Горькая правда со вкусом кошачьей мяты

День рождения — пожалуй самый любимый праздник всех детей, подростков и взрослых. День, в который не нужно быть супер-сильным, невероятно умным или божественно красивым. Друзья и родственники собираются, чтобы поздравить тебя просто за то, что ты просто есть. Праздник в честь своего дня рождения Хлоя Буржуа начинала планировать за несколько месяцев до него. И чем ближе становилась знаменательная дата, тем больше суетилась девушка. Кто бы что не говорил, но Хлоя невероятно гордилась статусом своих родителей и, подражая им, старалась всячески изображать из себя деловую леди. Так что обслуга и гости «Гранд Парижа» частенько видели в коридорах отеля крайне озабоченную девушку, разговаривающую по телефону. И не важно, что на другом конце висел не мэр Ниццы, а всего лишь Сабрина Ренкомпри. — …поэтому обязательно возьми мои балетки! Я же всё-таки не ходулист, на таких каблуках ходить целый день! Подойдя к двери кабинета своего отца, Хлоя незаметно огляделась по сторонам. Помимо неё в коридоре присутствовал только один швейцар, но и его было достаточно для представления. «Актриса должна уметь играть на любую публику!» — так считала Хлоя, поэтому не пренебрегала даже такой крохотной возможностью покрасоваться. — Да-да, всё, — быстро сказала она, точно очень сильно торопится, — не могу больше говорить. Принц Али на другой линии… Сказав последнюю фразу, девушка высокомерно улыбнулась, поднимая голову. Но швейцар, привыкшей к болтовне дочери работодателя, не отреагировал на её высказывание. Уголки губ девушки опустились вниз. «Ну и ладно. Не больно-то и хотелось!» Хлоя снова повернулась к двери, подняла кулак, но тут же опустила его. «В последнее время отец очень занят, постоянно с кем-то разговаривает, но… Но я же важнее всяких дел! Я — его родная и единственная любимая дочка! И у меня завтра день рождения!» Решив, что стучаться должны только те, кого не ждут, а её, Хлоечку, папа рад видеть в любое время суток, девушка решительно толкнула дверь, врываясь в кабинет. — Папочка! Я составила план завтрашнего мероприятия! — то, что в данный момент отец разговаривал по телефону, её совершенно не смутило. Потрясывая этим самым планом, девушка прошла вглубь кабинета, к самому столу родителя. Андре Буржуа внимательно посмотрел на дочь, после чего коротко сказал в трубку: «Я перезвоню тебе позже, Хлоя пришла», и повесил её. — …а потом, в конце вечеринки, будет салют! — то, что её не слушали, девушка не заметила. — Я планирую в два, нет, в три раза больше залпов, чем мне исполняется! — Хлоя, — позвал отец, стараясь перекрыть её словесный поток. — Да, ты прав, — Хлоя поморщилась, почёсывая висок длинным наманикюренным ноготком, — зачем так тратиться. Пусть будет в два с половиной раза больше, — и, согласовав сама с собой своё решение, кивнула, — да, так будет лучше. — Хлоя! — голос отца прозвучал чуть громче. Дочь не отреагировала, продолжая что-то лепетать, сверяясь со списком. Поняв, что достучаться до собственного отпрыска в данный момент не представляется возможным, Андре тяжело поднялся из-за стола, подошёл к дочери и положил ей руки на плечи. Только тогда Хлоя, обескураженная такой наглостью, замолчала и подняла глаза на отца. Будь она чуть внимательней, непременно заметила бы синяки под глазами и понурый вид родителя. Но Хлое не хватало чуткости, чтобы правильно оценить ситуацию и сделать соответствующие выводы. — Хлоя, — чуть более спокойно повторил отец, и, убедившись, что дочь слушает, выдохнул, после чего продолжил, — дорогая, я хотел поговорить с тобой по поводу проведения твоего дня рождения. Хлоя восторженно закусила губу, прижимая кулаки к груди. — Я хотела поговорить с тобой о том же самом! — девушка потрясла списком, снова возвращаясь к предыдущему тону. — Значит, вечеринка на двести человек и… — Мы не сможем организовать вечеринку в этом году, — быстро сказал он, вклиниваясь в её речь. —…живой тигр и… Стоп, что? — Хлоя застыла на месте. «Как это? В смысле не сможем провести? Я не ослышалась?» Хлоя открывала и закрывала рот, глаза её метались из стороны в сторону. Девушка переживала первый в своей жизни стресс отказа. Ни разу никто не говорил ей «нет». Никто и никогда. И вот сейчас, родной отец… Месье Буржуа внутренне напрягся, глядя на дочь. Сейчас стадия отрицания сменится стадией гнева, и тогда не только ему, всему отелю несдобровать! Значит, требуется действовать до её начала. — Дело в том, Хлоя… — медленно начал отец, подбирая слова, — что… мы решили… с твоей мамой, — при упоминании матери Хлоя повернула голову, в лице отразился интерес, — решили устроить для тебя сюрприз. — Сюрприз? — девушка заметно оживилась, склонила голову на бок. — Какой такой сюрприз? Отец мысленно выдохнул. Заинтересовать дочь, а уж тем более убедить в чём-то, казалось ему делом практически нереальным. Как не печально, но Хлоя ни во что его не ставила, не слушалась и не уважала. Единственным рычагом давления в семье, как ни странно, являлась мать. Неспособная запомнить имя родной дочери, которую Одри видела раз в несколько месяцев, она являлась бесспорным кумиром Хлои. Почему так, и по какой причине девушка пыталась заслужить материнское одобрение — Андре Буржуа не понимал. Но в данный момент решил воспользоваться этой привязанностью. «В конце концов, Одри сама виновата! Вот пусть она и разгребает!» — Да, — мужчина соединил подушечки пальцев, складывая руки между собой, — видишь ли, твоя мать решила, что этот день рождение ты захочешь справить с ней. В Нью-Йорке. Ей бы очень этого хотелось. — И, чтобы укрепить интерес дочери, добавил, — Она сказала, что это новый модный тренд. Громкие вечеринки давно устарели. Теперь папарацци с ума сходят, выслеживая… знаменитостей на их семейных посиделках. — Модный тренд… папарацци… знаменитости… — глаза девушки округлялись всё больше. Как и ожидал Андре, Хлоя слышала лишь то, что хотела слышать, упуская из виду всю суть родительской речи. В своих фантазиях Хлоя уже давала интервью, возмущаясь наглостью папарацци, которые «не могут понять, что знаменитости тоже люди, и им требуется отдых в кругу семьи». Возможность провести время с матерью отдельно грело душу. — А что тогда с моим подарком? — девушка открыла глаза, глядя на отца. — Если я еду отмечать день рождения с мамой, то когда я получу свой подарок? «Йес!» — мысленное ликование отразилось лёгкой улыбкой на губах мэра Парижа. — Оу, точно, подарок! — будто бы внезапно вспомнил он. — Можешь получить его сейчас, или же по возвращении из… — Ты шутишь?! — девушка сжала руки в кулаки и топнула ногой. — Конечно же сейчас! Никаких после! «Я так и знал. Хлоя так нетерпелива… вся в мать!» — Андре покорно кивнул, обошёл стол, доставал из ящичка небольшой чёрный футляр с золотой эмблемой. Хлоя пружинила от нетерпения, прижимая сцепленные кулаки со смятым планом к груди, пыталась привстать на носочки, чтобы увидеть наконец подарок. Андре вышел из-за стола, тожественно протянул дочери футляр. Он не успел ничего сказать, как Хлоя, демонстрируя реакцию кошки, выхватила подарок и отпрыгнула назад, выбрасывая комок бумаги, и удивительно точно попадая в урну. Полюбовавшись секунду золотыми буквами на крышке, она открыла футляр и… Восторг вмиг сменился презрением, а после злостью. Не меняя выражения на полном отвращения лице, Хлоя подняла голову. — Это что, шутка? — протянула она, кривя губы. — Нет, дорогая, — Андре, ожидавший чего-то такого, поднял руки, делая успокаивающие движения. — Это твой подарок, з… — Я хотела часы от Шанель! — взревела Хлоя, взмахивая руками. — А это что?! — она демонстративно развернула футляр, едва ли не сунув его в лицо отцу. В красном бархате футляра находились две ручки. Верхняя часть их была выполнена из матового золота, на которым глянцевыми золотыми буквами виднелись вертикальные надписи ARPEGE и CHANEL #5. Нижняя часть состояла из неизвестного чёрного материала, скорее всего пластика, с золотым узором. На бежевой подкладке обратной стороны крышки читались золотые буквы: *

Perfumed writing pens ARPEGE and CHANEL No. 5 14 Kt gold Exclusive design

Андре Буржуа никогда не отличался молниеносной реакцией, поэтому ответил на претензии дочери не сразу. — Шанель выпускает несколько коллекций в год, а эти ручки, — Андре перевёл взгляд на пишущие принадлежности, — уникальные в своём роде. — Да ну! — Лицо Хлои кривилось недоверием. Для неё такие вещи, как ручки, казались чем-то одноразовым и недостойным особого внимания. Впрочем, к часам Шанель отношение не сильно менялось. Они ценились ровно до выхода следующих. — Именно, — настаивал отец. — Эти ручки были… актом примирения враждующих модных домов Ланвин и Шанель. — Правда? — брови Хлои взлетели вверх, и она притянула к себе футляр, внимательно рассматривая ручки. — Да, — почувствовав некое вдохновение, Андре продолжил, — В начале двадцатого века Шанель и Ланвин соревновались, чья же марка лучше. Это противостояние длилось десятилетия! Но после оба дома поняли, что соперничество бессмысленно. Так, в качестве примирения и признания друг друга достойными конкурентами, они совместно выпустили эти ручки, изготовленные из чистого золота. В чернила одной был добавлен знаменитый парфюм Ланвин Арпедж, а чернила другой пахли, как Пятый номер Шанель. Хлоя рассматривала ручки, Андре тайно радовался, что у дочери не возникает сомнений, и чтобы закрепить произведённое впечатление, решил завершить рассказ обычно действенной уловкой: — Однажды ты тоже займёшь свою нишу в индустрии моды. Твоя мама сочла тебя достаточно взрослой для первых шагов. Когда Андре закончил, Хлоя уже трижды позабыла о своих планах на вечеринку, и теперь светилась счастьем, представляя уже не отдых с матерью, а их совместную работу в Нью-Йорке. — Спасибо, папочка! — воскликнула Хлоя. «Слава тебе, Господи…» — радуясь своей победе, Андре раскрыл руки, намереваясь обнять дочку, но та увернулась от навязчивых объятий, чуть ли ни в припрыжку направляясь к выходу. — Побегу собирать вещи! — и, не прощаясь с отцом, девушка покинула его кабинет. Стоило Хлое выйти, как Андре Буржуа вздохнул, тяжело опираясь на стол, вытер пот со лба. С одной стороны, поведение дочери крайне огорчало его, а с другой, радовало то, что мужчина отделался малой кровью. Если бы Хлоя не поверила его россказням, всё могло закончиться печально. Для него. Для отеля. И, возможно, почуй Бражник её злость — для всего Парижа. Но Хлоя не догадывалась о делах отца, так что мир был в безопасности. По крайней мере, пока. *** — Я еду в Нью-Йорк, я еду в Нью-Йорк, на-на-на… — напевала Хлоя, танцуя в коридоре по направлению к своим апартаментам. Но, стоило ей войти в комнаты и распахнуть шкаф, как девушка застыла. «А когда, собственно, я улетаю? Сегодня вечером? Или завтра утром? Какой чемодан брать, и сколько вещей… Когда я возвращаюсь? Мне же нужно оповестить одноклассников! И… — губы сами расплылись в мечтательной улыбке, — может, мама разрешит взять с собой Адриана…» В следующие минуты девушка решительно направлялась обратно. Перед кабинетом отца она остановилась и уже хотела было войти, как что-то заставило её передумать. А именно — обрывок фразы. Отец с кем-то разговаривал. Судя по единственному голосу, в комнате он находился один, а переговоры велись по телефону. Хлоя подошла чуть ближе, приложила ладонь и ухо к двери, прислушиваясь. — …кое как. Да, она пришла и начала рассказывать о своих планах. — Пауза. — Нет, ну, а что мне было делать! Я тянул, как мог, но она потребовала подарок сейчас, сию секунду. — Пауза. — Нет, она не догадывается. — Пауза. — Милая, не повышай голос. Это всего на одни выходные! Зайка, неужели ты не можешь отменить встречу и побыть немного с дочерью? — Пауза. — Не кричи. Не кричи! Не ори на меня! — от последней фразы Хлоя вздрогнула. Отец никогда не повышал голоса при ней. Да и без неё… Пауза затягивалась. Хлоя поднапрягла слух. Она слышала, как женщина на другом конце трубки кричит, срываясь на фальцет, но слов разобрать не могла. В конце концов, судя по всему, не выдержав, Андре Буржуа оборвал собеседницу: — Да, род-на-я мо-я Од-ри! В этом случае ТЫ крайняя! Я не виноват, что ты спустила ВСЕ наши деньги на спонсирование этого ниапольского дизайнерешки, и мне теперь не на что устроить праздник родной дочери. Да, я знаю, что Хлоя хотела часы, но ты просто не поверишь, как мне повезло, что я смог найти на е-бей эту пустышку с логотипом Шанель. И дважды повезло, что Хлоя поверила в исключительность этих ручек за семнадцать долларов сорок пять центов! Хлоя отшатнулась, закрывая рот рукой. В голове гудело, точно её ударили по голове чем-то деревянным, разом выбивая все эмоции и мысли. Тупая боль оглушила, отдаваясь звоном в ушах и грудной клетке. «Он… соврал мне? Как…» Прижимая к груди злосчастный дешевый футляр, Хлоя пыталась найти в себе силы подойти и послушать дальше, но пульсирующая в ушах кровь притупляла слух. Она пыталась концентрироваться на дыхании, как учили на йоге, но скользкий ком в горле затруднял этот процесс. Ноги девушки подгибались, плечи ломило. Всё, чего ей хотелось, это занять горизонтальное положение и забыть обо всём. В кабинете послышались шаги. Они становились всё громче и ближе. «О нет!» — подумала Хлоя. Если отец застанет её рядом с дверью и поймёт, что она подслушивала… Нет, раньше это было обычным делом, но сейчас, когда отец позволил себе перебивать маму и кричать на неё, Хлоя не предполагала, что он может сделать с ней. Переставляя неслушающиеся ноги, девушка побежала прочь от кабинета. Задыхаясь на бегу, она более не могла контролировать себя, и слёзы катились по щекам. Ворвавшись в комнату, Хлоя уже не сдерживалась. Упала на колени, выронив футляр с ручками. Тот раскрылся, ручка Шанель отлетела в сторону. Не поднимаясь с колен, Хлоя отползла к кровати и обняла колени, рыдая в голос. *** — Ложь всегда ранит. Особенно сильно ранит ложь близких людей. Но больнее этой лжи только горькая правда. Маленькая чёрная бабочка влетела в раскрытую форточку, села на выпавшую ручку, окрашивая её в чёрно-фиолетовый. — АнтиЛай, — Хлоя подняла голову. Вокруг её заплаканных глаз обозначилась фантомная маска, — Я, Бражник, дарую тебе силу правды. Избавь этот мир от лжи. Пусть Леди Баг и Кот Нуар откроют свои личности, а после ты принесёшь мне их талисманы. Опираясь на колено, Хлоя поднялась на ноги. Прошла несколько шагов, наклонилась, поднимая ручку, вставила её в нагрудный карман, преображаясь. — Да, Бражник, я всё сделаю…