Седьмая ведьма

      Огонь под водой шипит. Вода над огнём бурлит. И если замкнётся круг, кто из них победит?

             В пустом школьном коридоре стояла мёртвая тишина. Навскидку по времени шёл второй или третий урок, и сидящий напротив кабинета директора Чонгук был очень этому рад: лишнего к себе внимания он не хотел абсолютно. Сверля пренебрежительным взглядом табличку двери приёмной, он лениво пожёвывал безвкусную мятную жвачку, краем глаза разглядывал в стене напротив глубокую уродливую трещину и нервно постукивал носком белоснежного кроссовка по пыльному бетонному полу.       Рука машинально потянулась в карман узких джинсов за телефоном, чтобы в очередной раз убедиться, что прошло всего-навсего несколько десятков минут, а не четыре часа, как ему уже начинало казаться. Растрепав непослушную чёлку, Чонгук бегло осмотрелся по сторонам, вытащил изо рта жвачку и отправил её на покой под сидение как раз в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался взволнованный суетливый отец и немолодая директриса школы в скучном сером костюме — узкой юбке чуть ниже колена и пиджаке с крошечной жемчужной брошкой на воротнике. Выглядел её наряд до ужаса дёшево и безвкусно. Чонгук поднялся на ноги и расправил плечи. Он до последнего надеялся, что двери этой паршивой школы окажутся для него закрыты.       — Ох, Чонгук? Доброе утро, — женщина приветливо улыбнулась, и Чонгук нехотя поклонился, искоса поглядывая на отца в попытке понять по его лицу исход их разговора. — Я рада приветствовать тебя в числе учеников нашей старшей школы. Твои успехи в учёбе впечатляют. Второе место на городской олимпиаде по математике, высшие баллы по всем предметам.       Это в прошлом, — молниеносно пронеслось в голове. Да и кто в здравом уме додумается кичиться вторым местом? История не помнит тех, кто был вторым.       — Ты, наверное, ко всему прочему ещё и спортсмен? — продолжала она щебетать, без стеснения оглядывая его с ног до головы оценивающим взглядом, на что Чонгук лишь неопределённо пожал плечами, словно не знал точного ответа на поставленный вопрос. — Какими видами спорта увлекаешься?       Он был в меру высоким, в меру широкоплечим. Со стороны выглядел, как и любой другой парень его возраста, не просиживающий по двенадцать часов в день за компьютером.       — У него чёрный пояс по тхэквондо, — с гордым видом сообщил отец, на что директриса поражённо охнула. — А ещё он боксёр и каратист, да, сын? У вас в школе же наверняка есть секция борьбы или каких-нибудь других единоборств? – обратился он уже к ней.       Чонгук в предвкушении расправил грудь, хоть и всячески старался скрыть заинтересованность под непроницаемой маской равнодушия. Отец прекрасно знал его интересы и всё, что заставляло глаза сына гореть; среди множества увлечений Чонгука главенствующее место занимал, конечно же, спорт, всевозможные спарринги, жаркий дух соревнований и стремление к первенству.       — К сожалению, нет.       Брови директрисы изогнулись в сожалении, а у Чонгука внутри покрылась трещинами последняя надежда на то, что для него найдётся место в этом богом забытом городишке.       — Но у нас есть бассейн! — добавила она преувеличенно самодовольно. — Не во всех школах в Санджу есть бассейн.       Пф, просто обгордиться можно. Плескаться в холодной вонючей воде с другими деревенскими школьниками — Чонгук был выше всего этого. Он и борьбу-то бросил только потому, что это занятие показалось ему скучным и не зрелищным. Плавание он вообще никогда даже не рассматривал.       — Уроки проходят три раза в неделю, ведёт их квалифицированный тренер по плаванию, — продолжала она лепетать, то ли не замечая, то ли игнорируя безразличие в потухшем взгляде, устремлённом в пол на белые кроссовки. — И своих лучших учеников мы отправляем на разные соревнования между школами страны. У тебя, Чонгук, хорошие физические данные. Уверена, ты сможешь быстро приобрести навык профессионального пловца. Что скажешь?       Чонгук упрямо сжал губы.       — Спасибо вам, директор Кан, — ответил за него отец, спасая неловкую ситуацию. — Спасибо, что вошли в наше положение и приняли Чонгука в середине семестра.       — Не стоит меня благодарить, — улыбнулась директриса, демонстрируя благородный для своего возраста росчерк морщинок в уголках глаз. — К нам так редко приходят новые ученики, что это скорее я благодарна вам, что вы выбрали именно нашу школу. Чонгук, приходи ко мне завтра в это же время за расписанием занятий и пропуском. Он у нас общий и для библиотеки тоже, поэтому тебе сразу выдадут все необходимые учебники. И тогда ты без промедления сможешь приступить к занятиям.       — Что, прямо с завтрашнего дня? — вскинул Чонгук голову.       Нет-нет, он ещё не был готов. Они ведь переехали только позавчера, в городе он видел лишь строительный супермаркет на отшибе, где они купили ему настольную лампу. Его вещи до сих пор стояли в коробках в коридоре, и всё что он успел распаковать за два дня — зубная щётка, пара чистых носков и зарядка для телефона. Ему нужно было время, чтобы отыскать хотя бы пару подходящих местечек подальше от школы и дома, где он сможет безопасно прогуливать. — Я думал, что смогу выйти на учёбу со следующего понедельника.       Директриса понимающе улыбнулась:       — Если тебе нужно пару дней на подготовку и, так сказать, акклиматизацию — ничего не имею против этого. Тогда жду тебя в пятницу.       Она коснулась ладонью локтя отца и, улыбнувшись лично ему, попрощалась и вернулась в свой кабинет.       Чонгук помрачнел сразу, как только за ней закрылась дверь.       — Успел с ней пофлиртовать? — хмуро спросил он охрипшим голосом. Прозвучало более враждебно, чем он хотел, но ему было не жаль. — Боялся, что просто так меня сюда не примут?       — Не говори ерунды, — устало ответил отец, пряча оставшиеся документы в кожаный портфель. — Когда она узнала, в какой именно школе в Сеуле ты учился — у неё не осталось сомнений, подходишь ты им или нет, — они вышли в коридор и начали спускаться по лестнице на первый этаж. — Директор Кан сказала, что та учебная программа, по которой вы обучались в Джундоне, соответствует их нынешней программе третьего класса.       Чонгук замер на ступеньках.       — Я пойду сразу в выпускной класс? — обернулся он к отцу с застывшим в глазах восторгом.       Неужели в его положении всё же смогло найтись что-то хорошее! Выпуститься на целый год раньше остальных сверстников — отличнейшая фора. Он мог бы поработать весь освободившийся год, отложить денег на хороший колледж, вернуться в Сеул...       — Нет, Чонгук, ты будешь ходить во второй класс, как и ходил, — строго сообщил отец, и радость в глазах мальчишки угасла так же быстро как и зародилась. — И не смотри на меня так, будто…       — Будто что?! — сорвался Чонгук на крик. — Будто ты сломал мне жизнь?       Чёрная полоса, на которой он стоял — не имела границ ни в длину, ни в ширину до самого горизонта. Старая, провинциальная муниципальная школа без друзей, привычных учителей и любимых спортивных тренировок. А в качестве «вознаграждения» за все страдания, бонусной пыткой ко всем испытаниям прилагалось повторное прохождение учебной программы. Бессмысленная трата времени... Если бы отец приложил хоть немного усилий и попытался отстоять его интересы перед директором — он мог бы договориться с ней о том, чтобы Чонгук вообще пропустил этот семестр.       Но всем будто было плевать на него.       — Я, — выделил отец ударением, — сломал тебе жизнь?       Раздался оглушительный звонок, оповещающий о конце урока, и пространство между ними заполнилось потоком шума множества голосов и топотом суетливых старшеклассников.       Чонгук презирал их всех авансом: будущих неудачников, детей таких же неудачников, живущих в провинции, и не стремящихся ни к чему большему. Пусть и выглядели эти подростки внешне так же, как и любые другие подростки в крупных городах или в столице, но Чонгук заранее предвидел между собой и ими огромную, непреодолимую пропасть. Ко всему прочему через несколько минут наблюдений за передвигающимися группами студентов его настигло осознание - ученики этой школы не носят форму. Может это и плюс, но раздражение от собственного бессилия и безграничное разочарование лишь разрасталось внутри катящимся в пропасть необъятным валуном. Он чувствовал себя таким преданным.       — Почему я не могу ходить в частную школу? — задал он отцу риторический вопрос. — Почему я не мог остаться в Сеуле и окончить старшую школу там? Я бы мог побороться за стипендию в университете, ты же знаешь, я мог бы!       — Маленький город — это не приговор для твоих амбиций, сынок, — мягко произнёс отец, но Чонгук лишь скривился в гримасе пренебрежения. Не осталось у него больше никаких амбиций. — Я прожил в этом городе девятнадцать лет своей жизни, окончил эту самую школу, в стенах которой мы сейчас с тобой находимся, здесь познакомился с твоей матерью, — он осёкся, сглотнул и сделал тяжелый глубокий вдох. — Если у нас не сложилось, это ещё ни о чём не говорит, я до сих пор считаю, что именно здесь я прожил самые лучшие и счастливые годы своей жизни.       — Именно поэтому ты всю жизнь мечтал навсегда отсюда свалить?       Как и предполагалось, Чонгук не получил ответа. Чон-старший оскорблённо поджал губы и, опомнившись, поторопился вслед за сыном, обиженно ускорившим шаг в направлении выхода.       — Куда ты направляешься? — позвал он в спину, стоило им оказаться на залитой светом улице. — Стоянка в другой стороне.       — Я тебя догоню, мне нужно в туалет, — не оборачиваясь, небрежно бросил Чонгук и, сжимая в карманах руки в кулаки, направился за школу в поисках места для курения.       Отец остановился посреди школьного двора и с сожалением во взгляде проводил удаляющуюся фигуру. Раньше он не допускал и мысли, что когда-нибудь ему придётся быть родителем одиночкой для любимого единственного сына. И за все семнадцать лет отцовства он не подозревал, что с его мальчиком может быть так сложно.              

*****

             Санджу, провинция Кёнсан-Пукто.       Чтобы узнать об этом городке хоть что-то конкретное, помимо размытых детских воспоминаний о нелестных высказываниях родителей об этом богом забытом месте, Чонгуку пришлось прибегнуть к помощи Гугла. Для него не стало удивлением или открытием, что этот городок помимо скуки и общей невзрачности был абсолютно ничем не примечателен.       Ни архитектуры, ни исторических памятников, ни живописной природы в нём не было.       С населением всего в сто двадцать тысяч человек, хотя, судя по наполненности улиц автомобилями и количеству людей в торговых центрах и супермаркетах, складывалось впечатление, что реально проживающих людей в городе намного меньше. Конечно, сравнивать Санджу с десяти миллионной столицей было смешно и нелепо, но не сравнивать не получалось.       Прежняя беззаботная жизнь казалась чем-то далёким и безвозвратно утерянным. Если бы можно было повернуть время вспять, Чонгук бы никогда не допустил того, что с ним произошло. Он бы копил деньги, откладывал из того, что выделялось на карманные расходы. Он смог бы снимать квартиру с каким-нибудь студентом и продолжать обучение в той школе, где его имя имело вес, где за ним была закреплена репутация «золотого мальчика», и где ему пророчили светлое будущее в любой из сфер, какую бы он ни выбрал. Ещё в марте, в самом начале семестра, никто и подумать не мог, что в середине апреля он заберёт документы и, наплевав на все свои успехи, вернётся с отцом в дом его родителей, не имея за душой ни гроша.       Чонгук завернул за угол и оказался в укромном местечке, где ярким пятном на одной из стен висел выцветший плакат с перечеркнутой сигаретой. Достав из кармана пачку, он вынул одну. Раздражало, что ему до сих пор так не удалось втянуться в привычку, хоть он и старался курить регулярно уже больше трёх недель подряд.       Всё, чем Чонгук собирался заниматься в Санджу — без сожалений доламывать свою жизнь до основания.       Чиркнув зажигалкой, он сделал неглубокую затяжку, только чтобы подкурить край, и прислушался к звукам слева от себя. Там, за одноэтажной кирпичной пристройкой с небольшими сквозными окнами с мелкой металлической сеткой, судя по звукам, происходила какая-то возня. Он даже перестал дышать, чтобы не выдать своего присутствия, и прислушался к голосу. Девчачий, высокий. Чонгук бы сказал, что приятный, если бы этот голос не был столь холодным и не произносил того, что произносил.       — Ну же, стесняшка, почему ты не хочешь взять меня за грудь? — промурлыкала девчонка. — Или я тебе совсем-совсем не нравлюсь?       Приглушённый звук хлёсткого удара рассеялся так же неожиданно быстро, как и возник, и Чонгук насторожился. Кто там с ней ещё? Должен ли он вмешаться? Противное чувство справедливости зачесалось в груди очень не вовремя, подталкивая его вступиться… за девчонку?       Чонгук сделал маленький шажок вперед, чтобы заглянуть за разделяющую их стену. Через мелкую решетку открывался слабый вид на тощую мальчишескую фигуру в чёрной мешковатой одежде. Закрытое капюшоном лицо покорно смотрело куда-то вниз, словно провинившийся ребенок, ладони прижаты к кирпичной кладке, пальцы скрыты в длинных рукавах. На расстоянии вытянутой руки от него стояла девушка в бело-голубой клетчатой юбке и однотонном приталенном явно сшитом на заказ пиджаке. Её сильно осветлённые на концах длинные волосы были туго завязаны в высокий гладкий хвост.       — Могу поспорить, у него на меня не встанет, — язвительно хихикнула она, делая шаг вперёд и грубо сжимая в руке ткань его штанов в области паха.       Застывшая фигура в чёрном даже не шелохнулась, будто успела срастись со стеной.       Чонгук не понимал, что происходит. Девчонка откровенно унижала парня, распускала руки и лапала его тело, пусть и через одежду — Чонгук бы никогда не позволил подобного с собой. Почему мальчишка просто не оттолкнул её и не ушёл прочь? Или, может, ему это нравилось? Может он заслужил, провинился в отношениях, и теперь чувствуя вину, покорно терпел оскорбления ради прощения? Или это одна из тех сумасшедше влюблённых парочек, которая под давлением гормонов решила разыграть эротическую фантазию прямо на территории школы?       Пришлось сдвинуться на шаг вперёд, но Чонгук больше не боялся оказаться увиденным. Внутреннему бунтарю было откровенно плевать на последствия — к тому же официально он ещё не числился студентом. Лишь из праздного любопытства он хотел знать, чем всё кончится. Чонгук выглянул из своего укрытия, заглянул за спину девушки, и только тогда перед ним открылась полная картина.       За спиной у девчонки стояли парни. Их было четверо или даже пятеро, они расслабленно переминались с ноги на ногу и ядовито усмехались, в превосходстве сложив на груди руки. Вся их токсичная компашка образовывала собой некую глухую ловушку, через которую при всём желании у их жертвы не было шанса прорваться.       — Эй, Джен, ты это… не пачкай руки об этого наркомана, неизвестно какую заразу он переносит, — подал голос один из них.       — Джей-Джей, ну, может тогда ты попробуешь возбудить его? — притворно обиженно протянула она противным елейным голоском. — Мне кажется ему просто нравятся члены. Хотя нет, не будем это проверять, - вытянулась она в напряжении. - Если у него и на тебя не встанет, я буду чувствовать себя паршиво.       Чонгук знал об издевательствах в школах только понаслышке. Его это не коснулось — все ученики в его прежней частной школе были из благополучных семей, и у них не было ни излишнего свободного времени, ни лишних физических или моральных сил, чтобы тратить их на жестокость или агрессию по отношению к другим детям. В старшей школе Джундон не существовало ярко выраженной иерархии и были десятки способов доказать своё превосходство. Без физического давления.       Чонгук спрятался обратно за стену и продолжил вслушиваться в редкие приглушённые удары пощёчин и унизительное бормотание притворно милого голоса. Это было омерзительно, походило на самый извращённый вид дрессировки через насилие, который не может быть допустим даже по отношению к животным.       Старый Чонгук непременно вмешался бы, заступился за слабого, невзирая на то, что пришлось бы выйти против пятерых. В этом не было ничего страшного. Он объективно не очень сильный — зато быстрый, с отменной реакцией и ловкостью. Чтобы сломать человеку челюсть — достаточно вложить силу, равную восьмидесяти килограммам — на это способен даже двенадцатилетний ребёнок.       Но новому Чонгуку это не было интересно. Он выбросил догоревший бычок прямо на асфальт и ещё раз заглянул за решётку, изучающим взглядом осматривая незнакомые лица старшеклассников. Трое из них были высокими и широкоплечими, у двоих были модные короткие стрижки, у одного в левом ухе поблескивали серебряные полукольца. Девушку тоже было легко запомнить по особым приметам — у неё было маленькое милое лицо, вздёрнутый носик, аккуратные пухлые губы. Красивая. Наверняка эта компашка тесно общалась и тусовалась вместе, значит найти их в школе не составит особого труда.       Чонгук развернулся на пятках и, бросив в рот подушечку мятной жвачки, спрятал руки в карманах куртки и ушёл с курилки с приятным чувством глубоко внутри. Старого Чонгука больше не было, а вот новый, кажется, только что нашел себе в новой школе новых друзей.       Пятерых парней и одну симпатичную девчонку.