50 оттенков Эрери

      Когда я шел по коридору, мой взгляд упал на висящее на стене зеркало. Вернее, на мое отражение в нём. Уложенные каштановые волосы небрежно, но стильно свисают на небольшом расстоянии от глаз, которые тоже выглядят безумно притягательно. Даже мешки под нижними веками от нескольких суток подготовки к надвигающимся экзаменам не портят блеска больших изумрудов. Невольно ухмыляюсь, смотря на свое отражение, и эта усмешка делает смотрящего из зеркала парня ещё более привлекательным. Вы, должно быть, уже успели прозвать меня самовлюблённым идиотом, но я не понимаю, с каких пор любить свою внешность самовлюблённо? Вообще, я заметил, что в последнее время тренд на нытьё а-ля «я жирный», «у меня ужасное лицо», «боже, какие у меня уродливые брови» и всё в таком роде стал слишком распространен. Причём в большинстве своём такой фигнёй страдают достаточно красивые люди, и вот хрен поймёшь, кто просто напрашивается на комплименты, а кто реально настолько загнанный, что убеждает себя в собственном уродстве. Я же, в принципе, не так уж и сильно люблю себя. Просто я не слепой, и могу отличить урода от красивого парня, которым мне повезло быть. Я знаю свои минусы и плюсы. К моим достоинствам определённо относится внешность, так что не нужно осуждать меня за простую констатацию факта.       Сегодня «особый» день, и пришлось конкретно привести себя в порядок, чтобы поехать в другой конец Гамбурга на интервью с каким-то крутым олигархом. Сам не понимаю, как на такое подписался, но когда чихающая Криста с опухшими глазами и сопливым носом слёзно просила провести интервью вместо неё, я не смог отказать. «Эрен, прошу, я 9 месяцев уговаривала его дать это интервью, и ещё столько же буду просить о переносе. А к тому времени я уже выпущусь из универа, и зачем мне статья для студенческой газеты?» — примерно так меня подписали на это. — Спасибо тебе, Эрен. Не знаю, что бы я без тебя делала, — хрипит из гостиной Хистория в то время, как я подхожу к ней за финальными напутствиями. — Ты же знаешь, я всегда и во всём тебе помогу, — улыбаюсь в ответ, с жалостью смотря на раскисшую подругу. Она просто лежит без сил, золотистые волосы сползают с дивана, а выразительные голубые глаза спрятаны под тяжелыми веками. Вздыхаю, садясь рядом.— Может, тебе что-нибудь принести? Шоколадку, например, или лекарств каких? Могу захватить терафлю или нурофен. — Принеси мне идеальное интервью, Эрен. Ну и можешь тера… апчхи… флю. — Да, состояние Кристы определенно не лучшее. Так слечь, ещё и когда на носу экзамены — хуже не придумаешь. — Ты взял портативный микрофон? — Я, конечно, лох, но не настолько. — Пытаюсь хоть как-то поднять подруге настроение шутками, пусть и тупыми. — Хорошо, тогда всё, что от тебя требуется — просто нажать на запись и задать вот эти вопросы. — Дрожащей рукой блондинка указывает на лежащий на столе клочок бумаги. Сквозь сильнейшую головную боль Хистория натягивает улыбку, и от такого даже я начинаю верить в себя. — Я в тебя верю, Эрен. — Ты уверена, что мне хватит этих вопросов и совершенно не нужно узнать что-то о нём дополнительно? — переспрашиваю напоследок, уже зная ответ подруги. — Иди уже, всё будет нормально, — слегка раздраженно вздыхает Криста, и мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться её приказу.       Выхожу из многоэтажного дома, где мы с Кристой снимаем квартиру, и решаю прокатиться на её беленькой BMWx5, потому что мой старый Фольксваген такой дороги бы не выдержал, а на новую машину денег не хватает. Хотя даже если бы и хватало, я бы всё равно не променял эту машину на что-то «нормальное». Именно этого старичка мы с отцом ремонтировали из металлолома вместе, когда мне стукнуло семнадцать. И это было действительно классно, даже несмотря на разногласия, которых тогда у нас было немало. Мы вместе таскали детали, подавали друг другу инструменты и, в конце концов, разъезжали по городу в попытках научить меня вождению. Отец Хистории же был богатым и влиятельным человеком в сфере агрономии. У него было много полей за городом и несколько фирм, с ними связанных. Именно они с Кристой всегда помогали нам в трудных финансовых ситуациях и именно мистер Райс снимал нам с ней квартиру. И да, я знаю, что вы задаётесь вопросом: «парень и девушка живут вместе — это нормально?» А я скажу вам: да, нормально. Мы с Кристой лучшие друзья, и у нас никогда не было даже намёка на отношения. Правда, было время, когда её отец всерьёз рассматривал меня, как неплохую партию для своей дочери, но после грамотных объяснений бросил эту идею. Вы всё же хотите знать, как мы уже восемь лет нарушаем правило «дружбы между парнем и девушкой не существует»? Очень просто: я — стопроцентный гей, а она — лесбиянка до дрожи костей. Феерическое комбо, не правда ли? Вот и весь секрет нашей ахуенной дружбы. Но зато мы никогда не поссоримся из-за парня или девушки.       Дорога выходит длинной, и не заснуть за рулём от скуки мне помогает только драйвовая музыка на случайно пойманном радио. Вообще, я люблю петь, хоть и не умею. Поэтому друзья всегда боятся звать меня в караоке и разрешают петь, только когда все уже слишком в хлам, чтобы слушать. А вот в машине я даю себе волю. Сейчас далеко не час-пик, все на работе, дорога практически пустая. Поэтому я ухожу в отрыв, напевая и пританцовывая под любимые песни. Так проходит половина моего пути. Я даже перестаю волноваться за надвигающееся интервью, пока, как назло, нормальная музыка не прекращается и одна за одной играет всякий шлак, заставляющий вновь погрузиться в мысли. А они в свою очередь приводили к безумным переживаниям, ведь тот факт, что я ничего не знаю об этом миллиардере, кроме имени и фамилии, напрягал. Некий Леви Аккерман, владелец огромной компании, связанной с телекоммуникациями. На этом мои знания ограничиваются. Сколько ему лет? Тридцать? Пятьдесят? Семьдесят? А как он выглядит? Будет неловко, если я перепутаю его с кем-то из работников и не начну общение с надлежащей вежливостью. А вдруг, наоборот, приму кого-то из работников за этого самого Аккермана? Вот Криста подкинула работки. Вопросы-то у меня, конечно, есть, но этого же недостаточно. В конце концов, интервью проходит в формате живой беседы, и в случае чего мне придётся как-то реагировать на слова миллиардера. Возможно, задавать дополнительные вопросы, но в таком случае велик шанс спросить что-то глупое или неловкое.       Волнение только усиливается, когда металлический женский голос навигатора извещает, что я прибыл к месту назначения. Огромное стеклянное здание с вывеской «Крылья свободы» встречает меня ярко-белым светом за стеклянной дверью. Паркуюсь у входа и, тяжело вздохнув, выхожу из машины навстречу вполне ожидаемому позору. За стойкой из серого мрамора меня встречает солидного вида мужчина на вид немного старше меня. Приветливая улыбка выплывает на его лицо при звуке колокольчика, оповещающего о прибытии нового посетителя. Он выходит из-за стойки и изучает меня внимательным взглядом. Я отвечаю тем же. Его чёрные брюки и выглаженная рубашка забавно контрастируют с моим бомжатским видом. Я уже понял, какую ошибку совершил, надев джинсы и футболку, не особо прикрывающую широкие накачанные плечи. Нет, я не из тех тупоголовых качков, которые проводят часы в зале и потом ходят в майках, чтобы хвастаться своими телами. Наоборот, такое я презираю. Как по мне, лучше меряться объёмом мозгов, а не влитых в организм стероидов. Я просто хожу в зал раз в неделю, чтобы поддерживать тело в тонусе и не разжиреть, учитывая типичную студенческую диету во время экзаменов — вермишель быстрого приготовления и прочие полуфабрикаты, энергетические батончики и прочая срань для быстрого утоления голода. Ладно, вернемся к моему внешнему виду. Мне стыдно. Настолько, что хочется вернуться домой, надеть рубашку с брюками, и только потом вернуться обратно. Но меня останавливает внушительное расстояние и чётко обозначенное время интервью. Уверен, у таких людей, как Аккерман, всё расписано буквально по минутам, и его планы явно не были рассчитаны на задержку в несколько часов. Поэтому с трудом подавляю смущение и более-менее успокаиваю дрожащий от волнения голос. — Мне назначена встреча с мистером Аккерманом на 6:15. Эрен Йегер вместо Хистории Райс, — произношу заученную фразу чётко, благо дружелюбный взгляд, направленный на меня, приободряет в этом. — Хорошо, мистер Йегер. Распишитесь тут, — отвечает мужчина. Я наскоро черчу свою подпись под именем «Хистория Райс». — Вам нужен крайний правый лифт, этаж номер 20. — Спасибо.       Мне вручают небольшую карточку с подписью «посетитель», и я прохожу в коридор. Там стоит сразу несколько лифтов, и я иду к последнему. Пытаюсь его вызвать, вот только стандартной кнопки нигде нет. Мне требуется несколько минут, чтобы додуматься использовать ту самую карточку посетителя. И действительно, как только я приложил её к панели на стене, так сразу услышал характерный для движения лифта звук. Ну конечно, как же в такой большой компании без высоких технологий и лишней безопасности? Мысленно усмехаюсь этому. Стальные двери лифта распахиваются с тихим сигналом. Вхожу внутрь, а там меня встречает собственное отражение. Волосы заметно потрепались по дороге, и я пытаюсь пригладить их, чтобы хоть чем-то занять себя на несколько минут. Хотя дорога наверх вышла не такой уж и длинной. Это же компания мистера Аккермана, тут всё на высоте. Двери распахиваются, и меня встречает небольшая комната с кремовыми кирпичными стенами. Сразу же мой взгляд приковывает огромная резная дубовая дверь посередине стены. Очевидно, что именно там кабинет начальника. Слева — небольшая стойка, но на этот раз не мраморная, со светящейся вставкой посередине. Справа же — небольшой диван для посетителей, обитый коричневой кожей. — Здравствуйте, мистер Аккерман скоро освободится. Я могу вам что-то предложить? Чай, кофе, вода? — вещает миловидная улыбающаяся девушка с рыжим каре в деловом прикиде, выходя из-за стойки. В который раз чувствую себя неловко из-за собственного внешнего вида. — Воды, пожалуйста, — отвечаю такой же, пусть и немного натянутой, улыбкой.       Девушка исчезает, а я присаживаюсь на кожаный диван. Чтобы как-то отвлечься от волнения, решаю осмотреть интерьер. Тот коридор, в который убежала рыжулька, был не особо длинным, но там было несколько стеклянных дверей, которые вели в рабочие кабинеты. Их освещал ярко-белый, но не режущий глаза, свет. В целом — обычное офисное здание. Но было тут что-то богатое, аристократичное, хотя… Может, это просто психологическая иллюзия?       Из мыслей меня вытаскивают звуки шагов, и я вижу очередного мужчину в смокинге. Завидев меня, он, как и все остальные работники, натягивает дружелюбную улыбку и окидывает изучающим взглядом. — Вы ожидаете мистера Аккермана? Он скоро освободится. Вам уже предложили напитки? — подходя ко мне, спрашивает некий Гюнтер Шульц, судя по бейджику у него на груди. — Эм, да, спасибо, девушка уже предложила… — неловко улыбаюсь в ответ, вспоминая про рыжеволосую, которая уже минут пять несёт мне стакан воды. — Предложить-то предложила, а вот принести, судя по всему, забыла. Прошу прощения, она тут всего пару недель работает. Сейчас я ей напомню. — Мужчина скрывается в том же коридоре, что и рыжая милашка несколько минут назад.       Вскоре я слышу громкое: «Петра, какого чёрта ты тут прохлаждаешься, молодой человек ждёт стакан воды!». И мгновенно, в считанные секунды, она уже стоит передо мной, вся красная, взгляд в пол. Но стакан держит крепко, закусив губу под строгим взглядом того мужчины. — Прошу прощения за задержку, сэр, — едва не всхлипывает она, протягивая мне стакан с уже не такой уж и нужной водой. — Спасибо, — выдавливаю ободряющую улыбку и делаю глоток из вежливости.       Петра убегает за свою стойку, а я опускаю взгляд в пол. Немного стыдно, что из-за меня отругали такую милую девушку, хотя, с другой стороны, ей действительно стоило бы быть внимательнее к своей работе. В любом случае, у меня тоже есть о чём поволноваться. Я по-прежнему просираю время на то, чтобы смотреть в пол, вместо того, чтобы погуглить хоть какую-то информацию о мистере Аккермане. Действительно, такое простое решение мучившей меня проблемы! Вот только этого я сделать не успеваю — огромная дверь с табличкой «Леви Аккерман» открывается. Итак Йегер, ты снова проебался, поэтому твой единственный вариант — метод холодного чтения, о котором ты готовил доклад ещё на втором курсе. И такой расклад событий меня, в принципе устраивает. Я люблю изучать людей с психологической точки зрения. Анализировать их действия, читать мысли по мимике и интонациям. О да, именно этим психологический факультет меня и соблазнил. Поэтому напрягаю все извилины, чтобы вспомнить программу пяти курсов, и, тяжело вздохнув, поднимаюсь с такого удобного диванчика. На выходе из кабинета сталкиваюсь с высоким мужчиной лет сорока. Вскинув одну из своих роскошных бровей, блондин смеряет меня изучающим взглядом, а затем, как ни в чём не бывало, смотрит обратно в кабинет и бросает: — В это воскресенье, 14:00. Я надеру тебе зад, Аккерман. — В его голосе слышна явная насмешка, а сама фраза звучит достаточно двусмысленно для того, чтобы заставить меня усомнится в правильности собственного присутствия при этом разговоре. — Отсоси, Смит. Теннис — моя игра, и ты прекрасно это знаешь, — холодно раздаётся в ответ, и некий мистер Смит освобождает мне путь в кабинет, фыркнув напоследок.       Провожаю его взглядом и вижу, как взволнованно Петра вскакивает со стула, чтобы вызвать лифт для гостя. Очевидно, что нагоняй от старшего по званию был очень кстати. Когда блондин скрывается в лифте, я закрываю дверь и наконец-то могу рассмотреть кабинет. Он очень большой, и я действительно не понимаю, зачем одному человеку такое огромное пространство. Напротив больших панорамных окон стоит длинный стол из чёрного дерева. Возле него с легкостью может разместится десяток человек. В углу комнаты — небольшой диван, обтянутый белой кожей. Рядом с ним — стеклянный журнальный столик, с парочкой журналов на нём. Все остальное: пол, стены и потолок — белого цвета и ничем не выделяются, кроме картин в стиле абстракционизма — разноцветные пятна и фигуры для каждого сливаются в картину со своим индивидуальным посылом. На самом деле я люблю этот стиль, ведь по тому, что человек в нём видит, можно судить о его личности. Что-то наподобие теста Роршаха, только под маской искусства. И по страсти Аккермана к абстракции можно сказать, что он достаточно творческий человек. А ещё что у него достаточно много тайн, которые он предпочитает держать при себе. Вот, кстати, и он — Леви Аккерман, сидит за столом, подняв на меня взгляд. И знаете, раньше я не понимал выражение «он выглядит примерно на 15-30 лет». Но сейчас передо мной живой пример взрослого мужчины с внешностью подростка. Даже за столом заметен его маленький рост, да и в целом вид достаточно миниатюрный — узкие плечи, тонкие скулы, короткая стрижка с выбритым затылком и падающие на абсолютно гладкий лоб пряди. Ну чем не школьник? Тем, что он миллионер! Скажу честно, что я ожидал увидеть кого угодно. Но то, что известный спонсор нашего университета выглядит вот так... Мысленно даю себе по голове за то, что не удосужился даже банально загуглить его фото, но отступать некуда — приходится пройти в кабинет и сесть на кожаный стул. Подсев ближе, замечаю ещё одну, пожалуй, самую прекрасную черту его лица — холодные стальные глаза, гуляющие вдоль моего тела с абсолютно отрешённым видом. Может, по моей реакции и показалось, что мне не нравится, как он выглядит, но смею заверить, всё как раз-таки наоборот. Я просто был в шоке, что такой милашка — тот самый миллиардер, у которого мне придётся брать интервью. — Что-то я не ожидал, что у мисс Райс будет член, — фыркает он, наконец-то прерывая уже смущающую тишину. Ладно, насчёт милашки я перегнул. — Эм, тут такое дело... Она заболела и попросила меня взять интервью вместо неё, — объясняю с немного туповатой улыбкой, — я Эрен Йегер, приятно познакомиться. — Неуверенно протягиваю руку для рукопожатия, и, к моему удивлению, мистер Аккерман на него отвечает.       Его рука, контрастно тёплая на фоне холодного взгляда, была такой маленькой и хрупкой, что кажется, будто я могу сломать её одним неудачным сжатием. Поэтому лишь осторожно трясу рукой в знак приличия и отстраняюсь, решая скорее начать интервью. Достаю из небольшой сумки отданный мне Кристой портативный диктофон и на его очередной отрешённый взгляд решаю спросить: — Вы ведь не против, если я запишу ваши ответы? — С надеждой поднимаю брови и, сука, вновь сталкиваюсь с полным холодом в глазах собеседника. — Конечно, разве не в этом смысл интервью? — Брюнет пофигистично пожимает плечами.       Ладно, когда я планировал использовать метод холодного чтения, эта мысль казалась мне не такой уж и хреновой. Но теперь я понимаю, что проебался конкретно — на этом каменном лице не прочитать абсолютно ничего. Да даже возраст! Может ему вообще лет двадцать, и мне не стоит обращаться к нему на «вы». Ну да ладно, уважительное общение должно быть не только со старшими. Вытягиваю листочек с вопросами, включаю запись на диктофоне и поднимаю на мужчину готовый взгляд. Он на это лишь вскидывает бровь, и я тяжело вздыхаю, в очередной раз понимая, что эту книгу мне прочесть не дано. — Итак, мистер Аккерман. Чему вы обязаны своим успехом? — читаю первый, довольно банальный вопрос и вновь смотрю на него, ожидая ответа. — Ну, я всегда был добр к людям… — начинает свой рассказ мужчина, но я просто не могу сдержать колкого комментария. — Да, я заметил, — усмехаюсь, намекая на услышанный мною разговор с мистером Смитом. — Ты насчёт Эрвина? Он мой лучший друг, и не является частью рабочего коллектива. — Несмотря на явную провокацию и откровенную дерзость, на его лице не дёргается ни один мускул. — С работниками я общаюсь совершенно в ином тоне. Возвращаясь к вашему вопросу… Я всегда был, скорее лидером, чем боссом, сплочал людей и вёл за собой вместо того, чтобы просто отдавать приказы, и, как видишь, это сделало своё дело. Когда все специалисты на своём месте и делают работу не через силу, бизнес строится сам собой. Ну и, конечно, нужна была целеустремлённость и умение добиваться своего любыми целями. Это кажется простым, но на деле больше половины потенциальных бизнесменов отсеивается именно на этом этапе — они не знают, чего хотят, как конкретно этого добиться, не желают вкладывать силы и деньги, боясь провала, даже если их планы достаточно амбициозны. — В духе стереотипных бизнес-тренеров рассказывает мистер Аккерман, и это становится скучно даже для студенческой газеты. — Куча людей об этом знает, но почему-то все они не миллионеры. И проекты, в которые было вложено действительно много, всё равно прогорают. Может, вам просто повезло? — Решаю включить этакую светскую журналистку, которая вечно подстёбывает своими провокационными вопросами. Ещё и так хитро усмехаюсь, что он точно должен отреагировать. Но хрен там плавал — мужчина просто на секунду вскидывает брови, а затем снова возвращает кирпичное лицо. — Я не верю в удачу. Это просто оправдание для тех, кто не может ничего добиться. Если усердно работать над тем, что тебе нужно — всё выйдет. Я строил свой бизнес пять лет, и если посчитать все мои бессонницы, нервные срывы и риск оказаться банкротом, выйдет неплохая статистика неудач. Так что, мистер Йегер, всё ещё считаете, что мне повезло? — На его губах проскальзывает лёгкая ухмылка, и для меня это уже победа. — Если эта работа приносит так много стресса, то как вы расслабляетесь? Хобби, может, какие-то, или просто пропустить бокал виски у камина? — мастерски перевожу тему на другой вопрос и мысленно хвалю себя за это — Хистория бы гордилась. — Предпочитаю вино, — снова холодно отрезает Аккерман. — Но, вообще, я пью не часто. Мои хобби достаточно специфичны и соответствуют моему статусу. Про теннис вы уже слышали. Могу ещё выделить прогулки на яхте или вертолёте. — Кто бы сомневался. Миллиардер не будет ходить в кино и писать стихи под бутылку пива. — Ну и, конечно, есть ещё ряд увлечений, о которых я не очень хотел бы рассказывать. — На этих словах в его глазах мелькает еле заметный огонёк. Я действительно очень пристально следил за этими кусками стали, поэтому ошибиться не мог. Интересно, что конкретно вызвало такую эмоцию? — А что насчёт личной жизни, вы не особо её афишируете? — плавно перебегаю к следующему вопросу, который, по правде говоря, меня интересует намного больше, чем какой-то там теннис. Даже не могу сходу сказать, почему, но было в этом куске льда что-то притягательное. Что-то, что хотелось растопить. — Было бы, что афишировать. Я не очень хорошо лажу с людьми, мой круг общения вне работы ограничивается всего парой друзей. Да и отношений я не особо хочу. Мне жаль человека, которому придётся терпеть меня, — с нотками печали в голосе рассказывает он, впервые уведя от меня пристальный ледяной взгляд. — И вряд ли кто-то захочет. Ну, если не учитывать дополнительный стимул в виде денег. Это, пожалуй, всё, что может во мне привлечь, учитывая, что у меня нет сердца. Как все говорят. — Не думаю, что всё настолько ужасно. — Мне становится по-человечески его жаль. Одиночество — ужасная вещь. Даже если ты хочешь этого, хочешь быть независимым, то иногда всё равно нужен родной человек, которому можно поплакать в плечо и получить банальную поддержку. «Всё хорошо, я с тобой». Но, когда у тебя дохрена денег, большинство людей засовывают искренность глубоко в задницу и делают всё, чтобы угодить, а это слишком очевидно. — Те люди, которые говорят так про вас — глупцы. — О нет, мистер Йегер, — на его лице проскальзывает болезненная усмешка. — Наоборот, эти люди меня очень хорошо знают, — с этой же усмешкой он тяжело вздыхает. Реально тяжело. Так, что я буквально ощущаю эту тяжесть на себе. — Я бы не сказал. Вы, например, вкладываетесь в сельскохозяйственные технологии. — Пытаюсь как-то приободрить брюнета, благо заготовленные вопросы Кристы меня опять выручают. — Это бизнес. Еда сейчас очень востребована, — так и не вернув свой взгляд на меня, отвечает Аккерман. — Не думаю, что этот бизнес особо окупается. Вы сейчас просто ищете оправдание. Признайте, что делаете это из-за филантропии. — Слегка наезжаю, усердно стараясь доказать свою правоту. — Возможно, — усмехается брюнет, поняв, что спорить со мной бесполезно, и чертовски сексуально покусывает губу. Вот же блядство, началось. Уже сексуализирую его мимику. Моё сознание явно проложило себе маршрут не туда, и я мысленно даю себе леща, чтобы направить его на пусть истинный. — Так лучше, — отвечаю с вполне искренней улыбкой и пробегаюсь по следующим вопросам, думая над плавным переходом к новой теме. — Вернёмся к личному. Вас усыновили, когда вы были ребёнком. Как это на вас повлияло? — Наилучшим образом. Моя мать была проституткой и не могла дать нормальной жизни, в отличии от приёмных родителей, которым я был нужен. Они сделали меня таким, какой я есть. Как и мои сёстры, тоже приёмные. Мы с ними до сих пор в близких отношениях, и они всегда мне помогают. — На лице Аккермана расцветает тёплая улыбка от приятных воспоминаний, и её наблюдать в 10 раз приятнее, чем кирпичное лицо, которое было в начале разговора. — И вам бы не хотелось тоже создать такую семью? — спрашиваю, плавно подбираясь к самому интересному вопросу, который спрашивать было как-то некультурно. Поэтому у меня имелось оправдание, что я просто читаю то, что написано. Спасибо, Криста, обожаю тебя. — Не думаю. Это и есть моя семья, мне большего не надо. — Мистер Аккерман, вы гей? — О да, та самая неловкость, с которой я спрашиваю, сопровождалась абсолютно каменным лицом, копируя самого мужчину. Хищно наблюдаю за тем, как он не особо скрытно смущается от этого вопроса. Видимо, не найдя, что ответить, он снова кусает губу и с усмешкой выдаёт: — Возможно. — Возможно, гей? — Позволяю себе наглеть дальше, позволяя жару надежды разгореться внутри. На что я надеюсь? Хер знает. Похоже, мой мозг и сердце отказались обсуждать дальнейший ход событий. — Возможно, я не хочу публично отвечать на этот вопрос, — раздраженно шипит он, показывая, что чёткого ответа я не получу. Ну и ладно, возможно, это и правда было лишним. — Вы вообще не особо любите разглашать информацию о себе. — Впервые использую холодное чтение, основываясь на ранее оглашённых фактах о нелюдимости. — Так и есть. — Тогда почему вы согласились на это интервью? — У меня не было выбора. Мисс Райс долбила по моим отделам связи месяцами, а я уважаю настойчивость. Плюс ко всему я спонсирую этот университет и в этом году буду выдавать дипломы на выпускном. Так почему бы не посвятить учеников в моё существование заранее? — Господи, представляю эту картину — маленький Аккерман на фоне наших выпускников, рост которым придадут ещё и те самые шапки, выдаёт дипломы, смотря снизу вверх. Забавно. — О да, Криста… эм… Хистория… мисс Райс умеет добиваться своего, — нелепо усмехаюсь от такой заминки.       Вас тоже удивляет имя? Что бы вы ни думали, Криста — не дружеская кличка, а тоже имя. Там произошла очень забавная история. По рассказам Хистории, её родители очень долго спорили, в честь какой бабушки её назвать, и, в конце концов, психанули, сделав ей двойное имя. Так она и записана в паспорте — Хистория-Криста Райс. Но это выговаривать долго, да и запутаться легко. Поэтому везде в официальной форме она использует Хистория, потому что звучит солиднее. А насчёт её дара убеждения — тоже отдельная история. Её тактика очень проста, но работает на все сто. Благодаря милой мордашке она без труда завоёвывает внимание, а потом всю эту прелесть меняет на неубиваемую настойчивость и сидит на ушах до тех пор, пока не получит то, что ей нужно. Неудивительно, что мистер Аккерман сдался. — Она правда очень хотела взять это интервью, мне жаль, что она не смогла. — Пытаюсь как-то поддержать разговор, потому что вопросы исчерпали себя, а уходить почему-то не хотелось. Ещё минута, прошу, одна минута под холодным давлением стальных глаз. — А я очень даже рад. С вами приятно общаться, хоть иногда вы и задаёте глупые вопросы, — усмехается брюнет, а я чувствую, как внутри опять становиться жарко. Его улыбка творит со мной что-то странное. — Оу, это не я писал. Это всё мисс Райс, — отвечаю, неловко потирая затылок и слегка пристыженно опуская взгляд. — Даже так? Ну, всё равно, вы неплохо ориентируетесь в диалоге. Тоже журналист? — Я? Нет, я на психологическом учусь. — О, это тоже многое объясняет. Тогда что связывает вас с мисс Райс? — Странное внимание к моей персоне, ну да ладно. — Несколько общих предметов и одна квартира. — На моё заявление мужчина удивлённо вскидывает бровь. О да, такая знакомая реакция на то, что я живу с девушкой. Никто ещё не оставался равнодушным к этому факту, как будто всех так сильно ебёт, с кем я живу. — Вы встречаетесь? — с долей разочарования в голосе спрашивает мистер Аккерман. — Что? Нет. Мисс Райс — моя лучшая подруга. Я не заинтересован в девушках. — Решаю не скрывать своей ориентации, потому что терять мне всё равно нечего, а приобрести можно очень много. — Даже так? — Такой ответ его более чем устраивает. — А ты интересный человек, Йегер, — усмехается мужчина. — То же могу сказать и о вас, мистер Аккерман, — улыбаюсь в ответ и смотрю, не отрываясь, в омуты серых глаз, хранящие сотни тайн, которые ещё придётся разгадать. Но, к сожалению, или к счастью, ведь тишина уже стала неловкой, в кабинет вошёл Гюнтер. — Мистер Аккерман, у вас встреча через 15 минут, — извещает он. — Отмени, — отрезает брюнет и переводит взгляд на меня. — Мы ещё не закончили, я хочу узнать о вас больше. — Боюсь, что интервью тут берут у вас, а не у меня. А так как вопросов больше нет, то не смею отвлекать вас от дел. — Как бы ни хотелось побыть с ним ещё немного, совесть берёт верх, и я поднимаюсь с такого тёплого кожаного стула. — Спасибо, мистер Аккерман, — чистосердечно благодарю за неплохо проведённое время и иду на выход из кабинета.       К моему удивлению, брюнет следует за мной, но когда я уже вхожу в лифт, не заходит, только провожает взглядом. А я судорожно тыкаю кнопки, лишь бы быстрее сбежать от его силы притяжения. Он невероятен — красивый, добрый, интересный, пусть и пытается скрыть всё это за кирпичным лицом. Но его глаза - зеркала души, и выдают всё, что он пытается спрятать. Я так замечтался, что даже не заметил, как по моим губам скользнуло такое приятное имя: — Леви.       И, словно в ответ на мой порыв, читаю на его губах не «мистер Йегер», а просто, шепотом: — Эрен.