Стокгольмский синдром

— Грёбаная сука, — толстая женщина хватает Гермиону за волосы. Она тащит её через длинный коридор, бьёт несколько раз головой об перила, а затем толкает с лестницы. Грейнджер считает лицом каждую ступеньку, она останавливается возле туалета. Быстро вскочив на ноги, Гермиона скрывается за дверью. Щёлк. Она знает, что за это её накажут. Наказание будет суровым. — Открой, грязная шлюха, — Мисс Фрай тарабанит по стеклу кулаком, кажется, оно вот-вот разобьётся. Грейнджер подкинули в приют «Святого Карлоса», когда ей было шесть месяцев. Уже тогда Мисс Фрай ненавидела маленькую Гермиону. С возрастом девочка становилась любопытнее, женщине приходилось применять жёсткие меры. Девочка не должна ничего знать. За каждый вопрос она получала кулаком по лицу (один раз женщина сломала ей челюсть). По субботам её били розгами (для праведного дела), а в воскресенье её избивал весь приют. Буквально каждый ненавидел Гермиону, она так сильно кричала по ночам, что некоторые дети шугались её. Ссадины, порой и глубокие раны не сходили месяцами. Большая часть её тела была покрыта шрамами, из-за чего девочка носила одежду полностью скрывающую её тело. Собаки постоянно кидались на неё, может тому причина её тёмная, почти злая энергетика, которая ощущалась физически, а может это из-за голоса в её голове. — Твои родители бросили тебя Сожги их — Ты просто грязь Сожги их всех — Когда ты сдохнешь СОЖГИ СОЖГИ СОЖГИ — Шлюхина дочь Сожги их девочка Злой смех и пропитанные ядом слова жалят детское сердце. Гермиона задыхается, начинает тошнить, её будто сжимают невидимой цепью. Сильный электрический разряд колит кончики пальцев. — Горите. Горите все. Молодец, малышка. Грейнджер кричит в ужасе, когда дети один за другим загораются. Они бьются в агонии. Она вдыхает запах палёной плоти, ощущая детский восторг. Она может коснуться их боли. ... Едва заметная улыбка касается её губ, когда она покидает горящий приют. — Я не убийца. Я не такая, не такая. — всхлипывает Гермиона. Она боится. Дело не в голосе, она сама хотела их смерти, хотела смотреть как они горят заживо. В тот момент она чувствовала превосходство и мощь. — Эй, ты в порядке? Грейнджер поднимает заплаканные глаза, она смотрит в чёрные омуты, они завораживают её, обещая поглотить полностью. Она ощущает приятное покалывание в животе. Несколько раз моргнув, она отвела взгляд. — Да, иди куда шла. — получилось грубее, чем рассчитывала Гермиона. — Кого ты убила? — серьёзно спрашивает женщина, заправляя прядь непослушных кудрей за ухо. Она уже видела этот взгляд. Она пытается показать гордость, но внутри остаётся разбитой. У неё в груди такой же холод, такая же ненависть в глазах, такой же бардак в голове. — Я убила всех. Я их сожгла, — резко сказала Гермиона, на что получила понимающую улыбку и взгляд: " Я всё знаю, но не мне тебя осуждать." По какой-то странной причине Грейнджер знает, что может ей доверять. Младшая девушка дала волю слезам, в ответ получив крепкие объятия и нежный шёпот. Маленькие красные огоньки поднимаются вверх от их соединённых тел, образуя знак бесконечности, связывая их души. Этот знак остался незамеченным для девушек. — Не вини себя. Эти уёбки заслужили это. Держи, — девушка протягивает ей белую лилию, Гермиона может поспорить, что секунду назад её здесь не было. — Этот цветок очень важен для меня. Я хочу чтобы он был у тебя. Девушка разворачивается и уходит. — Как тебя зовут? — кричит Гермиона теряя надежду на то, что будет услышана. Она должна знать. — Беллатрикс. — сказала женщина, не поворачивая головы. Она исчезает с хлопком, оставляя шокированную девушку одну.

— Дамблдор вызывает Гриндевальда, — Драко трясёт девушку за плечи. Беллатрикс — Что произошло? — Грейнджер морщится от головной боли. Что это за красные огоньки? Что это всё значит? — Ты говорила, а потом резко отключилась. Тебя не было пять минут, — испуганно тараторил Драко. Из всех людей это оказалась она Гермиона вспомнила, что потеряла. Она знает почему должна найти Беллатрикс. Но будет ли теперь это так легко? После всей боли, стольких смертей, тысяч сломанных людей по её вине. Ты по мне скучала, малышка? Гермиона трансгрессировала в Малфой-Мэнор.

***

Грейнджер врывается в комнату Нарциссы. — Я вспомнила, — торжественно выкрикнула девушка. Малфой сердито смотрит на незваного гостя. Захлопнув дневник, она вплотную подошла к Гермионе. — Гермиона Джин Грейнджер, — осуждающе прошипела Нарцисса. Она просила её так никогда не делать. — Я вспомнила, — виновато шепчет когтевранка. — Я жду продолжения, — обречённо застонала Малфой. Девчонка упряма, а значит выгнать её будет не так просто. Блондинка всегда рада видеть девушку, но сейчас это особенно тяжело. Она до последнего надеялась на то, что Гермиона бросит поиски Беллы. Что она может ей дать кроме боли и оскорблений? — яростно подумала Малфой. — Я знаю почему должна найти Беллатрикс, — горечь горячей жидкостью заполняет грудную клетку. Нарцисса опускает взгляд на губы. Она хочет целовать её отчаянно долго, чтобы стереть навсегда память о Беллатрикс. Собственническая мечта владеть девчонкой, словно живой зверюшкой. Но будет ли это честно? — Я сожгла целый приют, — слабо начинает девушка. Она чувствует себя неуютно. Заклинание должно быть действительно сильным, раз она забыла столь ценную информацию. Она одна. У неё нет семьи, нет дома. Ничего. Почему она раньше не думала об этом? Она сумасшедшая, в этом она не сомневается, а голос в её голове был тому подтверждением. — Подож.. — Гермиона поднимает руку, прося не перебивать. — Они бросались ужасными словами. Я просто.. я просто.. Голос, он говорил всех их сжечь, — она чувствует, что близка в срыву. — Я сделала, как он просил. Я смотрела как они все горят, как последние искорки их жалких жизней покидают их мерзкие тела. Потом пришла она. Беллатрикс успокоила меня, а затем дала белую лилию. Я не знаю, это же просто цветок. Я думаю, это может быть одной частью её души, — нервно выдохнула Гермиона. — Где лилия? — охрипшим голосом спросила Нарцисса. Кажется, белая кожа стала ещё белей, а плотно сжатые губы показывают нескрываемое раздражение. — Дома. На чердаке. Она украшает сад Драко, — мягко сказала девушка. Она знала, что после падения Тёмного Лорда отношения матери и сына были напряжёнными. Драко никогда не сможет простить мать за то, что та выбрала сторону отца, когда тот пытал его друзей (и Гарри). — Как он? — Нарцисса скучала по сыну, но дала Драко время свыкнуться с данным фактом. Она пытается вернуть его доверие, он это ценит. — Цисси, Драко сломан, как и все мы. Но ему нужно больше времени, он старается. На нём это отразилось сильнее всего, но он справится. — Я понимаю, — устало сказала женщина. — И ещё, — неуверенно произнесла Гермиона. — Я кое-что видела, но не уверена в том, что это было на самом деле. Я будто смотрела на всё со стороны. — девушка нахмурилась, она потёрла виски, подбирая слова. — Когда она обнимала меня я, увидела сотни маленьких красных огоньков. Они исходили от нас, создавая знак бесконечности. — Гермиона замечает пустой взгляд, словно Нарциссу предал весь мир. — Об этом мало написано, — холод сквозящий в голосе Малфой пробирает до костей. — Это называют родственными душами. Соулмейты. В волшебном мире это происходит крайне редко. Это значит, что вы принадлежите друг другу. — Зачем было стирать мне память? — Гермиона игнорирует отвращение женщины. — Беллатрикс тоже не помнит? — Вполне возможно. Я не могу сказать как работает эта связь, — злая, она отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

***

— Вставай, твою мать, — рычит Гермиона, пихая женщину в бок. — Я сломаю тебе руку, грязное отродье, — рявкает Беллатрикс.