третий мир

сгусток темноты, казалось, уже упирается в окна квартиры, желая найти хоть какую-то щель и пойти на поражение. резко потемнело. ночник, что стоял на тумбочке, стал светить ещё более приглушенным светом, вот-вот потухнет. ангел-хранитель сжимает руку усока под одеялом. теперь не было никаких сомнений в том, что это была именно его рука, когда ким тонул в воспоминаниях, беспомощно барахтаясь и пытаясь совершить хоть какое-нибудь телодвижение. она все такая же теплая и большая, согревает и дарит спокойствие. усок не сопротивлялся, просто потому что он не знал, что ему делать. все казалось выдумкой, но, кажется, этот светловолосый парень единственное, что имеет хоть какой-то значимый облик. самое страшное, что только что осознал усок - он не чувствует своего сердцебиения. ему сейчас так страшно, что у нормального человека давно бы выскочило сердце за пределы ребер, но потом парень вспомнил, что за чертовщина с ним случилась. вместо сердца в груди появился какой-то комок из тревоги и сомнений, напоминающий о своем существовании едва уловимым скрежетом. – не бойся, – незнакомец вдруг разрезал тишину своим голосом. – я рядом. он произнес эти слова с такой теплотой и заботой, что усок даже открыл свои глаза. отголоски ласковой речи проносились в разуме парня ещё с минуту и он почувствовал, как комок под ребрами перестал неприятно щекотать. ким усок давно не слышал этих слов, можно даже сказать, что почти никогда. он позволил себе немного выглянуть из под одеяла. перед его глазами ангел-хранитель сверлил взглядом почти растворившееся облако темноты. сейчас ким разглядел, что парень напротив источает почти незримый свет. сгусток тьмы наконец растворился где-то под потолком комнаты. незнакомец обернулся и застал усока откровенно пялившимся на него со слегка приоткрытым ртом. в глазах студента явно читались вопросы без ответов. хранителю придется долго объяснять все и раскладывать по полочкам. усока передернуло и он вспомнил, что все ещё держит руку своего ангела. ему хватает секунды, чтобы быстро спрятать ее под одеяло. студенту было так неловко, что его уши и щеки тут же покрылись румянцем. сейчас он чувствовал себя таким слабым и беззащитным. усок даже подумал, что надо будет как-то отблагодарить этого светловолосого парня, ведь наверняка теперь он будет должен ему по гроб жизни, но затем усок вспомнил в чем загвоздка и размышления ушли на второй план. думать и размышлять сейчас о чем-то глобальном не представлялось возможным. все маленькие ниточки мыслей обрывались где-то посередине попутно вызывая ноющую боль где-то в затылке. эта боль уже успела надоесть усоку. слишком много событий произошло за сегодня. можно ли вообще все это время назвать одним днем? усок сомневается. кто знает, насколько долго после аварии он падал, тонул, пытался вынырнуть. все в его комнате указывало на то, что время остановилось именно на том дне. небольшой беспорядок на его рабочем столе, отглаженная рубашка, висящая на полуоткрытой дверце шкафа. и календарь. двадцать пятое октября. ким не замечает, как снова проваливается в сон. но на этот раз он оказался здоровее, чем предыдущие. усок засопел, а незнакомцу осталось лишь плотнее подоткнуть одеяло к студенту. * * * усок открывает глаза. ему казалось, будто его комната стала светлее и просторнее обычного. ушла куда-то вся темнота и напряжение. парень хотел бы загадать, что все, что с ним произошло, оказалось сном или плохой шуткой какого-нибудь студента с потока. но боль в затылке врать не будет. как и часы, которые все так же показывали полночь, несмотря на то, что на улице уже во всю светило солнце и даже дарило последние, едва теплые лучи. о событиях напоминает также шум, доносящийся с кухни. неужели этот парень там ковыряется? ким встает с кровати и на этот раз он сумел успешно устоять на своих двоих. это было такое странное чувство, будто усок научился ходил два дня назад и сейчас неумело переставлял поочередно сначала правую ногу, потом левую. он приближался к кухне шаг за шагом и чем ближе он становился, тем четче он улавливал сладкий аромат. он не мог распознать этот аромат, но то, что он ему нравится, он понял сразу. неожиданно для себя усок даже захотел есть, голод не заставил долго себя ждать. хранитель встретил усока с двумя тарелками вафель, мысленно расхваливая себя за то, что успел приготовить их прямо к моменту пробуждения своего подопечного. поставив тарелки на стол, он взглянул на усока и сразу прочитал недоумение в его глазах. он все еще стоял на пороге, босиком и в пижаме овер-сайз. парень даже подумал, что ангел здесь не он, а сам усок. незнакомец подошел ближе к студенту и медленно проводил к столу, придерживая за локоть. – доброе утро, усок-и, – сказал он. все тем же теплым голосом, как в тот вечер, когда усок испугался не на шутку. усок хотел бы задать так много вопросов, но он просто ждал, когда этот светловолосый чудак уже сам начнет объясняться. – я подумал, – начал снова он. – раз я не смог хорошо позаботиться о тебе в жизни, то я сделаю это сейчас. усок вспыхнул. – ты даже не представился, – ким наконец начал говорить. – хангель, – ответил ангел, поливая вафли усока медом. оба парня приступили к завтраку. усок не помнит, когда в последний раз кто-то готовил завтрак для него. да еще и такой вкусный. хотя, он был уверен в том, что хангель просто использовал какие-то свои ангельские чары. наверняка этому чудаку сделать из любого блюда амброзию как раз плюнуть. но отрицать было бесполезно - это были лучшие вафли за всю жизнь усока. – если честно, я представлял себе ангелов-хранителей немного иначе, – усок вдруг снова заговорил. – ну, знаешь, крылья там, белые одежды, нимб. я бы вообще тебя ангелом не назвал. хангель аж подавился. – как грубо, – хангель по-детски надул губы. – вообще-то в нашем роде светлые волосы – признак благородства. ты должен быть благодарным за то, что я тебя оберегаю. усок бросил презрительный взгляд. с последним фактом можно было бы поспорить. – в любом случае, ты, наверно, хочешь знать подробности нашего с тобой союза в третьем мире, – хангель продолжил. – как я и сказал ранее, усок, тебя сбила машина, но сейчас ты находишься между жизнью и смертью. сейчас время для тебя и для всех, кого ты знаешь и знал когда-то остановилось. все твои связи сохранены, но на определенное время. это время ограничено всего несколькими сутками. наша с тобой задача заключается в том, чтобы побороть твой главный страх и заставить твое сердце снова биться. усоку снова не по себе. щеки намокли от слез, а к горлу подступает неприятный ком. – тот сгусток темноты, который не давал тебе покоя вчера вечером и есть твой страх. точнее одно из его обличий. мы никогда не узнаем, во что он превратится в следующий раз, но мы должны быть готовы к этому. я помогу тебе, – хангель видит тревожное состояние усока и решает отложить вилку из его трясущейся руки, а затем и вовсе накрыть его маленькие ладони своими. – и твое сердце. я сделаю все возможное, чтобы оно снова начало биться. усок заливается в истерике. он знает, про какой страх говорит хангель. он знает, какое разрушительное действие несет этот страх. усок знает, что этот страх чуть не стал первой причиной для смерти. усок никогда не знал, как бороться с ним. он не смотрел страху в глаза, потому что его глаза постоянно затмевали слезы. ему больно, но одновременно он счастлив, что ему предоставился такой шанс. он понял, что хочет жить, хочет чувствовать свое сердцебиение. он нуждается в хангеле, как в спасательном круге. хангель нуждается в усоке не меньше.