на последней странице. Там было написано Люсиль от Джонатана. Наверное, по наследству достались, как и дом.       Покинув библиотеку, я поднялась на башню, которая использовалась как чердак. Тут было несколько картонных ящиков, стоявших друг на друге и перевязанных скотчем. С ними я разберусь позже, вдруг там будет что-то важно для прежней хозяйки. Осмотревшись, моё внимание, привлекла люлька. Не детская кроватка, нет, а именно люлька. И причём она была совершенно новая. Стояла одиноко в углу. Я решила, что мне надо вернуться на кухню, если я вообще хочу поесть до двенадцати.       Я очень люблю точности и всё делаю с точностью до миллисекунды и миллиграмма. Перед тем как начать процесс, я разогрела духовку, заранее до 160 С. Включив индукционную плиту и поставив кастрюлю с подсоленной водой, я занялась приготовлением сырной смеси. Для этого в небольшом сотейнике растопила 50 грамм сливочного масла. После чего всыпала 60 грамм обычной муки, размешивая до тех пор, пока мука не заварится, то есть не смешается с маслом и не возьмется комочками. Постепенно к этому процессу в кастрюлю влила пол литра молока, также непрерывно перемешивая пока масса, не стала однородной. Поставив плиту на среднюю мощность, я вернулась к первой кастрюле, вода закипела, а значит надо закидывать макароны. Пока все варилось, я натерла пармезан и чеддер на терке, и одну третей всей массы добавила в молочную смесь. Помешивая, довела содержимое кастрюли до однородной массы, после чего добавила соль, перец, паприку и мускатный орех. Макароны были как раз полу готовы, al dente, как говориться. Выложив макаронные изделия в подготовленную форму, я покрыла их сырной смесью и оставшимся тертым сыром, а затем отправила в духовку на 15 минут. После чего увеличила температуру до 200 С. Делать, все равно было нечего, посему я решила, что надо убрать последствия своей готовки. Задумавшись, я чуть не прозевала время, когда пора вытаскивать мой ужин. Положив себе на тарелку порцию и, поставив ее на кухонный стол, я сбегала в свою комнату за блокнотом и ручкой, дабы составить список того, что нужно для комфортного проживания. Список получился весьма и весьма большим, я даже задумалась, а все ли мне из этого надо. Да, несомненно, в доме были такие вещи, как полотенца или зубные щетки, но пользоваться ими я немного брезговала, это все-таки негигиенично.       Поужинав, я довольно потянулась, и все было бы прекрасно если бы не одно, но очень важное «НО». Я все еще хотела есть. И я говорила не про простую, человеческую еду, мне нужна была кровь. Да мой самоконтроль был силен, но природа берёт своё. А это значит, что мне придётся идти на охоту, так как я забыла пакетики с кровью у своих. Вампиром быть нелегко, даже если ты вампир только наполовину. Ах, два месяца так быстро прошли.       Посуду я оставила так, и стоять на столе, так как с каждой секундой голод становился все мучительнее. Войдя в комнату, я переоделась. Надев все черное, а именно чёрные брюки, чёрные свитер, даже кроссовки черные, волосы я собрала в высокий хвост. Идеально. А теперь пора. Оставив в доме все средства связи, я вышла, закрыла на ключ дверь и, обойдя дом, побежала в сторону леса.       Уже через полчаса я была на горе Нарк-Лам, это довольно далеко от жилых домов и здесь можно охотиться. Уже наступала ночь, и на небе были миллиарды звёзд и кусочек огромной луны, которая освещала всё вокруг. Меня окружали деревья, заросшие мхом, кустарники и самое главное — тишина. Именно с этой тишины и началось моё обучение. Меня учили вслушиваться и слышать. Слышать легкие прыжки белок, быстрые и незаметные скачки зайцев, невесомую поступь и дыхание лисиц, я могла услышать все. Воспоминания из детства нахлынули, и я махнула головой, отгоняя их как морок. Горный пейзаж завораживал своей пышной зеленью, свежестью и прохладой. Мне было безумно приятно вдыхать чистый воздух. Пахло дождем, хвоей и какими-то полевыми цветами. Когда я зашла поглубже в чащу, то сразу ощутила, сотни живых существ, ночных обитателей леса. Я встала посреди всей этой красоты, закрыла глаза и сосредоточилась на звуках. Я полностью погрузилась в транс. Настала тишина. А спустя несколько секунд, я услышала звуки, хлопанья крыльев, шелест ветра и наконец-то то, зачем, вернее за кем, я пришла.       Пума.       Я побежала на север и спряталась за большим камнем, укрывавшем меня полностью. Вытянув спину и шею, я выглянула из-за него и увидела, изящное и гибкое тело пумы, направляющейся к своей добыче, белохвостому оленю. Выждав момент, когда кот грациозно подкрадётся, я крадусь следом. А момент, когда хищник собирался нападать на «еду», я его опередила ровно на две с половиной секунды. Одним ловким и отработанным движением я, вцепилась в шею дикой кошке. Она пыталась вырваться, но я была сильнее и с легкостью прижала ее к земле. Я чувствовала, как кровь, лилась по моим венам, заполняя их и насыщая меня. Постепенно я обретала силу, и моя жажда угасала. Когда кровь в теле бедной пумы закончилась, я выпустила свою добычу и вытерла рот от капель крови. Я посмотрела на свою жертву. В последнее время, я стала все хуже и хуже себя контролировать. Она тоже хотела есть. Но в этой жизни есть одно золотое правило «Либо ты, либо тебя».       Я услышала приближающиеся, шаги, шелест за кустом и почувствовала знакомые запахи. В последний раз, окинув взглядом тело, убитой мною пумы, я понеслась прочь. Бежала я очень быстро, поэтому уже через двадцать минут была дома.       До рассвета оставалось уже пара часов.       Решив расслабиться, я набрала горячую ванну и высыпала специальные соли, которые привезла с собой. Взяв в библиотеке первую попавшуюся книгу, чтобы отвлечься, я залезла в эту кучу пены и ароматов, и почувствовала как все, что произошло за день, меня отпускает. Я взяла «Сто лет одиночества» Габриеля Гарсиа Маркеса и, открыв книгу, стала читать.       После прочтения я, невольно стала размышлять. Основание города в начале романа и разрушение его в конце — аллегория деградации человечества. Этот роман обращает внимание на то, как важно иметь добрые и светлые помыслы, и как разрушительная сила алчных и порочных мыслей. Позитивные намерения ведут к созиданию и процветанию, а разрушительный смерч — прообраз негативной энергии, вызванной жестокостью и насилием.       Закрыв книгу, я помылась и покинула ванную комнату. В окне, я увидела сонное солнце медленно подымающееся, а это значит, что настало пора жить новым днём. Оставив книгу на прикроватной тумбочке, я подошла к окну и открыла его. Мне в лицо ударил прохладный и желанный ветер, который доносит до всех тех, кто уже бодрствует пение птиц, свежесть и прохладу уходящей ночи. Проявив терпение, которого у меня хоть отбавляй, я стала свидетелем того, что лучи начинали играть на облаках. И, если хорошо присмотреться и включить воображение, то может показаться, что это ресницы солнца.