Зимние сказки

В тишине норы еле слышно прошуршали знакомые шаги, и перед мордой Ульны лёг шерстистый, вкусно пахнущий комок. — Заяц, — констатировала Ульна очевидное, подняла голову, глядя на добытчика. — И очень тощий, — Урр устало прикрыл глаза. — Зима, — спокойно отозвалась Ульна, присматриваясь к зайцу. — Ты голоден? — Я съел второго, — Урр соврал, Ульна всегда знала, когда он лжёт ей, но у живота копошилось четыре комочка, и ей пришлось поверить в его ложь. Заяц — не велика добыча, а зима выдалась суровой. Удивительно, что Урр принёс хоть кого-то. Волчица прижала зайца к полу и принялась за еду. Урр лёг у входа, положив голову на лапы, и наблюдал за ней, спокойно и с некоторым любопытством. — Что стая? — полюбопытствовала Ульна, когда голод был утолён. Урр неопределённо дёрнул мордой: — Немногим лучше, чем мы. Вчера гнали оленя, он ушёл, — он помолчало немного, щурясь на возящихся у брюха волчицы щенков. — Тебе надо было выбрать Уска, не меня. — Я выбрала, кого посчитала нужным, — ощерилась Ульна. — И не жалела об этом ни дня. И будь Уск хоть трижды вожаком… — Не мне с тобой спорить, — качнул головой Урр и встал, направляясь к выходу. — Но со мной ты голодаешь. — С Уском мне бы кусок в горло вообще не полез, — отрезала Ульна и пихнула носом самого тёмного щенка, уже выбравшегося из общей кучи, обратно к брюху. Урр ушёл, Ульна ещё поворчала для вида, вылизала детей — не столько для чистоты, сколько чтобы успокоиться самой, и, опустив голову на лапы, задремала. А когда проснулась — в норе было темно и тихо, лишь покряхтывали щенки у брюха, тоненько поскуливал уже ползущий прочь с подстилки тёмный, да свистел ветер снаружи. Волчица подгребла шустрого детёныша обратно — глаза ещё не открылись, а он уже бежит куда-то! — и снова затихла, вспоминая сон, в котором Уск снова и снова изгонял их с Урром из стаи. И виноваты молодые волки были лишь в том, что Ульна предпочла вожаку своего одногодка. Но Ульна действительно ни о чём не жалела: они нашли себе хорошую нору, Урр был прекрасным добытчиком, а если какой-нибудь из щенков не доживёт до весны — что ж, это жизнь. А у неё есть остатки зайца, пусть и тощего. И самый тёмный щенок так и норовит уползти. Урр вернулся через три дня, когда от зайца остались лишь воспоминания, да и те неясные. Молча положил перед Ульной изрядный кусок мяса и сел поодаль, задумчиво нализывая бок. — Но ведь… — Ульна принюхалась. — Кабанятина? Урр кивнул, лизнул бок ещё раз и повернул к ней морду: — Нам разрешили вернуться в стаю. Ульна ахнула и, забыв обо всём, вскочила, стряхивая с себя щенков: — Что ты сделал? — Ешь, — веско ответил Урр, а Ульна только сейчас увидела рану на его боку: — Ты ранен! — волчица сунулась носом в жёсткую, испятнанную кровью шерсть. Урр недовольно встряхнулся и отошёл: — Царапина. Не паникуй. Ешь. Ульна тяжело посмотрела на него, она умела смотреть так, что всё внутри переворачивалось, и волчица это знала. Как и то, что в недобрый час такой её взгляд упал на Уска. Как и то, что Урр был единственным, на кого этот взгляд не действовал никогда. — Ульна, — Урр тоже умел смотреть так, что его собеседник чувствовал себя нашкодившим детёнышем, и, будь Уск младше — вожаком сейчас был бы вовсе не он. Сейчас Урр смотрел на Ульну, и она сдалась, вернулась к мясу и детёнышам. — Расскажи мне, — тихо попросила волчица, едва проглотив первый кусок, тяжёлым сытным комом упавший в ноющий желудок. Урр неопределённо дрогнул загривком: — Стая гнала оленя. Опять. И подняла с лёжки кабана. Волчица выронила кусок из пасти, удивлённо уставилась на друга. Урр недовольно поморщился: — Я не хотел вмешиваться, это была их охота. Но тебе нужно кормить, а я никого не смог поймать. Понадеялся поживиться остатками, когда они наедятся и уйдут, — в его голосе промелькнула горечь. Подбирать объедки за изгнавшей их стаей — ничего более позорного Урр и придумать не мог. — Прости, — тихо сказала Ульна. Урр негромко фыркнул: — Ешь. Всё хорошо. — Почему они разрешили нам вернуться? — Ульна вновь принялась за еду, не сводя взгляда со своего волка. Урр усмехнулся: — Потому что Уск промахнулся, а кабан решил дать отпор. И… — И ты спас Уска, — закончила Ульна, едва не рассмеялась, представив, что сейчас должен чувствовать горделивый вожак. — Важнее то, что я принёс тебе не объедки, — спокойно отозвался Урр и внезапно удивлённо посмотрел на свои лапы. — Надо же, шустрый какой! — Весь в тебя, — откликнулась Ульна, с гордостью наблюдая, как самый тёмный щенок, незаметно выбравшийся из общей кучи, тычется носом в отцовскую лапу. — Я назову его Урром. Волк усмехнулся и подтолкнул Маленького Урра обратно: — Мы вернёмся, когда они смогут ходить. Ульна согласно кивнула и вновь принялась за мясо. Она действительно ни о чём не жалела. Ни дня. И в выборе спутника она не ошиблась.