Но я хочу (так сильно)

Дик дарит свою привязанность медленно и забирает обратно, чтобы Дэмиан не успел его оттолкнуть. Они встречаются так, словно любовь — это табу. Удержанные в себе слова, запертые двери и запах пота, столь же сильный, как и оправдания, что льются дождём с губ Дэмиана: «Мы не можем, нам не дозволено, нельзя так рисковать…» Сила Дэмиана — в его броне, в большей степени, чем у любого из них. Ему идёт всё это: и толстая кожа, и потайные электрошокеры, из-за которых у Дика покалывает пальцы от каждого прикосновения, и суровый ледяной взгляд, отчётливо говорящий: «Запретная зона». Дик не замечает броню, ведь ему нравятся иные части Дэмиана, чувствительные и беззащитные. И он готов преодолеть каждый заслон из колючей проволоки или колкой насмешки, требующий: «Не приближайся!» — лишь бы дотронуться до них. Порой страх Дэмиана настолько сокровенный, что Дику вмиг сдавливает душу тугими бинтами нежности. Когда он, проснувшись, в тусклом утреннем свете видит Дэмиана — тот начеку, сна ни в одном глазу, рука сжимает нож под подушкой, — то инстинктивно тянется к нему, пока он не отпрянул. Дик держал этот нож, видел запёкшуюся кровь, что гниёт на лезвии, и он знает, что Дэмиан боится аль Гула в себе не меньше, чем Уэйна. Но Дик знает, кто Дэмиан на самом деле.