50 оттенков Эрери

      Всю дорогу с самого двадцатого этажа пытаюсь утихомирить тяжелое дыхание и бешено бьющееся сердце. Стоит дверце открыться лишь на половину, как я уже в панике выскакиваю из лифта. На ходу закидываю пропуск посетителя за мраморную стойку и, бросив тихое «до свидания» стоящему там парню, вылетаю из здания. У меня никогда не было болезней вроде клаустрофобии, но сейчас, даже находясь на улице, я чувствовал, как стеклянная высотка давит на меня. А ещё больше неловкости чувствовалось от серых глаз, раз за разом всплывающих в памяти. Лишь через целую минуту тщетных попыток восстановить дыхание до меня доходит, что мокрым я себя чувствую отнюдь не из-за холодного пота. Вернее, не только из-за него. На улице моросил дождь, и пришлось как можно быстрее запрыгнуть в машину. Ведь если и я простыну, то мы с Кристой просто умрём от голода, будучи оба не в силах поднять больные задницы с дивана и сходить в магазин.       Понимаю, что в таком состоянии вряд ли уеду далеко, и откидываюсь на спинку сидения, пытаясь привести свои мысли в порядок. Тяжело признавать, но Леви меня зацепил. Есть в этом каменном лице и холодном взгляде что-то такое притягательное, что-то, из-за чего уже минут пять моё сердце не может вернуть свой нормальный ритм. А то, как он сексуально закусывал губу и усмехался на вопрос «гей ли он»? Любой натурал, не раздумывая, ответил бы «нет», а этот дразнился. Опять спрашивается — зачем? И последнее, что окончательно отправило в нокаут — он прошептал моё имя. Я не слышал, но видел, как четыре буквы скользят по его тонким губам с какой-то странной нежностью, и при этом с плохо скрываемой страстью. Возможно, я просто додумываю, но сопоставив все факты, включая молнии ревности во взгляде Аккермана, когда мы говорили о Хистории... Могу выдвинуть предположение — я ему понравился. Не знаю, как человек или как парень, но хотелось бы второго. Однако даже мечтать об этом — непозволительная роскошь. Кто я и кто он? Простой студент и владелец миллиардной империи. Да мы даже больше не встретимся! Разве что на выпускном. Очень жаль, ведь я бы хотел ещё хоть раз услышать своё имя, произнесенное этим чудным холодным голосом.       Когда дискотека в груди немного затихает, я наконец-то запускаю двигатель автомобиля и еду домой. Мне еще нужно зайти в аптеку за терафлю для тяжело больной. Но это не значит, что я перестану думать об Аккермане. Я не из тех, кто долго упирается и не хочет признавать, что ему кто-то нравится. Поэтому, дабы не мучить себя, просто скажу — да, я запал на Леви. Тяжело сказать, что именно меня так привлекло, чтобы я поверил в эту бредовую «любовь с первого взгляда». Но как человек он достаточно интересен. Не высокомерен, хоть и есть, чем гордиться, серьёзный, пусть и с чувством юмора. Ну и, конечно, нельзя забывать о том, что он попросту симпатичный. Бледное лицо, ярко выраженные скулы, гладкая кожа, тонкие розовые губы... И глаза, холодные, как куски льда. В них с трудом, но всё-таки можно прочитать множество эмоций, которые он так старательно скрывает за каменным выражением лица. Именно это и подкупает. Он как чертовски интересная книга, но, допустим, на китайском. При первом взгляде на кучу непонятных иероглифов все бы просто бросили, но я скорее начну учить язык, и, рано или поздно, смогу его прочитать.       Вернее смог бы, если бы он не был миллиардером, а я обычным студентом. В который раз врезаюсь в это утверждение, как в стену, и даже смеюсь над своей глупостью. Да, он мне понравился. Но это не однокурсник, за которым можно поухаживать, подарить цветы и позвать на свидание. Это взрослый, состоявшийся мужчина из совершенно другого мира. Такому, как я, никогда его не заполучить. Если только не предположить, что… Я ему тоже понравился. Снова возвращаюсь к этой абсурдной мысли и понимаю, что могу так ходить по кругу бесконечно, но разве оно того стоит? Леви Аккерман — просто недостижимая мечта, нужно это признать и задуматься о куда более важных вещах. Например, о надвигающихся экзаменах. Не хватало ещё завалить их из-за этих обалденных серых глаз.       Умирающая под одеялом Хистория тоже неплохая тема для раздумий. Да пошёл нахрен этот Аккерман! Врубаю первое попавшееся радио на полную громкость и вжимаю педаль газа в пол, ибо в таком черепашьем темпе я доеду до Алямюе только к полночи. Ослабляю нервную хватку на кожаном руле, откидываюсь назад и полностью изолирую свои мысли от Леви. Вот, так гораздо лучше. Очень скоро пейзаж пустых полей сменяется на родной райончик... В одном из красных кирпичных домов я узнаю свой.       Мне очень повезло не только с подругой, но и с её отцом. Род Райс — восхитительный человек. Он снимает нам квартиру и позволяет мне не платить за это ни гроша. «Считай, что это твоя зарплата за то, что присматриваешь за моей дочуркой» — всегда смеялся он, когда я пытался заплатить хоть немного. Вспоминая эту свою «подработку», иду на маленькую торговую площадь нашего района, чтобы попасть в аптеку и купить подруге обещанный терафлю и гематоген, который она так любит.       Когда покупки были сделаны (благо, из-за дождя ходить куда-либо людям не хотелось, благодаря чему очередей не было), я спокойно иду в квартиру, мысленно готовясь к допросу. Конечно, Криста постарается узнать абсолютно всё, и даже те детали, которые никак с интервью не связаны. Без проблем, я признаюсь, что он мне понравился, всё равно от этого ничего не изменится. Главное, что у неё теперь есть желанное интервью. А вот у меня совершенно нежелательная симпатия к миллиардеру… — Ну что, Эрен, как всё прошло? — спрашивает мой больной ангел, так и не поменяв за это время своего положения — она так и осталась в кровати с ноутбуком и каким-то сериалом на его экране. — Миссия выполнена! — победно восклицаю я, усаживаясь рядом на диван. Достаю портативный микрофон и отдаю мгновенно повеселевшей подруге. — Ну и как твой первый журналистский опыт? — спрашивает Криста, отложив ноутбук и микрофон в сторону. Обычно она откладывает его только для действительно важных разговоров. А это значит, что меня ждёт допрос, и горящие интересом небесно-голубые глаза лишь подтвердили мою догадку. — Он был бы значительно лучше, если бы ты заранее мне рассказала об Аккермане хоть что-нибудь, — фыркаю обиженно, заставляя девушку почувствовать вину за то, что поставила меня в такое неловкое положение. — Лучшее интервью — спонтанное интервью, — усмехается Райс, зная, что я на самом деле не обижаюсь. — Какой же информации тебе не хватило? — Даже, блин, не знаю. Начнём с того, сколько ему лет? — Всё ещё добавляю в свой голос немного наигранной злости. — Тридцать. Ещё вопросы? — пафосно выдаёт девушка. Однако этот пафос слетает с её лица простым и милым чихом. Болезнь даёт о себе знать в самые неподходящие для её обладателя моменты. — Будь здорова, — тепло усмехаюсь на ее попытку выглядеть круче. — И каково тебе было прочувствовать на себе тяжелую жизнь журналиста? — решая сменить тему, бурчит Криста. Она и не скрывает наигранности в своём тоне. У нас уже вошло в привычку таким образом подкалывать друг друга. — Достаточно необычно, — всё, что умудряюсь выдать, стараясь не переходить на восхищение личностью Аккермана слишком быстро. — Ну да, первый раз всегда необычно. Ты все вопросы задал? — успешно продолжает допрос подруга, игнорируя то, что мои мысли сейчас витают совершенно на другой планете. Планете под названием «Леви Аккерман». — Ага. Особенно спасибо за вопрос про гея. — От одного воспоминания об этом в голове всплывает пошлый образ томно закусывающего губу Аккермана. И это его «возможно». — Я знала, что тебе понравится. Надеюсь, не сарказм? — усмехается Хистория, зная, что эта тема наверняка интересует меня больше всего. — Не сарказм. Реально, ты будто вопрос специально для меня туда вставила. — Даже без слов, напрямую, Криста уже точно поняла, какое впечатление на меня произвёл Леви. Но предпочитает подойти к этому плавнее. — И как он отреагировал? — будто снова пытаясь развести моё сознание на откровение, спрашивает девушка. — На записи услышишь. — Резко отворачиваю взгляд, стараясь не поддаваться и не вспоминать тот момент. Что, разумеется, не укрывается от взгляда Кристы. — Значит ответ интереснее, чем просто «нет», — с усмешкой размышляет Райс, для которой, как для журналиста, такая информация была просто на вес золота. — Ну, а как он тебе вообще? — О, вот и тот вопрос, которого я больше всего ждал. Однако теперь теряюсь, что же на него сказать. — Он не плох, — первое, что приходит в голову. — Для миллиардера достаточно дружелюбен. — Невольно усмехаюсь, вспоминая это его «дружелюбие» с вышедшим из кабинета блондином. Возможно, я погорячился, выбрав для него такую характеристику. — Он очень спокойный и холодный, рассудительный и… — пускаюсь в перечисление характеристик, но подруга меня перебивает. — Ты ведь понимаешь, что я спрашиваю не об этом? Как он лично тебе? — с заговорческим огоньком в глазах спрашивает подруга, и, к сожалению, я понимаю, к чему она ведёт. — Ну, он… — теряюсь, пытаясь решить, что лучше сказать Хистории. И, в конце концов, выбираю правду. — Да, блять, он просто прелесть! — твёрдо выкрикиваю не столько подруге, сколько самому себе. — Я, походу, втюрился… — уже немного тише и спокойнее, вводя Кристу в полный ступор. — Вау… — всё, что выдавливает из себя девушка, недоверчиво глянув на меня.       Причина такого шока мне ясна — я ни разу не был в отношениях. Даже симпатии особо ни к кому не чувствовал. Да, я мог с усмешкой сказать Райс, что «у того парня чёткая задница», мог поцеловаться с кем-то, играя в бутылочку, но до отношений с кем-нибудь не доходило. Не то чтобы я был слишком переборчивым или боялся, просто не было подходящего человека. Да я и не искал. Всегда предпочитал сосредоточится на учёбе и ждать, пока «мой» человек сам появится на горизонте. Мой статус никогда не переходил в «активный поиск», не считая, конечно, подросткового периода, когда играло желание быть на одной волне со сверстниками, которые лет в четырнадцать вступали в первые отношения. Но даже тогда я быстро перерос эту фазу, возвращаясь к учёбе и откладыванию отношений на лучшее время. Я никогда не был ботаном, просто считаю, что стоит сначала устроить свою жизнь, а потом уже думать о том, как бы скрасить её другим человеком. — Хис, расслабься, — вздыхаю, нарушая напряженную тишину. — Мне с таким точно ничего не светит. — Спокойно признав свой заведомый провал, поднимаюсь с дивана и иду к кухне. Благо с залом её ничего не разделяет, и я могу видеть, как Криста всё ещё шокировано хлопает глазами. — Тебе сделать чай или сразу терафлю? — Меняю тему, явно показывая, что говорить больше о мистере Аккермане мне не очень приятно. — Давай терафлю, — вздыхает подруга, без слов понимая моё резко упавшее настроение и нежелание продолжать разговор. — Окей. Ты как вообще себя чувствуешь? Выдержишь одна, пока я отстреляю свою смену в магазине? — спрашиваю я, ставя чайник. — Выдержу, мне не пять лет. — Тепло улыбается Криста и тянется к ноутбуку — работа не ждёт.       Ей ведь ещё нужно переконвертировать и прочитать запись с микрофона… Боже, она же тогда услышит все неловкости, все мои попытки играть в стервозного журналиста, и даже интерес Аккермана к моей персоне в конце интервью. А вдруг она неправильно это поймёт? Ладно, это моя лучшая подруга, с ней объясниться не сложно. Главное, чтобы она случайно не напечатала в статью лишнего. Понадеюсь на её профессионализм.       Я быстро делаю Кристе терафлю и улетаю на работу в «Laute&Muxfeld» — небольшой строительный магазин в соседнем районе Бергедорфе. Я работаю тут с первого курса, и мне очень даже нравится. Не то чтобы я разбираюсь в чём-то, связанном со стройкой... Этого в семье не дано никому. Особенно отцу, который, будучи прекрасным врачом, оставался ужасно неуклюжим и не приспособленным к каким-либо домашним делам. Однажды знакомый подарил ему картину, названия которой я не вспомню. Она была достаточно дорогой и красивой. Я предлагал прибить гвоздь для неё, но мама настояла на том, что это должен сделать папа, чтобы «удовлетворить свои потребности в самоутверждении», как бы смешно это не звучало. Самоутвердился, блин. Правда, чуть не отбил себе палец молотком. Но главное же, что самоутвердился. И хоть я не настолько ужасен в ремонтных делах, до отметки хотя бы «нормально» мне ещё далеко. Может, я и знаю разные виды верёвок и их характеристики, но самостоятельно отремонтировать хоть одну комнату я бы вряд ли смог.       Добегаю до магазина всего на час позднее своей официальной смены. В принципе, до Бергедорфа на метро добраться всего минут десять. Да и вообще, я могу не спешить, ведь всё равно предупреждал мистера Химбера, хозяина магазина, о том, что опоздаю из-за срочных дел. Разумеется, я не говорил о том, что поехал брать интервью у миллиардера. Репутацией я обладал достаточной, чтобы у меня не спрашивали, что за дела появились, а просто поверили в их важность. — Ого, Эрен. Я думал, что твои дела затянутся на подольше, — приветствующе улыбается мистер Химбер, когда я появляюсь на пороге магазина. — Сбежал, как только смог. Не могу злоупотреблять вашим доверием, — улыбаюсь в ответ.       Меня засылают работать на склад и проводить учёт пришедшей продукции. Много цифр, за которыми нужно внимательно следить — лучшая работа для того, чтобы наконец-то выкинуть из головы притягательные серые глаза. И пусть я понимаю, что стоит мне выйти из «Laute&Muxfeld», как мужчина снова захватит мои мысли, хотя бы поработаю на совесть без посторонней фигни в голове.       Возвращаюсь домой с приятной усталостью, а главное почти без Леви в мыслях — достижение, не иначе. Хистория встречает меня, уткнувшись в ноутбук. По её сосредоточенному виду кажется, что она от него даже не отрывалась. Но хотя бы чашка на столе пустая, иначе я бы серьёзно разозлился на нее за её беспечность. — Интервью вышло просто шик, Эрен. Спасибо тебе огромное! — восклицает девушка, едва заметив меня в квартире. — Только вот ты просрал такой шанс получить побольше эксклюзива, эх… Ну куда ты так спешил в конце? — с театральной драматичностью ноет Криста. — Негоже таким солидным людям отменять встречи ради интервью для какой-то школьной газеты, — фыркаю, падая на диван рядом с подругой. — Вот поэтому ты хреновый журналист, Йегер. Для тебя собственная газета должна быть самой лучшей и самой важной! — театрально поучает девушка, пнув меня ногой в плечо. — Эй! Я не журналист и никогда на это место не метил. А ради кого я пошёл на эту феерию неловкости, м? — поддерживаю весёлый настрой подруги таким же театральным голосом. — Даже не знаю, подсказку дашь? — усмехается Райс, отложив ноутбук ради такого «веселья». — Ну, это та ещё стерва, которая умудрилась заболеть перед очень важным интервью… — Не успеваю закончить, как в меня летит одна из декоративных подушек. — Наверное эта стерва — самая красивая и весёлая из всех, кого ты знаешь? — словно бы это риторический вопрос, спрашивает Криста. — Ну разумеется. Иначе бы я на эту хрень не пошёл, — с улыбкой вздыхаю, откидывая голову на спинку дивана. — Кстати, раз уж на то пошло, думаю, что ты тоже его зацепил… — Голос Хистории резко меняется с весёлого и шуточного на задумчивый. — С чего ты взяла, что такой богатый и самодостаточный человек, как мистер Аккерман, может засмотреться на студента? — Тяжело вздыхаю, возвращаясь к мыслям о Леви, которых так не хотелось после веселья с подругой. — Он не хотел тебя отпускать — это первое. Второе — он интересовался тобой, что странно для того, у кого просто берут интервью. Третье — он 99% гей, судя по его реакции. Ну и четвёртое — даже имея при себе только звук понятно, как он завёлся, когда узнал что мы живём вместе. И как успокоился, да даже обрадовался, когда узнал, что ты по мальчикам. — Раскладывает всё по полочкам Райс. — Да ты прям Шерлок. Но вряд ли в этом есть что-то большее, чем обычный интерес, особенно если он гей, — продолжаю свой пессимистичный настрой, стараясь не поддаваться ложным надеждам. — Но Эрен, ты правда красивый и интересный парень. Не вижу ни одной причины, почему ты мог ему не понравиться, — продолжает приободрять подруга. — А я вижу, Хис. Он — миллиардер, ему 30. Я — студент, мне 25. Думаю, причина ясна, — фыркаю явно расстроено. — Как твоя статья? — Окончательно прерываю неприятный мне разговор. — Очень даже неплохо. Ты собрал много интересной информации. — Переключается Криста, понимая, что разговоры об Аккермане мне неприятны. — Только вот фотографий в интернете не много, с уникальными фотками было бы вообще идеально. Всё-таки он реально красивый, — мечтательно вздыхает девушка. — Попросишь его о фотосессии? — усмехаюсь, понимая, что если Хистория захочет, то она добьётся от него даже ню, но такое в школьную газету не пойдёт. — Нет, ты что. Он не согласится сто процентов, а если и согласится, то через год упрашиваний. К тому времени мы уже выпустимся, — смеётся в ответ девушка, вновь берясь за работу. — Ладно, ты молодец, отлично отработал, можешь быть свободен. — Спасибо, босс, — усмехаюсь на её приказной тон и ухожу готовить доклад по Фрейду.       На самом деле, мне очень нравится этот учёный. Хотя некоторые его выводы были ошибочными. Например, про гомосексуальность. То, что она закладывается в детстве — чушь. Хотя его, по правде, можно считать отцом современной психологии. Именно он заложил тот метод лечения, который сейчас ассоциируется со словом «психология». Терапия, когда ты лежишь на диване и изливаешь душу — его рук, а вернее мозгов, дело. Очень много его умозаключений сводилось к теме секса, и для того времени такие заявления были нонсенсом. Даже за такую смелость ему отдельный респект. Я могу долго воспевать Зигмунда, но сердце предпочитает восхваление совершенно другого мужчины.       Вся неделя проходит в полнейшей изоляции и подготовке к экзаменам. Квартира уже насквозь пропиталась запахом лапши быстрого приготовления. Параллельно с зубрёжкой приходится ещё и ухаживать за больной подругой. Благо за пару дней она более-менее поправляется. Когда я становлюсь хоть немного уверен в своей готовности, то решаю позвонить отцу, чтобы окончательно не свихнуться. Ну и получить наставления на приближающийся экзамен. Вот только, признаться честно, не только экзамены сводят меня с ума, и не из-за них я не сплю ночами. Всему виной чёртовы серые глаза, что являются ко мне, стоит только закрыть свои. Никогда раньше со мной такого не было, поэтому очень тяжело сосредоточиться на чем-либо — везде я вижу его. Чёртов Леви Аккерман приходит и во сне и наяву, не давая и секунды покоя, но это нужно просто перебороть. Скоро лихорадка розовых соплей пройдёт, и я навсегда забуду этого мужчину, с его красотой и холодным обаянием. — Эрен? Какой неожиданный сюрприз, — тепло усмехается папа, взяв трубку достаточно быстро, хотя обычно не всегда отвечает и со второго звонка. — Да, я тоже рад наконец-то позвонить. Прости, с экзаменами совсем замотался. — Эх, жалко мне тебя. Помню, какой кошмар был, когда я в своё время сдавал. Но ты у меня сильный парень, всё сможешь, — нежно говорит отец, и это явно поднимает мой настрой. — Постараюсь. Как там мама? — О, твоя мать открыла в себе новый талант. Теперь она решила варить мыло, и весь дом пропах её ароматизаторами, — смеётся он, а я не удивляюсь, ведь маме скучно, и она постоянно запускает какие-то стартапы. То пирожные продаёт, то мыло. Интересно, что она придумает дальше? — Лучше уж запах мыла, чем вермишели, — шучу в ответ, вспоминая про своё плачевное положение голодного студента. — Только матери не говори, что ешь эту дрянь целыми днями, её инфаркт хватит. — Вместо того, чтобы отчитать меня, отец на удивление просто смеётся. Хотя он сам часто перекусывает всякими дошираками на работе из-за недостатка времени. — Не волнуйся, я могила, — отшучиваюсь в ответ, и ненадолго повисает тишина, но моему сознанию этого достаточно, чтобы вернуть мысли к грёбаным серым глазам, чёрт бы их побрал. — Как у тебя вообще дела? Есть что-то нового, кроме экзаменов? Может, нашёл себе кого-нибудь, или так и выживаете с Кристой? — заговорчески усмехается папа. — Что? Нет, пап. Сначала нужно добить экзамены. Да и, думаешь, я бы не позвонил вам сразу же, как нашёл кого-то? — Вопрос ставит меня в тупик, и я еле придумываю что-то слёту. Родители знали о моей ориентации и, на удивление, принимали. Им главное, чтобы я был счастлив, и я это очень ценю. — Это правильно, ты весь в меня. Я тоже на девочек даже не смотрел, пока институт не закончил, — гордо рассказывает папа, а я боюсь случайно проговориться, что всё-таки положил на кое-кого взгляд. — Ну твой же сын, чего ты ещё ожидал? — задаю риторический вопрос с усмешкой. — Ты молодец, сынок. Удачи тебе на экзаменах, я в тебя верю, ты всё сдашь. — подбадривает отец, и на душе так тепло становится. Я правда скучаю по дому и очень надеюсь попасть туда на каникулах. — Спасибо, пап. Я вас не подведу. Маме привет. — Карла, тебе от сына привет! — отстранившись от трубки кричит отец, обращаясь к маме. — Тебе тоже, милый. Кристе привет. — Обязательно, пап. Целую. — Неосознанно и вправду целую экран телефона с фотографией отца на звонке, но понимаю, что до него этот жест, к сожалению, дойти не сможет. — И мы тебя. — Улыбается папа и я кладу трубку, тяжело вздохнув.       Надо поскорее закончить тут всё и поехать повидать родителей в Берлин. Если честно, я иногда жалею, что в порыве желания самостоятельности уехал учиться в Гамбург. В столице, уверен, образование было бы отнюдь не хуже, но в 19 мне так хотелось жить одному и подальше от опеки предков, что я по-быстрому заполнил документы в местный университет, и утащил за собой лучшую подругу. Здесь, конечно, очень хорошо, спокойнее чем в Берлине, да и чувствуется желанная свобода, но тепло домашнего очага не заменит ничего.       На следующий день мы с Кристой, как всегда, сидели за книжками в разных комнатах, чтобы не мешать друг другу, бубня правила, как вдруг в дверь позвонили. Открывать пошёл я, так как обустроился на диване в зале и был поближе к входной двери. На пороге я сразу узнал тёмное каре моей близкой подруги Микасы, и она просто светилась от радости. — Привет, Эрен, ну как вы тут? Ты ещё не отравился? — слегка взволнованно спрашивает она, проявляя одну из своих худших черт — ужасную заботливость. Меня всегда раздражало, когда она опекала меня, будто мамочка, но на самом деле я всё равно люблю её, ведь она очень добрая и весёлая подруга. Ну и ещё пересилит кого угодно в армрестлинге. — Всё супер, живём, выживаем, — отшучиваюсь в ответ, и на шум плавно выползает Хистория. — Привет, Микаса. Какими судьбами? — не смотря на то, что мы дружили компанией, Райс порой ревновала. Когда мы только познакомились в Берлине (кстати Микаса тоже оттуда), именно Аккерман была моей лучшей подругой, и, пусть Криста этого и не признавала, она порой боялась, что этот титул вернётся к прежней обладательнице. Но нет, так хорошо, как она, меня не понимает никто. — Я пришла к вам с важной и хорошей новостью… — тянет девушка, запуская небольшую интригу. — В следующем месяце в одном из залов нашей галереи пройдёт выставка моих фотографий! — буквально визжит от радости Микаса, кидаясь мне на шею.       Я обнимаю подругу в ответ, не скрывая искренней улыбки. Помимо учёбы на архитектурном факультете она умудряется быть первоклассным фотографом. Я не раз видел её работы или соглашался побыть моделью, и было видно, как её глаза сияют, когда она держит в руках фотоаппарат. Это чудесное хобби, и я очень рад, что она добилась успеха в нём. Гамбуржская галерея покоряется далеко не каждому фотографу, и то, что там её работы оценили по достоинству, говорит о нехилом профессионализме Микасы. — Это просто потрясающе! — Оправляется первой Хистория, по-дружески похлопав брюнетку по плечу. — Да. Микаса, ты большая умничка! — тоже хвалю подругу, позволяя ей ещё немного побыть в моих объятиях. — Я даже напишу об этом в студенческой газете. Разве полномочия редактора не в том, чтобы вносить правки в последнюю ночь? — усмехается Криста. — Ты, разумеется, приглашен на открытие, — мило говорит Микаса, подняв на меня голову и немного смутившись. — В смысле, вы оба… Криста, без тебя вечеринка — не вечеринка, — нервно хихикает девушка, опустив взгляд в пол.       Мы с Микасой близкие друзья с самых пелёнок — наши отцы, а потом и матери подружились задолго до нашего рождения. Ещё со средней школы я заметил, что у неё повышенное внимание к моей персоне. И если тогда я злился из-за постоянного хвоста за собой, то сейчас, будучи старше и умнее, понимаю её поведение. Скорее всего, я нравлюсь Микасе. Она единственная из моих друзей, кто не приняла мою ориентацию и продолжает говорить, что я просто ещё не встретил подходящей девушки и это изменится, словно надеясь и убеждая саму себя, что у неё появится шанс. Ну и, конечно, она будет последней, кто узнает, что я втюрился в её однофамильца. Да, фамилией Микасы тоже была Аккерман, но я не настолько глуп, чтобы считать что Леви её родственник — о наличии у неё таких богатых дядей или кузенов я бы точно знал.       Сказав всё, что хотела, Микаса прощается и уходит, а мы с Кристой, перекусив очередной свежезаваренной лапшой, снова сели за зубрёжку. Микаса предлагала сходить куда-то выпить в честь новостей, но сейчас мы правда слишком заняты для этого и вежливо отказали. А, вернее, перенесли на более удачный случай. Закончив ещё с парочкой билетов, я решаю лечь спать, а вернее попытаться, заранее зная, что уснуть не смогу. А если и смогу, то во снах меня будет ждать лишь одно уже порядком надоевшее лицо — Леви Аккерман. Он въелся мне в сознание и никак не хочет вылезать. Нужно с этим что-то делать, или я и вправду свихнусь. Ну да ладно, сейчас я слишком устал, поэтому глаза сами слипаются и уносят меня в параллельную реальность, где я могу не только видеть мистера Аккермана, но и говорить с ним, прикасаться. Предел мечтаний для юноши с шалящими гормонами. Ну а что я могу с этим сделать? Если успокоить мысли ещё возможно, то вот организм в упор не поддаётся, слишком бурно реагируя на сны с участием мужчины, если вы понимаете, о чём я. Да, неудобно, но что я могу с этим сделать, кроме как с утра быстро «избавиться от проблемы» и с лёгким румянцем пойти на утреннее чаепитие с Хисторией? Она даже без слов понимает причину красных щёк, от чего только смеётся.       Наконец-то настала суббота, а с ней и моя смена в магазине. Спросите, почему я так рад работе? Да это же отличная возможность отдохнуть разом и от зубрёжки к экзаменам, и от навязчивого образа мистера Аккермана, который преследовал меня днями и ночами. Конспекты, будучи ужасно нудными, еще больше возвращали к мыслям о мужчине, а вот работа была в достаточной мере разнообразной и простой, чтобы устроить мозгам передышку. Поэтому я с радостью оставляю Хисторию работать над статьёй, а сам буквально лечу на электричку. Поезд приходится немного подождать, и взгляд сам невольно окидывает красивое поле по ту сторону рельс. Помню, что оно всегда мне нравилось — такое золотое, чистое. Но с прошлого года уже не так радует, как раньше, ведь на нём началась стройка. Не особо глобальная, конечно, но по слухам там должен быть многоквартирный дом по типу того, в котором живём мы с Кристой. Сама по себе идея неплохая, но не за счёт поля! Думаю, что застройщик мог бы подыскать в нашем районе местечко получше, не портя ландшафт. За раздумьями я совсем не замечаю, как приходит мой поезд. Захожу в вагон, даже не пытаясь занять сидячее место — мне всего две остановки, я усаживаться буду дольше, чем ехать. Двери закрываются с характерным объявлением, и вместе с ним сразу называют следующую остановку. Голос в электричках уже давно был не механическим и странным. Это запись абсолютно обычного и даже приятного мужского или женского голоса. Он плавный, и нравится гораздо больше, чем холодный голос siri или переводчика, который пугал меня резким включением в метро ещё тогда, когда мне было лет восемь. Очень скоро этот же голос извещает о прибытии на остановку «Бергедорф».       Выхожу из метро и тащусь ещё пару кварталов до «Laute&Muxfeld». После нескольких дней дождливой погоды, которые мы с Райс просидели за учёбой, на улице осталось много луж, в которых, поблёскивая интерференционной картинкой, отражалось ненадолго вышедшее солнце. Минуя их, я добираюсь до магазина. Там меня встречает тишина, покой и мистер Химбер, перебирающий деньги у кассы. До открытия ещё пол часа, так что могу себе позволить расслабиться, ведь потом не получится. Обычно именно на выходных у нас большой наплыв клиентов, в будние же дни мне в основном дают поручения, вроде сверки товара на складе или проверки каталогов. Сейчас нужно будет включить всё своё природное обаяние, достать из головы всю теорию на тему стройки и обслужить клиентов, большинство из которых с трудом понимало, что им вообще нужно.       Так и проходит время. Некоторые долго бродят по рядам и, в конце концов, обращаются за помощью, некоторые, очевидно, не впервые здесь и сразу берут, что им надо. Мне приходится подрабатывать не только консультантом, но и кассиром. Всё это одновременно выходит довольно проблематично, но я справляюсь. Ближе к обеду посетители испаряются. Хоть мы и не в Испании с их «сиестой», в обед выходного дня люди предпочитают быть дома, есть или спать. Поэтому я уже готовлюсь уйти на заслуженный обеденный перерыв, как дверь открывается, и в магазин входит низкого роста брюнет с…Чёрт, у меня опять галлюцинации. Стоило только магазину опустеть, как Леви снова появляется у меня в голове и проецируется в виде достаточно реалистичной картинки, словно я могу протянуть руку, и… — Мистер Йегер? Какая неожиданная встреча. — Моя галлюцинация впервые подаёт голос. Как всегда, холодный и отрешенный.       Мгновенно застываю, когда серые глаза смотрят на меня до ужаса реалистично, так, будто Леви и вправду мог оказаться в таком месте и в такое время. От длинного и неловкого молчания с моей стороны его брови сходятся домиком, слегка хмурясь. Может, это всё-таки не глюк? — З-здравствуйте, мистер Аккерман. Какими судьбами в Бергедорфе? — Решаю всё-таки сказать хоть что-то, на случай, если мои глаза не обманывают меня и это правда человек, что вот уже неделю терзает мои сны и мысли.       Слегка отойдя от шока, могу получше его рассмотреть, чтобы в очередной раз убедиться, как же он, твою мать, прекрасен. Стоит в паре метров от моей стойки, уже не в своем строгом костюме, а в повседневной одежде, которая, на удивление, идёт ему гораздо больше. Сверху — чёрный гольфик, а снизу — произведение искусства. Это я понимаю, когда он разворачивается, осматривая магазин. Ну, а я что? Осматриваю его подтянутую задницу, закусив щеку изнутри, чтобы не выдать своих эмоций. Не знаю, брюки это или лосины, ведь главное, что чёрные и обтягивающие. Причем узкие настолько, что я готов пустить слюнки или словить стояк от одного только взгляда на них. Не знаю, играют со мной гормоны или преследующие последние пару дней влажные сны с мужчиной, но в сознание меня приводит лишь его спокойный голос. — Я ездил на стройку. Может знаешь, у станции Алямюе строят многоэтажку, это мой проект.       Надо же, так вот кто портит ландшафты моего района! Тяжело чётко обозначить свою реакцию на такие новости. С одной стороны, я не одобрял это строительство от слова совсем, но ведь это было до того, как я узнал, что заведует им мистер Аккерман. — Я живу в этом районе и вижу вашу стройку каждый день на станции вместо красивого поля, — едко прыскаю, стараясь побороть желание во всём ему поддакивать из-за своих чувств. — Вот как, — немного удивлённо хмыкает мужчина, но его лицо всё равно остаётся не особо эмоциональным. — Ну тогда, думаю, вы немного остынете, если я скажу, что этот дом будет продавать квартиры по программе бюджетного жилья для малоимущих семей. Как вам такое, мистер Йегер? — словно бросая мне вызов, усмехается он, позволяя уголкам губ слегка подняться вверх. — Я младше вас, называйте лучше просто Эрен, — вздыхаю в ответ, немного смягчившись. — Хорошо, Эрен.       Меня снова сносит, ибо моё имя он растягивает так сладко, будто пробует на вкус, и это звучит просто безумно. Никогда ещё не хотел слушать своё имя на репите 24/7, но таким голосом я бы слушал его всю жизнь, ни разу не нажав на паузу. Слишком превосходно, и я с трудом очухиваюсь от транса. — Насчёт вашей стройки… Если вы действительно делаете это из добрых побуждений, то, может, всё и не так плохо, — говорю я, пожимая плечами. — А ты как думаешь, Эрен? — Заметив мою реакцию, он словно специально называет меня по имени снова, смотря прямо в глаза с неприкрытым интересом. Моё сердце пропускает удар. — Я… Я думаю, у вас правда достаточно доброе сердце. Вряд ли на бюджетных продажах можно заработать много, или хотя бы вообще заработать, — размышляю, стараясь отвести взгляд в пол, чтобы избежать очередного неловкого контакта. Но эти серые льдины будто гипнотизируют. — Мне приятно, что ты так обо мне думаешь. — Неожиданно на лице мужчины расцветает искренняя тёплая улыбка, отправляя меня в окончательный нокаут.       И всё же, что привело такого, как он, в обычный строительный магазин в Бергедорфе? Что ему может здесь понадобиться и почему он не мог купить тоже самое в магазине покрупнее? Сердце отчаянно пытается внушить, что в этом есть какой-то смысл, что есть неизвестная для меня причина, что он мог прийти сюда… Из-за меня? Как же бредово звучит. К сожалению, мозг понимает, что это всего лишь апофения — попытка искать связи там, где их нет, но на подкорке сознания у меня остаётся последнее — надежда. — М-мистер Аккерман, вы тут вроде хотели что-то купить? — Как бы мне не хотелось побольше с ним поговорить, я понимаю, что долго такой атмосферы не выдержу — ляпну или сделаю какую-то глупость, навсегда похоронив свои и так мизерные шансы на общение с Леви. — А, точно. — Потирает затылок мужчина, словно вспоминая, или придумывая, что ему тут надо. Нет, точно вспоминая, хватит навязывать себе, что мои чувства могут быть взаимными. — Мне нужна верёвка, — откашлявшись, говорит он, отрешенно опустив взгляд. Довольно странно. — Какая вас интересует? Синтетическая или натуральная? Может бечёвка? — слегка заведёно рассказываю я, пока выхожу из-за прилавка и иду к отделу с верёвками. — Давай натуральную, — слегка задумавшись, говорит Леви. — Четыре метра.       Он внимательно наблюдает за тем, как я виртуозно отмеряю и отрезаю верёвку лежащим в кармане канцелярским ножом, а затем сматываю её, закрепляю скользящим узлом и веду Аккермана, пораженного моими умениями, обратно к прилавку. Просто я проделывал этот алгоритм уже столько раз за четыре года работы, что могу провернуть это даже с закрытыми глазами. — Вот это мастерство. Такому вроде в скаутских лагерях учат, — немного не к месту, но, видимо пытаясь пошутить, выдаёт Леви, и небольшая усмешка на его губах подтверждает это предположение. — Что вы, мой единственный поход ограничился лишь установкой палатки, которую отец чуть не сломал, и разжиганием костра. Не думаю, что эти умения такие уж феноменальные. А с верёвкой управляться меня научила работа, — усмехаюсь в ответ, предпочитая тепло отреагировать на немного неудавшуюся шутку. — И давно ты тут работаешь? — с неприкрытым интересом спрашивает Аккерман, словно решая отыграться за моё интервью своим. — С первого курса. — И правда, чувствую себя, как на интервью. — И тебе так интересна тема стройки и прочего? — скептично приподняв бровь, вопрошает мужчина. — Не сказал бы. Мои интересы далеки от стереотипных, вроде футбола и стройки. — Пожимаю плечами, чтобы не стоять, как истукан от переполняющих чувств, и выглядеть естественнее. — Например? — Не унимается со своими допросами Аккерман. — Ну… Я люблю читать научную литературу, в частности психологическую. Особенно Фрейда. Достаточно эксцентричная личность, но от того не менее интересная. А его исследования достаточно необычны для того времени, и по сей день на них много, кто ссылается, — увлечённо рассказываю, а Леви лишь слушает и кивает, хотя по глазам вижу, что ни черта не понимает. — Слышал о нём, но никогда не углублялся, — говорит мужчина, задумчиво потирая подбородок. — Можете почитать на досуге, вдруг заинтересует. — Как-то уж слишком моя лексика формальна, пора бы вернуться к другой теме и нормальному общению.       Как бы мне ни нравилось общаться с Аккерманом, наш разговор прерывает звук открывшейся двери, а затем за спиной брюнета всплывает знакомая золотистая макушка. А принадлежит она моему близкому другу Армину, который тоже работает здесь и учится на инженерном факультете. Он — часть нашей так называемой «Берлинской компашки». Арлерт тоже был моим другом с самого детства и уехал с нами в Гамбург после школы. Он очень классный: добрый, верный, умный, с ним всегда есть о чём поговорить и он всегда поможет. Или хотя бы постарается. Увидев его, я иду навстречу и крепко обнимаю, заставляя более низкого ростом парня вжаться в своё плечо. Из-за всего геморра с учёбой, а также из-за поездки Армина с группой во Францию, мы не виделись около трёх недель, и я очень по нему соскучился. Настолько, что даже стоящий сзади Леви ушёл на второй план. — Армин, я так скучал! — выпаливаю, не сдержав радости и улыбки. — Да, Эрен, я тоже. Франция, конечно, классная, но без тебя и остальных наших ужасно скучно. — с такой же радостью отзывается друг. — Мы сдадим экзамены и надо обязательно собраться вместе, расскажешь как съездил. Плюс у нас ещё повод для праздника есть — Микаса через месяц проведёт выставку своих фотографий не где-то там, а в Гамбуржской галерее! — рассказываю другу счастливую новость, как вдруг сзади слышится тихое и даже немного злое покашливание. Тогда я, конечно, вспоминаю про Леви, стоящего у меня за спиной, и про позу, в которой мы сейчас с Армином. Если он был не в восторге, когда узнал, что мы с Кристой живём вместе, то представляю, какое у него сейчас лицо. Приходится отстраниться и представить другу своего клиента. — Армин, это Леви Аккерман — директор компании «Крылья свободы». Мистер Аккерман, это Армин Арлерт — мой лучший друг, — представляю их друг другу и оборачиваюсь к Леви. — Тот самый мистер Аккерман? Большая честь с вами познакомиться, — дружелюбно улыбается Арлерт.       Наблюдаю за тем, как явное ревностное негодование сменяется его типичной холодностью. Однако когда он окидывает Армина взглядом, в ледяных глазах загораются гневные огоньки, которые не скрываются от чересчур внимательного Арлерта. — Ладно, мистер Химбер просил сверить поставки, если что — буду на складе, — бросает Армин и быстро удаляется, снова оставляя нас с Леви наедине. — Милый парнишка, — едко шипит Аккерман, и я вполне понимаю контекст этой фразы, от того сразу заявляю: — Милый, но не в моём вкусе. Не люблю милашек — они слишком скучные и женственные. Как по мне, лучше такие себе стервочки, которые постоянно пытаются тебя поддеть. Это заводит. — Подозрительно осмелев, смотрю прямо в глаза мужчине и замечаю, как на их дне разгорается огонь.       Такой ответ его более чем устраивает, и Аккерман, словно мне назло, снова закусывает губу, с усмешкой глядя мне в душу. — Довольно неплохо… — томно шепчет он и, чёрт возьми, как же меня от этого сносит.       Сносит от всего: от этого пошлого тембра, сексуально закушенной губы, лёгкого запаха одеколона, который чувствуется, стоит мне слегка наклонится к нему, от грёбанных брюк, подчёркивающих его прекрасную задницу, и от глаз, которые просто горели адским пламенем. Мы замираем так секунд на десять в полной тишине, с лёгкой опаской смотрим друг на друга, словно ожидая, пока кто-то сделает первый шаг. А внутри меня разгорается настоящая борьба: сердце адски стучит по рёбрам, требуя, хотя нет — приказывая прижать его к ближайшей стенке и жарко поцеловать, а мозг отдаёт не меньшей болью в висках, умоляя притормозить и не торопить события, чтобы избежать неловкости. Я привык прислушиваться ко второму, так что в момент выпрямляюсь и отвожу взгляд, завершая странную паузу. — Будете ещё что-то брать? — невозмутимым голосом спрашиваю я под разочарованный вздох снизу. — Вроде ничего больше не надо, но что бы ты посоветовал? — флегматично выдаёт Леви, опустив взгляд в пол будто обиженно. — Ну, если вы делаете ремонт, то стоило бы взять рабочий комбинезон. Не хотелось бы, чтобы вы запачкали эти брюки, они вам очень идут. — Решаюсь на комплимент, чтобы немного поднять настроение мужчине, и это правда помогает — уголки его губ слегка дёргаются вверх. — Давай свой комбинезон. Если они тебе так нравятся, то правда не стоит пачкать. — усмехается Аккерман и достаёт свою карту, чтобы расплатиться. — Кстати, как там статья? — Решает скрасить тишину мужчина, пока я произвожу оплату. — Её пишет Криста... То есть, мисс Райс. — Никогда не привыкну называть Хису по фамилии. — Но вообще, она очень довольна материалом, — с улыбкой рассказываю я, и тут в голову приходит одна идея которая, вроде как, может даже сработать. — Правда, она жалуется, что ей не хватает фотографий, — подмечаю с немного грустным голосом. — Это не такая уж проблема. Если надо, я всё равно буду часто в вашем районе из-за стройки — можем организовать фотосессию, — флегматично бросает Аккерман, словно для него раз плюнуть сфоткаться для небольшой студенческой газетки.       Может, это прозвучит глупо и самоуверенно, но мне кажется, что согласен он на это только потому, что прошу я. Никак не могу выкинуть из головы недавний эпизод, когда мне чуть не снесло башню из-за его провокаций. Почему я так уверен, что он дразнил меня специально? Да потому что в глазах у него горел тот же огонь, что и у меня. А все эти его усмешки, излишняя внимательность к моей персоне? Может быть, симпатия к Аккерману и взаимность не такая уж и недостижимая цель. — Было бы здорово. Моя подруга — хороший фотограф, осталось только найти студию. — С радостной улыбкой я отдаю клиенту пакет с его покупками. — Хорошо, как разберётесь — свяжись со мной, вот моя визитка. — Леви достаёт из кошелька чёрную визитку с серебристой надписью «Леви Аккерман» и таким же номером. Это, пожалуй, самый красивый «номерочек» из всех, что я когда-либо получал своими горе подкатами, если сегодняшний цирк можно считать за подкат. — Хорошо, мистер Аккерман. Спасибо за покупку. — С привычной рабочей улыбкой провожаю мужчину взглядом. — Ага, до встречи, — бросает Леви.       Не хочу его отпускать — такая мысль резко проскакивает в голове, и я понимаю, что хочу урвать ещё хоть кусочек такого драгоценного времени мистера Аккермана. Разговор, молчание, обмен взглядами, всё равно, что. Я просто хочу подержать его рядом ещё хоть минуту. Поэтому стоит его пальцам коснуться ручки двери, как меня будто бьёт током, и я выкрикиваю: — Мистер Аккерман, подождите!       Он оборачивается и непонимающе смотрит на меня, а я чувствую, что вот-вот зальюсь краской. Что теперь ему сказать? Хотелось бы пригласить его куда-то, но это слишком бредово, да и у меня кишка тонка. Когда у меня есть его номер, проще будет сделать такое по телефону, чтобы не видеть этих глаз. Если я вообще решусь, конечно. Но что тогда ему сказать? Внезапно в голову приходит спасительная мысль. — В какое время вам лучше всего позвонить? — выпаливаю лучшее, что сумел придумать. — Лучше напиши в вайбер или ватсап, я отвечу, как только увижу, — в своей привычной манере говорит мужчина, сведя брови на переносице. — Ещё что-то? — Ну… — окончательно туплю, понимая, что мне больше нечем его завлечь. И, тоже поняв это, Леви уже открывает дверь, чтобы выйти. Хоть и поздно, но вслед ему достаточно громко бросаю: — Я рад, что мисс Райс отправила меня на интервью с вами.       Не знаю, почему мне приспичило ляпнуть именно это, но даже со спины я заметил тень улыбки на его холодном лице. Дверь захлопывается, и всю оставшуюся смену я пребываю в полнейшем трансе, забыв и про Армина на складе, и про возможность прихода новых посетителей, которые, благо, решили отсидеться дома. Поэтому я просто стою за прилавком, и мой мозг крутит весь наш диалог уже десятый раз подряд. Но больше и ярче всего он показывает именно то неловкое, но почему-то интимное молчание, когда я чуть не сорвался с цепи. Сейчас я даже начал немного жалеть, что не взял судьбу в свои руки. Но у меня ещё будет шанс на фотосессии. Может, к тому времени я наберусь смелости, чтобы предложить ему кофе?       Едва стрелка часов перекатывает на шесть, я почти пулей рву домой, чтобы поделиться всем с Кристой. Во-первых, она жутко обрадуется возможности получить фотографии и очень быстро найдёт студию, пока я позвоню Микасе. Ну, а во-вторых, с кем, как не с ней мне обсудить произошедшее сегодня и подтвердить свои догадки насчёт симпатии Аккермана? Конечно, может я просто выдаю желаемое за действительное, но чёрт, если ты не заинтересован в человеке, то не будешь так себя вести. Или нет? От мыслей уже болит голова, и в электричку я захожу тупо на автомате. Хочется ущипнуть себя и удостоверится, что происходящее не сон. Если это окажется галлюцинацией, то будет слишком больно. Если это сон, я просто хочу не просыпаться.