Me and my broken heart

      Прошла неделя с тех пор, как Гарри приехал в Хогвартс. В тот день, когда профессор Снейп случайно обнаружил у парня фолиант по зельям, Гарри успел улизнуть до того, как его пропажу заметили. Зельевар несколько раз пытался узнать, каким чудом такая редкая книга попала в руки гриффиндорца, и почему он вообще ни с того ни с сего заинтересовался в таком непонятном для него предмете, но юноша постоянно уходил от ответа.       После случая с книгой как-то так получалось, что Гарри практически перестал видеться с Северусом. Он сталкивался с ним утром за завтраком и вечером, когда, нагулявшись и наговорившись с учителями, ставшими практически родными, уходил к себе в комнату. Такой расклад в принципе всех устраивал, если бы не постоянно мрачное лицо профессора, что было странным, потому что в каникулы даже такой угрюмый волшебник, как Северус Снейп, обычно был спокоен, как океан в ясную ночь.       Гарри чувствовал себя просто потрясающе! Про Сириуса он больше не вспоминал, отдавшись сказке, обитающей в стенах замка. Даже посмеялся над проказой Пивза, когда тот швырнул в него неизвестно откуда взявшуюся мандрагору. Полтергейст в миг растерял весь кураж и покрутил пальцем у виска, подыскивая новую жертву, которая отреагировала бы более эмоционально. Растение, несомненно, пришлось вернуть профессору Спраут, которая как раз заметила его отсутствие.       Директор дал разрешение в любое время посещать Хогсмид, где Гарри, собственно, и пропадал. Но Дамблдор не был бы Дамблдором, если бы не знал, где именно находится Поттер, что ест, пьет, свободно ли дышит и с кем общается, поэтому ему приходили совы с отчетами от тех, кого он попросил следить за юношей. В последнем письме Альбус вычитал, что Гарри всерьез заинтересовался музыкой и инкогнито аппарировал в Лондон, чтобы купить скрипку.       В итоге Поттер купил не только черную лакированную скрипку из ели и клена, но и божественной красоты гитару из красного кедра, покрытую переливающейся на свету темно-синей краской. Скрипка со смычком и подставкой прекрасно вписалась по левую сторону от окна комнаты юноши, в то время как гитара заняла свое законное место на стене по правую сторону. В итоге оба инструмента Гарри однажды взял с собой в Хогсмид, где случайно нашел прекрасного учителя музыки. Им оказался мужчина лет двадцати на вид с потрясающим телосложением и длинными кудрявыми волосами, заплетенными в косичку. — Сантьяго Родригес.* Буду рад обучать вас музыке. Это бесплатно, — учитель хихикнул, а затем ослепил белоснежной улыбкой. — Если вы не возьмете деньги, тогда позвольте пригласить вас на ужин. Я знаю в Лондоне одно уютное местечко, — уже был вечер, но Гарри совершенно не хотелось возвращаться в замок. Сантьяго его очаровал. С ним хотелось провести как можно больше времени, и Поттер был счастлив, когда Родригес принял его предложение.

***

— Я родом из Испании. Мои родители были чистокровными волшебниками. Они познакомились в Хогвартсе. Так случилось, что и маме, и папе пришлось переехать в Британию, потому что их семьи были против учебы в испанской школе волшебства*. Считалось, что уровень ее образования довольно низок, если сравнивать с остальными школами по всему миру. Таким образом, моя мама поступила на факультет Гриффиндор, а папа на Слизерин. Несмотря на вражду между факультетами, они здорово сдружились, будучи игроками своих команд в квиддич. Спорт повлиял на дальнейшее развитие их отношений, и школу они закончили будучи настоящей парой, — Сантьяго мягко улыбался, смотря, как капли красного вина стекают по стенкам его бокала. — Мой отец очень любил маму, но из-за того, что она гриффиндорка, папа наслушался много грязи от всех слизеринцев, — теплый свет свечей, красиво расставленных в центре столика, придавал Сантьяго какой-то особенный шарм, что делало его жутко сексуальным. — Закончив школу, они переехали обратно в Испанию и устроили свой бизнес в Мадриде. Когда дело пошло в гору, папа оставил бизнес маме, а сам устроился на работу в ту самую испанскую школу волшебства, чтобы иметь связь еще и с магическим миром, — Сантьяго с какой-то слишком ощутимой нежностью посмотрел прямо в глаза Гарри и широко улыбнулся. — Вот такая у меня история. А ты? Расскажешь о себе? И почему ты не ешь? — Гарри сильно смутился, поняв, что заслушался и засмотрелся на своего учителя музыки. Ему невольно хотелось верить и смотреть, смотреть, смотреть. Что-то было не то, будто он под заклятием в роде империо, только в разы слабее. — Действительно потрясающий ресторан. Настолько уютный, что можно почувствовать себя дома. — Если вы не против, то предлагаю пересесть за столик на веранде. Здесь становится как-то слишком душно, — Гарри сначала сказал, а потом только подумал, что именно. Затем он понял, что получилось слишком двусмысленно. Поттер слегка покраснел, и Сантьяго согласился выйти на веранду. То ли потому что в помещении было действительно жарко, то ли щеки Поттера так явно заалели в свете свечи, то ли лето было единственным фактором, который повлиял на решение испанца согласиться выйти из ресторана.

***

      Сегодня какой-то странный день. Пивз не шумит, почти безголовый Ник не появляется даже в большом зале, Минерва заперлась у себя в кабинете, а Дамблдор не мучает очередными бредовыми идеями. Поттера весь день не видно, и в замке какая-то слишком подозрительная тишина. Нет, ничто не может быть таким идеальным. В чем подвох?       Северус Снейп шел в хорошем расположении духа в библиотеку, размышляя о происходящем. Сегодня нужно было закончить рецепт нового зелья повышенной сложности, и зельевару понадобилась одна увесистая книжка из запретной секции, дабы убедиться в правильности выбора последнего ингредиента, что было чешуей василиска, которую просто неоткуда брать. Нужно было найти замену чешуе, что требует полной сосредоточенности и никаких мешающих факторов извне.       Казалось, что ничто не может испортить такую идиллию в замке. Но тут, как назло, из-за угла вылетел патронус в виде феникса. Ясно. Все-таки Альбусу опять пришла бредовая идея, воплощаемая лишь в моем присутствии и с моим вмешательством. Поход в библиотеку отменяется…

***

— У меня довольно насыщенная жизнь. В последнее время я полностью отдаюсь учебе, делаю успехи в магии. Напоминая о плохом, должен сказать, что битва за Хогвартс близко. Вы же понимаете, о чем я говорю? — как только Гарри со своим новым знакомым пересели за столик на улице, дышать стало в разы проще и приятнее, учитывая, что Сантьяго пользуется умопомрачительным парфюмом, который чувствуется при любом слабом дуновении теплого воздуха. — Несомненно. Мои родители даже готовы на время переехать обратно в Британию, чтобы хоть как-то помочь. У них очень хорошие отношения с нынешним директором Хогвартса. Альбус Дамблдор воистину великий волшебник. Эй, давай на «ты»? — Давай, — Гарри широко улыбнулся и ровнее задышал, краем сознания отдавая себя отчет, что ведет себя до ужаса странно. — Слушай, так если твои родители учились в Хогвартсе, значит, ты тоже? — Да. Мама хотела поехать со мной в Лондон, а папа полагался на мою самостоятельность. Родители тогда здорово повздорили на эту тему, даже не разговаривали несколько дней. В итоге папа взял верх над мамой, и семь лет я учился в Хогвартсе, не имея возможности навестить семью, пока его не закончил и не уехал обратно в Мадрид. Летом я снимал небольшую квартиру в Лондоне. Родители раз в месяц присылали мне денег. Несомненно, мама заваливала меня письмами. Папа писал мне реже, и я всегда дорожил его письмами. Я знаю, что он меня любит, хотя и не часто говорит об этом. Папа чаще ругает меня, чем хвалит. Наверное, он пытался вырастить того, кто станет умнее и сильнее него самого. Не получилось. Я поступил на Гриффиндор, затем окончил школу и отдался тому, что люблю — музыке. Иногда навещаю мать и помогаю ей в бизнесе. Папу я уже очень давно не видел: он все не вылезает из своей школы. Мама приезжает к нему на выходных. Я бы тоже хотел так сделать… — Так что тебя останавливает? — Гарри увидел грусть в глазах Сантьяго, и ему хотелось сделать все для этого человека, лишь бы это теплое солнышко вновь улыбнулось. — Разочарование. Я не хочу случайно заметить его в глазах отца. Это больно, — Родригес в миг осушил бокал вина. — Эй, Санти, ну, ты чего? — Поттер и сам не заметил, как перешел ту грань между «на ты» и «фамильярность». — Пойдем ко мне? У меня тут дом недалеко. Поговорим еще, я тебя развеселю, узнаешь хоть, сколько мне лет, — хихикнул Поттер. А Сантьяго так легко согласился, будто это не ему сейчас было грустно, и это не он самый вежливый человек в мире. — Боже, отличная идея! Научу тебя, наконец, музыке, — подхватил смех испанец.

***

      Кабинет директора встретил зельевара звенящей тишиной. Фоукс смотрел в одну точку, не шевелился и не моргал. Создавалось впечатление, что живого феникса Альбус таки похоронил, а вместо того купил себе пластмассовую копию, дабы не умереть с горя от передозировки лимонных долек.       Чаша с конфетами, стоявшая на столе, сама по себе упала на пол с глухим стуком. Фоукс медленно повернул голову в сторону источника звука, затем укоризненно посмотрел на зельевара. Хоть картины с такой живности пиши! На лбу написано: «Сгинь, нечисть!». Северус пробормотал что-то невнятное между «Мерлин, дай мне сил…» и «сам сгинь!».       Становилось неуютно. Чтобы привлечь к себе внимание, Снейп постучал по столу. Эх! Надо было стучать по голове этой бестолковой, пернатой… — А, Северус, ты уже здесь, — Альбус мягко улыбнулся и сел на свое место. — Присаживайся, мой мальчик, я хотел с тобой поговорить. Чаю? — очки-половники отразили теплый свет свечей, тем самым закрывая абсолютно лукавый взгляд обладателя этих очков. Боже, если он предложит лимонных долек, я выйду в окно. — О, Северус! Быть может, лимонного щербета? — Дамблдор с трудом сдержал рвущийся наружу смех и искрящееся во все стороны веселье. И на том спасибо. — Нет, Альбус. Ни того, ни другого. Благодарю, — Снейп криво улыбнулся, мечтая лечь прямо в кабинете на пол, заснуть и никогда не проснуться. Как ему все осточертело. Мерлин, помоги! — Совсем угрюмым стал, Северус. — У вас есть проблема посерьезней этой. В вашем кабинете просто так летают вазы с конфетами. Могу с уверенностью сказать, что это был не мой выброс магии, — мужчина вернул упавший предмет на место и сел, наконец, напротив директора. — Не беспокойся. Это Фоукс, — Альбус кинул на упомянутое существо добродушный взгляд. — Он сейчас в подростковом возрасте и в последнее время не терпит посетителей. Не сердись на него, — Снейп повернул голову в сторону феникса, и тот, зельевар готов был поклясться, если мог, то показал бы язык! Вы гляньте, и корона не жмет. Хуже старшего Поттера, ей Богу! — Так о чем вы хотели поговорить, Альбус? Если он скажет про Поттера, это будет второй причиной выйти… просто выйти. — О Гарри. Все-таки надо было выходить в окно на лимонном щербете. — Что опять случилось? — зельевар обреченно вздохнул, закрыл глаза и медленно потер переносицу. — Ничего особенного. Просто я хочу, чтобы ты помог ему. Гарри нужен опытный наставник в практике магии. Никто не знает, кто и когда может его похитить или напасть. Мальчик должен быть готов ко всему, но пока он не очень опытен в заклинаниях. Точнее, в их практике. То, что он знает уже очень много заклинаний, пусть даже не совсем из светлой магии, я уверен. — Это все? — Окклюменция, Северус. Вторая проблема в том, что Гарри — юноша, и еще не совсем может скрыть свои эмоции. Он слишком предсказуем. Мы не можем этого допустить для его же безопасности. — Вы хотите сделать из Поттера бездушную куклу с глазами, выражающими пустоту? Он еще мальчишка, ему нужны эти эмоции. В его жизни все почти прекрасно, их незачем прятать. Тем более, Поттер самый искренний человек, которого я знаю. Он никогда не станет актером. Защитить свой разум — да, но стереть свою идиотскую улыбку и потушить живой огонь в глазах он не сможет. — Я тебя очень хорошо знаю, Северус. Ты сейчас сказал одну вещь, из-за которой я подумываю, что ты выражаешь симпатию, — Альбус задорно хихикнул, пряча улыбку за чашкой остывшего чая. — Что? Я? Нет! Альбус, вы с ума сошли, — Северус резко встал со стула, чуть его не уронив, и сделал несколько шагов в сторону выхода. — Ты так просто заметил неподдельный огонь в глазах своего студента? — Он гриффиндорец. Давно пора признать, что все они обладают этим качеством, — Северус опустил взгляд в пол, теребя край рукава своей мантии. — Неужели, в Джеймсе Поттере ты тоже видел веселые глаза? — Его эго не давало мне это сделать! — резко закончил Снейп и развернулся лицом к директору. — Где Поттер? Мы начнем занятия прямо сейчас. — На площади Гриммо, — невозмутимо ответил Альбус, делая еще один глоток чая и беря в руки конфету из вазы. — Как?! Что он там делает? Уже поздно, он должен быть в школе, — Северус искренне не понимал, что происходит. — Там он хорошо проводит время с учителем музыки, — Дамблдор сделал едва заметный акцент на слове «хорошо» и с абсолютно непроницаемым выражением лица взял еще одну конфету. Что за чертовщина? — С кем? Что за учитель музыки? — Северус был готов спалить к чертям весь кабинет. — Сантьяго Родригес. Твой бывший ученик, — третья конфета попрощалась со своей жизнью. Северус ходил туда-сюда по кабинету, молясь всем Богам, чтобы Поттер не натворил делов. Знает зельевар этого Родригеса. Тот еще ловелас озабоченный. Погубит парня, как пить дать погубит! — Мне нужно его оттуда забрать? — Северус обессиленно плюхнулся в кресло. — Нет, мальчик в состоянии дойти сам. Сантьяго в Лондоне негде жить на данный момент, он еще не успел заселиться даже в гостиницу, поэтому не удивляйся, если сегодня Гарри через твои апартаменты поведет гостя к себе в комнату. — И вы так спокойно об этом говорите, как будто не произошло ничего сверхъестественного! — А разве произошло? — кажется, Альбус немного переусердствовал и сделал настолько недоумевающий взгляд, что Снейпу на секунду показалось, что директор всея Хогвартса умственно отсталый. — Да! Родригесу, насколько мне известно, двадцать, а Поттеру недавно минуло шестнадцать! Ни у того, ни у другого нет мозгов! Родригес вообще совратитель малолетних. Поттер вернется в Хогвартс полнейшим пошляком без грамма надежды на светлое будущее. Он забросит учебу и станет таким же придурком с атрофированным мозгом, как этот несчастный испанец! Я уже молчу про то, что будет, если эти двое вдруг станут… станут… — Северус резко замолчал и смутился, поняв, что ляпнул лишнего видящему гораздо дальше, чем хотелось бы, директору. — Парой? — закончил за него Дамблдор. — Что ж, Гарри достиг возраста сексуального согласия и вправе обзавестись партнером. Если тебя это так волнует, я… — Нет. Я подумаю над занятиями окклюменции и практике магии. Всего хорошего, Альбус, — Северус тихонько прикрыл за собой дверь и поплелся в сторону своих покоев, благополучно забыв как о зелье повышенного уровня сложности, так и о книге из запретной секции библиотеки.

***

      Вечер прожит не зря. Гарри нашел себе учителя музыки и замечательного, веселого, солнечного друга. Не то чтобы у него не было потрясающих друзей, напротив! Просто с Сантьяго можно было поговорить о чем-то таком, о чем не будешь разговаривать со своими сверстниками. Сам Родригес был каким-то слишком загадочным, что не отталкивало, а совсем наоборот притягивало, как магнит. Наверное, в следующий раз этого магнита стоит опасаться. Когда Сантьяго слишком близко, думать не получается. Еще и все мысли наружу. Кошмар! И откуда только взялась эта нелепица? Будто разум затуманили.       Гарри гулял, наслаждаясь тихим вечером. Дублированные ключи от дома Поттер благополучно оставил Родригесу, с особой легкостью разрешив ему пожить пару дней в поместье Блэков до того, как испанец найдет себе свое жилье.       Кстати, насчет Блэков. Гарри пора бы уже вступить в наследство и зваться не просто мальчиком-который-выжил, а Лордом Поттером-Блэком. Всего лишь подтверждение наследства в какой-то бумажке, а сколько новых возможностей!       Гарри незаметно активировал многоразовый порт-ключ в Хогвартс в виде снитча, который выдал ему директор на крайний случай. Всем известно про антиаппарационный барьер, потому здорово уметь направлять магию так, чтобы она умела этот барьер обходить. Да, Альбус Дамблдор умеет удивлять.

***

      Северус сидел в гостиной своих апартаментов, в кресле, и неспешно потягивал виски, выдержка которого равна двадцати одному году.       Как же он устал. Надо уходить к чертям с работы и улетать на необитаемый остров. Обустроить там лабораторию среди каких-нибудь пальм и начать свой бизнес, основывающийся на редких и сложных зельях. Красота! Еще бы библиотеку восстановить и вообще умирать с чистой совестью можно.       Ах, да. Спасение поттеровской задницы от Темного лорда. Что ж, идея умереть теперь выглядит как никогда заманчиво.       Интересно, как быстро прибежит Альбус, если его левая рука по имени Северус Снейп разобьет стеклянную бутылку о свою голову? К сожалению, задачи на расчет скорости проходят на математике в маггловских школах, и скорость Дамблдора останется неизвестной.       Северус всей головой почувствовал, что виски начал действовать. Мозг поплыл в неизвестном направлении. Паршиво. Вместо одного Поттера в дверном проеме показалось два. Вот это ужас!       Желание умереть увеличилось еще в несколько раз, когда оба Поттера сели в кресло напротив. И как это они в нем уместились? Непонятно.       Поттер берет бутылку в руки. Трансфигурирует какую-то штуку… Кажется, салфетку, в стакан. Наливает на дно виски. Пьет. Мерлин, пьет!       Северус поздно спохватился и, с трудом встав, отобрал у Гарри стакан, который уже оказался пустым. Зато Поттер счастлив. Вон, как светится. Проглотить не успел, как уже пьяный. Лили, прости, я все тот же идиот. Твой сын, кстати, тоже. — Профессор Снейп, вы меня вообще слышите? Вы на ногах еле стоите, говорю, — Гарри весело хихикнул, встал и опустил зельевара обратно, положив руки ему на плечи. Снейп с недоумением взглянул на парня, а потом точно так же на стакан. Это что, был не виски, а экспериментальное зелье? — Поттер… — Северус начал тихо и осторожно. Правда, забыл, что хотел сказать. Но быстро исправился. — Ни здравствуйте, ни до свидания. Никаких манер! Еще и в несовершеннолетнем возрасте распиваете спиртные напитки на территории школы. Вам уже пять лет грозит отчисление, а вы все еще сидите здесь. Поразительное везение. — Я пью в ваших апартаментах, под вашим наблюдением ваш же виски. Пойду скажу директору Дамблдору. Вам уже пять минут грозит увольнение, а вы все еще сидите здесь. Поразительное везение, — Гарри расплылся улыбке, наблюдая, как лицо профессора Снейпа теряет весь кураж. В следующую секунду комнату целиком заполнил звонкий смех. Гарри боролся с желанием упасть под стол. — Поттер! — Северус резко встал, ойкнул и плюхнулся обратно. Голова расходилась по швам. Гарри призвал отрезвляющее зелье, вылил его в стакан с оставшимся виски и сунул профессору в руку.       Конечно, пить бурду из отрезвляющего зелья и виски — преступление, но как по-другому сделать, чтобы взрослый человек, будучи пьяным в стельку, выпил зелье с отвратительным вкусом, не возвращая наружу то, что уже выпито?       Зелье подействовало в течение десяти минут. Гарри успел сделать еще пару глотков того, что ему, вообще-то, запрещалось пить, и съесть пару кусочков говяжьего языка, который подавался к спиртному.       Наблюдать за самым мрачным профессором Хогвартса было до жути интересно и очень забавно. Любого взрослого в Хогвартсе было бы довольно странно увидеть пьяным: представьте себе профессора МакГонагалл, которая в обличии кошки нанюхалась водки и довольно урчала в свете луны. А если директор Дамблдор? В пьяном бреду разговаривает с лимонными дольками и весело хихикает. Фоукса, скорее всего, отправили бы в Мунго, несмотря на то, что он птица. Но пьяный профессор Снейп — это отдельный вид искусства. Кому скажи — не поверят. Отправят еще в Мунго, к Фоуксу. Вот это компания! Начинаешь понимать, почему в школах запрещен алкоголь даже среди педагогического состава. — Мистер Поттер, если вы кому-либо расскажете об этом инциденте, я вас задушу, — Северус снова покраснел — скорее всего, от подействовавшего алкоголя — и закрыл лицо руками. Кто ему Поттер, в конце концов? Студент, да еще и гриффиндорец! Ну и как ты мог допустить, чтобы поттеровский отпрыск видел тебя таким? — Вы, кстати, вернулись сегодня слишком поздно. Директор Дамблдор несет за вас ответственность, а вы не понимаете простых истин, мистер Поттер. Сегодня вы излишне смелы — глупое и бесполезное качество всех гриффиндорцев. Не оправдывайтесь. Если бы вы, мистер Поттер, были чуточку умнее, то вернулись бы раньше или хотя бы не стали притрагиваться к алкоголю. Но вы сглупили. Снова. И вы еще доказываете, что совсем не похожи на своего отца. Посмотрите в зеркало, Поттер, — Северус убрал руки от лица и посмотрел вперед: потревоживший его гриффиндорец больше не сидел в кресле. Побочный эффект отрезвляющего зелья? — Вот это вас, конечно, расплющило, профессор, — задорно хихикнул Гарри перед тем, как закрыть за собой дверь в свою комнату. Северус лишь успел увидеть темную макушку и тихо вздохнуть. Снова закрыв лицо руками, профессор Снейп первый раз за двадцать лет искренне рассмеялся, чего Гарри уже не узнает.       Перед сном Гарри немного понежился в теплой воде мини-бассейна своей ванны и повторил на скрипке простенькие упражнения, которые показал ему Сантьяго в поместье Блэков.       Поттер поздно осознал, что оставил свою палочку в гостиной, но решил не переодеваться, а выйти так: в полотенце на поясе, с влажной кожей и мокрыми волосами. Палочку он, конечно, забрал, но замечаний по поводу воспитания от профессора Снейпа тоже получил. В конце концов, он полукровный волшебник с небезызвестной фамилией, которой следует соответствовать, но в полотенце и голом теле это соответствие, к сожалению или к счастью, никак не выражается. Гарри оправдывал только приятный запах, исходящий от него. Он пах шоколадом и апельсинами. Довольно совместимо с определениями «Поттер» и «гриффиндорец», хоть и непонятно, как.       Только лежа в кровати, Гарри задумался о том, что действительно оставил ключи от своего дома человеку, которого видел впервые в жизни. Почему он это сделал? Что влияет на его разум, когда Сантьяго рядом?       Гарри заснул быстро, но неглубоким сном. В этот раз ему ничего не снилось, что не могло не радовать.       Завтра нужно было снова рано вставать, чтобы попасть в Гринготтс и решить проблему с наследством. Если в случае с Поттерами было все понятно и оставалось только по исполнению шестнадцати лет подписать документ, то с наследством Блэков возникали некоторые трудности, требующие особого внимания. Гарри не был уверен, что все нюансы будут обговорены за один визит, но начинать уже было пора.