Необычная вечность

Вы не можете попасть в цель, которую не видите. Но, если Вы видите ясную цель и продолжаете в неё стрелять, то, в конце концов, в неё попадёте. Брайан Трейси       На спидометре моего автомобиля было 120 км/ч. Картинки за окнами моего авто сменяли одна другую. Для человеческого глаза все деревья, которые отчетливо видела я, просто бы расплылись. Я видела, как каждый листок медленно падал на землю и слышала, как он касался земли. Звук касания был похож на лязг, издаваемый наждачной бумагой, только очень тихий и мягкий. Я видела, как в нескольких футах от дороги распускаются цветы, как каждый резной бело-розовый лепесточек, не спеша, медленно тянется вверх, чтобы показаться человеку.       Видеть то, что не видно простому человеческому взору, слышать то, что не слышно человеческому уху и чувствовать то, что человек не почувствует никогда это поистине волшебно. Но за всё в мире нужно платить, поскольку у всего есть своя цена.       Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. И от обратного: если что-то отдаёшь, значит, без сомнений получишь что-то взамен. Данный закон не всегда имеет прямую причинно-следственную связь, а точнее, не всегда эта связь бывает видимой и логичной. На практике это значит, что отдавая что-то определённое в одном месте, вам может вернуться что-то другое и совсем из иного источника. Также, как вы не разделяете отдельные части своего тела на самостоятельные частицы, Вселенная не разделяет себя на составляющие. Для неё всё — одно, состоящее из множества. Например, мне чтобы видеть всё это великолепие, пришлось заплатить очень высокую цену — родители. Пусть их сейчас нет рядом со мной, но пусть они знают, что я их люблю и горжусь ими. А взамен я получила любящую семью и верных друзей.       Осталось много вопросов, ответов, на которых у меня нет. Например, почему эта девушка, с запахом людской крови, приходила ко мне? Кого ей пришлось убить? Я точно знаю, что это была не та женщина, которая спасла меня. От неё исходил запах животной крови, не людской. Хорошо, допустим, что это была она. Но даже, эта мысль не помогает мне найти ответа, зачем ей приходить ко мне спустя столько лет? Мысль о том, чтобы проверить, что со мной всё в порядке кажется бредовой не только мне, но и братьям, тем более, что это ложь.       Есть ещё более трудный вопрос, который даёт ответ на один вопрос, но порождает ещё один, ответа, на который я точно не знаю. Запах. Почему запах «смутно знакомый»? Ведь не может же она быть, …погодите… Точно, а почему, нет, собственно? Вероятно, они мать и дочь. Скорее всего, поэтому, их запах и отличается друг от друга.       Но свою догадку, я должна была проверить, чтобы располагать доказательствами, поскольку, мне очень хорошо известно, что без доказательств мне никто и никогда не поверит. Но как это проверить? Есть лишь один способ, нужно найти «мою гостью» и спросить у неё самой. Но где её найти? Ведь она могла убежать уже довольно далеко.       О чём-о чём, а об этом я должна была подумать немного попозже, потому что я уже подъезжала к школе, но Майкла и мистера Мартина ещё не было. Хоть они и выехали намного раньше меня, но доедут позже, поскольку только я так быстро гоняю.       Припарковав автомобиль на стоянке, я вышла, закрыв двери и, включив сигнализацию.       Огромное здание из белого кирпича с большим задним двором и не менее внушительной парковкой. Перед школой, располагался палисадник, подчёркивающий зону входа и придающий ему торжественный парадный вид. Он был выполнен в строгих рамках общей стилистики, имеющий одну дорожку шириной не менее 1,5 метров, которая вела ко входу, непосредственно, в саму школу.       До приезда моих есть ещё полтора часа. Прошвырнусь по лесу, посмотрю, что — то новенькое, подышу другим воздухом.       Уже через пятую долю секунды, я была в центре леса, где неожиданно почувствовала запах Дэвида, а позже показался и он сам. Вышел не спеша из — за дерева. — Что…ты здесь делаешь? — оправданно поинтересовалась я, пытаясь успокоить своё сердце. — Ты сначала справься со своим сердцем, — порекомендовал он, подходя ко мне всё ближе и ближе, — а потом спрашивай, — улыбнувшись, он коснулся кончика моего носа, будто я была его сестрой или подружкой, от чего сердце тут же громко забилось, — а, что здесь делаешь ты? — Зачем ты это сделал? — протараторила я. — Ты не ответила на мой вопрос.       Ты, между прочим, тоже по этому поводу не особо-то и паришься и не спешишь отвечать на мои вопросы. Но, damn! * У меня было слишком хорошее воспитание, чтобы так ему сказать, поэтому я, неохотно ответила на его вопрос. — У меня здесь соревнования, и я просто волнуюсь, — ответила я. — Ложь, — улыбнувшись, сказал он, протянув руку моему лицу. Моё, и без того, сбившееся дыхание окончательно сошло на нет. От нервного состояния, моя грудь беспокойно вздымалась вверх и опускалась вниз, а я не знала куда деть не только себя, но и свой взгляд. Когда она, наконец, с некоторой задержкой, заправил выбившийся локон мне за ухо, при этом не отрывая взгляда от моего лица. Я почувствовала, что от каждого его нового касания, моё сердце бьется чаще, а щёки всё больше заливаются румянцем, — если бы это было так, — сказал он, отойдя чуть дальше, оглядывая меня с ног до головы, — то твои щёки бы не покраснели, а сердце бы так не реагировало на меня, — рассмеялся он. — Это не из-за тебя. Не обольщайся, Дэвид Кинг, — выдала я и тут же об этом пожалела, потому что не хотела его обижать подобными словами. Да и вообще, что он тут делает? Он же сам хотел меня от себя сберечь и, поэтому сказал те слова в школе. Я не понимаю его. Ненавижу не понимать, что происходит!       Воцарилось молчание. Казалось, весь лес молчал вместе с нами. Абсолютно весь. Было слышно лишь биение моего сердца. Целых две минуты, он стоял и смотрел мне в глаза. А я не отказала себе в возможности побаловать себя и, пялилась в его глаза без малейшего стеснения, поскольку тут нас никто не видел.       Глубокие, загадочные, страстные, обжигающие, его глаза проникали мне в самое сердце, заставляя время останавливаться. Они завораживали меня той нежностью, теплом, которым их обладатель смотрел на меня, время от времени, например, сейчас. От взгляда его карих глаз, хотелось никогда не отходить, ни на шаг.       Его глаза напоминали две старинные монеты. Взглянув в них можно было увидеть всю мудрость и опыт их владельца. Они были пропитаны болью, пониманием, одиночеством и страданием. Мне было невыносимо больно в них смотреть. Моё сердце трепетало от того, что моё тело каждой клеточкой чувствовало всё это. Мне становилось чертовски больно от осознания того, сколько всего ему пришлось пережить прежде, чем стать таким счастливым и обрести семью.       Не помню, кто говорил, но я где-то слышала такое выражение «За твою улыбку, за твои красивые глаза, на небе ангелы дерутся, а здесь вовсю страдаю я». Это действительно было так. — Не смотри так на меня, — сказал он и отвёл глаза. — Это ещё почему? — возмущённо спросила я, отведя взгляд, — запрещено что-ли? — Потому что я, — ответил он, наклонившись ко мне, и прошептал мне на ухо, — тебе не по зубам, малышка, — его шёпот обжёг мою кожу, заставив мурашки охватить моё тело, а сердце забиться ещё быстрее. — Это ещё что значит? — осведомилась я, сложив руки на груди, — ты прекрасно понимаешь, почему я это сказала Картеру. Но зачем ты мне это сейчас говоришь, я не понимаю? — нет, у меня, конечно, была одна весьма смутная догадка, но я хотела, чтобы он сам озвучил это. Мне нравится, его опьяняющий голос. Может он и делал это нарочно, но я ничуть не жалела о том, что так хотела услышать его голос, хотела долго и бесконечно смотреть в его глаза, хоть и в перерывах между вздохами и выдохами. — Ты не похожа на меня, — заявил он. — Только потому, что у меня бьётся сердце и по венам циркулирует кровь, да, Дэвид Кинг? — осведомилась я, смотря ему прямо в глаза, чем, безусловно, ввела его в ступор.       Я, развернувшись к нему спиной, собралась уйти, потому что не могла больше выносить этих разговоров, но он мягко и нежно, насколько это, возможно, взял меня за запястье и притянул к себе. Я перекрутившись, вернулась в его объятия и снова попала в плен его глаз, машинально схватив его за ворот чёрной рубашки. Моё запястье, он держал крепко, но осторожно, лишь для того, чтобы я не смогла вырваться, прижав к спине. Ну, а я сама, оказалась притиснута между ним и ближайшим деревом. Мгновение, которое он использовал, чтобы смотреть мне в глаза, казалось бесконечным и вечным. Никого и ничего больше. Только я и он. — Дело не в этом, — самодовольно ухмыльнулся он, придвинувшись ко мне, максимально, близко, — а в том, что ты не похожа на меня тем, что не сможешь то, что могу я, — объявил он, смотря мне в глаза.       Он явно пытался поймать меня на слабо. Сердце билось, а как известно, когда оно так быстро бьётся, а я нахожусь рядом с ним, то уже не способна нормально соображать, поэтому поучилось то, что получилось. Я не властна над этим. — Эй, герой! — произнесла я, смотря в его глаза, — к твоему сведению, я самостоятельная девочка и могу всё, — переборов себя, я всё-таки смогла вырваться из его объятия, легонько оттолкнув его от себя. — Г-герой? — заикаясь переспросил он. А потом чуть позже, выйдя из ступора, он снова повторил — не сможешь! — С-Смогу, — уже, не будучи в этом уверена, ответила я. — Спорим, нет? — прошептал он мне прямо в губы. — Спорим, что смогу, — кивнула я, и тут же пожалела. Вот у кого язык без костей, так это у меня. И во всём виноват ОН. Ну вот, я превращаюсь в классическую девушку, у которой во всём виноваты мужчины.       Дэвид широко улыбнулся и наклонился ко мне. Сначала он поцеловал меня в правую щёку, а потом в левую. Так осторожно, нежно и аккуратно, будто я была хрустальной. У меня тут же закружилась голова и, будто, остановилось сердце. Ты что, издеваешься надо мной, Дэвид Кинг? Ты хочешь меня свести в могилу раньше бесконечности? У-у-у-у! Каков обаятельный мерзавец! — Сможешь также, и я, так и быть, — пожала он плечами, — извинюсь перед тобой, — сказав это, он подмигнул мне.       Я обалдела от произошедшего. Сердце не успокаивалось, хотя он уже давно ушёл. Я упёрлась спиной в дерево, медленно сползла вниз и осела на землю.       Incantevole! * И что это было? А завтра он опять скажет, что это было случайностью и ничего для него не значит? Хотя мне известна причина того, почему он так сказал, но не понятна причина, зачем он сделал это сейчас? Dios mío, estoy loca! *       Постепенно приходя в чувства, я, решила вернуться к машине. Мне не удалось подышать воздухом, но зато удалось обалдеть от жизни. Делаем из всего случившегося следующий вывод. Шататься по лесу нельзя, тем более, если ты не понимаешь, что с тобой происходит. Там можно встретить вампира Дэвида Кинга и лишиться дара речи и возможности ему противиться, что в итоге приведёт к тому, что можно будет ввязаться в такую же опасную игру под названием «Спорим, не сможешь?», как это сейчас сделала я. lo odio! *       Я положила руку на сердце, и оно до сих пор колотилось. È semplicemente incredibile!* Я уверена, что Дэвида давно нет. Но моё сердечко никак не могло успокоиться. И тут до меня дошло, что он всё же не ответил на мой вопрос, касаемо того, зачем он здесь? Он опять это сделал! Опять ушёл от темы! Ох, как же я сейчас злюсь!       Я остановилась, потому что почувствовала запах Майкла и мистера Мартина, а также запах того вампира, который пытался меня убить семь лет назад.       Моё тело охватила дрожь. Я прислонилась к дереву в попытках подавить чувство страха. Чего я так испугалась? Это же всего лишь запах. Это даже не он сам. И только сейчас до меня дошло, что будет, если в поисках «гостьи» я наткнусь на него? Мне будет также страшно?       Из ступора меня вывело предложение: — О, это же машина Ляли! — сказанное Майклом.       Пришлось силой заставить себя прекратить дрожать и выйти из леса. — Ты давно здесь? — спросил он, увидев меня. — Нет, недавно приехала, — ответила я, машинально посмотрев на лес, откуда, только что вышла, — здравствуйте, мистер Мартин. — Привет. Что — то не так? — поинтересовался учитель. — Нет, всё в порядке, — сказала я, и мы пошли в здание школы.       Мы втроём направились к учебному заведению по дорожке. Конфигурации этой дорожки стоит отдать должное. Они сделали её с небольшим расширением в начале и конце, чем, безусловно, зрительно расширили границы всей земли. Они также задействовали углы участка, что вышло безумно красиво и практично, к тому же, это позволило визуально увеличить участок.       Дорожка кончилась, и мы поднялись по ступеням вверх. С левой стороны, кстати говоря, расположена очень важная и нужная вещь для каждого учебного заведения, она есть и у нашей школы. Это пандус. Стационарный, невысокий пандус из стали.       Ладно, это всё лирика. Мы вошли внутрь здания. Слева коридоры, справа коридоры, а перед нами непосредственно, ещё один большой коридор, ведущий к винтовой лестнице, с которой спускались старшеклассники, очевидно собираясь, домой.       К нам подошла улыбающаяся девушка в физкультурной форме, с планшетником и ручкой в руках, которая с утра, собираясь на занятия, видимо, уронила на себя весь флакон Шанель. Иначе нельзя объяснить тот факт, что я ещё издалека почувствовала этот приторный запах жасмина, кедра, ириса, грейпфрута и красного апельсина. Я прямо вижу эту картину, как она сидит перед зеркалом и делает несколько длинных пшиков на себя. Этот звук даже разносится в моих ушах ужасно громким эхо. Хотя, это только для меня запах настолько отчётлив, а для моих спутников и всего остального окружения, он ничем не отличается от миллион других. — Здравствуйте, — сказала она с натянутой улыбкой на лице, — вы из какой школы? — Здравствуйте, — поздоровались мы. — Школа имени Ромилии ГарДеКён, — ответил мистер Мартин. — На какие соревнования? — задала она очередной вопрос, срывающимся голосом. Скорее всего она разговаривала много и очень громко. — Стрельба, разборка и сборка винтовки, — ответил учитель. — Прошу за мной, — сказала она и повела нас по коридорам.       Сначала мы свернули один раз влево, потом прошли немного вперёд, затем трижды свернули вправо, после чего ещё несколько раз свернули влево, и, свернув ещё раз направо, оказались у входа в спортивный зал, оставив позади себя множество дверей, очевидно ведущих в аудитории, где занимались ученики этой школы. И на стенах весели картины, объявления, расписания и новости, которые успевала рассматривать и даже читать. Madre mía reina! * Это, какое-то издевательство над человеческой памятью. Если бы я не была полу вампиром и страдала пространственно-временным кретинизмом, я бы точно здесь потерялась.       В спортивном зале было много людей. Я ясно и точно слышала сердцебиение каждого. Слышала, как кровь циркулирует по венам, что в общем-то, немного усложняло мой самоконтроль, но честное слово я старалась держаться. Если бы недавно не посетила бы горы с целью охоты, то точно бы сорвалась. Зная, что внутри тебя есть кровь за счёт, которой ты набираешь силу и знаешь, что не навредишь человеку, становиться в разы легче себя контролировать. А также, я слышала предмет разговора каждого человека, находящегося в зале.       К примеру, девочки из какой-то школы, что называется «сбившись в стаю» обсуждали экранизацию, книги — бестселлера Барбары Спаркс «Хрустальные крылья птицы 4: Смертельная любовь!». Замечательнейшая книга, с прекрасной моралью, которую автор подала красиво и постепенно. Мне все четыре книги пришлись по вкусу. Миссис Спаркс необычайно талантливая и мудрая писательница. Книги раскупили и экранизация стала лишь вопросом времени и финансов. Первую, вторую и третью книгу экранизировала хорошая кинокомпания «movies with soul»* с не менее талантливой съёмочной группой и актёрами, но сценарист и его супруга, которая выступала в роли режиссёра, погибли в авиакатастрофе.       И, случилось ужасное! Кинокомпания «phantom»* пошла поплакала в американскую версию российского Фонда Кино, набрала кучу продюсеров, прорекламировала, где только можно и нельзя, что фильм окупился аж на стадии производства, причём дважды, и взялась за экранизацию.       Мы тогда ещё не знали, что эта кинокомпания, мягко говоря, выпускает и планирует выпускать не продукт, а экскременты. Мы надеялись, что диагноз, а-ля «Хронический идиотизм», который мы поставили после просмотра фильмов, которые они сняли, присутствующий у режиссёров, сценаристов и всех остальных, кто там работает, не помешает им нормально экранизировать книгу, однако увы! Мы все ушли оттуда разочарованными.       Почему? Всё просто: у оператора, сего творения, речь про экранизацию четвёртой книги и только, развилась болезнь Паркинсона, помноженная на тремор, пропитого алкоголика в период двенадцати бального землетрясения. Создатели же, желая показать своё отношение к гвоздям в гробах, логику и здравый смысл, такое ощущение, что, вообще, застрелили, ещё до начала написания сценария, а похоронили в цинковом гробу, где закономерность и рассудок неоднократно переворачивались. К тому же там присутствует море любимых режиссёрских ходов — натужный пафос и бессмысленные сцены, а некоторые части фильма вообще исчезают, аки 22 записи ДТП на Мэдисон-Авеню. А графика — это вообще полный караул: тушите свет, сливайте масло! Не имея ни таланта, ни желания, ни бюджета, кинокомпания «phantom» показала, чего можно добиться с 3d моделированием, посмотрев три урока на ютубе, записанных на шипящий микрофон школьником, который ослеп на один глаз и не имеет рук, а также, возможно, мозга. А мотивация главных героев — это, вообще, что-то сверхъестественное! То или иное действие главные герои, совершают для понятных лишь сценаристу под тройной дозой Валькирина, заправленного водкой и крепом через свечу в организм, целей. Это кинокомпания, сделала всё на свой лад, переврав всё. Поэтому фанаты творчества Барбары, не считают это экранизацией, а лишь неудачной адаптацией.       Однако, несмотря на, весь этот катарсис, я скажу огромное спасибо и поклон до земли гримёрам и костюмерам, а также актёрам, которые скучные, как портянки Сатаны диалоги сделали шедевром кинематографа. Вот кто-кто, а они действительно молодцы. Но даже это не спасло кинокомпанию. Низкие оценки от зрителей, а также кинокритиков, которые «размотали» этот «шедевр», словно новорождённый котёнок клубок.       В общем, во всём этом грамотном отмыве финансов, которое они называют съёмками кино, есть хотя бы хорошая новость. Автор книги, в одном из интервью, сказала, что не имеет никакого отношения к экранизации «этого, с вашего позволения, кино, деградировавшего в вокзальный ширпотреб» и искренне извинилась перед фанатами за то, что им пришлось это лицезреть. Несмотря на то, что это творчество нестабильных шизофреников, окупилась ещё на стадии производства, в прокате и в кинотеатре оно провалилось. Власти, даже думают прикрыть эту кинокомпанию. Ну и правильно!       Ну, да ладно. Кино кином, а здесь я не за этим. Вскоре все выстроились в линеечку по стойке смирно, и наступила тишина, поскольку пришёл директор. Высокий чернокожий, мужчина лет 40-45, с черными волосами и карими глазами, одетый в темно — синий деловой костюм, белую рубашку и тёмно-синий галстук. Стуча невысокими каблуками, чёрных лаковых туфель, он прошёл за стойку и встал перед микрофоном.       А чуть поодаль, встала, скорей всего, его секретарша, похожая на куклу. Маленькая, шатенка в чёрных очках, с зелёными глазами, одетая в чёрно-белое платье и черные, бархатные каблуки, с бархатной застёжкой вокруг ноги, чтобы зрительно казаться выше. Ей это удалось, несомненно. Одиннадцать сантиметров каблука сделали своё дело, только она явно не очень-то умела на них ходить.       Директор откашлялся и начал говорить. Ну, как говорить, он по большей части на протяжении, почти всего своего выступления читал с листочка, который чуть ранее передала ему его секретарь. Наверное, нервничал. — Добрый день, уважаемые гости, коллеги и друзья! Я рад приветствовать вас на сегодняшнем спортивном соревновании, посвященному дню памяти Рейнольдса Адамса, — пусть успокоит его душу и сердце Господь. Он действительно был лучшим спортсменом и умер героем. Он учился в этой школе вместе с нынешним директором. Он умер героем, спасшим в одиночку 30 детей. Сделал он это во время захвата школы вооружённым солдатами, которых привыкли называть террористами, до приезда подкрепления, — Мы с вами сегодня собрались в этом зале, чтобы не только почтить память мистера Адамса, но и показать на что мы способны, чтобы спасти своих родных и близких. Перед тем как начать, давайте почтим память мистеру Адамсу минутой молчания.       Весь зал замолчал и настала полнейшая тишина. — Желаю вам удачи и победы, — сказал он, спустя минуту       Послышались аплодисменты, и, началась перекличка школ. Вместо приглашённых 20 школ пришло только 16.       Школы разбивались на профили. Нашим с Майклом профилем, как и у ещё яти школ был стрельба, а также сборка и разборка автомата на время. Проходили оба мероприятия в этом спортивном зале. Так что, нам не пришлось, в отличие от других школ, пришедших на другие виды соревнований, шляться по совершенно незнакомой школе, по коридорным дебрям. На этом мероприятии мы с Майклом договорились взять для нашей школы золото. Профилем ещё 5 школ был лёгкая атлетика, а оставшихся пяти школ — спортивные игры, а именно большой теннис.       Перед нами выступило 4 школы, пришедших на этот профиль. Они были серьёзными противниками, но, ни со мной, ни с Майклом им не тягаться. — Школа имени Ромилии ГарДеКён, — объявила стройная, девушка со спортивным телосложением, светлые кудри, которой были собраны в высокий хвост. Мы подняли руки, — первая на сборку и разборку АК — 47 приглашается Лейли Блэк.       Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд к столу с оружием. А там меня ждал контролер. Высокий, крепко сложенный, женатый, судя по кольцу на пальце, лет 50-ти суровый мужчина, со шрамом на правой щеке. Он вызывал у меня нешуточное чувство страха. Было такое ощущение, что этот грозный дяденька-маршал сбил из самодельной рогатки два истребителя, потопил пять подводных лодок собственными руками, а также прошёл весь полигон, который обстреливали со всех сторон убийцы — трансформеры…пешком, без щита капитана Америки. Он ещё и к тому же в камуфляже. Как по мне его супругой должна быть какая-нибудь майор Алевтина, вооружённая лазерной шваброй и квантовым ведром, знающая все виды рукопашного боя, которая может уложить любого на лопатки не хуже Брюса Ли и Джеки Чана. — Готова? — спросил он, посмотрев на меня, добрыми карими глазами. — Так точно, — машинально встав по стойке «смирно, руки по швам», ответила я. — Сборку и разборку АК-47 начать, — еле заметно улыбнувшись краешком губ, он подал команду он и нажал на кнопку секундомера.       Когда секундомер в его руке пикнул, я начала разборку. — Есть, — сказала я и коснулась холодной стали.       Сначала было необходимо отделить магазин. Удерживая автомат левой рукой за шейку приклада или цевье, я правой рукой обхватила магазин. Нажимая большим пальцем на защелку, подала нижнюю часть магазина вперед, и мне удалось отделить его. Ухо обычно человека в такой суматохе, где каждый пятый обсуждает свои проблемы, не услышал бы щелчок, который слышало моё ухо. Я отставила его в сторону.       Следующим шагом нужно было проверить, нет ли патрона в патроннике. Для этого я перевела переводчик вниз, поставив его в положение смирно, затем отвела рукоять затворной рамы назад, осмотрела патронник, отпустила рукоять затворной рамы и спустила курок с боевого взвода.       Затем мне нужно было вынуть пенал с принадлежностями из гнезда приклада. Я вдавила пальцем правой руки крышку гнезда так, чтобы пенал под действием пружины вышел из гнезда, а затем раскрыла пенал и вынула из него протирку, ершик, отвертку и выколотку. После чего нужно было отделить шомпол. Я оттянула конец шомпола от ствола так, чтобы его головка вышла из-под упора на основании мушки и аккуратно вынула шомпол. Последним, что требовалось от меня это отделить дульный тормоз-компенсатор. Вдавив отверткой фиксатор дульного тормоза-компенсатора, я свернуть дульный тормоз-компенсатор с резьбового выступа основания мушки, вращая его против хода часовой стрелки.       При этом все щелчки и звуки, я слышала громко, чётко и отчётливо. Я всё это сделала за пятую долю третьей секунды, и у меня оставался ещё вагон времени, поэтому лучшим решением было в конце, немного притормозить. Всё равно человеческому глазу неподвластно видеть настолько мелкие изменения в поведении того, кого они видят. — 12 секунд, — объявил контролер, подняв вверх секундомер, в доказательство своих слов.       По залу прокатились аплодисменты. После чего кто-то из всеобщей толпы, а именно девушка, высказала предположение о том, что секундомер был остановлен. Ну, конечно же, ей просто завидно, ведь сама собрала и разобрала автомат за 15 секунд.       После одобрительного кивка сурового, камуфляжного дяденьки, я спустилась к своим. — Молодец! — похвалил меня Майкл, и мы обменялись пятёрками. — Спасибо, удачи, — пожелала я.       Следующим был Майкл, который начал сборку и разборку, после команды контролёра.       Те же звуки, те же действия, но время на 1 секунду больше моего. Но это всё равно отличный результат, тем более в таком состоянии. — Молодец! — сказал мистер Мартин. — Перерыв 10 минут, — объявила та же стройная, девушка со спортивным телосложением, светлые кудри, которой были собраны в высокий хвост, — а затем на стрельбу.       Мы отошли к окну, а мистер Мартин пошёл выяснять что-то насчет стрельбы. Всё это время я смотрела в окно, пытаясь понять что со мной происходит, а Майкл переписывался с кем-то. Но мысли касаемо вопроса «Почему, я думаю о Дэвиде Кинге?» не развились, потому что подошёл мистер Мартин и предупредил, что следующий этап соревнования начинается.       Надев наушники, как и все присутствующие в этом зале, чтобы не получить контузию из-за стрельбы в закрытом помещении, мы заняли свои места. Четыре школы, которые выступали до нас, были на твёрдую четверку, но не более того, а пятая, в составе, которой была девушка, сказавшая, что моё время накручено, на пять.       Настала наша очередь. Первым вышел Майкл. Его настроение заметно улучшилось. 3 минуты на подготовку, 30 секунд он потратил на зарядку, минуту на прицел, а остальное время пытался посчитать, сколько, точных выстрелов он сможет сделать. Сделав три пробных выстрела, он удостоверился, что готов выстрелить. По команде всё того же доброго дяденьки, он начал стрелять. 25 выстрелов и все в цель. Каждый раз звук спускового крючка отчётливо до меня доходил и застревал в ушах. Я пыталась терпеть и не выдавать того, что я слышу этот звук так, как если бы находилась без наушников. Кажется, у меня это получалось.       Настал мой черёд. Я вышла вперёд и взяла в руки пистолет. Сделав все необходимые приготовления, я произвела один выстрел. Звук выстрела прозвучал в моих барабанных перепонках. Еле сдержалась, чтобы не закричать, а ведь впереди у меня 25 выстрелов. И он попал в самое сердце мишени. Я хотела перезарядить пистолет, как вдруг, сердце снова забилось. Да не может быть так, чтобы оно так реагировало на присутствие Дэвида Кинга, я в это не верю.       Машинально, посмотрев через правое плечо, я увидела среди деревьев Дэвида Кинга. Он спиной прислонился к дереву и, смотря на меня, то ли усмехался, то ли радовался, но то, что ему было весело это точно. Значит, сердце определило безошибочно, что он ещё здесь, но почему запах исчезал, я не понимаю. Может сердце просто чувствовало, что он вернётся? Погодите, я…неужели это… Да нет, не может быть. Не могла же я в него…влю…влю…влюбиться? Да, он красив, безупречен, как внешне, так и внутренне, но это не повод в него влюбляться. Я схожу с ума! Да с чего я так решила? С чего я решила, что раз он прекрасен внешне, то точно такой же и внутри? Может внутри он маньяк-убийца, а я тут заливаю о том, что у него доброе небьющееся сердце и мудрые глаза, выдающие его истинный возраст. Ведь я о нём, не знаю совершенно нечего, кроме самых очевидных вещей, вроде тех, что он учиться в одной школе со мной, ходит со мной на литературу, где мы сидим вместе, что ему, очевидно не доставляет удовольствия, судя по его лицу и поведению. Помимо этого он является вампиром и дядей, как бы это странно не звучало, моей подруги. Так всё. Стоп! Иначе такими темпами я точно сойду с ума. И ни в кого я не влюбилась!       В нежелании признаваться самой себе в том, что я влюблена в Дэвида Кинга, который всё время изводит меня своими разными дурацкими выходками, я отвернулась от него. Наконец, с превеликим трудом, прицелившись, я сделала выстрел за выстрелом, перезаряжая пистолет. И все пули со свистом вгрызались в середину мишени, словно в мои нервы, доказывая моё отношение к «герою». Все 25 пуль находили цель в такт уларам моего сердца. А звук всё ещё стоял у меня в ушах. Будучи довольна собой, и, наверное, получив контузию, я вернула пистолет и встала рядом с Майклом и мистером Мартином. Я чувствовала спиной, что он всё ещё там и смотрит на меня, опираясь о дерево. Но настойчиво не хотела на него смотреть. И, сделав вид, что его там нет, уставилась в зал.       Прошло около получаса, когда спортзал, снова наполнился большим количеством людей, голоса, которых слышались мне будто вдалеке. У меня в ушах всё ещё стоял звон. Вернулся директор школы, снова встал на своё место и заговорил: — Я благодарю вас всех за то, что вы пришли сюда, проделав такой огромный путь. Оглашаю результаты соревнований, — он взял грамоты, золотые, серебряные и бронзовые медали, а также золотые кубки. — Итак, кубок за игру в большой теннис достается, команде школы Брандо. Они не проиграли ни одного матча, — объявил он. По залу послышались аплодисменты и крики участников. Мы естественно, тоже зааплодировали. Популярная школа. Это школа играла с нашей в полуфинале чемпионата по футболу, но проиграла нашим парням ровно на один балл. А в финале наши футболисты забрали кубок. Приз, золотую медаль, диплом и благодарственное письмо получать вышла маленькая, хрупкая девушка. Пожала руку директору, их тут же щёлкнули фотоаппараты, — скажете, что-нибудь? — Спасибо огромное, — и под аплодисменты народа она продефилировала к своей команде.       Команда школы Брего получила серебряную медаль и диплом за второе место, команда школы Улоса — бронзу и диплом, а оставшиеся школы получили диплом участника и благодарственные письма.       Насчет того, что меня вдруг щёлкнут, я сильно не парюсь, поскольку на фотографиях отражаюсь точно также, как и в зеркалах. Но Майкл согласился взять награду и диплом сам. Хотя так и должно было случиться, ведь он капитан. — Следующая школа, которой я хочу вручить кубок, золотую медаль, диплом и благодарственное письмо за стрельбу, а также сборку и разборку АК-47, это школа имени Ромилии ГарДеКён, показавшая самые лучшие результаты, — все зааплодировали. А Майкл, пошёл получать всю эту мишуру, пожал директору руку и их защелкали фотоаппараты, — вам слово. — Добрый вечер, всем собравшимся, — поздоровался он, — спасибо за эти награды. Безусловно, мы рады, что удостоились чести получить эти награды. Это не только наша заслуга. Это заслуга одного очень хорошего человека, без вмешательства, которого всего этого бы не случилось, — он спустился к нам, надел обе золотые медали на шею учителя и продолжил говорить, — Мы с коллегой решили, что все наши награды, заработанные сегодня, мы посвятим ему, — продолжал он. Майкл протягивал ему грамоты и благодарственные письма, вместе с кубками и дипломами, — Таким образом, мы скажем мистеру Мартину, огромное спасибо за то, что проявлял терпение, не обижался на нас и наши закидоны, занимался с нами до последнего, пока у нас всё идеально не получится. Тем более, сегодня такой повод, — он улыбнулся и сказал, — мистер Мартин, с днём рождения, Вас. — Спасибо. Я горжусь вами, — сказал он, обнял Майкла. Держа в руках все награды, он улыбался. Мистер Мартин явно был счастлив. Эти соревнования, он не забудет никогда. Зал залился аплодисментами.       Серебро получила, та самая школа, в составе команды, которой была та девушка, думавшая, что нам накрутили время — школа Ролэнд, а бронзу — Уэнси. — Последнее на сегодня. Лёгкая атлетика. Школа Клока, — за всеми наградами вышел высокий, черноволосый, накаченный, зеленоглазый, парень. Ну, и по традиции, конечно фотоаппараты. — Большое спасибо вам за эту награду. А также моей команде и нашему тренеру, — сказал он и вернулся на место, сопровождаемый аплодисментами людей в зале.       Серебро получила школа Меднорд, а бронзу — Бранбу. — Большое спасибо всем за то, что пришли на это мероприятие. Желаем вам дальнейших успехов в старых делах и новых начинаниях, — снова аплодисменты и все направились на выход.       На часах было 20:10. Мне в лицо сразу же ударил прохладный воздух, а ветер трепал мои волосы. Звуки в ушах постепенно стали исчезать. Кажется, я прихожу в норму. Майкл немного съёжился, и я поняла, что на улице холодно. — Дети, ну, я право слова не ожидал, — сказал он, обняв нас с Майклом, — спасибо. — Мы же ничего не сделали, — сказала я с улыбкой на устах и обняла его. — Это всё Ваша заслуга, — напомнил Майкл. — Я горжусь вами, дети, — снова сказал он.       Я пошла к своей машине, а Майкл и мистер Мартин к машине учителя. — До завтра и ещё раз с днём рождения, мистер Мартин, — пожелала я и подошла к машине. Помахав мне, они уехали.       Я села в машину и завела её и снова, вдавив педаль газа в пол, умчалась домой в Рафросс. Через некоторое время, мне пришлось остановиться у первой попавшейся автомастерской, потому что я проколола колесо. Я бы конечно, сменила его самостоятельно, даже без домкрата, но это было бы подозрительно. Тем более этот самый домкрат, находится в двух часах езды отсюда. Дома, в гараже, на верхней полке, с правой стороны. Пока моей машине меняли колесо, я сидела и ждала в зале. Я наблюдала как 45-ти летний лысый мастер в синим комбинезоне менял машине колесо. Но вдруг меня отвлёк голос. — Здравствуйте, мистер Райт, мистер Нельсон, Скотт, — это был тот самый молодой человек, которого я видела с Эшли. Он был в деловом костюме с чёрной барсеткой в левой руке. — Привет, босс, — хором, поздоровались мужчины.       Босс? Ему на вид лет 25. — Здравствуйте, — посмотрев на меня, поздоровался он. — Здравствуйте, — кивнула ему я.       Больше он ничего не успел сказать, потому что его сотовый зазвонил. Он посмотрел на экран и улыбнулся. — Если что я в кабинете, — сказал он мастерам и поднялся наверх, со словами, — алё. Да, Эшли.       Мне пришлось немного напрячься, чтобы услышать разговор с третьего этажа этой автомастерской. И ответы не только его, но и той кто был на другом конце провода. — Привет, как ты? — шмыгая носом, спросил женский голос. Знакомый женский голос. — У меня всё нормально, — ответил он, — на работу забежал. У тебя, что новенького? Ты что снова плакала? Он опять тебя обидел? — Нет, Чарли всё в порядке. Просто захотелось позвонить. — Эшли, не лги мне. Что случилось? — теперь волноваться начинаю я. Что у неё там происходит? — Я просто не знаю, как об этом сказать родителям, — шептала она в трубку, — хотела спросить совета. — Что случилось? Говори. У меня сейчас инфаркт случится, — у меня тоже, если Эшли начнёт тянуть с ответом на вопрос. — Я беременна, — сообщила она. — Фух! — выдохнул он, — чего? Беременна? — удивился он. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Так вот, чем она была озабочена, что ничего вокруг не замечала. Теперь ясно. Она думала, как сказать об этом родителям? Как они к этому отнесутся? — От кого? —спросил он. Чего? В смысле от кого? — От него, да? — Да, — нехотя призналась она. — Я тебе сколько раз говорил, не ходить к нему? — разозлился он. Теперь запуталась я. От кого ребёнок? И кто он ей? Просто друг? Или всё — таки я была права и это её двоюродный брат?       Я не успела развить мысль, потому что мастер, меняющий мне колесо, оповестил меня, что всё готово. Расплатившись, я поблагодарила его, попрощалась, села и уехала.       Итак, Эшли беременна — главная новость, сделавшая мой день. Я полностью в шоке. Главный вопрос — кто отец ребёнка? И ещё, когда и где она успела его зачать, если предполагаемый отец, о котором я и этот Чарли думаем, находится в тюрьме под стражей, а Эшли туда Грэг не пускает? Вопросы, ответы на которые я получу только в том случае, если напрямую спрошу у неё. Но как я объясню подруге, что я это знаю. Не могу же я ей правду рассказать. Посмотрела бы я на реакцию подруги, когда я признаюсь ей, что слышала её разговор с Чарли, сидя на первом этаже, потому что у меня супер слух, так как я полу вампир. Скорее всего, подруга вызовет для меня людей в белых халатах, которые упакуют меня и увезут на машине с мигалками в комнату с белыми и мягкими стенами. И я буду соседкой какого — нибудь Люцифера Сатановича Адского из преисподней. Нет уж! На такое я не согласна.       Я решила отвлечься от этих мыслей и посмотрела в окно. Лес растворялся в сумраке и плыл. Кусты и деревья сгустками тьмы шевелились в вязкой тягучей мути. То съеживались, то вдруг растягивались. Человеческий глаз ни за что бы этого не увидел. Настала пора густых сумерек и теней. Я слышала звуки лесных животных: гугуканье ночного сыча, долгое кукование ночной кукушки, а также стрекотание сверчка. Да, это всё действительно прекрасно.       Домой, я приехала в 23:42. Оставив машину в гараже, я поднялась к себе в комнату и зашла в душ. Но даже в душе, я не могла быть спокойна, потому что в голове было столько вопросов, ответов, на которых у меня просто не было, что голова просто разрывалась.       Переодевшись в чёрные джинсы и длинную свободную майку с коротким рукавом, я спустилась в гараж, чтобы закинуть вещи в стирку. Взгляд зацепился за стоявшие в углу коробки из чердака. За ними должен был приехать Итан, на этих выходных, как раз, когда у меня намечалось новоселье.       Пройдя мимо коробок, я вышла на улицу и села на качели. Абсолютная ночная тишина. Но, как всем известно, подобного не бывает. По крайней мере, для таких, как я. Даже в самую глухую полночь, когда живых голосов не слышно, я отчетливо слышала лесные голоса. Лес не безмолвствует. Он показывал маленькую сценку, которую нужно слушать и не обязательно видеть. Я слышала завывания ветра в вышине, скрип дерева, а также звук падения, стукнувшейся об это дерево шишки.       Но есть в каждой ночи пора, когда наступает полная тишина и этот великий момент настал сейчас. Перед этим великим моментом, я слышала, как снова зашевелилось и поплыло в вязкой мгле сгустки тьмы. Лес вздохнул: тихий ветерок снова пролетел над вершинами и каждому дереву шепнул на ухо колыбельную. И будь на деревьях листья, они ответили бы ветру по-своему. Высокие, стройные секвойи торопливо затрепетали, клёны ласково прошелестели, а оставшееся огромное количество деревьев качалось в такт колыбельной. После чего поплыл над лесом тягучий гул хвойных вершин, как отзвук далеких колоколов. И вот в этот миг, когда в лесу наступило время полной ночной тишины.       Я откинулась на спинку качели и, закрыв глаза, наслаждалась полной тишиной. Но, это мгновение было нарушено. Кто-то бесцеремонно решил нарушить мой отдых. Вскочив с места, за третью долю секунды я оказалась в середине леса, где на земле лежали те самые шишки, упавшие с дерева, при представлении ветра. А через секунду передо мной встал молодой парень высокого роста, крепкого телосложения, с редкими короткими прямыми волосами темно-русого цвета, узкие коварные глаза с весёлым взглядом. Широкое квадратное лицо украшало прямой нос и маленькие губы. Это был вампир. Тот самый из моего прошлого. Это без сомнений был он. Об этом говорил не только его запах, но и радужка глаз, которая была малиновая, но не яркая, а матовая, будто передёрнутая пеленой. Он явно недавно охотился. Охотился на человека. От него пахнет человеком и человеческой кровью. Меня снова сковал страх, я не могла пошевелиться. — Ну, привет, — сказал он, с самодовольной ухмылкой на устах, которая не обещала ничего хорошего.