Хруст льда под нашими ногами

      Лихт и Хайд сидели на диване. Каждый занимался своим делом. Тодороки сидел в телефоне, а вампир читал Шекспира. В комнате была гробовая тишина, через пару минут ее нарушил стук в дверь. — Тупой еж, иди открой дверь! — приказал пианист. — Почему сразу я?! — спросил в недоумении Беззаконие. На это Тодороки ему ничего не ответил и продолжить зависать в смартфоне. Сервамп тяжело вздохнул и поднявшись с дивана, подошел к двери. Открыв ее, на пороге он увидел менеджера Лихта. — Здравствуй, Беззаконие, можно пройти? — улыбаясь, спросил Кранц. — Да, конечно! — весело воскликнул Хайд. Розен прошел в комнату и встал напротив дивана, где сидел голубоглазый брюнет. — Ребята, я хочу сделать вам небольшой подарочек. — довольно громко сказал Кранц. — Подарочек? Я люблю подарки! — радостно закричал Лоулесс, хлопая в ладоши, как ребенок. — Ну и что за подарок? — холодно поинтересовался Лихт. Менеджер достал из кармана два больших билета и начал ими махать. — Что это? — недовольно буркнул Лихт. — Билеты на каток! — воскликнул Розен. — На каток? — шепотом переспросил сервамп жадности. — Да, билет на каток, а чему ты удивился? — спросил его мужчина с длинной косой. — Просто я никогда не катался на коньках. — с красным лицом от стыда бормотал вампир. — Тупой еж, ничего не умеешь! — вдруг прикрикнул Лихт. — Лихт, ну не заводись! Давай-ка лучше ты его научишь кататься. Ты же умеешь, вот и научишь. — предложил ему Розен. — Кранц, ты издеваешься? Я не собираюсь выходить на лед вот с этим балбесом! — раздраженно воскликнул ив. — Ангел-чан, ну почему так грубо?! Побудешь в роли учителя, прошу! — умолял его Хайд. — Нет! — Пожалуйста! — Лихт, ну тебе трудно что ли? — немного грубо спросил Кранц. Пианист тяжело вздохнув, ответил, — Ладно, так уж и быть. — Спасибо, Лихт-тян, я так рад! — радостно орал Лоулесс, бегая вокруг парня. — Но если ты там меня будешь позорить, то я перееду тебя коньками! — пригрозил вампиру он. — Хорошо… — как-то неуверенно прошептал блондин. — Ну вот и отлично, ребята. — сказал взрослый мужчина, протягивая им билеты. Взяв билеты у Розена, они сразу же начали его вертеть в руках и рассматривать. — Ой, а нам нужно будет к пяти часам вечера. — сказал красноглазый. — Да, и придите пораньше, чтобы одеть коньки, а они довольно сложно одеваются, особенно тому, кто впервые на льду. — смеясь, протараторил менеджер и попрощавшись, ушел. — Сколько сейчас время? — вполголоса задал вопрос Тодороки. — Четыре. — сказал шепотом Жадность. — Понятно. И да, если из-за тебя мы будем опаздывать, то я тебя убью. — безэмоционально утвердил брюнет с белой прядью. Хайд лишь нервно сглотнув, кивнул.       На часах было без двадцати пять. Пара жадности прибыла в торговый центр, где и был этот каток. — Поторопись, крыса! — сердито проворчал ив. — Да иду я, иду! — повысил голос Хайд. Отдав свои билеты мужчине у входа, парни пришли в раздевалку. Они подошли к стойке, где надо брать коньки. Взяв свой размер, они подошли к другой стойке в которой нужно было взять ключик от шкафчика для одежды. Наконец-то взяв ключи, они сели на скамейку. Лихту достались белые коньки, а Хайду серые. Голубоглазый одел и зашнуровал свои коньки за одну минуту, а Лоулесс сидел и пыхтел. Одел то коньки он с легкостью, а вот шнуровать их он не умел. А ведь их предупреждал Кранц. — Эй, ты, дрянной еж, долго еще? — прошипел Лихт. На лице блондина читался страх, он думал, что его сейчас убьют. — Скоро. — ответил вампир и продолжил пытаться зашнуровать коньки. Тодороки смотрел на его попытки с каким-то сожалением и нагнулся к нему. — Дай мне! — воскликнул он и с легкостью зашнуровал ему коньки. Лоулессу было немного стыдно и он не ожидал такого от своего ива. — Готово! — уверенно заявил он. — С-спасибо, Лихт-тян. — очень тихо сказал блондин, покраснев. — А теперь, встаем. — Встаем? — ошарашенно спросил Хайд. — Ну, а как ты доберешься до льда, плюс нам еще нужно убрать обувь и верхнюю одежду в шкаф, а у нас осталось не так уж и много времени. — объяснил ему Джекилланд и поднялся с места. Лоулесс также поднялся с нагретого места, но тут же брякнулся пятой точкой обратно на скамейку. — Черт. — шикнул сервамп. Тем временем Лихт уже дошел до своего шкафчика. Открыв его, он засунул в него сапоги и куртку, а после, закрыл. Беззаконие так и не сдвинулся с места. Он решил подождать своего ангела. — Я не понял, ты еще даже не вставал? — грубо спросил его брюнет с белой прядью. — Ну не могу я, не получается. — изъяснил вампир. Парень в черной толстовке и с рюкзачком с ангельскими крыльями закатил глаза и взяв ботинки, пальто и ключ Хайда, понес убирать эти вещи в его же шкаф. Лоулесс непонимающе смотрел ему вслед. Когда Лихт вернулся красноглазый решил встать. Для второго раза он стоял уже не так уж и плохо. — Лихт, гляди, я не падаю. — улыбнувшись, сказал Беззаконие. — Поздравляю, а теперь пошли! — приказал брюнет и пошел ко входу на лед. — Лихт-тян, не оставляй меня одного! — залепетал Хайд. — Да твою мать, крыса! — прокричал раздраженный парень и взяв Лоулесса за запястье, потащил на лед. Они подошли ко входу и Лихт вышел на лед. Он стоял, словно на полу. — А почему ты не падаешь? — спросил сервамп. — Потому что я не такой дурак, как ты. — снова безэмоционально ответил он и отъехал, но недалеко.       Хайд остался один. У него забилось бешено сердце, а в висках запульсировало. Ему было безумно страшно выходить на лед. Если он упадет, то Лихту будет стыдно за него, а сервампу совсем не хотелось, чтобы его ангел чувствовал из-за него стыд. Но потом он увидел, как маленький мальчик без сопровождения взрослых вышел на лед и покатился, как настоящий спортсмен. — Ладно, Хайд, если мелкий смог, то и я смогу! — уверил себя Жадность и вышел на лед. Как только Лоулесс почувствовал под ногами скользкую поверхность, то сразу же начала терять равновесие, но он успел вцепиться за бортик. — Фух. — облегченно вздохнул вампир. Сзади к нему прикатился Лихт. — Ну что, набрался храбрости выйти? — спросил брюнет с ухмылкой на лице. — Прикинь, да! — воскликнул блондин в очках. — Ну что, давай, катись. — держа руки в карманах, сказал пианист. — Но как, я же не умею! Кранц просил научить меня, а не оставлять меня одного, да еще и не умеющего даже просто нормально стоять! — кричал сервамп жадности. — Крыса, прекрати орать, мне не нужны косые взгляды! — резко и громко сказал Тодороки. — Ну тогда хватит строить из себя великого фигуриста и помоги мне! — Дрянной еж, как же ты меня достал. — пробубнил себе под нос Лихт и взял Хайда за руку. — Сгибай колени во время ангельского полета. — Чт…- не успел спросить красноглазый, как он почувствовал, что он катиться. Проехали они так недолго. Хайд был, как тюлень на задних ластах. — У меня ничего не получается! — начал капризничать вампир, как маленький ребенок. — Прекрати капризничать! — отдал приказ Лихт. Он отпустил Хайда и подъехал сзади. — Что ты собираешься сделать? — с дрожью в голосе спросил любитель Шекспира. — Катись, Хайд. — послышался ласковый голос сзади. Впервые за весь день Лихт назвал его по имени. От счастья Хайд схватился за бортик и оттолкнулся, дабы доказать пианисту, что он не лох. Он прокатился совсем немного и начал падать назад. — Твою мать! — закричал на весь каток Хайд. Он закрыл свои красные глаза, но боли не почувствовал, лишь теплые объятия. Его поймал Тодороки. У парня дрожали ноги и он еле-еле стоял на льду чтобы не упасть. Все-таки Лоулесс не воздушный. — Х-Хайд… Ты тяжелый, черт.- чувствовалось, как брюнету было сложно произносить слова при таком раскладе. Сервамп снова взялся за бортик и начал кашлять. Ив облокотился ладонями на свои же колени и тяжело дышал. — Ну ты и кабан! — воскликнул Тодороки. — Ну я же не виноват, что ты такой слабый, Ангел-чан. — с некой печалью ответил Лоулесс. — Слабый? Это я то еще слабый? Да ты вообще даже устоять не можешь на льду, а меня обзываешь. Тупой еж. — ругался пианист, размахивая руками. Хайд рыкнул. — Мне не нужны твои подачки, Ангел-чан. — ответил он бездушно. — Что? — озадаченно спросил Джекилланд. Но Беззаконие его уже не слышал, так как пытался передвигаться, держась за бортик. Лихт следил за каждым его движением. — «Пора.» — пронеслось у блондина в голове и он оттолкнулся левой ногой, а правой покатился. Лихт смотрел на него с широко раскрытыми глазами и не мог даже и слова сказать. Хайд прокатился так еще два раз и захотев взяться за бортик, подскользнулся и упал на пятую точку. — Хайд! — заорал пианист и стал катиться к своему сервампу. Как только Лоулесс услышал, как ив испугался за него тут же залился краской. Подъехав к Жадности, Лихт спросил, — Эй, все нормально? Вампир похлопал несколько раз глазами, глядя на голубоглазого и ответил, — Да, все впорядке, можешь не волноваться. — Да я вовсе не волновался… — спрятав руки в карманах и отвернувшись, промолвил брюнет с седой прядью, а его щеки приобрели розовый цвет. Лоулесс лишь лучезарно улыбнулся и попытался встать, но у него ничего не получилось. — Давай помогу. — предложил Лихт, протягивая руку. Взявшись за руку ива, вампир смог подняться на ноги. — Прости, кры…ежик. — прошептал Тодороки. Внутри Хайда запорхали миллионы бабочек, которые так и норовились выбраться наружу. — Я не обижен, все нормально, Лихт! — закрыв глаза и улыбаясь, говорил любитель Шекспира. — Ну раз ты не обижен… — начал брюнет, но не закончил свою речь, потянув Хайда за собой в центр катка. — Лихт-тян, что ты творишь? Нет, нет, нет, я же упаду!!! — верещал Беззаконие. — Не шуми, не упадешь, я же тебя держу. — уверял его пианист. Добравшись до центра, Лихт взял еще и вторую руку Жадности и воскликнул, — Ангел поднимается в небеса! — Ась? Не понимаю, о чем ты, Лихт-т…- не дав договорить парню, они начали крутиться, словно смерч. -Ангел-чан, ты ведь меня сейчас отпустишь? — говорил Лоулесс с запинками из-за такой скорости. — Да, конечно. — улыбаясь, ответил музыкант. Жадность смог разглядеть его улыбку во всей красе, хоть она и была очень быстрой. Люди стоявшие неподалеку от них, а были и те, кто далеко от них, начали снимать пару жадности на видео. Когда самого Лихта начало тошнить, то он с помощью конька остановил этот вихрь, правда и с мерзким скрежетом. У обоих кружились головы, а люди громко им аплодировали. — Вот это было круто! — воскликнул вампир. Лихт молча кивнул. Руки они все еще не отпускали. Вдруг Лоулесс понял, что проведенный сегодняшний день с Лихтом был самым лучшим в его жизни. Как же он давно мечтал провести с ним день без ссор и драк. Да, они ссорились и ругались сегодня, но не колотили друг-дурга, что несказанно радовало Хайда. А радовался потому, что он любил этого высокомерного и нахального ангела. Без него его жизнь была бы пустым местом, также, как и до его появления. Тогда он, набравшись смелости, сказал, — Лихт-тян, я тебя люблю. Лихт был копией помидора, просто не спутать ни с чем другим. Лицо блондина особо не отличалось и чтобы разрядить обстановку, хотя этим поступком у него этого сделать не получилось. Он стал тянуться к губам Тодороки, но подскользнувшись, упал прямо на него посреди катка. — Крыса! — завизжал, как резаная свинья обладатель голубых глаз. Весь зал начал их фотографировать и кричать им, что у них все будет хорошо. Это хорошо еще, что люди тут толерантные. — Хайд, ты что за вакханалию творишь? — прошипел юноша. — Извини, я не хотел! — кричал Беззаконие, нервничая. — Не кипятись, все хорошо, крыска. — улыбнулся Лихт. — А как теперь встать? — задал вопрос пятый сервамп. — А никак. Мне и так нормально. — ответил Тодороки, ухмыляясь. Лоулесс был в шоке от того, что Лихту нормально и не стыдно так находиться на людях, да и вообще. — И да, я тоже тебя люблю, Хайд. — сказал прямо в губы он своему сервампу. Вампир не теряя ни секунды, поцеловал брюнета. Лихт начал испытывать и счастье, и волнение, и смущение одновременно. Губы Лихта были мягкими и горячими, а у Хайда они были холодными и шершавыми. Их языки сплетались, а Тодороки зарылся руками в волосах блондина. Зал снова бурно зааплодировал. Отстранившись, они смотрели друг на друга с красными от смущения лицами, но никто не мог ничего сказать или отвести взгляд. -Л-ладно, пора вставать уже. — прошептал музыкант и встал на ноги, после чего он помог подняться и Беззаконию. А в колонках воскликнул грубый мужской голос на весь зал. — Ваше время закончилось, прошу всех на выход. — Ну наконец-то — воскликнул Хайд. Тодороки кивнув, взял вампира за руку и они покатились к выходу.

***

      Вернувшись домой, Хайд упал на кровать лицом в подушку, а Лихт пошел готовить ужин. В дверь тихонько постучали. Блондин поднялся на ноги и вяло поплелся к двери. Открыв ее, он снова увидел перед собой Кранца. — Могу войти? — спросил он такой же вопрос, как и утром. — Да. — О, Кранц, а ты тут откуда? — удивленно задал вопрос голубоглазый, выходя из кухни. — Да вот, решил поинтересоваться, как вы сходили на каток. Думал, Беззаконие уже мертв. — весело проговаривал каждое слово Розен. — Я бессмертный! — воскликнул Хайд. — Ну Лихт же у нас ангел, он может все. — все продолжал улыбаться менеджер. — Спрашиваешь, как мы сходили? — спросил Тодороки. Розен молча кивнул. — Просто великолепно, я хочу, чтобы ты почаще приносил нам такие билетики. У Лоулесса засияли от счастья глаза, а у Кранца открылся рот от услышанного. — Это вы то великолепно провели время? — недоверчиво спросил мужчина с длинной косой. Оба кивнули и пошли заниматься своими делами. А Розен так и остался стоять, как столб. Тогда на телефон мужчины пришло сообщение от одного из фанатов Лихта. Этот человек прислал видеоролик. Нажав на него и досмотрев до конца, Кранц закричал, — Что это черт возьми? Эй вы! Лихт, Беззаконие!!! Говорите, что это еще за голубизна на публике. Но ответом ему был лишь смех с кухни. Подойдя бесшумно на кухню Кранц увидел, как Лоулесс и Тодороки обнимались, а в руках Лихта был телефон и судя по всему, они тоже смотрели это видео.       — Я очень рад за вас. — прошептал с улыбкой на лице Розен и также бесшумно ушел.