Me and my broken heart

      Сегодня первое сентября, ученики снова приезжают в Хогвартс. В первый учебный день на лицах профессоров можно увидеть улыбки — они рады видеть студентов. Конечно, через неделю все взрослые будут ходить с хмурыми лицами, метать молнии и снимать баллы со всех, кто попадется им на пути, но сейчас всем было весело. Каждый наслаждался этой неповторимой атмосферой, бывающей лишь в первый учебный день.       Друзья сильно соскучились друг по другу за каникулы, и сегодня наконец-то все встретились. В большом зале не утихал смех, и даже за преподавательским столом было неожиданно громко.       Гарри уже сидел за гриффиндорским столом и что-то бурно обсуждал с Гермионой и Джинни.       Директор Дамблдор закончил ремонт в башне Гриффиндора за день до первого сентября. Изменилась только мебель — разместили новую. В общем, от ремонта тут только громкое слово. Учителя задавались вопросом «зачем?» и утверждали, что маразм крепчал, деревья гнулись, а крыша съехамши была. Только потом директор поведал, что лично укреплял стены гриффиндорской башни, потому что в последнее время из той части замка чувствовалось что-то очень негативное. И Дамблдор здесь не врал. Интуиция подсказывала ему, что что-то не то.       Профессора стали чаще коситься в сторону Дамблдора, потому что Альбус постоянно молчит и то и дело, что напевает себе под нос какие-то песенки.

***

      Гарри ушел с пиршества пораньше. Несмотря на то, что вещи из апартаментов Снейпа он уже давно перенес в свою спальню (музыкальные инструменты никуда не переносили, так как директор разрешил иногда заниматься в той комнате, дабы не занимать много места в гриффиндорской башне и не мешать ребятам), у него оставались кое-какие дела. Например, его щенок, который ждал хозяина в своей лежанке.       За неделю до начала учебного года профессор МакГонагалл напомнила Гарри о том, что в Хогвартсе теперь разрешены собаки. На этот раз Поттер отреагировал спокойно, и, вспомнив про Сириуса, оставил в своей голове только светлые воспоминания о нем, загоняя весь мрак куда подальше.       Гарри забрал черную немецкую овчарку. Причем он не покупал ее. Кто-то до него купил щенка, но только чтобы поиздеваться над ним. Щенок лежал под ступенькой какого-то магазина, весь грязный и в ушибах и ссадинах, и жалобно скулил. Теперь собаку зовут Ричард.       Щенок напомнил Гарри самого себя. Он помнил каждую минуту, проведенную в компании Дурслей. Когда-то и он валялся где-то в кустах, не имея возможности шевелиться.       Уже лежа перед камином в пустой гриффиндорской гостиной, Гарри гладил Ричарда и поддался не очень приятным воспоминаниям.

Р Е Т Р О С П Е К Т И В А

      Календарь показывал середину мая. На улице было достаточно тепло, чтобы гулять на солнышке в шортах и футболке, что Гарри и сделал.       Дурсли решили отвести Дадличку погулять на детской площадке с другими детишками, но так как у Дурслей были еще и свои дела, то Гарри тоже был вынужден поехать с кузеном. Их согласилась отвезти домой мама Джека, друга Дадли, миссис Прим, которой как раз было по пути.       Кузен издевался над Гарри вместе со своими новыми друзьями. Они гонялись за ним, кидались палками, камнями, учили на нем щенков выполнять команду «фас». Конечно, взрослые закрывали на это глаза. Миссис Дурсль давно рассказала, какой Гарри отвратительный ребенок, и что скорее всего вырастет алкоголиком или, не дай Бог, преступником, хотя детям еще было по восемь лет.       Случилось так, что начал собираться непредвиденный дождь. Где-то совсем близко прогремел гром. Темно-синие тучи быстро затянули небо. На улице резко потемнело, подул сильный ветер. Деревья раскачивались из стороны в сторону, а кроны шумели так, что было неприятно ушам. Миссис Прим взяла Джека за руку и крикнула Дадли, чтобы они с Гарри быстро садились в машину. Дадли, который никогда не думал о чем-то, кроме своей задницы, даже не удосужился найти Гарри глазами. Он не понял, что кузена нет с ним, даже когда сел в машину. Миссис Прим особо не волновало, комфортно ли сидеть детям в салоне, потому как только захлопнулась задняя дверь автомобиля, женщина тут же сорвалась с места. Ее волновало только одно — неукрытые цветы на ее участке, которые прямо сейчас губит разошедшийся ливень и сильнейший ветер. Тучи сгущались еще больше, что не придавало оптимизма миссис Прим. Сверкнула молния, и ударил гром. Дадли сидел, вжавшись в кресло, и мелко дрожал от страха.       Очутившись, наконец, на пороге, Дадли закрыл входную дверь на ключ и заперся в своей комнате. Только переодеваясь в сухую и теплую одежду, Дурсль понял, что кузена, оказывается, нет дома.

***

      Гарри, одетый совсем по-летнему, бежал вдоль дороги в промокших изорванных кедах, которые были ему велики, каждый раз наступая на новую лужу. Было очень холодно, а в очках, сломанных четко посередине и починенных скотчем, ничего не видно из-за капель. Впрочем, в очках или без очков, дождевая стена все равно не давала ничего увидеть даже человеку с прекрасным зрением.       Спрятаться было негде, поэтому Гарри побежал в сторону парка, в надежде укрыться хотя бы под каким-нибудь деревом, хоть ему и говорили, что в грозу там прятаться нельзя.       Малыш Гарри совершенно не знал, что ему делать. Уставши от бега, он несколько раз спотыкался и падал на жесткий шершавый асфальт, по которому быстро бежали грязные ручьи, покрываясь все новыми ушибами и ссадинами. Коленки и локти были разбиты в кровь, щипали и не давали покоя. Продолжать бежать стало больно, а легкие горели от недостатка кислорода.       Не в силах больше даже идти, Гарри завалился под ближайшие пышные низкие кусты сирени, где было немного суше, хоть и постоянно капало с листьев и через них. Серая растянутая футболка мальчика превратилась в непонятно что — хотя казалось, что одежда хуже быть не может, — а на теле уже не осталось живого места. Промокший и продрогший насквозь малыш даже не пытался плакать. Он точно знал, что не в силах что-то изменить, и что скорее всего он потом очень сильно заболеет и вряд ли самостоятельно попадет домой. А еще он точно был уверен в том, что если вдруг выживет и чудом окажется дома, то от дяди получит хорошего ремня по пятой точке и спине. Он ничего не мог изменить, равно как и слезы, которые он так старался сдержать, ведь, как говорил дядя, «мальчики не плачут». Но каким бы сильным Гарри не хотел казаться, слез сдержать так и не смог. Обессиленный, мальчик свернулся клубочком, стараясь не задевать коленки, и быстро уснул беспокойным сном, уже не обращая внимания ни на дождь, ни на ветер, ни на грозу, ни на саднящие участки тела.

***

      Дождь закончился совсем не скоро.       Было около шести часов вечера. На улице практически не было людей, а по проезжей части изредка проносились машины, разбрызгивая огромные лужи во все стороны.       Гарри чувствовал себя отвратительно. Он был грязным с ног до головы. Одежда липла к телу и уже начинала подсыхать, оттого стало еще холоднее, и мурашкам уже было некуда деваться.       Мальчик корил себя, что снова не позаботился о себе и попал в передрягу. Он уже давно понял, что его никто не полюбит, не поможет и не порадуется за него. В глазах окружающих он видел только презрение, ненависть либо пустоту. Ничего больше. Он был любому противен, кто хоть как-то знал его. От осознания этого не становилось грустно, потому что Гарри за восемь лет жизни ни разу не видел положительной эмоции, обращенной ему. Мальчик любил наблюдать за другими детьми, как мамы гладили их по голове и всячески баловали, а папы играли с ними и целовали в макушку. «Если бы у меня был папочка, я бы точно уговорил его поиграть в футбол, а с мамочкой мы бы вместе испекли торт на всю семью», — так часто мечтал Гарри и грустно-грустно улыбался, сидя на каком-нибудь камушке в тени и наблюдая за счастливыми проходящими мимо семьями. И сейчас голодный и холодный мальчишка, бредя по тротуару домой, думал о том, как бы он жил, если бы его родители не погибли в автокатастрофе? Сейчас он придет, и дядя его ударит. Если повезет, то меньше десяти раз, хотя такое редко бывает.       Случайные прохожие косились в его сторону, но ничего не спрашивали и вообще близко не подходили. Гарри был этому рад, потому что он и сам не знал, что отвечать на вопросы в духе «что с тобой случилось?» и «ты в порядке?», скорее мальчик бы просто прошел мимо, ускоряя шаг и как можно ниже опуская голову. Неприятности ему не нужны, и так с головой хватает.       На самом деле Поттер знал, куда идти, и хотя бы за это нужно было сказать спасибо дяде Вернону, который частенько отвозил куда-то Дадли и, к сожалению обоих, вместе с Гарри. У него была отличная память, поэтому весь район Поттер запомнил за пару выездов за пределы дома.       Когда Гарри оказался на пороге дома, он сначала недолго переминался с ноги на ногу, а потом робко-робко постучал в дверь. Послышался громкий чих, а затем и тяжелый вздох Вернона Дурсля, после которого он громко и раздраженно спросил: «Кого там, Господи, принесло в такую погоду?» Гарри весь съежился и с трудом удержался, чтобы не сожмурить глаза или вообще спрятаться где-нибудь на дереве. Его всегда учили, что мужчина должен быть готов к любым трудностям. Обычно после этого его отправляли полоть, копать грядки или, если это зима, чистить дорожки от снега и льда. Очень часто дядя говорил то же самое, отправляя его убираться в доме или готовить обед или ужин. Также Гарри приходилось частенько подметать в гараже и убирать за дядей бардак, да точь-в-точь как было до погрома.       Дверь, наконец-то, открылась, и на порог вышел с самым что ни на есть угрюмым выражением лица Вернон Дурсль. Три секунды он просто таращился на Гарри, не понимая, что произошло, а потом ухмыльнулся, хихикнул и разошелся в неконтролируемом смехе. — Петунья, дорогая, этот бродячий пес вернулся, представляешь! — с трудом отдышавшись от смеха, проорал Вернон куда-то в дом. — Дадли нам все рассказал, не утруждай себя на глупые оправдания. В душ не пущу, и ужинать ты тоже сегодня не будешь. И спишь, кстати, тоже здесь — на пороге. Ковриком воспользоваться можешь. Туалет в соседских кустах, и смотри — не перепутай! — еще раз хихикнул старший Дурсль и, погодя, пока придет Петунья и тихо ахнет от увиденного, закрыл дверь перед носом Гарри.       Гарри, конечно, совершенно ничего не понял, но делать было нечего. Что Дадли наплел Дурслям — одному Богу известно, а мучается теперь только Гарри. Осталось подождать двенадцать часов, чтобы дядя снова пустил его домой. Тогда ему дадут несколько минут, чтобы умыться и постирать свои вещи, но перед этим его, конечно же, выпорют. Возможно, потом разрешат поесть, но это только если дядя или тетя будут окрылены какой-нибудь новостью и забудут о том, что сегодня произошло, что очень маловероятно.       Гарри сел на коврик, удобно опираясь спиной о дверь, и прижал колени к груди. На улице было по-прежнему холодно, но малыш Поттер не имел представления о том, как он может согреться. К холоду он был очень чувствителен, его горло часто воспалялось и не давало покоя неделями. Никаких лекарств ему никто не выделял, поэтому изредка Гарри давал волю эмоциям и тихонько плакал в подушку. Просто потому, что больно, и он не мог это исправить. Однажды у Поттера появился стоматит на верхнем небе, который в итоге расползся по всей полости рта. Естественно, мальчик никому ничего не рассказал, потому что знал, что это бесполезное дело, но когда малыш слег с температурой и не могу встать с кровати, тогда и пришлось все объяснить. Гарри осматривала Петунья, и на вопрос Вернона «на кой черт ты это делаешь?» она ответила что-то в роде «помрет еще, а мы и знать не знаем, от чего». Возможно, Гарри бы и расстроился в какой раз из-за таких слов и полнейшего равнодушия, если бы не страдал от жуткого жара. Оно и к лучшему.       Немного просидев в позе эмбриона и почувствовав, что до температуры сосульки Гарри осталось совсем не много, он вспомнил, что недавно нашел секретный проход в гараж дяди Вернона. Он был с задней стороны, поэтому о нем никто не знал, кроме Гарри. Он обнаружил его, пока подметал. Дело в том, что сам гараж сделан из кирпичей, и в одном из углов образовалось много трещин. Недавно Вернон рассказал, что прогнал из гаража нескольких котят с их мамой, которые непонятно как там оказались. Вероятно, крошки кирпичей были убраны мамой котят, и в итоге там образовалась маленькая дырочка, которая постепенно становилась все больше, потому что кирпичи продолжали крошиться. Старший Дурсль никогда не обращал внимание на внешний вид построек, поэтому гараж вскоре был опять захламлен, причем в том самом углу с дырой в стене стояли какие-то доски, из-за которых повреждение было просто невозможно заметить, что на руку маленькому Гарри.       С трудом встав на онемевшие ноги, мальчик, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько пробрался в гараж через стену, немного отодвигая доски, чтобы можно было пройти и пропустить немного света в темное помещение. Наощупь найдя рубильник, Гарри включил свет. В гараже не было окон, и Поттер полностью успокоился. По настенному циферблату он понял, что Дурсли сейчас все вместе смотрят телевизор и очень скоро пойдут спать, и о Гарри они точно не вспомнят.       Немного отогревшись, Гарри вспомнил, что где-то лежит небольшой обогреватель, который дядя Вернон подключает в холодное время, потому что иногда проводит в гараже целые дни. Достав прибор с самой нижней полки, Поттер воткнул его в розетку, попутно замечая батон хлеба и маленький телевизор на самой верхней полке. На секунду Гарри подумал, что это самый лучший день в его жизни. Ловко забравшись по небольшой лестнице, мальчик достал все, что ему показалось нужным. Помимо телевизора и хлеба Гарри нашел пару дырявых полотенец, которые тетя Петунья отдала под тряпки для мытья машины, и которые были пока еще выстиранные и не использованные дядей Верноном. Также на полке обнаружились двухлитровая бутылка с водой и пара маленьких лотков с нарезанной колбасой. Гарри даже не думал о том, сколько времени там лежала эта несчастная колбаска, потому что был слишком голоден для того, чтобы думать.       Экономно попив воды, Гарри разделся до трусов и облил себя с головы до ног, чтобы смыть дождевую грязь и аккуратно промыть саднящие ранки. Здесь пригодились полотенца, которыми мальчик и вытерся, а затем он надел старую одежду Дадли, которая, по всей видимости, была маловата и самому Гарри, и поэтому она оказалась в куче с полотенцами для машины. Но чтобы не вызывать подозрений, Поттер знал, что утром возвращаться домой нужно в той самой мокрой одежде, в которой он вернулся домой, поэтому следующим шагом мальчика было аккуратное развешивание влажной одежды на тонкую металлическую трубу, на которой на крючках висели инструменты первой важности для дяди Вернона. К огромной удачи Гарри, в кучке ненужных вещей обнаружились и носки, которыми Поттер тоже воспользовался, потому что помнил, что вчера качественно тут подмел, и пол относительно чистый для носков. Кеды все еще ужасно хлюпали, и мальчик повесил их за задники на свободные крючки на той же металлической трубе. На фоне о чем-то вещал телевизор.       Гарри часто долго играл перед сном в сломанных солдатиков, старые игрушки Дадли, воображая, что он один из них и сражается с ними плечом к плечу. Казалось, что это очень здорово — владеть каким-либо оружием, будь то меч или всего лишь какая-то дубинка. Если она в умелых руках, то даже дерево может победить кого-угодно. Когда у него не было дел, Дурсли отпускали его поиграть в саду, где он с удовольствием находил какую-нибудь красивую палочку и с помощью воображения превращал ее в древний, острый, сделанный какими-нибудь эльфами из редкой стали и украшенный у рукояти разными драгоценными камнями, меч. Если бы у него была какая-нибудь книжка, любая, даже если очень детская, Гарри с удовольствием променял бы любую игру на нее. Но книг у него никогда не было, и ему часто было больно смотреть на то, как Дурсли дарили Дадли какую-нибудь интересную книжку с морем разных красочных, красивых картинок, а Дадли рвал ее и калякал карандашами на страничках. В любом случае, сейчас рядом с ним не было ни солдатика, ни палки, ни, тем более, книги, поэтому лечь спать пришлось пораньше.       Расстелив на полу пару старых полотенец и использовав еще несколько в качестве подушки, Гарри сел, придвигая ближе батон хлеба и лоточек с колбасой. Неожиданно откуда-то вальяжно вышла полосатая кошка и, сев прямо перед мальчиком, уставилась на него, не понятно, чего от того хотя. Поттер предположил, что животное просто голодное, и не мог не поделиться едой, хоть и сам был очень голоден. Кошка от колбасы не отказалась, и тогда Гарри налил немного воды себе в ладошку, чтобы животное тоже могло попить. Мальчик опасался, что сейчас откуда-нибудь выбегут котята и тоже начнут просить поесть, но их, на удивление, не было. А тем временем кошка допила и благодарно потерлась мордочкой о ладошку малыша, а затем и вовсе улеглась рядом с ним и засопела. Гарри улыбнулся, тоже попил воды из бутылки и встал, относя все, что взял, обратно на свои места. Кошка приоткрыла один глаз и лениво наблюдала за аккуратными движениями ребенка, который очень боялся создать шум. Наконец, Гарри облегченно выдохнул и выключил телевизор, тоже относя его на место. Мальчик подумал, что дядя Вернон не сильно заметит, что несколько ломтиков колбасы и пара кусочков хлеба куда-то делись, а что кто-то брал телевизор и подавно — Гарри все вернул точь-в-точь на свои места, как и учил его дядя. Достав из кучи ненужной одежды еще одно полотенце подлиннее, Гарри выключил свет и снова наощупь добрался до «постели», укладываясь максимально удобно, насколько это позволяла сделать расстеленная одежда, и укрылся длинным полотенцем. Поттер спал очень чутко, и точно был уверен в том, что проснется раньше Дурслей и сможет убрать на место все тряпки и обогреватель. Остановившись на мысли, что Бог над ним сжалился, Гарри впервые забылся спокойным сном, хотя знал, что наутро будет сильно себя корить за то, что без спроса залез в гараж и тут хозяйничал.       Тем временем кошка встрепенулась, бодро поднялась на все четыре лапки и лизнула Гарри в нос. Затем, обходя все предметы на пути с присущей ей кошачьей грацией, она вышла из помещения и пошла по тротуару в неизвестном направлении.

К О Н Е Ц

Р Е Т Р О С П Е К Т И В Ы

      Гарри уже не узнает, что эта кошка — единственная, кто знал всю историю. Она уже сидела у дома, когда Дурсли отвозили мальчиков поиграть на площадке, и поэтому побежала вслед за машиной. Кошка видела, как Дадли в слезах подбежал к маме и начал рассказывать, что Гарри отказался ехать с ними домой, ударил его, толкнул в грязь и убежал. Конечно, мальчишка испугался, что забыл позвать Гарри, и тот остался на улице совсем один, но признаться в своей глупости было еще страшнее. Дадли привык, что виноват всегда его кузен, поэтому снова наврал. Безусловно, Дурсли сразу же ему поверили и весь день злились, что Поттер, самый отвратительный ребенок в мире, посмел тронуть их золотого мальчика! Уму непостижимо.       Конечно, легко догадаться, что кошкой оказалась Минерва МакГонагалл. Она специально осталась с Гарри и до последнего держала его под чарами respice*, чтобы Дурслям не захотелось лишний раз посмотреть на своего подопечного.       В конце улицы, где не было никого живого, кроме прыгающей мимо лягушки, кошка превратилась в профессора МакГонагалл. Выражение ее лица было максимально недовольным и злым, а в глазах плескалась настоящая ярость. Как Альбус мог такое допустить?       Постояв немного на одном месте и обдумывая все, что произошло, Минерва аппарировала в Хогвартс. Несомненно, Дамблдор узнает обо всем, что увидела профессор трансфигурации за сегодняшний день.       Отходя от того инцидента с дождем, стоит упомянуть, что кошка изредка навещала маленького Гарри, и тот с ней играл. На Дадли она шипела, но не нападала, потому что, во-первых, она уважающая себя женщина, а во-вторых, это может обернуться против самого Гарри. Какая Дадли свинья она поняла уже давно.       Хоть Альбус Дамблдор и был осведомлен обо всех походах Минервы и о том, как ужасно обращаются с мальчиком его родственники, он все равно бездействовал. Главным аргументом была кровная защита, и Минерве, скрепя зубами, приходилось с ним соглашаться, но сердце по-прежнему обливалось кровью, когда профессор встречалась с мальчиком вновь. Возможно, именно из-за этих встреч МакГонагалл так сильно привязалась к малышу Гарри, что сейчас, когда тому шестнадцать, она не перестает оберегать его и помогать.       Так и пролетали, а точнее, медленно тянулись дни маленького героя. Ничего нового и совершенно ничего необычного. Постоянные боли в спине и ниже от частых ударов ремнем по ним, работа на участке и по дому — все, с чем каждый день сталкивался Гарри. Но он никогда не жаловался и не имел на то право. Гарри знал, что имеет крышу над головой, небольшую комнату, одежду, питание и хоть какую-никакую, но семью, пускай и совсем не любящую. Мальчик догадывался, что бывают семьи и похуже, поэтому упрямо молчал с гордо поднятой головой и выполнял все, что ему говорили. Если его цель на Земле — это всего лишь уборка дома и сада, значит, так тому и быть. Ничего, он еще всем покажет.

***

      Гарри вылез из своих раздумий уже после полуночи. Все львы уже спали, и только Поттер продолжал лежать посреди гостиной с Ричардом, который с удовольствием свернулся в клубочек у него на животе. Гарри смутно помнил, как Рон, зевая, звал его спать, а затем Невилл чуть потряс его за плечи. Парень так сильно задумался, что первое время казалось, что он перенесся из одного мира в другой. Всего лишь воспоминания, а все те же эмоции, до сих пор так остро чувствующиеся.       Надо было идти спать. Теперь нужно пораньше вставать, чтобы накормить Ричарда, так еще и Зельеварение со Слизерином первое в расписании стоит, попробуй только опоздать — голова с плеч.       Нужно упомянуть, что недавно Гарри вступил в наследство, и теперь он Поттер-Блэк. Титул Лорда мы опустим. Но ведь не в титуле дело! Теперь Гарри объединяет в себе два древних магических рода, а это значит, что наследник становится в два раза сильнее из-за смешения магии. Причем если тренироваться, то внутренне магическое ядро может увеличиться до десяти раз, и тогда волшебник становится непобедим. Хотя встречались Лорды, объединявшие в себе и три, и даже четыре магических рода, но до последней стадии развития ядра никто никогда не доходил. Пятая стадия — рекорд.       Помимо магического потенциала у Гарри есть доступ к библиотекам Поттеров и Блэков, в том числе и к секциям с темной магией и родовыми заклятиями. Раньше к книгохранилищам тоже был доступ, но каждая родовая библиотека запечатана на большинстве секций для всех волшебников, не входящих в род.       Также у Гарри появились две анимагические формы, соответственно благородный олень и пепельный или черный волк. Конечно, их обладателю сразу же захотелось опробовать их на себе, но когда Гарри узнал, какой морокой ему это грозит, было принято решение немного повременить.       Известно, что волшебник принимает анимагическую форму по своему патронусу, но Гарри, к удивлению, не унаследовал патронус отца, соответственно и превращаться сможет в троих животных, первое из которых — лев. Для превращения в каждое из этих существ нужны свои особые природные условия и свои зелья. Вся эта так называемая бурда должна храниться в стеклянном флаконе какое-то время в определенном месте: либо на солнце, либо в кромешной тьме. Если на зелье, созревающее на солнце, попадает тень — оно становится непригодным для употребления, а соответственно и для превращения в анимагическую форму. Зелье, созревающее в темноте, наоборот не потерпит света.       Гарри обдумывал все это, уже лежа в кровати. Ричард мирно посапывал в своей лежанке по правую сторону от кровати своего хозяина, заставляя того каждый раз умиляться при одном взгляде вниз. Несмотря на поздний час, Гарри все никак не могу уснуть. Его тревожило, что нужно было каждый день тайком пробираться в Запретный лес, чтобы для начала сварить три зелья, в которых Гарри заметно подтянулся за лето, а затем постоянно соблюдать инструкции по хранению каждой из этих жидкостей. Ах, если бы он уже владел хотя бы одной анимагической формой, все было бы в разы легче! Но не только это гложет Гарри весь вечер. Место профессора ЗоТИ теперь занимает Долорес Амбридж, которая показалась Поттеру слишком самоуверенной женщиной с завышенной самооценкой и требованиями от других. Хоть Гарри и не особо слушал ее речь перед ужином, но своим слащавым видом и писклявым голосом она пробралась каждому студенту, сидящему в зале, под кожу. Поттеру она не понравилась сразу. Это будто было шестое чувство, которое подсказывало, что надо бежать от этого человека как можно дальше.       Последний раз взглянув на Ричарда, Гарри насильно заставил разум очиститься от всех мыслей и нескоро, но заснул.

***

*respice - придуманное мной заклинание, что в переводе с латыни означает "отводить взгляд".