Необычная вечность

В семейной жизни самый важный винт — это любовь. Антон Чехов — Привет, — сухо ответил он, смотря мне в глаза, — проходи, Келен ждёт тебя.       Он был одет, как всегда просто. Чёрные брюки, чёрная рубашка на выпуск, с длинным рукавом и слегка растрёпанные волосы. Он, как всегда был окружён таинственностью и загадочностью, которая влечёт за собой, никого не оставляя равнодушным. — Спасибо, — поблагодарив его, я вошла в дом.       Но дальше порога я, естественно, не смогла уйти, поскольку даже пересечь его мне не удалось. В какую бы я сторону не пошла, он, как нарочно, будто издеваясь, шёл за мной. Я двигалась в правую сторону, и он двигался в ту же сторону, я в левую — он за мной. И как назло, во всей этой чехарде, наши глаза снова встретились. Ну, почему же я, попав в сети его глаз, не могу от них оторваться и опять это сердцебиение. Что вообще происходит? Почему мне кажется, что чем больше я его вижу, тем сильнее я становлюсь, зависима от него? Рядом с ними сердце радуется, а без него плохо, будто в день похорон, аж дышать перестаю, настолько вот он стал важен и нужен моей жизни.       Цокая каблуками, появилась моя спасительница, иначе я бы задохнулась от быстрого биения моего сердца и нехватки воздуха в лёгких. Келен была одета в светлые джинсы и белую свободную, длинную майку с коротким рукавом. На её ушах висели серебряные серьги-капли с молочными лунным камнями, заострённый конец, которых был закреплен в кружевной оправе изделия и такое же кольцо на среднем пальце правой руки. Помимо этого, на запястье той же руки, были застёгнуты золотые часы на белом ремешке.       Келен очень добросердечный, мягкий и нежный человек, которого нужно защищать. Теперь понятно, почему бессмертные и могущественные вампиры, то есть трое из них, всё ещё прохлаждаются в школе. Чтобы защищать эту девушку. Удочерила одна вампирская пара, а защищают все вместе. Это просто гениально! Должно быть, у них очень сплоченная и дружная семья. — Дэв, пропусти нашу гостью, — улыбнувшись, сказала она, взяв своего дядю под руку. Как забавно это звучит, не правда ли?, — не держи её в дверях. — Я и не держал, — произнёс он и, снова как-то странно, посмотрев на меня, подвинулся влево. — Привет, Ляля, проходи, пожалуйста, — она мягко, взяла меня за руку и втащила в дом, а Дэвид закрыл за нами дверь. Но сделал он это с таким тяжёлым вздохом, будто все проблемы человечества лежали на его плечах.       Я оглядела дом изнутри. Внутреннее оформление дома вторило внешнему. Камень и дерево являлись основными материалами в структуре интерьера. Деревянные полы и потолки прекрасно «ладили» со стенами, облицованными натуральным камнем. Внутри дома были телевизор, книжные полки, камин, который к слову был не просто украшением, а горел. Также в доме присутствовали белый и черный диваны, несколько кресел и журнальный столик. Мой взгляд на долю секунды привлекла винтовая лестница на второй этаж, но потом меня отвлекли от изучения. — Давай я тебя познакомлю с моей семьёй, — предложила Келен, осторожно взяв меня за руку, — это Мариза. Ты её уже знаешь. — Привет, — Мариза помахала мне и подмигнула. Она была одета в белые брюки и коричневую свободную майку на плечиках, а на ногах у неё были балетки коричневого цвета. Несмотря на то, что глаза выдают её настоящий возраст, как и всех в этой комнате, в душе Мария Луиза ещё совсем ребёнок. Впрочем, как и я. — С Алеком ты тоже знакома. — Здравствуй, — улыбаясь, поприветствовал меня юноша, которого Мариза взяла под руку.        На нём были чёрные брюки и серую майку с коротким рукавом, подчёркивающую его мускулы. Подняв руку к своей груди, он, свернул ладонь в кулак, и я снова увидела его золотой перстень. Достаточно уверенный в себе, мудрый вампир с высоким самообладанием, которому, как мне кажется, присуща нотка спокойности в характере, а также ему важны интеллект и нравственная чистота спутницы его жизни. — Это мой отец — Адам Кинг, — представила Келен, с улыбкой на лице, — пап, это Лейли Блэк. — Рад встрече, — протянувший, мне руку мужчина, которого Келен назвала отцом, старался не смотреть мне в глаза. Он был одет в черные брюки, с коричневым ремнём и светло-синюю рубашку, поверх, которого был надет серый пиджак, а в качестве обуви были надеты кроссовки. Нос кроссовок был в тёмно-синем цвете, а остальная часть коричневом. Слегка меланхоличный и пессимистичный вампир. Очевидно, он занят в какой-то интеллектуальной деятельности. — Здравствуйте, — поздоровалась я. — Моя мама — Кэтрин Роуз.       Взявшая его под руку женщина, являющаяся матерью Келен, выглядела очень эффектно и элегантно. На ней было серое платье с коротким рукавом и белый пиджак, на ногах были кремовые туфли на высоких каблуках. Помимо кольца на безымянном пальце правой руки, на запястье левой руки блестел золотой браслет, плетение которого создавало эффект крученой цепи. Из одного звена выходили сразу несколько звеньев; первое соединялось с соседним, а другие перескакивали одно, два или три звена, формируя «ступеньки». Раковая женщина. Комментариев больше нет. Даже такой простой наряд, делает её красивой и очень элегантной. Она может свести с ума всякого мужчину, который на неё посмотрит. Но, одновременно, со своей красотой она приходиться хорошей матерью для своей дочери, раз смогла вырастить и воспитать Келен такую, какая она есть. — Приятно познакомиться. — Глава нашего семейства — Дилан Кинг.       Одет он в чёрные классические брюки и белую рубашку. На его безымянном пальце была золотая печатка с квадратной формы сердоликом, у которого были закруглённые концы. Решительный, чуткий и сдержанный отец семейства, умеющий умерить пыл всех членов своей семьи, если это требуется. В особенности одного из своих сыновей. Не будем показывать пальцем, но речь о Дэвиде Кинге. Посмотрев на него лишь секунду, я увидела, что он закатил глаза и улыбнулся лишь самым краешком губ. Причём не милой улыбкой, а прямо ухмылкой, издевательской ухмылкой. Вы весьма странный молодой юноша, мистер Дэвид Кинг. Это нормально, вести себя вот так вот? — Добро пожаловать, — он кивнул, сдержанно улыбнулся и пожал мне руку. — Благодарю. — Элиане Кинг, хранительница нашего домашнего очага и семейного счастья, — представила свою бабушку Келен, чем отвлекла меня от изучения улыбки Дэвида Кинга.       И, наконец, стоящая рядом с ним привлекательная брюнетка с доброй улыбкой, одетая в прямое платье, юбка которого была белая, а верх тёмно-синий, на талии был завязан тонкий коричневый ремень. Цокая коричневыми каблуками, она подошла чуть-чуть вперёд и пожала мне руку с некоторой настороженностью. Наверное, боится меня испугать. На её безымянном пальце было золотое кольцо с большим агатом в виде капли, края которой были украшены мелкими бриллиантами. Агат на кольце представлял собой плоский минерал с мелкими кристаллами гетита, создающие яркие оранжевые, красные блики. Мне казалось, что внутри камня горит огонь. Настоящая хранительница домашнего очага и просто прекрасная, внимательная и добрая мать семейства, заботящаяся обо всех в этом доме.        Все в этом доме носят золото, я только сейчас это поняла. Но это легко объяснить. Наверное, не потому что все из семейства Кинг любят золото. Вон Келен, например, в серебре щеголяет и ничего. Хотя я, конечно же, не могу исключить такой вариант, и он имеет место быть, но выбор подобного металла для украшений объясняется так же просто, как то, что ось вращения луны проходит через центр земли. У вампиров, как и у оборотней, тоже, так сказать, особая аллергия на серебро, так как оно является чистым металлом. Мои, например, носят кольца и различные украшения из родированного* серебра А под солнцем им ходить и не гореть, наверное, помогают камни. Но, тогда один большой вопрос «Как это происходит?». — Чувствуй себя как дома, — улыбаясь, сказала она. — Благодарю Вас, — приветливо улыбнувшись в ответ, сказала я. — Они под заклятьем ведьмы, — неожиданно сказал Дэвид. — Что прости? — посмотрела я на него, пытаясь понять со мной ли он разговаривает. Но он, очевидно, говорил со мной, так как смотрел на меня. — Прощаю, — сказал он, кивнув. Ну, конечно, кто бы сомневался, опять будет выпендриваться. Бесит, не могу! — ну, ты же сама спросила «Как это происходит?», верно? — Да, но… — Ну, вот я и отвечаю тебе, они под заклятьем ведьмы. Мы выбираем камень, подходящий по характеру, и ведьма ставит его под заклятье, чтобы оно нас защищало от солнца. — Мысли читаешь? — пришло мне ужасное озарение в голову. — Да, — ухмыльнувшись, кивнул он.       И тут я поняла, что попала. Ему известно, всё, что я когда-либо о нём или о чём-то думала. И сейчас я поняла, что мне ужасно стыдно за все свои мысли, которые приходили когда-нибудь в мою дурную голову, даже, если они были позитивные и добрые. — Ляля, прости, нам пришлось всё рассказать, — виновато посмотрев на меня, попросила Келен, отвлекая меня от осознания того, что происходит. — Не страшно, не извиняйся, — мягко улыбнулась я, посмотрев на свою новоиспечённую подругу и погладив её по плечу, — вы правильно сделали, — успокоила её я, — семье лгать нельзя, — не знаю почему и, когда это чувство успело возникнуть, но с чего — то вдруг я решила, что в том, что они узнали, что я полукровка, ничего страшного нет. Почему — то я могла им довериться. И не улыбайся так, Дэвид Кинг. Я уже поняла, что ты это слышишь. — Теперь нам всем интересно, — сказала Мариза, за долю секунды, оказавшись у дивана, — как так получилось, — она села и устремила взгляд на меня, — что ты появилась на свет? — И меня, да и не только, очень интересует ответ на этот вопрос, — вздохнув, сказала я. — Ты говорила с другими вампирами? — неожиданно спросила, всё это время, молча, стоявшая возле своего мужа, Кэтрин. — Нет, — ответила я, — дело в том, — я тяжело вздохнула, — что никто кроме моей семьи не должен был знать, что я существую, — сказала я, — но теперь об этом знаете вы. — Что ты можешь? — спросил Адам. — Я быстрая, сильная, у меня ваша ловкость и регенерация, а также я обладаю даром, — при последнем слове я вздохнула, — с малых лет меня приучали к крови животных. Предпочитаю обходиться человеческой пищей. Однако всё же на человеческую тоже тянет. — Ты пьёшь человеческую кровь? — спросил Алек. — Пью, но редко, — ответила я, — на всякий случай, храню дома донорскую человеческую кровь. — Охотишься? — спросила Келен. — Не так часто, — ответила я. — Так, это ты была на горе, в ту ночь? — посмотрев на меня, спросила Мариза. — Да, — честно ответила я. К этому выводу можно было прийти путем исключения. В Рафроссе вампиры лишь они. Допустим, кто-то из них был дома, защищая Келен, что автоматически делает его непричастным, да и запах был мой. А, узнав, о том кто я, Мариза просто сложила два плюс два. — Ясно, — кивнула каким-то своим мыслям Кэтрин, — питаться живой кровью тебе нет необходимости, поскольку в отличие от нас у тебя бьётся сердце, что обеспечивает тебе жизненную силу. Так что, вполне, можешь обходиться человеческой пищей. — А что у тебя за дар? — с любопытством спросили Адам. — Все в стае называют его по-разному, — пожав плечами, ответила я, — кто-то дар подчинения, кто-то гипноз, кто-то лишение воли. И каждый из них прав. От отца в наследство досталось. — Как быстро ты росла? — поинтересовался Дилан. — Через год после рождения, я сказала свои первые слова, спустя ещё месяц сделала первые шаги. А через три недели, когда я, была ростом с десятилетнюю Милану, уже начала связно говорить, бегать, ясно выражать свои мысли и понимать, что такое плохо, а что такое хорошо. — Это весьма странно, — сказала мама Келен.       И с этим, пожалуй, не согласиться было бы глупо. Так что я, просто молча, кивнула в ответ. Спросить про то, почему они разрешили мне перейти границу, хотя я им фактически враг, я не смогла. Не позволило воспитание спрашивать про то, что они явно не хотели обсуждать. — Можно нам уже идти? — спросила Келен, снова взяв меня за руку, — у нас доклад. Нам нужно готовиться. — Да, идите, — разрешил Дилан. — Ляля, пойдём, — она увлекла меня за собой на второй этаж.       Я немного затормозила и посмотрела на Дилана и Дэвида, которые в течение пяти секунд сверлили друг друга убийственными взглядами, посылая молнии, а потом развернулась и поднялась наверх, влекомая подругой, державшей меня за запястье.       Поднявшись по лестнице, мы прошли немного вперёд и остановились у белой двери с золотой пружинной ручкой в виде скобы. — Заходи, пожалуйста, — пригласила она меня.       Большая комната в стиле прованс в кремовых тонах, поскольку в апартаментах было мало света, потому что комната находилась не с солнечной стороны. Видимо Келен так пожелала.       Справа от двери, через которую мы попали в комнату, находилась ещё одна белая дверь с золотой шарообразной ручкой, как и слева. Наверное, там расположена ванная комната и гардеробная. В глаза сразу же бросились обои в цветочек и белые потолки. Рабочий стол, стоявший у окна, которое было намертво закрыто шторами кремового цвета. Белый стол был с полками, которые выдвигались при помощи шарообразных маленьких ручек. На столе ровно, как по линеечке стояли книги, вероятнее всего, по теме нашего доклада, листочки, белый ноутбук и чёрный крутящийся органайзер для канцелярских принадлежностей. А также компьютерный стул со светло-фиолетовой мягкой обивкой. Рядом со столом стоял высокий торшер с рюшами.       Справа от меня стояла белая доска, на которой пишут маркерами и белый шкаф без дверей. В ней была разная мелочь: шкатулка, расчёска, зеркало и рамка с фотографией, на которой была изображена большая группа детей и взрослых. А в самом низу этого шкафа была ещё одна выдвижная полка. Чуть дальше стояла полутороспальная кровать с балдахином и большим количеством подушек в нежно-розовых и персиковых тонах.       На стене висели четыре картины, на которых были изображены лаванды. На первой и последней был изображён букет из тёмно-фиолетовых лаванд, перевязанный фиолетовой ленточкой. На второй букет из таких же тёмно-фиолетовых лаванд, помещенных в плетеную корзину, а на третьей одна белая лаванда. Интерьер комнаты дополняла подвесная люстра, крепящаяся к установленному в потолке крюку с помощью цепи. Люстра представляла собой объёмное изящное изделие с обилием подвесок и других декоративных элементов, создавая атмосферу торжества. — Красиво. — Спасибо, — поблагодарила она меня, — садись.       Келен посадила меня на кровать, перенесла книги, ноутбук, листок, который нам раздали в школе, а сама села рядом со мной. — Что ты будешь делать печатать или читать? — спросила она, включая ноутбук. — Наверное, печатать, — предложила я. — Хорошо, — кивнула она, передав мне ноутбук, — держи. — С чего начнём? — осведомилась я. — С понятий, — сказала она, — тут нет ограничений по количеству листов. Но нужно учесть, что нам это всё нужно рассказывать на уроке, так что всё должно быть предельно понятно. — Есть босс, — произнесла я и улыбнулась.       Составление доклада и презентации заняло у нас с Келен почти три часа. Один раз в процессе к нам заглянула её мама и принесла напитки, два раза мы с ней поспорили на тему слухового анализатора. Нам даже пришлось спуститься на первый этаж к её маме, которая работает врачом в Рафросской больнице, и спросить у неё. В первом случае была права она, а во втором я.       В процессе ужина, который нам принесли вампирши я, Келен и Мариза, как самые, очевидно, болтливые и активные, успели обсудить всё на свете, а Кэтрин молча, сидела, временами перекидываясь с нами парой фраз. Также я узнала, что Келен с отцом и матерью, так же как и Мариза со своим спутником, живёт в отдельном доме, но сегодня для того, чтобы познакомить меня со своей семьёй Келен попросила родителей, тётю и дядю прийти в их общий дом. А я в свою очередь пригласила их на вечеринку, которую я устраиваю для одноклассников в честь своего переезда. А на их предложение помочь мне с организацией вечеринки, я ответила положительно. Они могли себе позволить прийти ко мне домой, потому что мой дом это нейтральная территория. Он не для волков и не для вампиров, а для людей. Мы обменялись телефонами и я, почувствовала, что уже сильно задержалась в гостях.       Семья Кинг вышла меня проводить, но так как было достаточно темно и, как это ни странно для нашего городка, холодно, Келен попрощалась со мной и быстро зашла в дом, чтобы не простудиться. А я пошла к машине, однако даже дверь не успела открыть, как моё сердце снова забилось. Именно здесь, сейчас и в этот момент мне стало неловко. Дом, который находиться всего в нескольких метрах, набит вампирами с прекрасным слухом, а сердце бьётся так, именно для того, чтобы не только Дэвид Кинг мог его услышать, но и остальные присутствующие в доме. Я моментально обернулась. Он стояла, облокотившись спиной о дерево, скрестив руки на груди и натянув на уста ухмылку. В памяти сразу же всплыл тот момент в лесу и то, к чему он привёл. Зная, что он не ответит, я почему-то задала ему вопрос. — Почему ты постоянно смотришь на меня так? — снова спросила я.       Но он, как и ожидалось, собирался уйти, опять, конечно же, не удостоив меня ответом. Я схватила Дэвида за запястье и остановила его, однако он не собиралась поворачиваться. Поэтому я встала перед ним, и ему пришлось, опустить взгляд на меня. — Почему ты, постоянно, смотришь на меня так? — переспросила я, не отрывая от него взгляда. — Я не обязан отчитываться тебе, — ответил он. — Нет уж, на этот раз ты мне ответишь, — посмотрев на него, сказала я, преградив ему проход, — отвечай. — А если не отвечу? Что ты сделаешь? — шепнул он. Дэвид припер меня к дереву, в прямом смысле этого слова, и, нависнув надо мной, преградил мне путь обеими руками. Опять же тоже, что и было в лесу, до начала соревнований, — если тебе так нужен ответ загипнотизируй меня и узнай, — сказал он. При этом его взгляд был холодный и непроницаемый. — Тебе что так не терпеться оказаться под моим влиянием, Дэвид Кинг? — спросила я, сморщив лоб и пытаясь скрыть дрожь в голосе, — ты даже не знаешь, о чём говоришь, — упрекнула я его, легонько ударив кулаком в его грудь. Ты слишком жестокий, Дэвид Кинг.       Я подняла голову и увидела, направленный на меня взгляд и его молчаливое выражение лица, с которым он ходил, если не всегда и постоянно, то только при мне. — Замолчи и никогда больше об этом не говори, — пригрозила я. Зажмурившись на секунду, я открыла глаза и подняла их. Я заметила, что его взгляд уже не тот, что минуту назад. Его взгляд сменился на более нежный и понимающий. Как часто он вот так по щелчку меняет свой взгляд? Минуту назад он был непроницаем, а что произошло сейчас? И почему так вдруг? Что случилось? О чём ты сейчас думаешь, Дэвид Кинг, глядя на меня? Что у тебя в мыслях вообще, когда ты смотришь на меня? Я задавала эти вопросы, понимая, что не получу ответов, наверное никогда, и помня, что он читает мысли. Вот же! Прямо злости на саму себя не хватает. Ненавижу не понимать, что происходит. — Поверить не могу, — улыбнулся он, отступив на шаг назад, — ты, что собираешься плакать? — И не надейся, — ответила я, отлипнув от дерева. — Да просто признайся, что ты влюблена в меня, — попросил он, посмотрев на меня и запустив пятерню себе в волосы. — Прости? — не поняла я. Когда и где он смог прочесть это в моих мыслях, если я сама недавно это поняла и до сих пор отказываюсь этого не признавать. Вот буквально, можно сказать, вчера. В который раз убеждаюсь, что Дэвид Кинг просто мастер смены тем, — а это, вообще, как связано? — Прощаю, — кивнул он. Ну, конечно же, он не может удержаться от того, чтобы не действовать мне на нервы, — хочешь совет? — спросил он, проигнорировав мой вопрос. Он вдруг посмотрел на меня и, не дожидаясь ответа, продолжил, — сначала разберись с этим, — он указал на левую сторону груди, где было сердце, которое очень громко билось, — а потом задавай вопросы.       Моё несчастное сердце потихоньку возвращалось к нормальной работе, когда он после сказанной фразы исчез, а я села машину и уехала. Сегодня, поход в гости дал свои плоды, и я, наконец-то с ужасом, правда, но осознала то, что не хотела принимать все эти дни, даже после разговора с тётей и сестрой — я действительно влюблена в Дэвида Кинга. Я до сих пор не могу в это поверить. Как я могла в него влюбиться? Что я вообще в нём нашла? Ну, правильно говорят: «Сердце видит раньше глаз». Похоже, этому чувству сопротивляться невозможно, да и, я так понимаю, бесполезно.       По пути домой, я снова мягонько, так сказать обалдела от того, что узнала, что Дэвид Кинг читает мысли. Это просто прекрасно! Fantastiсо! * Incantevole! * Больше даже мечтать не о чём не надо. И многое он начитал с нашей первой встречи? Конечно же, всё.       Доехав до дома, я припарковала машину в гараже и зашла домой. Полив все цветы в доме, я включила телевизор, положила телефон на журнальный столик и легла на диван. По ящику шёл чемпионат по бейсболу, но он мне был не интересен и не потому, что я не люблю этот вид спорта, а потому, что я пыталась отдохнуть, так как сил что-либо делать, у меня не было.       Я закрыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Но этого не произошло, потому что мне на телефон поступил звонок. На экране телефона высветилось «Мила». — Алё. — Привет, сестрёнка. — Привет. Как вы? — У нас всё хорошо. У меня такая отличнейшая новость, но сначала скажи мне, ты как? Разобралась? — я, конечно же поняла о чём идёт речь, но так не хотелось в этом признаваться сестре. — Мила, я…я не знаю, как это сказать, но в общем-то да, разобралась. — Какие-то проблемы? — Нет, никаких проблем, — пытаясь придать голосу ноты веселья, ответила я. — Ляля, я же слышу, что ты через силу, это делаешь, — сказала Мила. Всегда поражалась её догадливости, — ты можешь мне сказать кто это. Обещаю никому, не скажу и не буду тебя ругать. — Я знаю, — кивнула я. Я могла доверять сестре полностью, потому что она умеет хранить секреты и всегда готова помочь мне делом или словом, — просто, не знаю, как ты к этому отнесёшься, ведь это ничего не значит, — нечего не значит, по крайней мере, для него. — То есть? Я тебя не понимаю. — Рядом есть кто-нибудь? — Нет, — ответила она, — все во дворе сидят. Сестра? Что происходит? Ты меня пугаешь. — В общем, это конец, Мила. — Да в чём дело? У меня сейчас инфаркт случиться. — Сегодня, я точно осознала, что влюбилась. — Ты это осознала ещё после нашего разговора, — напомнила сестра, и по телефону разлетелся её тихий смех. — Сестра, я же серьёзно. — Так и я серьёзно. Кто это? — Ты не готова это услышать. — Лейли Мэриэнн Блэк, немедленно ответь мне кто этот юноша, в которого ты влюблена? — Bon Dieu! * — невольно вслух произнесла я. — Dieu gauche! * — смеясь, тихо ответила сестра, — я внимательно тебя слушаю, сестрёнка. — Мила, ты представить себе не можешь, но это… Дэвид Кинг, — ответила я и в трубке воцарилось молчание.