Хороший мальчик (Good boy)

      Это совсем не то, как должна ощущаться влюбленность.       Тарн возвращается домой пешком из бара П’Джид. Опасно гулять одному так поздно ночью, и если он не будет осторожен, то пропустит ещё и комендантский час. Он чувствует, как слезы текут по его щекам, теплые и влажные. Сейчас он представлял собой самую лёгкую цель в мире для любого, кто мог бы его увидеть. И он подозревает, что П’Хонг просто был милым, сказав, что выступление Тарна было хорошим. Сегодня у него все валилось из рук, и он сбился пару раз во время игры. Возможно все было настолько плохо, что П’Джид больше не захочет, чтобы Тарн играл в её баре.       На самом деле Тарну все это безразлично.       Боже, он такой охуенно тупой.       Может быть прямо сейчас, прямо в этот момент, Тайп просит Фай быть его девушкой. Он улыбается ей, обнимает ее, заправляет ей волосы за ухо… Может быть, Тайп целует ее прямо сейчас. Фай кажется хорошей девушкой, а Тайп красив и очарователен (когда он не злится, и когда он не ведет себя как задница, когда он с кем-то, кроме Тарна) так что, может быть… Может быть-       Может быть, прямо сейчас, прямо в это мгновение, Тайп лежит с ней в постели. Тарн не может не представлять себе этого, и не может остановить мысли о Тайпе, поглаживающим ее мягкую кожу, оставляющим маленькие поцелуи на ее шее, проводящим пальцами по ее бедрам…       Тарн резко останавливается на обочине дороги и опустошает желудок. Алкоголь отвратительный на его языке, и он все сплевывает и сплевывает, пытаясь избавиться от этого вкуса. Парочка, идущая рука об руку, переходит на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи с ним. Он даже не может себе представить, как ужасно выглядит сейчас.       Это совсем не то, как должна ощущаться влюбленность.       Она не должна оставлять его опустошенным, страдающим и ненавидящим себя, ненавидящим и одновременно любящим Тайпа, чувствуя, будто сидит на высокой карусели, которая, то взлетает, то резко падает вниз. Она не должна заставлять его сердце чувствовать себя разбитым и больным, и вкидывать ему в голову воспоминания, которые он хочет лелеять и забыть в то же время. Влюбленность не должна была оставлять его таким безнадежно грустным.       Тарну придется расстаться с Тайпом. У него нет выбора. П’Джид была права. Слишком сильная душевная боль может убить тебя, и Тарн не может себе представить, чтобы эта боль была сильнее, чем сейчас, когда он уже хочет, чтобы все прекратилось. Ему кажется, что он не может жить без Тайпа, но он начинает понимать, что, возможно, он также не может жить с ним. Или, может быть, Тарн догадывался об этом с самого начала.       Когда Тарну было пять лет, П’Тор взял его с собой на праздник И’Пэн, чтобы посмотреть, как фонари поднимаются в ночное небо. Он купил своему младшему брату бенгальский огонь в западном стиле, и Тарн помнил, как был совершенно очарован им, помнил своё детское изумление перед яркой горящей искрой, тем, как она оставляла за собой следы света в воздухе. Этим крошечным кусочком огненной магии, который он мог держать в руке в течение нескольких коротких мгновений, прежде чем он обжёг себе руку.       Тарн прислоняется спиной к случайной стене и поднимает лицо к небу. Он уже почти вернулся в общежитие, но мысль о том, чтобы вернуться в эту холодную комнату, в эту холодную постель, заставляет его хотеть плакать ещё сильнее. Единственное, что было бы ещё хуже — о боже — это если бы Тайп привел в общежитие Пуйфай. Он ведь не станет этого делать, правда? Черт, может быть, он именно так и сделал, убедившись, что Тарн знает свое место.       Тарн не может видеть лицо Фай. Он не винит ее, ни в малейшей степени, полностью понимает, что Тайп — тот, кто плохо обращается с ними обоими, даже если понимания этого недостаточно, чтобы Тарн перестал любить его, но… он действительно не думает, что он мог бы видеть её. Видеть, как она заставляет Тайпа улыбаться.       Некоторое время Тарн держал в своих руках магию огня. Тайп был его бенгальским огнем — этот раскаленный докрасна в его сердце, временами злой и буйный, но все же такой красивый, несмотря на это. Он был полосой света в жизни Тарна, прожигая его отчужденность и самоконтроль. Крепко обволакивал все его мысли, оставляя золотые следы каждый раз, когда Тарн закрывал глаза. Тайп — это свет и блеск, полный жизни, энергии и целеустремленности, даже после всего, через что он прошел, освещая мир Тарна, как никогда прежде. И он был Тарна, который держал его, целовал, лелеял и потерял…       Видимо, Тарна было недостаточно. Он все еще верит, что Тайпа привлекают парни, но это не значит, что он не может любить и девушек тоже, и оказывается, что ему понравилась одна достаточно, чтобы привязаться к ней, чтобы снова и снова выбирать ее вместо Тарна, пока Тарн наконец не получил это сообщение. Ну, зато теперь Тарну все четко ясно. Он шмыгает носом и вытирает с лица влагу. Он знает, что должен делать.       Тайп не приведет Пуйфай в комнату. Не потому, что он не такой уж и мудак, а потому, что он слишком боится того, что Тарн может сделать или сказать в ее присутствии. Так что Тарн может спокойно вернуться домой, свернуться калачиком в одиночестве в своей постели, которая больше не пахнет этим особенным мягким и теплым запахом, и дать себе еще один последний вечер с бенгальским огнем в руке, горящим до самого конца, но все еще отбрасывающим свет. И когда он уйдет, когда Тайп вернется домой, тогда Тарн закончит все формальности, и найдет в себе силы двигаться дальше, когда парень, которого он любит, и который никогда не будет любить его в ответ, уйдет от него навсегда.       Это совсем не то, как должна ощущаться влюбленность.       Влюбленность должна ощущаться как та искра, которая вечно сияет внутри тебя, освещая твою жизнь. Может быть, прямо сейчас, прямо в это мгновение, это то, что Тайп чувствует к Пуйфай.       Тарн просто должен быть в порядке, продолжая оставаться в темноте.