Me and my broken heart

      Сегодня Гарри исполняется шестнадцать лет. Этот день он отмечает в поместье Блэков на площади Гриммо с бутылкой дорогого виски. Гарри никогда в жизни не пил, но очень сильно хотелось расслабиться и забыться. Он устал. Устал жить в страхе за свою жизнь, друзей и знакомых. Устал видеть все эти фальшивые лица и позерство на публику. Хоть раз в год, в свой собственный день рождения, Гарри, наконец, сделал то, что хотелось ему: открыл бутылку виски из запасов Блэков. А почему он так просто это сделал? Дамблдор, наконец, увидел всю токсичность Дурслей и, судя по всему, сжалился над мальчиком. Теперь Поттер спокойно спит на площади Гриммо, уверенный в том, что находится под охраной Дамблдора и сильнейшими щитами поместья.       Примерно два раза в неделю появлялась профессор МакГонагалл, чтобы точно убедиться в целости и сохранности национального героя. Именно она была инициатором капитального ремонта в поместье. Гарри всегда были по душе зеленый, синий и черный цвета, поэтому обои во всех комнатах были именно такие. МакГонагалл, естественно, как ярый фанат Гриффиндора изменила обои в некоторых комнатах под красные и желтые тона, ругаясь на мрачность всего дома и самого Гарри. Профессор не знала, почему Поттер в последнее время такой мрачный, хотя подозрения закрадывались в ее голову. Гарри и сам не был особо разговорчивым в последние месяцы, поэтому не стал препятствовать своему декану в преображении дома. Лишь только он знал всю правду. Только он знал единственную причину такой отчужденности и тусклости цвета его глаз. Смерть Сириуса ранила его глубоко в сердце.       Весь июль Гарри пытался себя отвлечь, но все равно поздно вечером он заливал слезами очередную книгу в библиотеке Блэков, а когда он доходил до кровати и падал на нее без сил, рыдания в подушку продолжались до утра. Затем юноша спал пару часов, заваривал себе крепкий кофе и молча сидел, уставившись в одну точку, пытаясь унять дрожь в руках и не выронить многострадальную чашку. Все эти красные и золотые цвета неизменно напоминали ему о Гриффиндоре и, соответственно, о горячо любимом крестном.       МакГонагалл приходила всегда в разное время, поэтому Гарри не мог вычислить, когда она вновь заявится, и декан заставала его каждый раз врасплох. Поттер не хотел видеть жалости в ее глазах, когда она увидит его собственные, красные от слез и совершенно не выражающие каких-либо эмоций, поэтому с ее приходом он тут же скрывался на кухне под предлогом того, что заварит чашку чая или кофе для любимого профессора.       Минерва делилась с Гарри событиями из Хогвартса или просто чем-то интересным из жизни магической Британии. Как-то раз она не уследила за словами и поняла, что ляпнула лишнего, когда увидела грустную натянутую улыбку своего студента, который резко повернулся к ней спиной, смахивая появившиеся в уголках глаз предательские слезы. МакГонагалл рассказала, что в Хогвартс теперь разрешено привозить собак, и как она покормила маленького черного щеночка в Косом Переулке, где продажа щенков длилась уже пять дней. На этом моменте профессор поняла, что жизнь ее любимого ученика скоро полетит в тартарары, если ему не помочь прямо сейчас, поэтому после этого случая она обдумывала идею, как забрать Гарри в Хогвартс на весь август. И он хоть людей видеть будет, и Минерве спокойнее.

***

      Излюбленное место Поттера в доме была та самая огромнейшая библиотека, куда он категорически запрещал входить кому-либо, поэтому на всякий случай наложил пару родовых щитов, которые не снимет никто, корме него. Причина такому нежеланию посетителей этого места кроется в том, что в библиотеке куча книг по темной магии, очень много редких и родовых книг. Но это было не все книгохранилище, остальная его часть запечатана и впускает внутрь только наследников рода, в которые Гарри пока еще не входит. Поттер чуть ли не ночевал между стеллажами, изучая каждую страницу всех этих фолиантов, откуда он, кстати, и взял заклинание родового щита. Даже когда он засиживался до четырех часов ночи, выписывая из книг заклинания или цитаты, в конечном итоге все равно оказывался в кровати — спасибо Кричеру. В большинстве случаев Поттер в четыре часа ночи оказывался в библиотеке из-за непрекращающихся рыданий в открытую книгу. Он, может, и рад был бы спокойно поспать в кровати, но не в поместье Блэков, где каждый кусок обоев напоминал, что Бродяги больше нет рядом с ним.       Он не заслуживал такой смерти. Азкабан на двенадцать лет Гарри считал самым несправедливым отношением судьбы к Сириусу, а когда осознал, как мало провел времени со своим крестным, понял: азкабан — самое справедливое, что случилось в жизни Бродяги. Как он любил Гарри! Не зная своего крестника как личность, Сириус подарил ему всю свою любовь при первой встрече. Блэк верил ему, как никогда не верил даже себе. Сын его лучшего друга стал для него таким же родным. И Гарри обидно до боли в сердце. Не за себя. За Бродягу. Много ли было положительных моментов в его жизни, если он двенадцать лет жил, как крыса в помойке, а потом так скоро принял смерть, как лучшую подругу? Если бы Гарри мог, он бы отдал свою жизнь, лишь бы Сириус был жив… Черт с ним, что он бы больше его не увидел, зато крестный наконец-то мог провести остаток жизни так, как он хотел. А не вот так, в вечных муках и бессоннице.       Гарри думал о крестном постоянно. За завтраком, под горячими струями воды в душе, в библиотеке. Даже из камина, ему иногда казалось, доносился такой до ломоты в костях знакомый голос.

***

      В последнюю встречу МакГонагалл прочувствовала нутром каждую эмоцию своего студента, поэтому, не раздумывая, заявила, что Гарри едет вместе с ней в Хогвартс в ночь тридцать первого июля и до конца летних каникул.       Если рассказать немного о минувшем месяце каникул, то получится вот такая история: из дома Гарри выходил разве что за пополнением библиотеки, благо позволяло его материальное положение. Когда ему была необходима какая-то высшего уровня редкая книга, он посылал за ней Хэдвиг, и на то были причины. Так было уже два раза, и Поттер гордится, что смог получить (и только одному Мерлину известно, как) эти книги в свою коллекцию. Сегодня на день рождения Гермиона прислала еще один фолиант (естественно, тоже безумно редкий) по зельям, на которые Гарри пять лет пускал слюни, но не мог нормально заниматься из-за вездесущего Снейпа. Зато теперь, спасибо каникулам, он спокойно смог разобраться в предыдущих курсах Зельеварения и даже изучить шестой курс помимо тех самых редких фолиантов. На просьбу переделать одну из комнат в лабораторию МакГонагалл не сказала ничего, хотя ее лицо было божественно в тот момент. Поттер не увидел никаких возражений или глубочайшего удивления в глазах своего декана, хотя профессор после этого еще неделю пыталась утопиться в кружке с пустырником. Когда МакГонагалл снова зашла в гости к Поттеру (что было в середине июня), и обнаружила его в процессе варки зелья, то утопиться она уже пыталась в бутылке огневиски. Дамблдору она, конечно же, ничего не сказала. Не хватало еще истории про директора, которого откачивала мадам Помфри от передозировки лимонных долек на фоне нервной почвы. Хотя скорее всего ближайшая история про утопленницу в бутылке с огневиски. В общем, Поттер действительно колоссально изменился всего за месяц. В плане образования он заметно подтянулся, причем взялся за голову он еще в конце года, поэтому на книги вместо одного месяца ушло два, а вот душевное состояние у него было хуже, чем у всех людей, страдающих от депрессии, вместе взятых.       В конце пятого курса у Гарри с Гермионой состоялся важный разговор. Поттер признался в пристрастии к зельям, а Грейнджер обещала помочь. Под этим предлогом она пыталась упросить Дамблдора разрешить ей немного погостить у лучшего друга. Ей это удалось, но в итоге все оказалось не совсем так, как она планировала. Директор заявился к Поттеру вместе с ней. Профессору Гарри отчитывался о причинах выхода из дома и отлета Хэдвиг, с Гермионой же он наконец-то поговорил по душам, пока директор рассматривал изменения после ремонта.       Конечно, Гермиона не смогла ничем помочь за столь краткий визит, но несколько советов по зельям все-таки дать успела. Гарри, несомненно, был безумно благодарен и за это.

***

      Вроде бы все произошло совсем недавно, буквально несколько дней назад, а сейчас так пусто на душе, будто ничего и не было. Вот тебе и день рождения! Совершенно никакого энтузиазма открывать подарки от друзей и товарищей. Даже библиотека сегодня не была желанным местом. Хотелось лишь сделать пару хороших глотков этого непристойного, обжигающего все внутренности пойла, которое аристократия называет «виски», затем заснуть и не просыпаться ближайшие лет пять. После алкоголя резко захотелось кого-то покалечить. На такие случаи Гарри берег дуэльную комнату, куда он и отправился.       Попрактиковавшись немного в родовой магии Блэков, Гарри мог без труда представить себе нужного противника, и он появится перед ним. Будь это вымышленный персонаж или существующий человек, но он реален, его можно победить. Главная особенность таких магических фигур состоит в том, что любая из них не может нанести настоящего вреда тому, кто их создал, что очень удобно для безбашенных юношей, примерно таких, как Гарри. Вроде бы и настоящая дуэль, в тебя летит непростительное, но ты не крючишься на полу от боли, а умереть и подавно никогда не сможешь. То есть заклинание, прошедшее сквозь тело, не наносит абсолютно никакого урона. Поттер это сразу же оценил, поэтому утащил из библиотеки пару родовых книг к себе в спальню для дальнейшего изучения.       Дуэльная комната использовалась очень часто за эти каникулы. Кроме как скорбеть, читать, учиться, заниматься спортом и практиковаться в магии Гарри больше не занимался ничем. Разве что изредка питался и спал, на что МакГонагалл всегда делала очень серьезные замечания. Мерлин, но на что они Поттерам?

***

      До прихода профессора МакГонагалл оставалось полтора часа, за которые Гарри забрал из библиотеки Блэков те книги, которые хотел прочитать, но еще не успел. Получилось так, что книг больше, чем остальных вещей в чемодане. Гарри как-то не заморачивался по поводу своего внешнего вида, и новость об отъезде на целый месяц для него стала неожиданностью, поэтому он дал себе обещание, что в первый день по прибытию в Хогвартс обязательно зайдет в Гринготтс, возьмет немного денег и купит «разных тряпок».       Профессор пришла точно в срок, используя каминную сеть. Гарри по привычке заварил декану Гриффиндора крепкого чая с сахаром и поставил на стол вазу с конфетами и мятными пряниками. Минерва снова рассказала Поттеру о свежих новостях, а тот, как воспитанный молодой человек, честно пытался слушать об очередных бреднях магического мира и даже изредка вежливо качал головой в согласительном жесте или задавал вопросы. Когда с трапезой было покончено, Гарри в последний раз попрощался с домом и подошел к профессору, которая захватила с собой портключ до замка.

***

       Прибыв в Хогвартс, Гарри наконец-то почувствовал уют, витающий в воздухе, и тепло, приятно разливающееся по венам, когда видишь такую родную красоту. Первый раз с момента смерти Сириуса, как Гарри забыл обо всех переживаниях. Но когда Гарри Поттер обходился без приключений? Вот и сейчас он узнал весьма неприятную для него новость: комната для проживания была выделена по соседству с Северусом Снейпом. Их комнаты буквально разделяла одна деревянная дверь. Спать в комнате мальчиков факультета Гриффиндор Дамблдор запретил лично, так как именно с утра тридцать первого июля директору пришла потрясающая идея сделать ремонт во всех комнатах, отведенных Гриффиндору. Какое совпадение! Директор составил грандиозный план ремонта сразу после того, как профессор МакГонагалл сообщила, что Гарри едет в Хогвартс на весь август. Многие профессора шушукались, что вся эта заваруха исключительно из-за мальчика, и что Альбус, старый дурак, хочет окончательно втереться в доверие студента Мерлин знает зачем. Но мы-то с вами знаем, что кроме старого дурака Дамблдор еще тот интриган, поэтому ремонт этот не просто так: что-то, да значит. Вездесущий директор что-то задумал. Именно поэтому он просидел весь вечер за ужином с дурацкой улыбкой, наводящей на всех профессоров панику.       Гарри общался с профессорами допоздна, пытался выглядеть максимально бодрым и веселым. Поттер как мог тянул время и отвлекал преподавателей всякими разными темами, лишь бы не идти на смерть лютую в подземелья прямиком в лапы Снейпа. Благо Северуса не было на вечерней трапезе, иначе бы Поттер быстрее фестралов помчался в подземелья, чтобы запереться в своей комнате и не видеть профессора весь месяц. Хорошо, что в замке полно домовиков, которые могут принести еду прямо в апартаменты. Вот и просидел бы тридцать дней в тишине. А что? Книг полно, заняться есть чем. Спасибо профессору МакГонагалл, которая вовремя напомнила, что Гарри приготовил к отъезду чемодан, но оставил свою сову неизвестно где. Так бы и жила Хэдвиг в клетке на площади Гриммо в полнейшем одиночестве. А пока сова рядом с хозяином, Поттеру не просто было бы чем занять свою голову, да еще и поговорить можно с умной животиной. Но так как Снейпом вообще не пахло, значит, он сидит и тухнет в своих подземельях. Прискорбно. Оставалось надеяться, что Снейпу что-то срочно понадобится в кабинете директора или в гостиной Слизерина на крайний случай как раз в тот момент, когда Поттер все-таки будет вынужден устроиться в своей новой комнате.       Строгость декана Гриффиндора не заставила себя долго ждать, поэтому, поворчав, что Гарри полностью сбил себе нормальный режим, отправила его спать. И только через полминуты поняла, что с мистером Снейпом один Поттер не справится, поэтому ей придется проводить своего студента до нужного места.       С каждым шагом Гарри ощущал все большее давление где-то внутри. Уют и тепло его покинули, и даже самовнушение ничем не помогало. Стало резко холодно и противно. Но жаловаться он права не имел, бывало и похуже.       Робкий стук. Тихие шаги. Легкий скрип открывающейся двери. — Здравствуйте, профессор Снейп, — Гарри умело скрыл волнение в голосе и более уверенно продолжил, — я бы хотел занять свою… временную комнату. — Доброй ночи, Северус. Гарри очень устал, плюс ко всему у него все еще остались неприятные ощущения после использования портключа. Уверена, он не будет тебе мешать ни сейчас, ни остальные оставшиеся тридцать дней каникул. Альбус просил передать, что еще раз извиняется за принесенные неудобства, — вот кто действительно выглядел устало, так это профессор МакГонагалл, которая с трудом сдерживалась, чтобы не сползти по стенке и прямо здесь и заснуть. — Доброй ночи, Минерва, мистер Поттер. Будет ли мне мешать студент, мы узнаем в течение нескольких дней, а говоря по поводу комнаты, то я не смею вас задерживать, мистер Поттер. Проходите, — Снейп вежливо пропустил своего ученика, открыв пошире дверь, затем попрощался с коллегой и, наконец, обратил внимание на Поттера. Тот с легкостью открыл дверь невербальным заклинанием, и Северус сильно удивился, но промолчал.       Прикрыв за собой дверь, Гарри тут же принялся разбирать чемодан. Через десять минут все вещи были аккуратно убраны в шкаф, а рубашки висели на кронштейне.       Разложив все вещи, Гарри, наконец, встал в центре комнаты, оценивая старания директора. Рабочий стол стоял у широкого подоконника, на который можно было залезть, что так любил Гарри в особенно ясные ночи. Дамблдор, зная об этом пристрастии к звездному небу, использовал одно заклинание, с помощью которого из окна в подземелье можно видеть небосвод, будто ты стоишь на астрономической башне. А чтобы Гарри было веселее проводить время, директор даже поставил на подоконник кактус в горшке: мелковолосистую цветущую опунцию. Парень сначала хотел назвать кактус Снейпом, потому что тот такой же колючий и зеленый, но потом передумал, ибо ходить по лезвию ножа становилось некомфортно. В итоге опунция получила имя Санса.       Комната была по меркам Гарри просто огромной. В ней поместился целый кожаный диван и даже двуспальная кровать. Похоже на какие-то незамысловатые намеки Дамблдора, но мало ли что придет в эту дурную голову, наполовину состоящую из лимонных долек?       Из комнаты выходило две двери: одна в покои Снейпа, а вторая в ванную, в которой можно было утопиться, потому что сумасшедший директор вместо обычного душа внедрил так называемое огромное джакузи, больше напоминающее бассейн. А сколько было разных ароматов пены для ванны, так это со счета сбиться можно! Поэтому первое, что сделал Гарри — залез в теплую воду, предварительно выбрав пену с ароматом яблока. Было настолько приятно просто сидеть и ни о чем не думать, что спустя сорок минут Поттер задремал, а затем чуть не утонул, когда в дверь настойчиво постучали. — Мистер Поттер, вы там еще живы? Уже прошло довольно много времени с того момента, как вы не закрыли дверь до конца, и я подумал, что причина в том, что вы просто заснули, а потом оказалось, что в комнате вас нет. Гарри резко подтянулся на руках и выпрыгнул из воды, наскоро ее спуская и заматывая полотенце на поясе. Чуть не упав из-за мокрого пола, парень кое-как добрался до двери и как можно спокойнее ее открыл. — Прошу прощения, что в первый час своего пребывания здесь я доставил вам неудобство, сэр. Впредь я постараюсь быть осмотрительнее. И я хотел бы вас снова поблагодарить, мистер Снейп. Если бы не вы, я бы не проснулся и остался здесь лежать до самого утра, — Гарри по-доброму улыбнулся, оголяя белоснежные зубы, и Снейпу стало не по себе. Только от вида этого голого несносного гриффиндорца Северус сглотнул, мечтая провалиться сквозь землю. Кто его просил сюда заходить? Это его вообще касаться не должно. Быстро и неосознанно пробежавшись глазами по всему открытому и, между прочим, спортивному телу, мужчина быстро, но с трудом взял себя в руки, пытаясь выбросить из головы этот влажный после воды рельефный торс и спокойно посмотреть собеседнику в глаза, а не на все то, что находится ниже. Кажется, он пропустил половину того, что Поттер сказал ему две секунды назад. — Ничего страшного не случилось, мистер Поттер. Да, впредь будьте аккуратнее и идите, наконец, спать. Я единственный поблизости взрослый, поэтому мне приходится отвечать за ваше здоровье, которым вы в лучших традициях всех гриффиндорцев пренебрегаете. И могли бы не выходить из ванны, не одевшись. Вы как всегда очень уважительны к окружающим, Поттер. Доброй ночи, — зельевар максимально незаметно снова скользнул взглядом по голому торсу и резко развернулся, молясь Мерлину, чтобы Гарри ничего не заметил в его поведении. Северус оказался в таком шоке, что даже не подумал сразу сделать замечание Поттеру, что тот вышел к профессору в таком непристойном виде. А еще этот балбес перестал ходить в очках, которые скрывали его главную изюминку — глаза. Такие добрые и чистые, что хотелось смотреть в них вечно и по-глупому улыбаться. Этот нежный цвет распускающихся весенних листьев и молодой травы заставлял останавливать на нем взгляд, всматриваться в глубину и видеть отражение души. Вот снял очки — и вроде уже и не балбес вовсе. И вообще, Поттер оказался очень симпатичным юношей с красивым (да что ж такое-то!) телом. Так, Северус, забудь! До чего ты, Мерлин, докатился?       Зельевар быстро расправился с водными процедурами и забрался в постель, перед этим проверив Поттера. Дверь оказалась полностью закрытой. Звуков не слышно. Ладно, видимо, уже лег спать. Какой послушный… Да и больно вежливый какой-то! Мог бы и забыть сказать «сэр» или возмутиться, что в его комнату вошли без спроса, да еще и выдернули из теплой воды. Но нет же! Он первым делом извинился! Такой кошмар и Волдеморту не снился.       Промучавшись без сна полчаса, Северус невольно воспроизвел в памяти картину с голым Поттером. Тогда спать стало физически неудобно, и мужчина, злясь на самого себя, глухо зарычал, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку, крепко прижимая руками к затылку другую. Очистив, наконец, голову от нежеланных мыслей, Северус забылся через десять минут беспокойным сном.

***

      Северус проснулся в семь утра и обнаружил, что Поттер уже куда-то смылся. Шустрый какой. Однако рано или поздно он вернется, а значит, нужно заняться доработкой охранных чар на входной двери, чтобы они пропускали и Поттера тоже. Благо до завтрака оставался час, и Северус успевает сходить в душ и доработать свое личное изобретение.

***

      Половина восьмого утра, а Гарри уже примеряет четвертую рубашку на пуговицах под чутким руководством своего декана. МакГонагалл немного расстроилась, когда поняла, что зеленая и черная рубашки подходят Гарри идеально, а вот красная и желтая не очень. В противном случае, они выглядят не так шикарно, как предыдущие две упомянутые. Из магазина спустя полчаса Гарри вышел с черными обтягивающими брюками, зеленой рубашкой и черным галстуком-бабочкой. На себя он сразу надел черную шелковую рубашку с золотыми пуговицами, такие же обтягивающие брюки темно-серого цвета, кожаные ботинки на шнурках и в дополнение к образу белый галстук-бабочку. Все это обошлось ему немного дороговато, зато теперь он одет со вкусом, спасибо профессору МакГонагалл.       Перед тем, как вернуться в Хогвартс, Гарри вспомнил о своем увлечении спортом, поэтому резко решил, что ему нужны новые кеды, и профессор последующие десять минут скрупулезно их выбирала.

***

      В замок Гарри с профессором МакГонагалл вернулись уже после того, как в Хогвартсе закончилось время завтрака. Они еще зашли в «Три метлы», выпили по кружке сливочного пива и поговорили о всяком абсолютно неважном. За июль профессор для Гарри стала как лучшая подруга. Он совершенно не боялся рассказать ей какой-нибудь секрет, полностью уверенный в том, что он останется между ними. Он знал, что его примут с любым вопросом в любое время, и от этого становилось так тепло на душе.       В подземелье в этот раз Гарри спускался без какого-либо давления. Оказывается, на каникулах профессор Снейп не такая отрава, как в обычные студенческие будни. Гарри три раза постучал в дверь и медленно ее открыл после тихого «войдите». Снейп сидел за своим рабочим столом и что-то активно писал. — Доброе утро, профессор Снейп. — А, Поттер, — зельевар тут же отложил перо и обратил все свое внимание на юношу, и все вопросы, крутившиеся на языке, сразу испарились. Поттер стоял перед ним в шелковой черной рубашке, которая ему безумно шла, и поэтому этот темноволосый бес выглядел чертовски… привлекательно. Задавать вопрос, где он пропадал все это время, было бы глупо, поэтому у Северуса вырвалось «прекрасно выглядите, Поттер» прежде, чем он осознал, что сделал чертов комплимент своему студенту. Гарри еле заметно покраснел, но сумел выдавить тихое «спасибо» резко опустившему голову в лист пергамента зельевару. — Простите, сэр. Могу ли я посидеть с книгой рядом с вами, чтобы не чувствовать себя так… — Одиноко, — закончил за него Снейп. — Можете, Поттер. Я не против, — Северус снова поднял голову и тут же об этом пожалел, потому что Гарри улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, а зельевар после этого, чертыхаясь, исправлял кляксу, которую случайно поставил, пока любовался Поттером. Мерлин, дай мне сил.       Все три часа, что Северус сидел за своим столом, Гарри читал какую-то, судя по его лицу, очень интересную книгу в красивом переплете. Снейп каждые двадцать минут кидал быстрые взгляды на Поттера. Тот устроился на мягком ковре перед неработающим камином. Затем пододвинулся к журнальному столу и оперся о него спиной, еще через полчаса он с книгой переместился на диван, а когда Северус встал из-за рабочего места, то обнаружил Поттера, спящего в кресле, с раскрытой книгой на коленях. Снейп осторожно подошел к парню, что выглядел таким беззащитным и снова привлекательным, даже скрючившись в кресле. Зельевар тихо вздохнул и накрыл Гарри пледом, забирая книгу. На улице хоть и лето, но в подземельях всегда прохладно.       Северус аккуратно положил книгу на журнальный столик и, наконец, прочитал ее название. И ужаснулся. Он только что держал в руке редчайший фолиант по зельям, которого нет в коллекции даже у него! Мерлин упаси, откуда он у Поттера, который с зельеварением, очень грубо говоря, на «Вы»?! Шок сменился недоумением, и Северус дал себе слово, что обязательно обсудит это с Поттером, когда тот проснется.