Теперь уже можно

***

Did all my dreams never mean one thing? Все мои мечты никогда ничего не значили? Does happiness lie in a diamond ring? Счастье заключается в кольце с бриллиантами? Oh, I've been askin' for Оу, я напрашивался… Oh, I've been askin' for problems, problems, problems Я напрашивался на неприятности, неприятности. Imagine Dragons Bad Liar

***

Кап. Кап. Кап.       Стучат срывающиеся с каменного потолка капли, о пол темницы. Вдох, выдох. Изо рта идёт пар, почти как зимой. И очень-очень холодно. Зубы стучат, и пожалуй, я точно всё себе отморозила. Отчего же всё так? О, я чертовски зла и истощенна. Правду говорят: самый страшный гнев — гнев бессилия. И хочется кричать изо всех сил от безысходности. Жаль, что моих сил осталось лишь на беспощадное кусание до крови собственных мертвенно бледных губ и обхватывание себя руками в бессмысленных попытках удержать стремительно покидающие меня остатки тепла.Холодно.       А ещё, кажется, я изучила каждый кирпичик и каждую паутинку в этой темнице… Ни крыс, ни тараканов, никого, видимо настолько негативная энергетика, убийственная. Я потеряла счёт времени. Сколько я здесь? Дни, недели, года? Всю жизнь? А была ли вообще жизнь? Я похоже её упустила. Безвозвратно и очень глупо. Вероятно я здесь, в этой темнице уже долго, по крайней мере достаточно для того, чтобы стать похожей на обтянутый кожей безвольный скелет. Вот уж не думала, что стану дистрофиком. Уверена, выглядит это крайне жалко. Но ведь сейчас это уже не важно. Стоп. Глаза расширились от внезапного осознания. Я ужаснулась от своих мыслей. Похоже я схожу с ума. Мысли о неминуемой смерти становятся все слаще и приятнее, будто бы я уже мечтаю о ней где-то в глубине души. Но я бы все отдала, за возможность радоваться, смеяться и беззаботно жить. Воспоминания и вера - единственное что отделяет меня от сумасшествия. Пока жив мой рассудок я буду держаться. Пусть в этом нет смысла и это ничего не изменит, но так я не буду ощущать себя настолько ничтожной.       Каждый чёртов день начинается с криков и круцио. В голове мелькает пафосная мыслишка, что я, пожалуй, привыкла к этой вечной мерзлоте, снаружи и внутри, а ещё к боли, душевной и телесной — и это заставляет издать звук отдалённо напоминающий истерический смешок. Кажется я начинаю понимать, что этим людям абсолютно все равно и на Гарри Поттера, на пророчество. Единственная их цель - издевательства и пытки. Неважно над кем и за что.       Будь я сейчас на свободе, то весело бы рассмеялась и посоветовала бы не увлекаться мыслительными процессами, и услужливо сказав, что подобные психоделические мысли следует засунуть подальше. Что же со мной сделала эта война? Что же она сделала со всеми? Что же не так в этом мире? Кап. Кап.

***

       Я всегда была предана свету. С детства слушала истории о добре и зле, представляя себе на месте главного героя всегда побеждающего тьму. Тьму в окружающих людях, тьму в себе. И хотела также, также побеждать. Хотела быть героем. В самом деле воздействие окружающей среды и людей на ребенка бывают губительны. Я все больше и больше сомневалась в том, что хочу на самом деле от себя и от жизни. И наверное потому поддерживала Дамблдора и все его начинания, искренне верила, что что-то значу. Ведь это же Великий Светлый Волшебник. Орден Мерлина, все дела. И что так, с ним, я точно могу сделать мир добрее, светлее, лучше.       И это стремление вдохновляло. О, как я была рада стать членом Ордена Феникса. Это было нечто особенное, нечто безумно важное и стоящее всех вложенных сил. Как я этим гордилась, восхищалась. Был бы у меня хвост я бы виляла им, показывая всем собакам, как это делать. Преданность удивительная вещь на самом деле, так туманит мозги: не видит несостыковки, обман. Задания были интересными и опасными. В крови кипел адреналин и драйв - то что нужно для юной боевой девушки, пусть и ужасно неловкой. Это ослепляло. Заставляло терять бдительность. И впускать в душу установку что какая-то туманная цель стоит всех потерянных жизней, сломанных судеб.       Я изменилась, и отнюдь не в лучшую сторону. Не замечала как моё сочувствие сменяет жалость, как эмоции пропитались фальшью. Я медленно и верно погружалась в беспросветную пропасть из лжи и грехов. Как, блять, иронично, что я презирающая высокомерных и алчных слизеринцев, сама стала ничуть не лучше. А самое ужасное было в том, что я начала замечать всё то, что долгое время игнорировала, замечать и понимать, что ничего меняется. Я как погрязла в человеческих пороках, так и оставалась там. И от осознания этого было хуже всего.

***

      Очередное собрание ордена, вызванное нападением пожирателей на одну из лавочек на Косой аллее. Паникующие ведьмы и колдуны пытающиеся скрыться от проблем в стране и не желающие понимать, что всё безусловно идёт к войне, прячутся в своём Миниситерстве и обливают Поттера и Дамблдора грязью, обвиняя во всех грехах. И их на самом деле можно понять: куда легче спрятать голову, аки страус в песок и не видеть, не слышать ничего. Спрятаться от опасности, переждать. С трудом верится, что наш орден сможет что-либо изменить в политической позиции этих снобов. Им пока по голове не стукнешь, они не поймут, что всё пиздецки плохо и как раньше в мирное время уже не будет. Иногда все таки кажется, что война сводит с ума. Мои мысли противоречат друг другу. Я сомневаюсь. Видимо так и становятся предателями, все начинается с мыслей. И как же мне мерзко от себя, своих рассуждений.       Сегодня у нас видимо пополнение, я вижу новые лица. Двое человек. Один довольно побитый, с длинными спутанными волосами, худой и довольно высокий, выглядит как побитая дворняга, но сколько же наглости и свободы в глазах.  — Знакомьтесь, Сириус Блэк, — И второй, столь же худой и потёртый со страшного вида шрамом на бледном лице, и жидкими, мышиного цвета волосами. Он почувствовал мой изучающий взгляд и поднял глаза на меня.  — А это — Римус Люпин. —  Что-то в груди ёкнуло и застыло, от задумчивого взгляда блеклых голубых глаз. Всё изменилось с приходом в мою жизнь Римуса Люпина. В его мимолётном взгляде ощущалась огромная боль, но вместе с тем и так много не хватающего многим понимания. Казалось, что он пережил столько всякого дерьма, что я каждой клеточкой тела почувствовала себя такой ничтожной. Этот человек улыбался, и был таким искренним, что создавалось ощущение того, будто бы это и не человек вовсе, а ангел. Ангел во плоти. И все больше казалось, что я здесь лишняя.       Я наверное не пережила и половины того, что вынес Римус, однако он остался человеком после всех испытаний, что преподнесла ему судьба, а я нет. Я стала закрытой, злой и такой как ненавистные мне книжные злодеи. И я решила меняться. Начала тянуться к Римусу, а он мне помогал с борьбой с самой собой. И поддерживал. И от той благодарности внутри, от той привязанности я наверное стала игнорировать все терзающие меня сомнения, мысли. Спрятала и загнала все в темный угол. И будто бы забыла - вновь изменилась.       Интересно получается, моя внешность кардинально меняется от моих эмоций, душевного состояния. А мой внутренний мир столь же сильно и стремительно от окружающих меня людей. От одного конкретного человека. Спасибо, Римус.

***

       Вновь, проблемы начались с переездом в штаб-квартиру Ордена. На Гриммо 12. Решили, что так будет удобнее. Нападения участились и орден даже не успевает вовремя и в полном составе прибывать на место происшествия, и Пожиратели успевают наглейшим образом смыться. Сначала мне не понравилось новое место жительства. Мрачновато конечно это же Блэки. Мрачно, дорого, и очень пыльно. Прям девиз. Здесь удушающая атмосфера какой-то тоски, тянущее под сердцем. Словом некомфортно, но выбирать не приходится. Домовой Блэков, Кричер, явно не справлялся со своей работой. Везде грязь и разруха. А когда я увидела головы эльфов в коридоре так вообще ультразвуком прошлась по всем этажам. Быть может, конечно, он это всё специально, в конце концов, мне бы тоже не понравилось если бы в мой дом переехали жить все кому не попадя. Хотя про жалкую полукровку было обидно.       Спустя несколько дней в этом доме, мне стало физически плохо. И ни Кричер, ни головы эльфов к этому отношения не имели. Мне просто будто бы воздуха не хватало, хотелось сбежать.        Тогда я ещё не предполагала, что даже с учётом того, что мою мать отрекли от рода, Блэковская кровь во мне течёт в достаточном количестве. Достаточном для того, чтобы чувствовать родовую магию, что не удивительно: не какая-то родня в десятом колене, а очень даже ближайшая. И магия эта требовала возродить этот, когда-то великий, тёмный род. И пусть матушку мою выжгли с родового древа, но кровь-то не изменить. Вот и помучившись от влияния этой самой магии месяца так два, я заявила: «Что, мол, вот грязно здесь у нас, да тёмной магией несёт». Ну и послали тогда меня искать этот источник тёмной энергии в доме, а после его обезвредить, хотя скорее всего — просто послали.       Ходила я по дому долго. Не то, чтобы я правда искала что-то запредельно негативное, а скорее от безысходности. В конце концов мне дали добро на столь наглые прогулки по родовому жилищу. Всё больше и больше поражаясь количеству комнат на Гриммо, и это ещё не считая те, что заселили члены ОФ. Сами комнаты были немаленькие, а убранство некоторых поражало своей изысканностью и стоимостью. Магия действительно вещь удивительная. Проходя мимо комнат привлекла меня одна, возле которой будто ударили пыльным мешком из за угла, так что воздух из груди стремительно резко вышибло. На ней виднелись инициалы Р. О. Блек. Поразмыслив зашла в комнату, что пропахла книгами, и старым пергаментом, и увидев портрет женщины, вместо того чтобы уйти, начала я рассматривать вышеупомянутый, с неясной мне самой целью. А зря. Любопытной Варваре…       Зависала я так минуты две, а потом началось… Какой ужас и кошмар, когда женщина на портрете, в которой я почти сразу признала Вальпургу Блэк закричала:  — Ах вы! Грязнокровки, предатели, да как вы, как вы вообще посмели?! — явно пытаясь не употреблять слова недостойные аристократов верещала женщина, метая молнии и очень сильно возмущаясь. Но ее буквально заперли в комнате и забыли, да уж. Зрелище это было пугающее.       Настолько же как и репутация Вальпурги. Однако вскоре, с презрением глядя на меня, будто бы только заметив, леди поубавив пыл добавила:  — А ты у нас кто?! Метаморф? Чую в тебе кровь Блэков, не Андромеды ли ты дочь? — стоило ей обратить на меня внимание я отмерла, испуганно заморгав и осознав, что обращаются вообще то ко мне и смотрят будто насквозь.  — Н-Нимфадора Тонкс, леди Блэк. — заикаясь проблеяла я. Собственный голос показался мне таким жалким и тихим от взгляда родственницы. Вот что значит женщина с большой буквы.  — Тонкс значит… Внучка… — уже с интересом на меня смотря, хотя презрение её никуда не делось. Что-то здесь не чисто. — Хочешь обратно в род? —  быть может я бы и согласилась, однако вспомнив о своем отце, выйдя за которого мать отсекли от рода, и о нравах этого семейства, ответила:  — Не бывает в жизни ничего просто так —  — Верно. — согласилась та. Казалось, мой отказ нисколько не задел Вальпургу. — Но мне лишь род возродить надо, да и сама ты чувствуешь нужду в этом находясь здесь. Такая возможность - дар. Да и предложение моё ты в любом случае примешь. — на что я заторможено кивнула. В смысле? Однако было уже поздно, выбор сделан. Всё же наглость — второе счастье. Вот так всё и началось. Приходила же я к Вальпурге в «гости» значительно дольше, нежели рассчитывала. Честью клянусь, узнала много нового и очень интересного, напрочь перевернувшего мои представления о мире. Узнала я, пожалуй больше чем за все семь лет обучения в Хогвартсе. И практики разумеется было куда больше.       Провели мы с леди Блек ритуалы разные, и тёмные, и не очень (Ну почти все очень.)        Также мне очень доходчиво объяснили о новых возможностях изменившегося тела, а заодно и о том, какие горизонты открываются. Впечатлило. Просто неуклюжесть и неловкость? Как же. Все ведь было так логично: без определенных знаний, поддержки рода, медитаций в конце концов, ни о каком контроле своего дара и речи не было. Говоря, совсем уж по простому - отсутствие какой либо стабилизации, у метаморфомагии и шансов то не было правильно развиться. Не было за мной рода, не было осознания того, что меняющееся тело, цвет кожи, волос - это нормально, более того - это дар. И вот, я привыкла, но не приняла. Вся неловкость, неуклюжесть и нескладность лишь результат непринятия себя, и это пол беды, я ведь пыталась контролировать, подчинить, спрятать. Собственноручно портя себе жизнь. Стыдно было перед Вальпургой немыслимо. И сколько в свой адрес сквернословия услышала не передать, а главное заслуженно. Я даже не интересовалась своей особенностью, лишь пыталась сгладить, скрыть.       Я заново училась жить, взаимодействовать с магией. Проводила ритуалы под руководством Леди Вальпурги. Чувствовала как магия во мне меняется, будто бы только просыпается. Нет, я как и любой другой волшебник чувствовала магию внутри себя, но она казалась чем то неосязаемым. Чувствуешь, но ухватится не можешь, до того момента пока не возмешь палочку в руку. Неужели маги настолько деградировали, что без использования проводника, который лишь дает нужное направление ничего не могут? Да, силы мои возросли преизрядно, но что важнее, понимание. И сглазы, и окклюменция, и зелья, и обереги, амулеты, и невербальная магия, естественно без палочки, естественно слабее. Но вот тогда и дошло осознание того, что мол беспалочковая магия доступна любому чистокровному и даже полукровному волшебнику, что означало что кто-то умышленно скрывал эту информацию.       Вопросы зачем и почему я опустила. Тайны опять какие-то, заговоры. Нельзя о таком заявлять. Мутно всё больно. Ума конечно промолчать у меня хватило, но проклятьем я всех, кто в курсе был приложила. Чтоб неповадно было. Да, ладно обычным, так нет, Блэковским, принцип его действия был прост: со временем тот, на кого наложили лишается магии, наложить проклятие это, может каждый, а снять — только Блек. И да, была очень горда, столько расчетов проводить пришлось, проклятье то не совсем и проклятье оказывается, захотел и проклял. Магия хоть и многогранна, но одного желания недостаточно, все нужно конкретизировать: жертву, причину, последствия. Превреднейшую хочу заметить гадость я устроила, пугающую свою жертву симптомами ещё до того, как та поймёт в чём же собственно дело.

***

      И неплохо всё было даже, да тяжело, но развитие того стоило. Я чувствую себя более уверенно, устойчиво, во всех смыслах. Но только начинается война. Поправочка: Официально начинается. Гражданская-то, давно уже идёт. Но почему то, теперь это воспринимается как смертельный диагноз, конечная. Поубивали люди друг друга уже, но теперь это лишь начало. Обе стороны ведут активные боевые действия сражаясь не на жизнь, а на смерть. Слишком жестоко, слишком бесчувственно, слишком…        Предстоит схватка за Хогвартс, в окрестностях которого орудуют Пожиратели Смерти. Да и сам замок уже не самое безопасное место в мире. Поджоги, пытки, убийства… Война. Скоро начнётся бой. Где многие потеряют своих близких, любимых, а вместе с ними и себя. Где падут и мужчины и женщины, старики, и в большинстве своём дети. Война — это ужасно. Даже в детстве, когда родители рассказывали про сражение сердце болезненно сжималось, а на глаза выступали слёзы боли и обиды. Однако боль душевная куда страшнее телесной бывает.       Незадолго до боя, решила я погулять по замку, поностальгировать так сказать. Ветер шелестит между желтых листьев, срывая их с веток и унося в даль. Наконец-то осень. Она вступила в свои права, принося с собой грозовые тучи, грязь и запах сухой травы. Я успеваю подумать о том, что мне охренеть как холодно в одной лишь мантии накинутой на магловскую футболку, но потом быстро отпускаю эту мысль – насрать. Огромный каменный замок, всё такой же холодный, но вызывающий тепло где-то в груди. Вспоминались весёлые и беззаботные детские годы. А сам замок будто бы не изменился и вовсе, для него, что год, что сто лет, как стоял так и стоит. Но ни сам замок, ни волны, счастливых и не очень, воспоминаний не давали обмануться. Воздух, казалось, пропитан тревогой и томительным ожиданием. Постоянная бдительность. Но и это не сильно мешало витать в облаках и слушать тихий, на грани слышимости, стук собственных ботинок о холодный каменный пол коридора. Пройдя чуть дальше, где-то впереди я услышала голоса. По мере приближения они становились все отчётливее. И голоса эти что-то обсуждали. Я же вместо того, чтобы развернуться и уйти, прижалась к стене и прислушалась. В конце концов интуиция подсказывала, что это наивернейшее решение в данной ситуации. А интуиции я доверяла. И вот тут то всё и прояснилось:  — Кого к главному входу? —  незнакомый и крайне не приятный слуху голос.  — Давайте Тонкс, Люпина, Кингсли. — второй  — Это те кто на пушечное мясо? —  — Да — голоса стихли, а в груди рождалось чувство ненужности, злости и отчаяния. За что? Пушечное мясо? Почему я? Но, но как же… Вот же твари. Вся жизнь, всё моё существование к чертям. Дьявол. На глазах наворачиваются слёзы. А в сказках не предавали. Но и жизнь — не сказка. Мрази.  — Вот как? Значит нож в спину? Ха. —  смешок не вышел прям совсем, и больше напоминал полустон-полувсхлип. — Ну чтож, я в игре. — в глазах загорелся недобрый огонёк, а скопившаяся в уголках влага потекла по шекам. В груди вновь рождалась злость и жажда мести. Кому-то не поздоровится, в особенности если этот кто-то обидел Блэка, а он обидел. Не видать вам теперь света белого, не знать вам теперь жизни прежней. Ну, я обиделась короче. Бреду в сторону запретного леса. Погода скажу вам отвратная. Умеет же безносый погоду портить. Вот лучше всего это у него получается. Плюх. Кажется в лужу наступила. Мокро. Теперь ещё и в обуви вода. При ходьбе ещё и шмякает, противно так. Ну и где эти рыцари Вальпурги? Как-никак, а нужны. Часть плана. Ну как плана. Так, быстро придуманной пакости. Не стоит заставлять даму ждать. Я гуляяю тут такая беедная, обиженаая. Ух, на помине легки. На горизонте появились стремительно приближающиеся чёрные силуэты, что-то кричат. Видимо мне:  — Слышь ты! — Невежливо как-то. Однако оборачиваюсь, улыбаюсь, всё так же криво и натянуто. В последнее время — это всё на что меня хватает. Ну да ладно, не будем о грустном. Сейчас будет весело. В руках у меня все козыри Ордена, местоположение всех тайных ходов в замке, все пути отходов, и позиции, которые я само собой разумеется палю. Низко. Да. Жаль конечно многих, тоже их обдурили. Жалко-то их жалко, но себя то жальче. Вырыл Орден сам себе могилу, и проигрыш в этой войне. В меня летит синий луч света. Ну хоть не зелёный. Уж лучше так, чем жертвовать собой ради тех, кто считает тебя пушечным мясом. Наверное. Так я и попала в темницу.

***

Кап. Кап. — капает вода. Тук. Тук. — капает жизнь и Нимфадора падает на ледяной камень темницы. Её волосы, что в связи с условиями темницы почернели и запутались утратив здоровый блеск, разлетелись подле головы и побелели, будто бы поседели и выцвели. А с уст слетели её последние слова, что вероятно стали страшным проклятьем: — Да не сможет никто из вас жить больше спокойно. Да гореть вам всем в аду —

***

      Где-то в параллельной вселенной открывает свои уже не карие глаза Изабелла Свон и нервно вздрагивает. И теперь Нимфадора понимает — всё будет по-новому. И эту жизнь она проживёт так, как хочет она.

***

Всё, что мы теряем, обязательно к нам возвращается, порой, просто не так как мы ожидаем.

***