Но я хочу (так сильно)

По правилам Лиги ты должен убить своего конкурента. Ричард Грейсон целуется, как весенний дождь — тёплый, смеющийся и полный жизни, как капли чистой воды на оконном стекле и рокочущие вдалеке раскаты грома. Дэмиан аль Гул никогда прежде не ведал подобных вещей. Никогда прежде не чувствовал чужие пальцы между своими, сплетённые в замок, никогда прежде не ощущал тепло живого и дышащего человека, когда он прижимается к тебе мягко и ласково в прохладной предрассветной тишине Уэйн Мэнора. У него в наволочке спрятан нож, малазийский змеевидный кинжал, чьё изогнутое лезвие покрыто засохшей грязью и ржавчиной — пусть кровь гниёт на нём до тех пор, пока малейший порез не станет смертельным. Ричард Грейсон уходит никем не замеченный, но простыни остаются смятыми, а клинок остаётся ржавым, и Дэмиан садится на постели, смотрит на себя в зеркало и твердит снова и снова: — Моё имя Дэмиан Уэйн, и я не убиваю. Никто здесь не догадывается, что он всё ещё чувствует это, всё ещё ведает жажду убивать, доказывать всем и каждому, что он лучший. Что он единственный. Ричард Грейсон целуется так, словно это секрет, словно это нож, затаившийся во тьме, только и ждущий, когда за ним потянутся. Дэмиан каждый раз позволяет ему уйти. Он лежит без сна — и не убивает.