Мафия

Акутагава холодный, отстраненный от всего мира, но не тебя. Ты – звездочка, сияющая для него. Иногда он бывает жёстким, когда дрет тебя во все щели, натягивая при этом твои волосы. Иногда его переполняет несвойственная ему нежность. Прививаешь ему посторонние и непривычные вещи, что ранее он не делал. Тебя он хочет целовать всегда, будто твои губы – его дыхание. Он думал, что ты будешь девочкой на раз, хотя понял свою ошибку. Зря он попробовал один раз утонуть в тебе и чувствах, сейчас парень не может выбраться. Увял, застрял, приняв участь. — Рюноске, отвлекись на минуту, — умоляешь обратить на себя внимание, но ни в какую. Юноша молчит, перебирая фалангами пальцев бумажки. Чуть ли не топаешь ногой, не лояльно бурча. Рюноске знает, что, если будет игнорировать, то уйдёшь. Ему некогда сюсюкаться с тобой, поэтому включил злого папочку. Не собираешься уходить, признав поражение, кажется, забыл, что пытается играть с нервами очень упрямого и терпеливого человека, как ты. Лезешь под его рабочий стол, замечая все-таки заинтересованные, чёрного цвета, глаза на себе. Сразу пропускаешь прелюдию и ласки, которых он не заслужил. Помучаешь парня, пойдя на крайние меры. От задуманного аж в животе крутит, будто кишки и все органы в одно месиво. — Что ты делаешь? Акутагава брови поднимает, руки твои на брюках ощущая, которые мгновенно стягиваешь с него, брякая звонким ремнём. По бугорку проводишь, не позволяя ему остановить тебя. Добираешься до сладкого в виде члена парня, изрисованного венками, что кажутся узорами. Набухшая головка, истекающая смазкой, будто гипнотизирует – это зрелище. Выглядит сладко, маня коснуться языком, проводя по стволу. Языком тянешься медленно к головке, касаясь, а затем слизывая усладу, будто чупа-чупс ешь. Ты не успела сделать чего-то будоражащего, но парень уже напрягся каждой мышцей, которая сжимается сильнее с каждой секундой. Он сам бёдрами толкается, чтобы взяла весь в рот, дав почувствовать узость и тепло. Глотаешь все больше, в себя забирая его плоть, вылизывая каждую венку, а затем покусывая. Хочешь стабилизировать наслаждение болью, что ощущение заостряет. Ему хорошо до одури, как и тебе. Рукой под стол лезет, хватая копну волос, вбиваясь сильнее в твой ротик. Он массивными толчками глотки касается головкой, создавая много грязных и хлюпающих звуков. Знаешь, что ему хорошо. Кончает ярко и обильно, что аж конечности сводит в приятных конвульсиях, отдающих тёплом по всему телу. Даже не успеваешь включить голову, вернувшись в реальность, как до последней капли сперму вязковатую глотаешь, вылезшая из-под стола. — Вкусно и занимательно, — улыбаешься, как кошечка, пока внутри сама горишь от желания. — Сучка, видимо, плохо воспитал и технике научил, — Акутагава улыбается саркастически, беря на заметку. Ничего не отвечаешь, наклоняясь через рабочий стол и притягивая его за рубашку. Утягиваешь в поцелуй грубый с животной страстью, сминая уста. Чувствует привкус шоколада вперемешку с собственной солоноватой спермой. Странное сочетание, но безумно прет. Рыкает, за язык кусая и хватаясь за щеки твои, что сжимает. Слюной щедро делится, которая стекает вниз по уголкам губам. — Не нарывайся, — для вида клацает зубами, намекая, что правда может разозлиться. — Как закончу, так займусь тобой, сладкая, — волосы поглаживает, будто котёнка задабривает. — Теперь топай в спальню. Рюноске Акутагава — страх с особенным феромоном, который не каждый учует. Ты сразу попалась под его чары. Деспот с милым личиком.