Хороший мальчик (Good boy)

      Тайп слишком сильно прижимается к его спине, его пальцы впиваются, как когти, в живот Тарна, когда он бормочет слова, которые никак не могут дойти до мозга Тарна. Это не похоже на объятие, скорее на отчаяние, и голова Тарна кружится от боли в сердце, алкоголя и замешательства.       — Я не могу этого сделать! Ты слышишь меня? Я больше не могу спать с женщинами, — Тайп давится словами, почти рыдает, и Тарн больше не может этого выносить, ему приходится перевернуться лицом к нему. Тайп выглядит… Тарн думал, что видел раньше все выражения гнева и стресса на его лице, но сейчас оно ему не знакомо. Даже в тусклом свете Тарн видит дикий испуг на его лице, его глаза покраснели, как будто он плакал. Тайп постоянно разбивал его сердце и топтался на его осколках в течение всей прошлой недели, и все же, все, чего желает Тарн, это завернуть его в объятия и поцеловать. Его усталый мозг пытается разобраться в происходящем и придумать что-нибудь, что заставит Тайпа перестать страдать так сильно.       — Может быть, ты просто устал, — он предлагает этот вариант очень мягко. Это в тысячу раз более вероятная причина, по которой Тайп не может с чем-то справиться.       — Нет, я не устал, — настаивает Тайп. Его кулаки сжимаются на животе Тарна.       — Может быть, ты просто не настолько в нее влюблен, — Тарн предлагает это как можно мягче. Он никогда не видел эту девушку, понятия не имеет, насколько она хороша. Он даже толком не знает, какой именно типаж девушки можно считать хорошим-       — Меня вообще не интересуют женщины! — Тайп сжимает зубы, и Тарн поворачивается еще немного, чтобы посмотреть на него как следует. Его мозг, наконец, начинает просыпаться. Тайп, цепляясь за него отчаянно, с красными глазами, всхлипывая, рассказывает о том, что его не привлекают женщины больше. И Тарн действительно не мог принять это, он уже раздробил свою душу. Сегодня вечером он готовился потерять Тайпа навсегда, а теперь тот даёт ему эту ужасную, мягкую надежду, наполняющую до краев его сердце, и он сейчас чувствует себя так хорошо, что почти не может этого вынести-       — Может быть, тебя заинтересуют другие мужчины… — начинает он, и Тайп действительно рычит, хватая Тарна за рубашку, чтобы притянуть ближе к себе и посмотреть ему в глаза. Такой яростный огненный мальчик, даже когда он, когда он…       — Я не хочу спать с другими парнями! Я мужчина! Я хочу спать только с тобой!       … даже когда он говорит слова, которые Тарн никогда не думал, что услышит, умоляя о прощении ломким тоненьким голосом и съеживаясь так, что утыкается лицом в шею Тарна, и Тарн чувствует слезы на своей коже.       Тарн запускает руку ему в волосы и крепко прижимает к себе. Он думает, что, возможно, это сон, что алкоголь и печаль подтолкнули его к краю, и теперь он мечтает о фантастическом мире, где Тайп признает свою любовь к нему. Он нежно гладит свою любовь по волосам. Это такой хороший сон. Тарн никогда не хочет просыпаться.       — Хороший мальчик, — шепчет он тихо и интимно этому человеку-мечте, который дает ему все, что хочет его сердце. — Ты уже знаешь, что я никогда не могу сердиться на тебя. Теперь ты мой.       Затем видение поднимает голову, и его лицо красное и в пятнах от слез, и Тайп выглядит уязвимым, красивым и упрямым как черт, так, будто он хочет ударить весь мир, и Тарн вдруг понимает, да, это не сон, потому что нет никакого способа сделать фантазии настолько хорошими, чтобы вызвать такую нелепую комбинацию выражений лица, которые могут быть только у реального Тайпа. Он в гневе смотрит на Тарна и угрожает ему любовью, в буквальном смысле. Кто еще так делает?       — Это ты мой! Потому что я больше никогда тебя не отпущу!       — Ты же знаешь, что я всегда был твоим, — говорит ему Тарн, полностью очнувшись и чувствуя, что мягкое сияющее чувство надежды в его груди становится сильнее и крепче, превращаясь во что-то еще более совершенное. Тайп целует его, нежный и нерешительный, но становится все увереннее, и он в руках Тарна, и Тарн никогда не отпустит его снова.       Тарн думал, что у него есть бенгальский огонь, который освещает его жизнь, но каждый дрожащий поцелуй, который Тайп дарит ему, подобен фейерверку за его глазами, цветные пятна танцуют на его нервах, стоит закрыть глаза, и поджигают его душу. Счастье кипит внутри него, и он не может сдержать улыбку, целуя Тайпа.       — Так вот как ты собираешься загладить свою вину передо мной?       — Это единственный известный мне способ, — бормочет Тайп в ответ нерешительным голосом, и Тарн полностью переворачивается, чтобы притянуть его ближе. Он не может выносить сомнения Тайпа в том, как сильно Тарн хочет его, всегда хотел и всегда будет хотеть.       Тайп не перестает дрожать всё то время, пока Тарн стягивает с них одежду и скользит пальцами внутрь него. Поначалу это немного беспокоит Тарна, и он замедляется, не совсем уверенный, действительно ли Тайп хочет этого. Но Тайп издает тихий скулящий звук и хватается за него, обхватывая ногой бедро Тарна, чтобы прижать его ближе, и Тарн понимает, что тот просто ошеломлен, поэтому он прижимает Тайпа еще ближе, еще сильнее, когда проникает членом внутрь.       Это банально и слащаво, и Тарн никогда не осмелится сказать это вслух, но заниматься любовью с Тайпом в тысячу раз лучше, чем просто трахать его.       Они не прекращают целоваться все это время, прижавшись ртами друг к другу и просто дыша одним воздухом. Под одеялом жарко, и судя по тому, как тесно они прижаты друг к другу, Тарн не отстранялся ни на секунду. Тело Тайпа теплое и приветливое вокруг него, мягкое и податливое, каким никогда раньше не было, и Тарн сходит с ума от того, как хорошо это чувствуется, как глубоко внутрь него он может проникнуть. Тайп ничего не говорит, просто делает эти мягкие маленькие вздохи, когда Тарн толкается особенно глубоко.       Когда Тайп кончает, Тарн чувствует это каждую секунду. Маленькие вздохи медленно учащаются, и становятся громче, когда Тарн добавляет скорости своим бедрам, сильно толкаясь в это маленькое место внутри Тайпа, которое заставляет его извиваться. Его руки отчаянно сжимают плечи Тарна, и Тарн чувствует, как они прижимаются ещё ближе друг к другу, когда Тайп выгибается дугой и прерывисто всхлипывает, а его член дёргается между их животами. Затем он опадает, обмякший и пресыщенный, и Тарн целует его лицо.       — Только ты, — шепчет Тайп, и Тарн толкается ещё один раз, сильно, так глубоко, как только может, а затем он останавливается внутри, чувствуя, как Тайп дрожит вокруг него, и Тарн никогда, никогда не отпустит его снова.

***

      — Я сказал ей, что мы больше никогда не увидимся, — говорит Тайп, положив голову на колени Тарна, когда они растягиваются на кровати. Тарн просто кивает, когда Тайп рассказывает о произошедшем с Пуйфай. Бедная девушка. Почти иметь своего Тайпа, а затем потерять его — это самое худшее чувство — Тарн, вероятно, может посочувствовать ей лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Тайп все еще бормочет у него на коленях, как будто ему не терпится заверить Тарна, что отношения между ним и Фай окончательно, окончательно закончены. Тревожащийся Тайп — это новый опыт. Тарну этот опыт не нравится, очевидно, он никогда не хочет, чтобы Тайп снова чувствовал беспокойство или страх… Но это немного приятно, когда твой любовник стремится тебе угодить. Затем до него долетает обрывок фразы.       –… и я сказал ей, что уже встречаюсь кое с кем.       Тарн не может сдержать себя, вздрогнув, как будто его сердце сделало достаточно сильный стук, чтобы заставить задрожать все его тело. Темные глаза Тайпа пристально смотрят на его лицо, следя за каждым его движением.       — Да, именно так я и сказал. Я сказал ей это, когда был с ней в кровати. А потом она дала мне пощечину! — голос немного сбивается. — Наверное, я заслужил это после того, что сделал с ней.       Тарн может только беспомощно смотреть на него сверху вниз. Никогда за миллион лет он не представлял себе этот момент — теплый и ласковый Тайп, лежащий у него на коленях, купается в лучах внимания Тарна. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, нет, действительно кажется, что это может закончиться в любую секунду.       — Ты будешь в порядке, встречаясь с таким геем, как я? — выпаливает Тарн чувствуя всю свою неуверенность за этим вопросом. Ты не против, если люди узнают о нас? Ты не против, если люди подумают, что ты тоже гей? Ты не против, если я прокричу с крыши, как сильно я тебя обожаю?       — Честно говоря, я действительно не знаю, — Тайп поднимает лицо к нему. — Я любил девушек всю свою жизнь. Я чувствую, что секс с парнем заставляет меня чувствовать себя странно… — он, должно быть, чувствует некоторое напряжение в теле Тарна, о котором сам Тарн даже не подозревает, потому что глаза Тайпа широко открыты, когда он тянется вверх. — Прости! Я не это имел в виду — ты же знаешь, что у меня грязный рот, не злись на меня.       Тарн поджимает губы и смотрит на него сверху вниз.       — Вообще-то… Я уже решил, что сегодня вечером порву с тобой окончательно, — говорит он откровенно, и это звучит немного грубо. Глаза Тайпа расширяются еще больше. Тарн сосредотачивается на том, как он гладит ухо Тайпа, чувствуя нежную мочку под мозолями на своих пальцах. Боже, он хочет прикасаться к каждому дюйму его тела. — Но теперь, когда ты мой… Я никогда, никогда не расстанусь с тобой. Понял? — он чувствует, как ухмылка расползается по его лицу, когда Тайп просто смотрит на него, и удивление на его лице быстро перерастает в ярость. — Ты что, в шоке?       — Конечно, я в шоке! Ты собирался порвать со мной! — Тайп настолько возмущен, что Тарн может только смеяться.       — Разве можно винить меня за это? Я был в аду всю неделю, ожидая, что ты вот-вот бросишь меня первым.       Тайп с трудом сглатывает, и взгляд Тарна падает на кадык у его горла, чтобы проследить за этим движением. Он хочет дотронуться до него там, горло Тайпа — одно из его любимых мест, и он дотрагивался до него там уже тысячу раз. Но теперь он хочет сделать это правильно, оставить следы.       — Мне очень жаль, — говорит Тайп, и если бы Тарн все еще думал, что это сон, то сейчас бы точно проснулся, потому что даже в самых диких своих мечтах он никогда не представлял себе, как Тайп за что-то извиняется. — Я больше не буду вести себя как придурок.       — Ага, значит, у тебя есть немного самосознания, — шутит Тарн и усмехается, когда Тайп надувается на него. Он не может перестать трогать другого парня, водя ладонью по его плечу, руке, груди. Вся эта мягкая теплая кожа, всё, до чего Тарн дотрагивается. Этот тёплый парень, весь Тарна, и он может делать с ним то, что хочет.       — В следующем семестре давай переедем из кампуса, — говорит Тарн, и, черт возьми, да, это лучшая идея, которая когда-либо приходила ему в голову. Тайп смотрит на него нечитаемым взглядом.       — Мой папа не позволит мне. Это не «нет», замечает про себя Тарн.       — Я сам заплачу за квартиру, — он имеет в виду то, что говорит. Он начнет давать больше выступлений, возьмёт на себя уборку в баре, найдет ещё пару подработок. Черт, он хочет этого, он не понимал, как сильно, пока не произнес слова вслух. — Я хочу слышать, как ты стонешь, не сдерживаясь. Мне нравится, насколько сексуальные звуки ты издаешь.       — Ты хочешь, чтобы я надрал тебе задницу? — тут же огрызается Тайп, и Тарн знает, что он, должно быть, расплывается в улыбке, как идиот, его маленький огненный парень готов снова начать бой.       — Я имею в виду, в хорошем смысле! Но Тайп не убежден.       — Как я вообще могу быть сексуальным? — возмущается он, и Тарн чувствует, как его член дергается под одеялом, где как раз лежит головой Тайп. Боже, этот парень действительно понятия не имеет. Дело даже не в Тарне — он видел взгляды других людей, направленные на Тайпа, как парней, так и девушек. Боже, даже та же П’Джид из бара. Тайп как свет, который привлекает внимание каждого.       Но он также может ударить Тарна, если тот скажет что-нибудь из этого.       — Хмм, тебе не нужно знать, насколько ты сексуален. Я оставляю это при себе, — говорит Тарн, щелкая языком. Тайп выглядит так, как будто он все равно хочет ударить его.       — Ты определенно ревнивый тип, — бормочет он, и Тарн никогда не ревновал ни к одному из своих бывших, но если бы другой парень попытался прикоснуться к Тайпу, Тарн, вероятно, убил бы его. Черт, ему стыдно признать, что какая-то крошечная часть его хотела вырвать волосы даже бедной Пуйфай за то, что та осмелилась подойти к его парню.       — Ты будешь в порядке, встречаясь с кем-то таким ревнивым, как я? — спрашивает Тарн, потому что вдруг его это не устраивает? Боже, это разорвало бы его изнутри, но он изменился бы для Тайпа, он бы-       Тайп просто фыркает.       — Я уже знал это о тебе, и я все еще позволяю тебе быть рядом со мной, не так ли? Так что, как ты думаешь? — румянец вспыхивает на его щеках, когда он говорит об этом, и это заставляет тяжесть в животе Тарна стать ещё горячее.       — Тогда ты позволишь мне провести с тобой всю ночь? — спрашивает Тарн, едва дыша в ожидании ответа Тайпа. Румянец на щеках его возлюбленного становится все ярче.       — Как хочешь… — легкомысленно начинает Тайп, как будто ему наплевать, и Тарн наклоняется, чтобы поцеловать его, пока его мозг не закончил слова. Черт, Тайп действительно позволил бы ему, не так ли. Тарн уже трахал его сегодня, и Тайп собирается позволить ему сделать это снова, раздвинуть ноги, чтобы Тарн мог быть внутри него столько раз, сколько он хочет.       — Мммм… Тарн!       — Ты же сказал, что я могу, — Тарн уже сдвигает их на кровати, пока не притягивает Тайпа обратно в свои руки и скользит бедром между его ног. Боже, ему, наверное, даже не нужно его готовить, не так ли? Тайп все еще должен быть открытым и мокрым, Тарн может сразу его взять-       — Как у тебя так быстро встал? — бормочет Тайп, извиваясь под ним. Тарн одной рукой обхватил его за талию, чтобы прижать к себе, а другой зажал запястья Тайпа между их грудной клеткой. Тайп дёргается, как котенок, вырывая руки, и брыкается бедрами, но не дает абсолютно никаких признаков того, что он действительно хочет, чтобы Тарн его отпустил. Тарн чувствует, как что-то темное и сильное скручивается у него в животе, когда он смотрит на лицо Тайпа, пока тот извивается, наблюдает, как щеки Тайпа розовеют, а взгляд становится мягким и открытым.       Тайпу это нравится. Тайп любит, когда Тарн… держит его? Удерживает под собой. Тайпу нравится, когда Тарн держит его запястья в одной руке и скользит пальцами другой внутрь него, не для того, чтобы подготовить его, а просто чтобы почувствовать, насколько он открытый и влажный. Тайпу это нравится, и Тарн не думал, что он когда-либо смог бы возбудиться сильнее, чем это в этот момент.       — Ты это чувствуешь? — шепчет он на ухо Тайпу. — Ты такой мокрый для меня. Я могу просто трахнуть тебя прямо сейчас, не так ли? Я должен держать тебя таким все время, когда у нас появится собственная спальня, просто всегда голым и готовым в нашей кровати-       Тайп издает потрясающий высокий звук, как будто кто-то ударил его током. Его глаза крепко зажмурены, он тяжело дышит, и Тарн чувствует, как его член резко дёргается у бедра. Боже, ему нужно срочно оказаться внутри, он сам продержится три секунды, просто от тепла и тесноты вокруг его пальцев и волнения от произнесения этих слов-       Наша спальня, наша кровать.       Он толкает Тайпа на спину, а затем раздвигает бедра, прижимая свой член к заднице Тайпа.       — Тебе придется вести себя тихо. Мы все ещё живём в общежитии, — бормочет Тарн на ухо, снова и снова потираясь головкой члена о дырочку Тайпа. Он может чувствовать, как она раскрывается, нажимая каждый раз чуть глубже внутрь. Он входит так легко, Тайп покачивает бедрами, пытаясь ввести его быстрее внутрь. Такой нетерпеливый. Такой чертовски идеальный.       — Тарн… Т-ах-арн… пожалуйста…       — Чего ты хочешь? Скажи мне.       — Я хочу, чтобы он был внутри, — Тайп задыхается, и Тарну приходится остановиться, чтобы вонзить зубы в его плечо, чтобы продержаться чуть дольше, прежде чем он набросится на него со всех сторон. Он проникает своим членом еще на дюйм, голова Тайпа дергается из стороны в сторону, когда он отчаянно извивается под ним.       — Ты хочешь мой член?       — Тарн! Ну, пожалуйста!       — Скажи мне!       — Я хочу тебя! — Тайп умоляет, и Тарн сдается, полностью сдается, отдает себя и погружает весь свой член в тело Тайпа одним плавным движением. Он уже трахнул Тайпа один раз сегодня вечером, и все же Тайп все еще такой чертовски узкий вокруг члена Тарна, что он задыхается.       Первый раз был медленным, нежным и любящим. На этот раз все будет не так сладко. Тарн зажимает рот Тайпа своей рукой и трахает его так сильно, как это возможно, толкая свой член глубже внутрь него с каждым толчком и оставляя следы укусов на его шее. Тайп наслаждается каждой секундой, его стоны приглушены рукой Тарна, когда он двигается в такт каждому толчку, а затем он кончает, не притрагиваясь к себе, просто член Тарна внутри него двигается, и он кончает, и его стоны становятся высокими и отчаянными, когда Тарн просто продолжает его трахать.       Тарн не перестает трахать его. Он напрягает каждый мускул своего тела так сильно, что завтра точно все будет болеть, решив пока не кончать, хотя его член фактически болит. Он хочет делать это вечно, остаться внутри Тайпа навсегда — и эта тяжесть в его животе хочет, чтобы Тайп чувствовал это постоянно, хочет, чтобы он проснулся завтра уставшим и ноющим от члена Тарна внутри. Потому что он принадлежит Тарну, а Тарн — ему, и с этого момента Тарн будет делать это каждую ночь.       Именно эта мысль доводит его до крайности. Тайп стал совсем мягким и податливым под ним, издавая тихое хныканье с каждым толчком, выглядя более мирным и удовлетворенным, чем Тарн когда-либо видел его. Тарн отчаянно целует его, чувствуя, как его тело дрожит, а затем, жалея бедную задницу Тайпа, в последнюю секунду вытаскивает, чтобы кончить на него.       Что чертовски хорошо само по себе.       — Как ты можешь думать, что ты не сексуальный? — это все, что может сказать Тарн, нависнув над Тайпом и глядя на него сверху вниз, сонного, выебанного и покрытого спермой. Он уже кончил дважды вечером, и Тарн думает, что он, вероятно, способен на еще один раунд, просто от того, какой похотливый взгляд бросает на него Тайп. Тайп прищуривается и пристально смотрит на него.       — Ты не можешь снова возбудиться!       — Ты же сказал — всю ночь! — спорит Тарн, глядя прямо на него, а потом Тайп пинает его в бок — с силой — и Тарн почти падает с кровати.       — Ты запутал меня! Сходи за тряпкой или ещё чем-нибудь.       Ноги у Тарна словно ватные, но он послушно сползает с кровати, стараясь скрыть улыбку. Он бросает свой комментарий обратно через плечо, направляясь в ванную.       — Тебе придется решить, любимый, хочешь ли ты, чтобы я кончил на тебя… или внутрь тебя.       Он слышит, как из соседней комнаты доносится отборный мат, когда он смачивает полотенце. У них был один тридцатисекундный разговор о презервативах, когда они сделали это в первый раз. Тарн привык к презервативам, знает, что лучше быть в безопасности и обычно предпочитает их — но Тайп мгновенно отверг эту идею. Оглядываясь назад, это, возможно, должно было быть одним из (многих) ранних звоночков, говорящих о доверии, которое Тайп оказывает, о чём Тарн должен будет подумать в свое время, очень тщательно и преднамеренно, потому что если он подумает об этом в любой другой момент, когда Тайп находится на расстоянии вытянутой руки, он прижмет его к кровати и немедленно трахнет.       — Ты что, собираешься там уснуть? — слышится резкий крик из главной комнаты.— Поторопись, всё чешется.       Тарн подозревает, что он, вероятно, сияет, как идиот, когда он возвращается, вытирая Тайпа снизу — целуя очищенную кожу, а затем укладывается рядом с парнем, прижимаясь мягким (пока) членом к великолепной маленькой заднице Тайпа. Еще одна его часть, о которой он не подозревает, насколько та сексуальна, и Тарн не собирается просвещать его в ближайшее время. Тайп частенько ведёт себя как ребенок, и он станет ещё более дразнящим, если осознает слабые стороны Тарна, которые в настоящее время включают и его глаза, и волосы, его милые маленькие уши, его шею, его плечи, его талию, его задницу, его-       — О чем ты вообще думаешь? — бормочет Тайп. Он немного отодвигается назад, так чтобы его спина прижалась к груди Тарна. На краткий ужасный миг Тарн вспомнил прошлую ночь, когда Тайп оттолкнул его руку, когда Тарн осмелился положить ее на бедро через мгновение после того, как они закончили заниматься сексом. Всё поменялось на 180°. Но это и есть стиль Тайпа, не так ли? Возможно, иногда нужно, чтобы жизнь дала тебе по лицу, чтобы понять что-то, но затем Тайп становится очень решительно настроенным. Тарн целует шею Тайпа.       Он будет молиться в каждом храме, мимо которого он будет проходить в течение следующей недели, в благодарность за то, что Тайп решил, что хочет его.       — Подумываю о том, чтобы переехать на новое место, — бормочет он и чувствует, как кто-то зевает.       — Тебе меня не одурачить. Ты подумываешь о новом месте, чтобы трахать меня там, пока я не закричу, — говорит Тайп, нисколько не расстроенный этой идеей, и Тарн немного приподнимается, чтобы укусить его за мочку уха, чем заслуживает удивленный возглас в ответ.       — Ты поймал меня, — говорит он, и наслаждается бормотанием Тайпа похотливый придурок, когда засыпает. Он не лжет, Тарн определенно думал об этом, но также и обо всем остальном — о том, чтобы купить кровать достаточно большую для них обоих, просыпаться с Тайпом в его руках каждое утро, принимать вместе душ, когда они опаздывают, всегда проверять, есть ли соус-чили в холодильнике…       Он хочет всего этого, каждое мгновение. Что бы ни случилось в будущем, Тарн не может думать об этом сейчас, когда он уже так близко подошел к потере Тайпа. Тайп приносит свет в его жизнь, и Тарн почти остался в темноте, и он сделает все, что угодно, чтобы убедиться, что этот свет никогда не погаснет снова.