Необычная вечность

Свобода — это высшая ценность, и если любовь не дает вам свободы, тогда это не любовь. Бхагван Шри Раджниш Затяжное молчание в трубке моего телефона длилось уже целых 10 минут. Я забеспокоилась, что сестра молчит так долго. — Мила? — произнесла я, — ты слышишь меня? — Это тот самый, который… — Да, — ответила я, перебив сестру. — Л-Ляля, я … я даже не знаю, что тебе сказать, родная. — Нечего говорить и не нужно, — с лёгкой улыбкой ответила я. — Я что-то, вообще, перестаю тебя понимать, сестрица. Что значит, не нужно? — Ну, я вроде как, ему не очень-то интересна и нужна, — пожала я плечами, — поэтому я даже пытаться не буду. — Что? Ты просто так сдаёшься? — удивлённо спросила сестра. — Да, — ответила я, — если, я ему не нужна, — о чём я говорила с того самого момента, как увидела его, — то и он мне не сдался. Вот и всё. Просто забудь об этом. — Забудешь тут, — прошептала она. — Сестра, ты что-то хотела мне сказать, до того, как я тебе сообщила такую новость? Колись, что случилось? — Ну, вообще-то, да, — ответила Мила, — но моя новость по сравнению с твоей…не такая поражающая. — Мила, это хорошая новость, ведь так? — с надеждой спросила я. — Да, — ответила она весёлым голосом. — Ну, же не томи. Я вся во внимании. — Сегодня утром я узнала, что беременна, — сообщила она. — Ох, сестра! Я так рада за тебя, — подпрыгнув на диване, сказала я, — поздравляю. А сколько ребёнку уже? — Две недели, — ответила она. — Это такое счастье, а я всё испортила. Прости, сестрёнка. — Да, ладно, перестань. Всё хорошо. — Ну, я всё равно счастлива за тебя, солнышко. — Спасибо. — Вы на новоселье-то придёте? — напомнила я, — в воскресенье. — Ну, наверное. — Наверное? Меня это не устраивает. — Ну, отец говорит, что, вроде, да. Да и парни за. Так что. — Отлично, жду вас, — улыбаясь, сказала я. — Хорошо, я передам. Доброй ночи. — И тебе, — сказала я и в трубке телефона послышались гудки. Наконец, я легла на диван и закрыла глаза. Пролежав так несколько минут, мне стало душно, поэтому решила выйти на улицу. Села я значит, на качели и тут слышу: — Наверное, мне стоит тебя поздравить? — поинтересовался он, сев рядом со мной на качели. — Ты чего тут делаешь, герой? — Пришёл проведать тебя, — признался он. — Проведать? Дэвид Кинг, спасибо, конечно, за то, что волнуешься за меня, но я думаю, тебе не стоит этого делать больше, — я не могла позволить себе думать при нём о подобном, поскольку, он бы непременно услышал мои мысли. — О чём о подобном? — заинтересовано, посмотрев мне в глаза, спросил он. — Тебе, не всё ли равно, Дэвид Кинг?! — спросила я, устало откинувшись на спинку качели. — Лейли, что происходит? — спросил он, скрестив руки на груди. — Послушай, ну, это же не твоё дело, — напомнила я ему. — А, если с тобой что-то случиться? — спросил он, не сводя с меня глаз. В его глазах была изображена какая-то боль. Но я не поняла с чем это связано. — И что? Тебе-то какое дело, Дэвид Кинг? Тебе-то что с того, если со мной вдруг что-то случится, герой? — засыпала я его вопросами, зная, что он мне, скорее всего, не ответит. — Потому что… — он не договорил, замолчал на полуслове, внимательно оглядев меня. — Потому что… — повторила я, вопросительно выгнув бровь, и скрестила руки на груди. — Просто ответь на мой вопрос, — попросил он. — Нет, — произнесла я, — ты же не отвечаешь ни на один мой вопрос и я не стану, — он развернулся и исчез. Какие мы нервные, — и тебе доброй ночи, Дэвид Кинг, — крикнула я, ему вслед, зная, что он меня, обязательно, услышит. И что это было? Я обессилено упала на качели, медленно сползла вниз и легла. Качаясь из стороны в сторону, я смотрела на звёзды. Странно, молчаливая луна почти не освещает тёмную землю — лишь небеса вокруг. А на земле едва заметный бледный отблеск да чуть приметные тени. Но всё как-то объёмно, всё богато тайнами. Вот чёрт! Опять я вспомнила о нём. Что этот Дэвид Кинг себе позволяет? Как он может так поступать со мной? Прекрати Лейли Мэриэнн Блэк! Ты прекрасно понимаешь, что не быть вам с ним вместе как дельфину и русалке из песни русской певицы Наташи Королёвой. Что ты от него ждёшь? Откровенности? Ну-ну. Что ты только в нём нашла? Он же черствый, бессердечный, эгоистичный, самовлюблённый, самоуверенный собственник, но с таким голосом, а когда он смотрит на меня, мой мозг отказывается работать, про прикосновения, вообще молчу. А его улыбка и смех…просто волшебно. Ну, вот, опять. Я его оправдываю. Oh, diosa! * От безысходности прикрыла глаза всего на минутку, чтобы подумать обо всём, что находиться в моей глупой голове, а когда их открыла, то уже был рассвет и, я, дабы не опоздать, поспешила переодеться. Перед тем как одеваться, я зашла в интернет, чтобы посмотреть погоду. Ну, вот, что и требовалось доказать. Наш город, как всегда в своём репертуаре. Снова будет холодно, ветер и дождь. Прекрасно. Обожаю весну в нашем городе. Заправив тёмно-зелёную рубашку, на пуговицах, под синие джинсы, я подошла к зеркалу и тщательно расчесала волосы, после чего заплела их в слабую косичку. Взяв коричневую сумку, в которую я переложила все необходимые принадлежности, я обулась в коричневые полусапожки на невысоком каблуке и вышла в гараж. Чем ближе я подъезжала к школе, тем больше я чувствовала, что что-то сегодня произойдёт, поскольку сердце было не на месте и билось очень быстро. Наверное, это потому что сегодня мы с Келен защищаем наш доклад, поэтому я немного волнуюсь. Но ведь раньше нечего подобного не чувствовала. Столько раз я защищала проекты перед большим количеством людей, присутствовала на судебных заседаниях и ждала приговора для преступников. А тут вдруг, какой-то доклад, в школе, с племянницей вампира. Что может быть легче? Но лучше бы я, сегодня вообще не приезжала в школу, потому что то, что случилось, когда я вышла из машины не укладывается у меня в голове до сих пор. Вышла я, значит, из машины, и тут смотрю, рядом с одним из наших футболистов стоит парень высокого роста, крепкого телосложения, с короткими прямыми волосами светло-русого цвета и равнодушными взглядом серых глаз. Он что-то с ним обсуждал. Так как у меня хороший слух, то из их разговора стало ясно, примерно следующее. Этот парень наехал на нашего Тима из-за своей младшей сестры, с которой Тимати, по всей видимости, состоит в отношениях. Наверное, Донован её обидел, и он пришёл поговорить с ним. Но, как бы это не звучало, главное здесь не это. Чем ближе он подходил, тем сильнее я чувствовала, что начинаю задыхаться, а сердце бьётся спокойно. Когда он подошёл ближе, чтобы сесть в свою тёмно-синюю хонду, которая была припаркована рядом с моей, как по заказу, то случилось то, что не могло случиться. Аккурат в тот момент, как он случайно поднял на меня взгляд, незнамо, зачем и почему, время будто остановилось. Все звуки исчезли. Был слышен лишь стук его и моего сердца. В его глазах серого цвета, которые казались мне бездонными, я увидела его жизнь с самого начала. С самого рождения, до нынешнего момента и дальше. Его первые шаги, первые слова, отношения в семье, сестру, которую он всегда защищал, школу, в которую он ходил, друзей, девушек, которые вились около него, работу администратора, занятие фтографией, как средство успокоить себя и свои нервы. Но проблема в том, что в его будущем была я, в качестве его супруги. На моём запястье был помолвочный браслет. Стало понятно — он оборотень. Это значит, что по логике вещей, я, теперь его невеста. У нас с ним произошёл импринтинг. А это значит, что нам теперь как минимум год нельзя отходить друг от друга на слишком большие расстояния и нужно следить друг за другом. Он, видимо, хотел сказать что-то, но то ли не успел, потому что ко мне подошли девочки, а его телефон зазвонил, то ли не захотел, потому как сразу, сев в машину покинул стоянку. — Доброе утро, — поздоровались Джессика и Меган, а вместе с ними и Эшли, еле слышным голосом произнесла дежурную фразу. — Доброе, — кивнула я. Мне, конечно же, хотелось много чего у неё спросить, но совесть почему-то не позволила. Ведь взглянув один раз в глаза полные боли и отчаяния, у меня заканчиваются слова. Мне так и хотелось закутать подругу в объятия и сказать всё будет хорошо. С мальчиками поздороваться не успела, так как звонок прозвенел, и мы разошлись. Первым уроком у меня была биология. — Доброе утро, — в один голос поздоровались мы с Келен, сев за парту. Ни о чём больше мы поговорить не успели, так как пришла учительница, и пришлось замолчать. Наша преподаватель по биологии, а по совместительству и по географии, миссис Амелия Мур, прежде, чем слушать наши доклады, решила нам объяснить систему выставления оценок и количество вопросов, которые будет задавать она и, которые могут задать люди, сидящие в аудитории. Первыми, как по заказу, были мы с Келен. Миссис Мур села за стол в аудитории, а Келен села за её стол, дабы листать презентацию, а я встала у интерактивной доски. В итоге всей этой катавасии, которая именуется уроком, А+ получили я, Келен и ещё три пары, а остальные в связи с тем, что не уделили, должного внимания подготовке, получили оценку В или С. Выходя из класса, нас встретили Алек и Мариза и, конечно же, Дэвид Кинг. Куда же без него?! — Утро доброе, — поздоровалась я. — Доброе, — кивнул они. — Ну, как прошло? — спросила Мариза, посмотрев на свою племянницу. — А+, — ответила Келен. — Класс, молодцы! — сказала она, улыбнувшись мне, после чего обняла Келен. — Слушай, а когда у тебя свободно по времени? — спросила Келен, взяв свою тётю под руку, пока мы спускались на первый этаж. — Завтра после уроков, — ответила я. — Отлично, — улыбнулась Келен. За всё время разговора он не посмотрела на меня ни разу. Быть может это из-за вчерашнего разговора? Если я чем-то тебя обидела герой, извини. Я не со зла. Физкультура у мистера Мартина прошла хорошо, я бы даже сказала отлично. После разминки, мы всё оставшееся время играли в спортивные игры, а также обсуждали наш с Майклом выигрыш, про который крутили репортаж по школьному телевизору и радио, а также написали в школьной газете. Во время ланча Сэм раздал всем приглашение на балл маскарад в честь выпускного вечера, который должен был состояться 27 мая, аккурат через 26 дней после моего дня рождения. Как я его не люблю. Oh, diosa! * Сейчас у нас конец марта, так что время есть, чтобы обо всем, об этом позаботиться. После школы, решила съездить домой, переодеться, сделать уроки, навести в доме порядок, поесть и ближе к вечеру навестить родителей. Заехала в цветочный магазин, в котором трудились бабушка Меган и она сама, купила букет роз, которые так обожала мама и букет ромашек — для отца, и, поблагодарив их, уехала. Мама и отец похоронены на семейном кладбище, рядом с дедушкой, бабушкой и другими членами стаи. Чтобы добраться туда, нужно было пересечь мост с длинной, глубокой и невероятно шумной рекой, поэтому дальше мне пришлось идти пешком. Взяв из машины букеты и телефон, прошла по затяжной, деревянной и светящейся дорожке. Не спешила, используя скорость, а шагала медленно, озираясь вокруг, будто боясь, приближаться к могиле родителей. Когда путь из дерева закончился, я оказалась на поляне усыпанной маленьким цветами, именуемыми – незабудки. Они были самого разного окраса: голубые с жёлтым «глазком», розовые и белые, собранные в соцветия. У нас в стае эти цветы, состоящие из колокольчатой, глубокой чашечки имели немного другой, пронзительный символизм, глубоко укоренившийся в любви и воспоминаниях. Нежные цветы ассоциируются с чувством «вечной любви», ведь само название говорит о том, что их нельзя забывать. Помимо привязанности и нескончаемой любви, символизирует верность. Крошечные пятилепестковые соцветия вызывают чувство стойкости. Кроме того, служат символом памяти и сохранения воспоминаний. Именно поэтому они посажены здесь. Так мы отдаём дань уважения ушедшим из жизни родным, близким и друзьям. Ведь испокон веков считалось, что присутствие цветов на протяжении многих лет отражает то, как дорогие воспоминания сохраняются в наших сердцах до самого конца. Также есть поверье, что вместе с этим символом покой мёртвых охраняют духи, которые спускаются в мир людей в виде светлячков. Я не сказать, что верила в это. Потому что не представляю, чтобы все разом забыли о погибших, если бы этого растения не существовало. Просто это была давняя традиция, и я не могла возразить. Да и стоило ли? Конечно, нет. Просто некоторым, например, матери погибшего волка из стаи Сеймура, так легче. Например, моей тёте, и сестре становиться в разы легче от того, что они знаю души умерших, обрели покой и в безопасности. Также дяде легче от осознания того, что за его сестрой, даже на том свете, есть, кому присмотреть. Без труда найдя нужные могилы, села на землю, подмяв под себя ноги, и положила букеты перед могильной плитой, рядом с белыми, довольно свежими, розами и ромашками. Наверное, дядя приходил. На плитах были фотографии мамы и отца, а также надпись Александр Фрай 1973-2003. Конечно же, у отца была явно фальшивая дата рождения. Отцу на момент смерти не могло быть 30 лет. Хотя бы потому, что он родился в 1850 году, за 15 лет до отмены крепостного права. Мне это дядя рассказал. А на соседней, надпись Эмма Шарлотта Фрай 1977-2003. Как только прочитала эти надписи, слёзы сами полились из моих глаз. После молитвы, рассказала родителями, что происходит у нас сейчас, но разумеется не вслух. Хоть я их не видела и не знаю, но люблю и уважаю. И мне очень жаль, что из-за меня им пришлось уйти из жизни так рано. До сих пор душа болит, когда я об этом думаю. Чувствую себя самой настоящей эгоистичной сволочью! Мама, отец, надеюсь, вы сможете меня простить. Просидев так, ещё пять минут встала, вытерла слёзы, ещё раз посмотрела на их фотографии и собралась уйти. Но не успела сделать и нескольких шагов, как увидела столпотворение светлячков, летающих над могильными плитами моих родителей. На сердце сразу стало тепло и уютно. Я грустно улыбнулась, погладила большим пальцем фотографии родителей и ушла, вытирая слёзы. Быстро преодолев мост, я оказалась у своей машины, села и уехала домой. Подъезжая, я почувствовала знакомый, мужской запах. И не просто запах, а запах оборотня, который чувствовала в школе. Я оставила машину на подъездной дорожке и увидела ту самую тёмно-синюю хонду. А рядом с машиной, опираясь спиной о закрытую дверь, стоял тот самый парень, который утром беседовал с Тимати «по душам» и что-то печатал на телефоне. — Привет, — сказал он. Его голос казался мне одновременно родным и чужим. Он был рядом со мной, в одном шаге, но голос его звучал будто очень далеко. — П-привет, — выдавила, борясь с заиканием. Почему я внезапно стала заикаться? — а мы разве знакомы? Пока пыталась сообразить, что к чему, зачем и почему, он решил, что пора представляться. — Райан, — произнёс он и протянул руку для знакомства. Как-будто знал, что я осведомлена, что произошедшее днём это импринтинг и знаю, как это работает. Определенно, знал, но откуда? Кто мог ему рассказать? Его родители люди и не могли об этом знать, — Райан Одли. — Л-лейли, — ответила я. — Ты такая милая, когда смущаешься, — сказала он, улыбаясь и, смотря прямо мне в глаза. От этого раскраснелась ещё сильнее и отвернулась от него, чтобы он не видел моих щёк. — Ладно, не буду тебя смущать. — Всё в порядке, не переживай об этом, — махнула я. Oh, diosa! * Что я несу! Убейте меня кто-нибудь, срочно! — Я заехал, чтобы познакомиться с тобой, — честно признался он, — но сейчас мне нужно по делам. Позже обещаю, что уделю тебе больше времени. Когда у тебя будет свободный день? — спросил он. — А что? Это будет свидание? — неожиданно даже для самой себя, спросила я. — Ну, да, — сказал он, — надо же с чего-то начинать наши с тобой отношения. — На след…погоди что? Наши что? — Наши отношения, — повторил он и раздался его смех, — не могу же я просто так прийти к твоему дяде и братьями и сказать: «Извините, я её у вас забираю, потому что вот». Нужно же с чего- то начинать. Верно? — Верно, — согласилась я. Он в курсе о моей семье. Кто ему сказал? Ему запросто мог сказать Тим, но зачем ему это? Что-то внутри меня активно ему сопротивлялось, но я не могла понять что, — на следующей неделе. Вся это неделя уже занята, — объяснила я. — Ясно, ну, нечего. На самом деле у меня вся неделя тоже занята, — признался он, — а пока, я попрошу кого-то из моих ребят присмотреть за тобой. — Погоди что? Послушай, не надо этого делать. Я взрослая и самостоятельная девочка. — Вот именно, что девочка, — сказал он и, подавшись вперёд, посмотрел в мои глаза, — кроме того, если ты не забыла, с тобой в одной школе учатся вампиры. — Но, — сказала я, на секунду потеряв дар речи. Откуда он узнал? Я хотела сказать, что им не очень-то хочется подставляться, нападая на людей, чтобы нарушать договор, так как у них в семье живёт человек, но почему-то решила этого не говорить. Ведь я не до конца знала, кто он, что знает и откуда. Он в курсе, что семья Кинг вампиры. Хотя запах их выдаёт, так что, чего это я. Но, когда он был в школе, разговаривая с Тимати, никого из Кингов не было поблизости. Так, откуда он знает о том, что они вампиры? Да, кто он вообще такой? Свалился мне не голову, как снег в июле, подготовленный. Кто-то явно ему всё рассказал. — У меня нет твоего номера телефона, — напомнил он. Пока он записывал мой номер, я выключила звук на телефоне и сфотографировала его. То ли он не заметил, то ли не хотел замечать, в общем, это произошло максимально незаметно. — Погоди, а откуда ты узнал мой адрес? — спросила я, пока он садился в машину. — Тимати сказал, — признался он, — он парень моей сестры. — А, ясно, — кивнула я и помахала ему рукой. Когда он уехал, я немедленно набрала Кэма, но его телефон был вне зоны. Скорее всего, сел, тогда я набрала Дэна. Я знала, что сегодня вечером они все соберутся у дяди. — Слушаю, — ответил женский голос. — Здравствуй, Николь, — поздоровалась я, — как ты? Как малыш? — Привет, Лейли. Спасибо всё замечательно. Что-то случилось? — А кто-нибудь из пацанов есть? — Все здесь, они просто на улице, обсуждают что-то с папой. — Передай Дэну телефон, пожалуйста, если он не занят, — попросила я. — Сейчас, секунду, — сказала она, и я услышала её голос издалека, — Дэни, это тебя. Ляля. — Один из старших родственников слушает, — произнёс брат. — Дэн, привет, - улыбнулась я,- не помешала? — Здорова, малая. Нет, говори. — Могу я, заехать к вам сейчас? Есть серьёзный разговор. — Ну, давай. Мы ждём. — Хорошо, я скоро буду, — я услышала в трубке гудки. Я села в машину и уехала. Добралась быстро и без приключений. А по дороге, пыталась отыскать его в базах полицейского участка, через планшет в машине, но о нём нечего неизвестно. Я остановила машину у ворот и выбралась. Навстречу вышел Дэн. — Привет, ещё раз, братишка, — поздоровалась я, крепко его обняв. — Привет, потеряшка, заходи, — я зашла во двор, а следом брат, закрыв ворота. — Сестрёнка, — ко мне в объятия подбежала Мила и крепко-крепко обняла. — Я тоже рада тебя видеть, солнце моё, — улыбнулась я, обняв её в ответ, — осторожнее. — Привет, Ляля, — помахала мне высокая брюнетка в джинсах и майке с длинным рукавом. У Николь уже здорово был заметен животик. Она обняла Дэна. На её правом запястье зазвенело помолвочное украшение, которое ей подарил её муж. Он представлял собой браслет — манжету, украшенный россыпью разноцветных маленьких камней, на среднем пальце кольцо, обод которого был представлен кругом, а на верхушке был небольшой круглый зелёный изумруд, украшенный, по кругу, прозрачными алмазами. Всё это было соединено между собой цепью, а на безымянном пальце, левой руки, такое же кольцо, как и у остальных женщин стаи. — Привет, — шепнула я. — Лейли, — послышался голос Кэма, — с приездом. — Спасибо, радость моя. — О чём хотела поговорить? — напомнили братья. — Сегодня такое случилось, что я, до сих пор, не могу в это поверить. Я всегда думала, что это невозможно, но я ещё никогда так не ошибалась, — сказала я, — и я, пока, пребываю в большом шоке. — Можно чуть-чуть поподробнее, — попросил Кэм, жестом приглашая за стол во дворе, где у нас проходят Внутренний Совет Стаи*. Там за столом сидел муж сестры и дядя, который что-то писал. Я поздоровалась с ними. — В общем, — села за стол и тяжело вздохнула, — сегодня утром, я увидела в школе одного парня, — включила его фотографию на телефоне и положила в центр стола, — и, вы не поверите, — сглотнула тяжёлый ком, — у нас, кажется, произошёл импринтинг. Но не так, как должно быть, я полагаю. — Поясни, — попросил Дэн, рассматривая фотографию вместе с остальными. — Когда это происходило у вас? Ни у кого же не было такого ощущения, что вторая половинка не вторая половинка….как будто совершенно посторонний человек, не имеющий к тебе никакого отношения? Не было же? — они молчали, но по взгляду было ясно, что нет, — он весьма странный. И ещё, не менее важно, то, что у него, кажется, нет никого, — сказала я. — То есть? — спросил дядя. — Понимаете, дядя, — я задумчиво почесала затылок, — у него весьма странные воспоминания. Они будто идут обрывками, а не целиком. Одновременно не понятно нечего и понятно всё. Такое ощущение, что его воспоминания кто-то подчистил, добавив туда совершенно не нужную или, скорее всего, постороннюю информацию. Он, кажется, единственный оборотень из своей стаи, — предположила я. — Или, возможно он ушёл из стаи, — предположил Дэн. — А такое возможно? — поинтересовалась я. — Ну, это бывает нечасто, но, в принципе, да, — ответил Тревес, — вполне возможно, что он просто покинул свою стаю и живёт с приёмной семьёй. — Но всё равно, мне кажется, что здесь что-то не так с этим импринтингом, — задумалась я, — просто в нём странно абсолютно всё. — Продолжай, — окончательно потеряв интерес к писанине, дядя обрёл интерес ко мне и моему рассказу. — Ну, о нём помнят и знают все кроме меня. Будто, я его впервые вижу. По дороге решила поискать о нём информацию в базах, но нечего. Да и, вообще, тот факт, что он знает про мою семью, настораживает. Разумеется, ему, вполне, мог рассказать Тимати, но тогда возникает вопрос, зачем он это сделал? И меня это настораживает очень сильно, — объяснила я, — а ещё, он в курсе, что Кинги здесь и, что вампиры. Хотя, когда он приезжал утром в школу, чтобы поговорить с Тимати, по поводу своей сестры, никого из Кингов не было. Абсолютно никого. Они приехали значительно позже, — думаю, что это всё связано. Я пока ещё не понимаю, каким образом, как, зачем и почему, но возможно, что нападение на мистера Купера, убийства волков в его стае и этот импринтинг связаны. Ну, ведь невозможно же пробраться на самое охраняемое место, убить, напасть и выбраться живыми, — в любом случае, нужно предупредить Кингов, — посмотрев на брата, попросила я, — вдруг, им угрожает опасность. — Я сообщу мистеру Кингу, чтобы они были осторожны, — кивнул Кэмерон. — Кто-то просто не хочет взрослеть и осознавать тот факт, что она не просто взрослая и красивая девушка, а уже невеста, — приподняв мой подбородок и, заставляя не отворачиваться от него, сказал брат, глядя мне прямо в глаза. — Дэн, блин! — я разозлись и, убрала его руку, — что ты творишь? — Не приставай к Ляле, милый, — пихнув его вбок, с улыбкой на устах, попросила Николь. — Да, ладно, систер, — рассмеявшись, он продолжил, — меня это, конечно же, тоже волнует. — Нам нужно поговорить с ним, — сказал Кэм. — Он приезжал ко мне домой сегодня, записал мой номер и…назначил мне свидание на следующей неделе, — призналась я, — говорит, что надо же начинать с чего-то наши отношения. Поскольку, видите ли, нельзя прийти и сказать моим братьям и дяде, цитирую «Я её у вас забираю, потому что вот». — Мы тебя в обиду не дадим, мелкая, — Дэн обнял меня. — Я знаю, — шепнула я. — Останешься с нами на ужин? — спросила Мила. — Если только на ужин? — Конечно, — согласно кивнула сестра. Пока я помогала накрывать на стол, в беседке, Кэмерон, как и обещал, позвонил главе семейства Кингов. — Добрый вечер, это Кэмерон Блэк, — представился брат, — прошу прощения за столь поздний звонок. Прошу уделите мне минутку своего времени, мистер Кинг, — говоря это, он отошёл к небольшому озеру и сел на скамейку.