Гелиос

***

Питеру понадобилось три дня, чтобы осознать происходящее вокруг него. Питера Паркера вернули в реальность чьи-то голоса — они шумели как пчелы в ульях словно в его голове, они призывали его что-то сделать, кто-то даже прикоснулся своей обжигающей ладонью к его плечу, а затем ко лбу, убирая влажные прядки волос и вызывая мгновенное, неясное облегчение. Чужое присутствие живого человека впервые за три дня было нужным, было необходимым как воздух. Ему захотелось снова задышать в полную грудь, чтобы вновь и вновь ухватить побольше этот странный терпкий запах чьего-то одеколона и моторного масла. — … должны вызвать скорую!.. — прорывается мужской и полный паники голос до него как сквозь вату, но Паркеру на это все равно — он лишь как беспомощное животное в поиске тепла утыкается кончиком холодного носа в чужую ладонь, как только та исчезает с его лба, прикрыв свинцовые веки и крепко-крепко зажмурившись до ярких-ярких пятен. Быть может, это Мэй наконец-то пришла домой?.. — … справлюсь сам, не звони никуда. Лучше иди в машину, мы скоро, — стальной приказ и уже решительный голос другого человека раздается настолько близко, что он понимает, что это именно его обладатель такой горячий, как само солнце, благодаря которому оживают такие никчемные существа, как Питер Паркер, сидящий на ледяном полу в ванной комнате в домашних, давно испачканных свободных штанах с рисунком маленьких железных человечков и в обычной тусклой футболке. А Мэй ведь, на самом деле, так не пахнет — от нее веет запахом только-только распустившейся сирени и утренней росы, а не мужским, таким непривычным, что возникает желание узнать получше, почувствовать поближе. Это… это что-то другое. Ведь теплые руки Мэй несут в себе любовь и нежность, а не собственничество и силу. Ладошки женщины небольшие, не обжигающие своим жаром и приносящие спокойствие. На безымянном пальце у нее до сих пор находится обручальное кольцо, купленное дядей Беном и надетое еще на их свадьбе, и даже после его исчезновения из мира живых она все еще его носит. Эти же руки совсем иные. Питер испускает тихий хрип и обнимает всего себя руками — его неконтролируемо трясет как будто он находится в морозильной камере и его единственным источником тепла является лишь сидящий с ним на полу, которого хотелось лишь как можно ближе притянуть себе, но парень слишком слаб, чтобы совершить желаемое. Это и странно, что подросток бездействует, ведь у него появилась паническая зависимость вжиматься в сильное тело всем собой как только он ощутил на себе первое прикосновение. Интересно, кто же нашел Питера Паркера? Кажется, он никому не открывал входную дверь, хотя и в ту постоянно кто-то стучал часами. Наверное, Нед, звонки которого он игнорировал. Питер не хотел, чтобы его кто-то беспокоил, потому и по случайности даже кинул старенький смартфон в стену со всей паучьей силы, сломав тот на мелкие кусочки. После было тихо и спокойно. Хоть где-то пригодились его силы, что не помогли ему спасти самое главное. Такой бесполезный. Слабый. Ничтожный. — Питер, ты слышишь меня? — ладонь вновь и вновь касается его мокрого от холодного пота лба, пока вторая помогает ему удержаться в вертикальном положении, крепко придерживая за плечо. Скорее всего, этот человек со знакомым голосом, кто бы он ни был, прекрасно смог заметить, как его всего трясет, но Питеру на это все равно. — Я знаю, что ты можешь открыть глаза, малец, давай же. Открыть? Ему велят открыть глаза, чтобы он тем самым вернулся в ту самую реальность, где бесполезный подросток из Квинса остался совершенно один? Нет. Ни за что. Паркер не сделает этого и точка. Ему бы лишь вжаться сильнее в это тепло, окутывая всеми конечностями до бешеного стука сердца. Ему бы ощутить рядом живое тепло мужчины, а не холод мертвой женщины. Ну пожалуйста. — Это я, Тони, ну же, дитя, мне необходимо, чтобы ты открыл глаза, — продолжает почти приказывать его личное и пока что маленькое спасение. Ему даже слышатся нотки едва скрытой обеспокоенности, но парень не уверен. Совсем не уверен, ведь невозможно. Питер проводит носом по широкому, сильному плечу, цепляясь за него слабыми и дрожащими пальцами. Под руками ощущение дорогой ткани пиджака, а в сердце запах кожи от обуви. Иногда чувствовать все запахи, даже самые незаметные, абсолютно странно. — Вы не мистер Старк, — почти шепчет впервые за долгое время парень потресканными губами, не договаривая «потому что мистеру Старку все равно». Незажившая ранка лопается после его слов, от чего кровь мгновенно начинает медленно окрашивать в алый нижнюю губу, одновременно с тем, как Питер слышит чей-то шумный выдох прямо у себя над ухом. Ведь мистеру Старку всегда было плевать на обычного подростка шестнадцати лет, который только и умел, что докучать своими сообщениями и желанием пообщаться. Желанием узнать поближе кумира детства — он не хочет знать тебя, смирись, Паркер — желанием что-нибудь изобрести вместе с тем в мастерской. Его внимания стоят только дела, связанные с Человеком-Пауком — когда нужна помощь паукообразного, Железный Человек всегда найдет его, где бы он ни был и чем бы ни был занят — своими подростковыми делами или невыносимым желанием просто отдохнуть от всего. Ни о каком Питере Паркере не идет и речи. Мистеру Старку все равно, Боже, на него глубоко плевать, в то время как до переломного дня сам он, глупый и одержимый подросток, едва ли не сталкерил за мужчиной. Его каждое утро начиналось с телефона в одной руке, а в другой с зубной щеткой. Будто ежедневный ритуал — Питер открывал новостной сайт в своих закладках рядом с одинаковыми вкладками «Тони Старк», Питер проверял Твиттер на обновления от одного лишь профиля с миллиардом подписчиков, Питер в Инстаграмме искал новые фотографии, чтобы сохранить каждую в галерею. Жаль, что телефон сломан, ведь у него была своя собственная коллекция из шестисот изображений Тони Старка. Питер Паркер при каждой редкой встрече сталкивался с равнодушием и с брошенным «у меня важные дела, Питер, поговори с Хэппи». Ха. Как будто Хэппи мог выслушать его сказанное из глубины усталой души «почему вы не желаете знать меня, почему-почему». Словно Хэппи, который единственный получал от восторженного подростка сообщения на тему «как прошел ваш день, мистер Старк, мой отлично!», «доброе утро, мистер Старк, сегодня я ел лазанью, а вы?» и «было бы круто, если бы мы увиделись, ой, то есть, как ваши дела?», был в силах ответить на семьсот двадцать текстовых и голосовых сообщений, предназначенных совсем не ему. Словно Хэппи Хоган являлся тем, кому Питер Паркер мог сказать «я так люблю вас». А что же теперь? Этот человек утверждает, что он мистер Старк, который вспомнил о его существовании, когда Паркер не Человек-Паук? Этот мужчина якобы по имени Тони Старк хочет ему сказать, что единственный смог пробраться в закрытую и одинокую квартиру, чтобы помочь тому, кто остался совершенно один наедине со своей болью и надеждой, что вот-вот любимая тетя ласково произнесет, взъерошивая кудряшки «привет, дорогой, как дела в школе?»? Какая же наглая ложь, от которой почему-то становится трудно дышать. Так невыносимо трудно, как будто парень вернулся в недалекое прошлое, где Мэй Паркер погибла от того, что ее сбил пьяный водитель прямо рядом с горевшим зеленым для пешеходов светофором. Подросток, судорожно втянув в себя воздух, хватается двумя руками за горло и начинает царапать, царапать и царапать его. Сердце бьется как птица в клетке, уголки глаз отчего-то щиплет. Воздух. Ему необходим воздух. Нужно выйти куда-нибудь на улицу. На крышу. Куда угодно, чтобы вздохнуть!.. В следующее мгновение происходит что-то очень неожиданное, отчего в ту же секунду его мозг начинает посылать странные сигналы, приказывающие ему отшатнуться куда-нибудь в сторону, но он элементарно не успевает этого сделать. Чуть шершавые ладони оказываются на обеих его мокрых от слез щеках, тем самым фиксируя голову и не давая ему двинуться ни на миллиметр. Питер машинально делает глубокий вдох и пытается произнести неизвестно что до того момента, пока вдруг на губах не появляется чувство что-то теплого, чуть влажного, пропахшее алкоголем и ноткой мяты. Подросток протестующе стонет и пытается вырваться, но руки держат крепко, не обращая внимание на тот факт, что он является мутантом и гораздо сильнее. Человеку перед ним на это все равно. Как было всегда. Как и будет в будущем. Паркер широко распахивает глаза и видит знакомые на всю свою жизнь, отпечатанные где-то под коркой мозга, карие омуты человека, которые он ожидал увидеть здесь — намного ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, Господи, он так близко — в самую последнюю очередь. В нем как по щелчку будто что-то хлопает — все заглушенные как под водой звуки резко ударили в барабанные перепонки, как и в болевшие глаза ударил со всей беспощадностью слишком яркий свет, а под холодной рукой появилось ощущение ткани чужого пиджака. При виде мистера Старка Питер начинает паниковать, начинает снова задыхаться от всех эмоций — что он здесь делает, зачем он здесь, зачем, почему — пока через губы в него не попадает спасательный воздух вместе с уже едва заметным запахом от мятной жевачки. Питер делает глубокий вдох. И еще один. И еще. Когда Паркер до тихого треска сжимает ткань на плечах и пытается одной рукой слабо-слабо оттолкнуть в грудь, миллиардер видит все это и сам отстраняется, продолжая держать его, трясущегося как лист на ветру. Парень хватает ртом воздух и в то же мгновение понимает, что по какой-то причине пол под ним залит ледяной водой, а в переполненной жидкостью раковине с крана со звоном капают капли. Пятки болят и щипят, словно он чем-то ими порезался, а пульс больно стучит по вискам. Несмотря на то, что парень буквально окружен водой, Питер в миг понимает, что испытывает невыносимую жажду. — П-пить… — хрипит Питер и в беспомощности тянется снизу вверх до раковины, чтобы ухватиться за нее и встать лишь с помощью рук, потому что у него твердое чувство, что ноги не будут его держать. — Питер, — прерывает его строгий мужской голос, а затем совершенно внезапно мистер Старк, в какой-то момент успев подняться, хватает его за подмышки и уже поднимает вслед за собой, пока он заторможено хлопает тяжелыми глазами. — Ты безумно истощен и тебе не следует сейчас много пить — а я прекрасно вижу, что ты готов выпить целые литры — так что я дам тебе воду, как только мы окажемся в моей машине, договорились? Что-то Паркеру отдаленно подсказывает, что вопрос задан из уважения, однако больше его волновало совсем иное. Мистер Старк что, хочет забрать его из дома? Забрать и отвезти куда-то, зная, что Мэй в любой момент может прийти?! — Н-нет, я останусь здесь! — впервые за долгое время твердо отвечает он все тем же хриплым голосом, начиная брыкаться, пытаясь тем самым выбраться от сильной хватки, вот только миллиардер его попытки вырваться видит как трепыхания слабого ребенка. Над ним раздается тяжелый выдох, а затем неожиданно мистер Старк берет его на руки как какую-то девчонку, совершенно игнорируя — как всегда — его чувства и желания. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — спокойно говорит мужчина, пинком ноги открывая и так приоткрытую дверь, пока сам Паркер цепляется за мужские плечи и слушает быстрые удары своего сердца. — Не ожидай, что я послушаю тебя, посчитав за взрослого и ответственного, когда ты сам же довел себя до состояния, когда не можешь даже устоять на собственных ногах. А я еще не говорю о том, как именно ты сейчас выглядишь. Ты едешь со мной в Башню и точка, понятно, ребенок? На Питера внезапно накатывает уставшая злость и панический ужас. — Вы не понимаете, мистер С-старк, я должен!.. — чуть ли не плача, произносит он, краем глаза замечая разруху в собственной квартире — разбитые тарелки и кружки, разбросанные вещи и приоткрытая комната Мэй, из-за чего при виде последней в нем вспыхивает огромная надежда — Мэй вернулась? — пока мужчина будто специально не разворачивается, направляясь в сторону выхода, и пока сам он не вспоминает, что сам же открывал ее. Открывал и закрывал. Закрывал и открывал. Закрыл — прижался лбом и зарыдал. Открыл — едва ли не упал и задохнулся при виде пустоты. Снова закрыл и открыл, каждый раз надеясь, что при очередном хлопке тетя окажется внутри своей комнаты, чуть строго крича на него за то, что он ведет себя как ребенок и что ей нужно отдохнуть. В последнее время она часто уставала. — Что ты должен, Питер? — едва ли не раздраженно говорит мужчина, перешагивая через кучу вещей и даже не замечая, что подросток оставил красные полосы от ногтей на задней части его шеи. — Мэй может в любой момент вернуться и-и мне нужно!.. Нужно быть!.. — Ребенок, она умерла, — мимолетные искры жалости и понимания в глазах, а затем стальная решительность. Тонкие губы поджимаются, а брови сводятся к переносице, как будто мужчина уже сожалеет о том, что сказал правду, но находящийся на руках человек этого абсолютно не замечает. — Ее нет и она больше не вернется. Чем быстрее ты это примешь, тем легче будет потом. Для Питера прозвучавшие слова становятся своим личным выстрелом с близкого расстояния и прямо в голову из дробовика. Мистер Старк нажимает на его курок, а Питер даже не пытается убежать, где-то в глубине души понимая, что от правды — даже такой болезненной — никогда не скрыться. Ведь, как и сказал мистер Старк, чем дольше пытаешься не верить в реальность, где в одну секунду жизнь превратилась в одну сплошную черную полосу без светлой надежды на будущее, тем сложнее принять настоящее, где Мэй Паркер умерла. Питер замирает на руках и беспомощно прижимается к другому телу, всеми силами стараясь заставить себя держаться и не верить в такие правдивые слова Железного Человека. Не верить, даже зная, что все сказанное — сводящая с ума истина. Еще труднее научиться жить дальше, полностью уверенный в том, что по твоей же вине погиб самый близкий человек. Последующие события происходят для него как в тумане, из которого не хочется искать выход в реальность. Питер лишь знает, что мистер Старк вместе с ним на руках выходит из дома, пока по лицу подростка больно бьет свет солнца, отчего он мгновенно машинально старается спрятаться куда-то под шею мужчине. Там, кстати, еще сильнее пахнет природным и сильным запахом самого Железного Человека. С ума сойти, неделю ранее он бы счел столь близкое присутствие своего кумира своей самой прекрасной и одновременно ужасно усталой иллюзией. А теперь все происходит как то, что должно быть и все. Кажется, в какой-то момент подросток оказывается в насквозь пропахшем своей зависимостью салоне автомобиля, осторожно усаженный на кожаное сиденье. Питер делает глубокий вдох. Хлопает дверца машины. Мягко заводится мотор. Пальцы сами собой с силой вонзаются в ладони до появления красных полумесяцев, а глаза начинают в панике бегать с места на место, отчаянно ища лишь одного. Мэй. Боже, где Мэй? Если Питер уйдет из дома, то пропустит ее появление. Вдруг, увидев, что его нет, она уйдет и больше никогда не вернется?! — В квартире полный беспорядок и потоп, — усталый голос мистера Старка. Рядом прогибается сиденье. Питер неконтролируемо дрожит всем телом, обхватывая себя руками, с непониманием и паникой следя за проезжающими машинами и исчезающими людьми. Пятки продолжает щипать. Кажется, парень вышел на улицу без обуви. Мэй будет его ругать. — Я просто не понимаю, как соседи снизу еще не побеспокоились, что их сверху кто-то заливает. Позвони Пеппер, она с этим разберется. Одежду я закажу Питеру новую, главное скажи ей, чтобы она забрала уцелевшие и дорогие вещи в комнате Мэй и ребенка. Фотографии, школьная канцелярия, ценные безделушки и прочее. В общем, все, что касается воспоминаний. — Понял, Босс, — раздается другой мужской голос где-то спереди. — У меня есть хорошая новость: документы уже почти готовы. Нужна лишь будет ваша подпись. Мистер Старк, сидящий на соседнем сиденье и отстраненно смотрящий за его слабыми попытками открыть дверцу автомобиля, нахмуривается, а затем, слегка откинув голову назад, устало потирает переносицу. — Я уж думал, что они еще будут тянуть и так драгоценное время. Я едва успел отвязаться от органов опеки, не дав им приблизиться к квартире, а тут еще мои адвокаты никак не могли справиться с простым делом. Но, как видишь, Хэппи, мое отсутствие тоже дало плохие результаты, хотя я и торопился как мог, — кивок в сторону бледного как смерть подростка, который практически не слушал разговор, сглатывая вязкую слюну и все время облизывая сухие губы. Во рту все еще остался привкус мяты. — Дай воды, будь добр. Что-то в горле пересохло. — Посмотрите слева, там должна быть полная бутылка. Звук справа от себя и откручивания крышки почему-то привлек внимание Питера, который, заторможенно развернувшись, столкнулся глазами с мистером Старком, что уже перестал пить и вытирал тыльной стороной ладони чуть влажные от воды губы. Он не знает, но почему-то взгляд зацепился за проворную каплю, которая медленно стекала под шеей, очертила выделяющийся кадык и только затем скрылась за воротником белоснежной рубашки. В горле как будто становится еще суше. Язык плавится словно на солнце. Нёбо чешется и вызывает желание закашлять. Кончик языка сам собой проходит по губам, инстинктивно увлажняя те. Карие глаза напротив прищуриваются и целую секунду внимательно следят за этим движением. — Иди сюда, — вдруг подзывает его к себе мужчина, но Паркер уже теряет его внимание, постоянно бросая быстрые взгляды в сторону окна, каждый раз надеясь, что в одном из прохожих он увидит женщину, которую любил и которой дорожил больше всех на свете. Миллиардер хмурится — на лбу появляется морщинка, а губы поджимаются. — Я знаю, что ты все еще очень хочешь пить, Питер. Теперь я разрешаю, но немного. Если мистер Старк ему разрешает, то почему не дает, когда он протягивает дрожащую ладонь? — Нет-нет, — вдруг отрицательно качает головой тот, цокнув. Паркер как привязанный следит за бутылкой и водой, переливающейся в ней на свете солнца. Она то поднимается, то опускается. То опускается, то поднимается… А Мэй ведь тоже скоро должна подняться в квартиру, но почему-то подросток куда-то едет и пытается выхватить драгоценную воду как в какой-то детской игре вместо того, чтобы ждать тетю! — Ты не сможешь проследить за тем, сколько выпьешь, а мне не нужно, чтобы ты наполнял свой пустой желудок одной водой со своим ускоренным метаболизмом и истощением. Поэтому ты будешь пить с моей помощью и только если я сам буду держать бутылку, малыш. — Я сам!.. — начинает было почти с прежним жаром уверенности счастливого подростка Питер, вновь тянув руки и даже, совсем осмелев, перегибаясь через сиденье. В ответ мужчина лишь выше поднимает бутылку и не обращает внимание на то, что для поддержки равновесия парень касается одной рукой чужого крепкого колена. Питер то ли хочет захныкать как маленький ребенок, то ли разозлиться и наорать на мистера Старка, но все же выбирает продолжить попытку добраться до своей цели. Ведь герои никогда не сдаются. Герои всегда всех спасают. — Питер, сядь, — слышится властный приказ — мужчина вновь его перебивает, не давая договорить. В последнее время мистер Старк вообще часто его перебивает и иногда смотрит с едва прикрытой жалостью. Это странно. — Я же уже сижу! Когда миллиардер хлопает себе по коленям одной рукой и бросает быстрый взгляд на них же, у него внутри что-то перемыкает. Сердце в очередной раз пытается вырваться на свободу, а на щеках появляется едва ли здоровый румянец. Но как же хочется пить. Как же хочется вернуться домой, где все, как прежде — где Мэй готовит никогда не любимый финиковый пирог, который ее племянник все равно съест; где все напоминает лишь о ней, даже когда она работает или в магазине: запах сирени и утренней росы, фотографии на полках и стенах, включенный телевизор на канале про домохозяек, всегда живое присутствие. Всегда, но уже не сейчас. В какой-то момент он молча и в прострации кивает, прежде чем перебирается на колени с помощью все тех же рук, которые как ребенка берут его за подмышки и притягивают к себе. Горлышко бутылки упирается ему в губы. — Вот так, немного, — поощрительно говорит мистер Старк, держа одной рукой бутылку, за которую сам Паркер хватается обеими руками, а другой придерживая его за талию. Спасительная прохлада воды попадает в горло впервые за два дня, отчего хочется заплакать от счастья как маленький мальчик, получивший бесценный подарок, о котором он даже не думал, что вообще хочет, пока не получил. Во рту еще больше усиливается привкус мяты. Видимо, мистер Старк на этот раз жевал мятную конфету, какое-то время продержав ее во рту и только затем выпивший из этой самой бутылки. — Осталось только обработать твои порезы на ногах и убрать маленькие осколки. Совсем не следишь за тем, что с тобой происходит, дитя. Больше я этого не позволю. Когда бутылку от него забирают, парень даже не возражает, пускай и жажда все еще не прошла. Стоило воде поступить в пустой желудок, как тот громко заурчал. Питер едва сдержал желание согнуться от прострелившей боли, вместо этого тихо кашлянув и тяжело задышав через рот. Сидеть на твердых коленях было неожиданно… спокойно. — Мэй… — хрипит едва слышно парень. — Что? — вмиг отзывается Железный Человек, уже убравший бутылку обратно и решивший, что у пацана сейчас начнется истерика. — Мэй тоже так г-говорит, — внезапно улыбается искренно тот, так же неожиданно громко икнув. — Что я-я не слежу за собой. Возвращаюсь с п-патрулирования побитый и потом забываю обработать раны. А я н-не специально. Правда. Вот увидите, она тоже так скажет и… — Приляг на меня, Питер, — в этот раз почему-то мягко перебивает его мистер Старк, кладя свою ладонь на его затылок и притягивая голову ближе к плечу. Паркер упирается в него щекой и громко выдыхает, чувствуя что-то соленое на губах. Руки сами собой цепляются за что-то мягкое и теплое, а затем возле уха снова раздается голос: — Сейчас только шесть утра. Тебе нужно поспать. Если во сне Питер увидит живую Мэй, то он готов спать целую вечность. — Мэй ведь не вернется, да? — совсем тихо спрашивает он на грани сна и реальности, убаюканный словно ребенок прикосновениями пальцев к кудряшкам и биением чужого сердца. — Мэй не вернется, но я буду здесь. И Питер бы поверил его словам, если бы не месяцы игнорирования, годы собственной любви на грани зависимости и внезапное появление только после того, как он, Человек-Паук, остался совершенно один.

***