My Ponyboy

***

      На следующее утро, когда я снова пришел к нему, вышла его мама, и впервые посмотрела на меня внимательно, совсем не так, как раньше, уже не как на просто друга сына. Сказала, что он еще спит, потому что вчера ему долго не спалось. Мне хотелось думать, что не спалось ему из-за меня, а не из-за работы. Я спросил разрешения пройти к нему в комнату, она разрешила.       Его комната была уже мне знакомой, потому что я много раз рассматривал ее с разных ракурсов в его инстаграме. Зашел как к себе. В ней, как и на фотках, был беспорядок, и мне подумалось, что уборкой придется заниматься мне, когда будем жить вместе.       Он спал на животе, как я и предполагал. Я сел на кровать поближе к нему и любовался им до тех пор, пока он не проснулся. Открыв глаза, он какое-то время блаженно смотрел на меня, а потом вдруг, окончательно проснувшись, вскочил на четвереньки и уставился на меня, как на приведение:       — Так ты это серьезно?       Я не понял, что он имел в виду под этим «это», но ответил, что да, я очень серьезно.       Так мы сидели, глядя друг на друга, наверное, с минуту. Хотел поцеловать его такого сонного и милого в припухшие веки, но не решился. Наконец, он очнулся, быстро отвернулся от меня, сев ко мне спиной с другой стороны кровати, и попросил меня выйти, чтобы он мог переодеться. На что теперь я спросил:       — Ты это серьезно?       Мне казалось, мы уже достаточно близки, чтобы переодеваться в присутствии друг друга. Если бы он тогда знал, как меня заводит эта его стеснительность… Я сказал, что не выйду, могу просто отвернуться, если он так хочет. Он не стал тратить время на спор, и просто пулей пронесся мимо меня в свою ванную. Но я успел заметить стояк в его пижамных шортах.       И как после этого сидеть с ним рядом за столом? К тому же он так смущался, весь завтрак молчал и отводил стыдливый взгляд. Мне пришлось дурачиться и делать вид, что я ничего такого не заметил.       В тот день мы куда-то съездили по его рабочим делам, и только тогда я вспомнил, что фестиваль идет уже второй день. Мы просто проходили мимо. Зашли, конечно. Дастин не фанат всего этого, ему было скучно. И, как ни странно, мне тоже. Из-за Дастина фестивальное настроение ко мне так и не пришло, а без него там делать нечего. Я забыл про все назначенные фестивальные тусовки, и честно, не хотелось вспоминать. В тот день вся эта движуха, которой я увлекался с юности, показалась абсолютной скукотой. Ничего не хотелось, кроме как просто быть с Дастином. Поэтому мы побрели оттуда, куда глаза смотрели.       Недалеко от фестиваля мы наткнулись на зоопарк. Мой пони, конечно, не мог не навестить своих сородичей. Там он фотографировал всех животных подряд. На подходе к вольерам с обезьянами мы увидели предупреждающую надпись об агрессивности горилл, и что были случаи нападения. И что крайне не рекомендуется их задевать, фотографировать и прочее. Дастину это показалось забавным в плане фотоматериала, и он поскакал к ним. Я за ним, конечно. Честно сказать, меня та надпись насторожила, в отличие от Дасти. Но гориллы встретили нас абсолютным равнодушием. Дастин даже разочаровался в них, он-то рассчитывал на экшн. А вот когда он оперся локтями на перила перед решеткой, за которой зевали те самые гориллы, самый крупный из них встал и угрожающе двинулся в сторону Дастина. И тут мой пони, наконец, испугался, отпрыгнул от перил как горный козел. Но вожак, увидев релевантную реакцию, вернулся на место. Мне почему-то стало смешно. Перепуганный пони замер, не решаясь снова подойти к перилам:       — Интересно, почему он вернулся? Даже не зарычал…       Пришлось объяснить. Я вообще вдруг осмелел в тот момент. Подошел и обнял его сзади:       — Потому что он всё знает. Уже все знают, даже обезьяны, что этого мальчика не стоит обижать. Потому что у мальчика есть кое-кто, от чьей ответки не поздоровится даже горилле. А еще все знают, что этот кое-кто не спит уже несколько ночей из-за этого тормознутого мальчика.       Его сердце под моей ладонью стучало все быстрее. Я продолжал говорить, постепенно прижимая его к себе:       — Этот кое-кто голову потерял, мечтая о поцелуе этого мальчика. А еще этот кое-кто боится, что этот мальчик так и не узнает то, что знает уже вся вселенная, и никогда не поцелует этого кое-кого.       Я прям чувствовал, как учащается его дыхание, и как он пытается совладать с собой. Какое-то время мы стояли молча. Наконец, Дастин развернулся лицом ко мне и, встав на носки, поцеловал меня в губы. И все это с закрытыми глазами. Легко так коснулся, и сразу опустился, упав лбом мне на грудь. Теперь уже мое сердцебиение било рекорды от его робкого поцелуя. Честно, это было неожиданно, я даже не сразу среагировал. Но потом тоже начал осторожно его целовать, постепенно переходя к настоящему, взрослому поцелую. Он задыхался и мычал, но позволял мне делать с его ртом все, что я хочу. Я, правда, не нахальничал, не с моим чувствительным пони, хотел постепенно приучить его к своему темпераменту.       Не помню, сколько мы так развлекали обезьян. Мы вообще про них забыли, нас как-будто от земли оторвало…       По пути домой мы уже держались за руки. Наконец мы стали парой, и скрывать это даже не думали.       Прощаясь перед его домом, я все-таки поцеловал его так, как будто в тот момент мы с ним были в постели. После такого поцелуя он ушел в дом совсем осоловевший, на автомате.       Гуляя на следующий день, мы опять прошли через территорию феста, но у меня так ничего и не ёкнуло. Весь день мы бродили по безлюдным местам города. И везде, где было можно, мы целовались.       Это был последний день в Сиэтле и мы уже планировали нашу следующую встречу. Она намечалась примерно через месяц, когда у меня заканчивались экзамены. Нам сложно было представить разлуку, и старались об этом не говорить. В тот последний день настроение у обоих было ужасное. Мой мальчик уже не скакал по клумбам и не прыгал в фонтаны, чтобы сделать интересный кадр, а у меня не получалось шутить. Мы просто бродили по городу в поисках укромных мест, где мы могли подолгу целоваться.       Вечером он сам завел меня к себе в дом, и мы долго сидели в гостиной, сначала с родителями, потом сами, когда те ушли спать. Его мама при этом так со мной попрощалась, что я чуть вслух не сказал: «Да ничего знаменательного сегодня не случится с вашим девственником. Сам знаю, что для него это слишком быстро».       Мы говорили с ним кажется о фотографии, потом пошли к нему в комнату, к компьютеру. Он хотел что-то мне показать или доказать. Он сел за стол к ноуту, а я сзади него на кровать. Он рассказывал о Боке и прочей фотографической ерунде, а я сидел и пялился на его затылок с короткими волосами и ничегошеньки не слышал.       В конце концов досмотрелся я до того, что развернул его вместе со стулом и сгреб его к себе на колени. Он не сопротивлялся, но сразу уткнулся лицом в мое плечо и, кажется, покраснел до самых пяток. Обойтись только поцелуями я уже не мог, я его всего изжамкал и хорошенько облапал. Когда я расстегивал его рубашку, каждая пуговица отдавалась мне с боем. Он так самоотверженно сопротивлялся, отбирая у меня пуговицы своими пальчиками, что я распалился еще сильнее. А когда я попытался залезть к нему в шорты, он так сжался, подтянув к животу свои цыплячьи коленки, не давая мне доступа к паху, что не осталось сомнений — у него даже это впервые.       Дастин упорно зажимался, но при этом не отталкивал меня, а наоборот цеплялся, прижимаясь ко мне. Такой яркий пример, когда голова как бы против, а тело всеми частями — «за». Так он сопротивлялся довольно долго, но мне отступать было некуда, нам надо было двигаться вперёд. У меня к тому времени уже иссякли силы сдерживать себя. Да и по нему видел, как он хотел этого, как смотрел на меня и отвечал на каждое мое прикосновение. Ну и стратегически было бы неправильным оставлять его, не попробовавшим мои ласки. Чтоб скучал по мне сильнее.       После всего мы не спали всю ночь, просто разговаривали. А рано утром я уехал в аэропорт.       В разлуке нам было настолько плохо, что мы были на связи почти постоянно. Я частенько отправлял ему его фотки, те самые, которые делал, когда он не видел. А он присылал мне фотки со мной. Оказалось, что он тоже незаметно меня снимал еще на свадьбе сестры.       В общем, не могли мы друг без друга. Скоро у меня должны были начаться экзамены, на которые я уже собирался забить, бросить к чертям свою учебу и умчаться к Дастину. Я ужасно скучал и ни на чем не мог сосредоточиться. Так мы продержались недолго. Огромное расстояние в несколько штатов бесило меня. Дастина это видимо взволновало и через две недели он примчался ко мне, чтобы я не натворил глупостей. Он гостил у меня почти до августа.       Перед его возвращением домой, то есть примерно через месяц после нашего знакомства, мы сделали официальный каминаут в аккаунтах наших соцсетей. До встречи с Дастином я об этом не задумывался, не планировал когда-нибудь это делать. Но с ним по-другому нельзя было, мы не смогли бы скрывать то, что между нами есть. Близкие друзья и родственники уже всё знали, им мы сказали почти сразу. Но мы решили объявить об этом всем, чтобы быть абсолютно свободными и ничего никому не объяснять каждый раз при встрече. Это было самым стрессовым событием в наших жизнях, но и самым правильным решением. И не смотря на некоторые потери, мы об этом ни разу не пожалели. Самое тяжелое в этом — терять людей, которых казалось бы хорошо знал, ходил с ними на футбол, учился. Но в нашей стране еще много таких, кто не может принять однополые отношения.       После этого мы почти не расставались. Уже в августе я приехал к нему снова, и весь месяц жил у него, а к сентябрю забрал его с собой. С этого момента мы стали по-настоящему жить вместе, а не гостить друг у друга. На каникулы мы поочередно ездили то к моим родителям, то к его.       О женитьбе я говорил ему с начала наших отношений. На самом деле решиться на этот шаг было очень сложно из-за последствий, мы оба это понимали. Но через два года во время нашего путешествия я официально, с кольцом и на одном колене, сделал ему предложение. Он сказал «Да». То есть закричал «Дааааа». Еще через год, сразу после окончания моего колледжа, мы поженились. После помолвки нас поддержали большинство близких, что редкость вообще-то, поэтому мы решились на настоящую большую свадьбу. С кольцами, торжественными речами и первым танцем новобрачных. Танец, правда, получился неприличным. Мой папа даже пытался нас прикрыть от гостей и попутно делал мне замечания. Дастин тоже до сих пор выговаривает мне, что я все испортил, чуть не раздел его во время танца, приставая. А я просто был счастлив. И пьян, конечно.       После свадьбы мы переехали в большой город, который давно нравился Дастину, здесь и живем уже два года. Все наши дела, увлечения стали общими. До сих пор в моем фокусе только он, все остальное неважно, как-будто размыто. Такой вот эффект Боке в жизни. И да, уборка на мне, а готовит мой любимый муж, мой Ponyboy.

***

КОНЕЦ