Осьминожка

Миссия была странная, ее даже опасной нельзя было назвать, так, постреляли, побегали, взяли в плен какого-то террориста, освободили заложников, вот только Брок наступил на какую-то раковину, отпихнул обломки в угол комнаты, да и забыл о ней. А вообще обратил внимание только потому, что из нее пыхнул какой-то фиолетовый дымок, окутал его ноги и пропал. После этого странного происшествия больше ничего, достойного внимания, не было. И Брок благополучно забыл о раковине, просидев с Барнсом всю ночь в больнице, потому что тот схватил пулю в грудь. Брок бы ему накостылял за подобные выкрутасы, но все было бесполезно, потому что улыбка и жалобное “прости меня” растапливали сердце лучше паяльной лампы. Через сутки Броку сообщили, что его мужика отпустят к обеду, и он засобирался домой. Нужно было сходить в магазин, приготовить пожрать и неплохо было бы пыль смахнуть с поверхностей, но на уборку, после магазина и обеда, Брока уже не хватило, и он решил расслабиться в ванной, а то скоро должен был пожаловать раненый супруг, которому положено лежать еще два дня, а он прыгает горным козлом. И нужно было проследить, чтобы хоть на диване, но пролежал эти два дня. Брок набрал почти горячей воды и залез в нее. Что произошло потом, Брок не понял. Только что он сидел в воде, а пару секунд спустя у него вместо ног появились… осьминожьи щупальца. Брок заорал от неожиданности, но успел заткнуть себе рот ладонями, и крик перешел в хрип, а вода окрасилась чернильно-черным. Будучи мужиком опытным, бывалым и наученным горьким опытом, Брок все равно испугался такой метаморфозы. Он как-то не планировал становиться ведьмой Урсулой из Русалочки, но щупальца, торчащие во все стороны и шевелящиеся вразнобой, наталкивали только на этот образ. Они были такими же черными сверху и нежно-розовыми с изнанки. Брок сидел в черной воде, шевелил щупальцами, которые норовили присосаться ко всем поверхностям, и охуевал от происходящего. Иначе было не сказать. А еще скоро должен был прийти Барнс, и как убрать эту гадость, Брок не представлял, а показываться своему мужику в таком виде тем более не собирался. Нужно было срочно что-то придумывать, но даже просто двигаться Броку было сложно. Верхняя часть туловища функционировала как надо, а вот восемь здоровенных щупалец с присосками норовили расползтись и не дать Броку даже вылезти из ванны. Но Брок был не тем человеком, который сдается, он начал прикладывать усилие к укрощению своих щупалец по одному. Сначала отлипло то, что присосалось к стене, и Брок свернул его колечками, потратив на эту процедуру несколько минут. Затем поддалось второе, и вот через час он уже подвернул под себя все восемь, когда услышал открывающуюся дверь. — Любимый, я дома! — заорал Барнс на всю квартиру оттого, что Брок не вышел его встречать. — Ты где вообще? У Брока со слухом было тоже неплохо, и он слышал, как Барнс ищет его во всех помещениях, и когда осталась только ванная, он постучал. — Брок, ты там купаешься или у тебя что-то случилось? — взволнованно спросил Барнс, и Брок понял, что не представляет, что сказать. А не сказать нельзя. — Заходи, открыто, — вздохнул Брок, и Барнс тут же ввалился в ванную и застыл на пороге, увидев в ванной это. Все то, что теперь было его Броком. — Что, тоже охуеваешь? — Ага, — честно признался Барнс, — охуеваю. Эк тебя… что случилось? Брок чувствовал, что Барнс тоже не представляет, что теперь делать, а потому свернул и развернул все щупальца разом. На пол вылилась чернильная вода. — Пиздец случился, — проворчал Брок. — Я — осьминожка. — Это я вижу, — Барнс подошел поближе, несмело погладив одно из щупалец, которое тут же обвило его руку. — А делать-то что будем? — В душе не ебу, — щупальце отпустило барнсову руку и свернулось обратно. — Я даже не представляю, где я мог такое подхватить. И что теперь с этим делать. — Давай мы тебя из ванны для начала вытащим? — предложил Барнс. — Знаешь, я видел один фильм, в котором у русалки отрастали ноги, когда она полностью высушивала свой хвост. Может, это и тебе поможет? — Хуй знает, давай попробуем, — вздохнул Брок и отдался на милость супругу. — Только пока не говори никому, хорошо? Даже Роджерсу. — А если это заразно? — Брок чувствовал, что Барнс очень хочет рассказать Стиву, что случилось с Броком, но тот был тем еще заебушком, и точно бы отправил Брока к кому-нибудь. — Думаю, нет, — Брок вздохнул снова. — Вытаскивай уже, как я до дивана-то доползу весь мокрый? Для верности щупальца зашевелились, собираясь оплести Барнса, который ловко отпрыгнул, шлепнув по парочке живой ладонью. — Ну иди сюда, — Барнс плотоядно улыбнулся, подойдя к ванне, и наклонился. — Иди ко мне на ручки. Брок обхватил его руками за шею и оплел щупальцами, стараясь устроиться так, чтобы Барнсу было удобно идти, и схватил с вешалки полотенце. Баки, подхватив Брока за то место, где раньше была офигенная задница, понес его в гостиную. Брок кинул полотенце на диван, прежде чем на нем устроиться, а Барнс пошел вытирать пол от накапавшей с Брока воды, да и самому ему нужно было переодеться в сухое. Брок сидел на диване и размышлял о своей нелегкой жизни, о придурке Барнсе, который считал Брока своим самым главным сокровищем и относился соответственно, хотя другим могло и показаться, что их общение бывает отчасти грубым. А Брок просто не выставлял их отношения напоказ. И вот у них случился пиздец, и Барнс не знает, что с этим пиздецом делать, поэтому сейчас будет в разы заботливее, что Брока откровенно бесило, ведь он не маленький и не немощный. Краем полотенца Брок пытался вытереть себя, чтобы, как сказал Баки, не быть мокрым, хотя не думал, что это может помочь. Думать сейчас надо было, к кому обратиться за помощью, чтобы это не стало достоянием общественности. К тому, что над ним будут ржать его люди, если увидят такое, он отнесется снисходительными пятью забегами по полосе препятствий, а вот всякие суперы и миллиардеры да вдовы… Брок даже думать не хотел, потому что тут не заткнет даже Барнс. — Брок, — Барнс присел рядом с Броком на край дивана, поглаживая щупальце. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Конечно, ебать, я чувствую, — зло рыкнул Брок, но потом вторым щупальцем погладил Барнса по руке. — Прости, просто нервничаю. — Ничего. — До чего же Брок любил Барнса. За все. За понимание, за ласки, за то, что тот давал ему быть и сильным мужиком, хотя был в разы сильнее, и заботливым, даже ласковым до соплей, когда особенно хотелось нежности. Никогда не высмеивал, чего бы Брок ни натворил, хотя творил всякую хуйню сам без чьей-либо помощи, огребая за это. И вот сейчас просто принимал щупальца как данность, даже что-то посоветовал, а не побежал голосить о том, какой пиздец у них случился. — Мы разберемся. Брок поражался, как тонко Барнс его чувствует, сам пеняя себе за бесчувственность иной раз, но им было хорошо вместе, а это главное. И что Барнс не шарахнулся от Брока, когда увидел его не мужиком, а непонятно чем, очень радовало, вселяло уверенность, что они действительно с этим справятся. — Сейчас высушим тебе щупальцы и жопу, — уверенно сказал Барнс, которого Брок сейчас любил сильнее всего за его уверенность, непрошибаемость и поддержку, хоть и молчаливую, но очень ощутимую. — И пойдем жрать. Притащив из ванной фен, которым сам Барнс пользовался раз в пятилетку, он стал сушить щупальца, не представляя, насколько должно быть сухо, чтобы те опять стали ногами. Брок мог только тереться полотенцем и молиться, чтобы помогло. И Брок молился, не тем, правда, богам, которым нужно, да и молитв он не знал, обходился матом, но то ли это помогло, то ли любовь и уверенность Банса, но щупальца окутала сиреневая дымка, и они превратились в две ноги, жопу и член, не подающий признаков жизни от таких выкрутасов судьбы. — Ну и что мы с этим будем делать? — спросил Брок, радуясь, что может стоять. От фена стало тепло, и бежать одеваться Брок не спешил. Барнс уселся на диван рядом с Броком, затянул к себе на колени, положив его голову на свое живое плечо, поцеловал в лоб. — Не будем тебя мочить для начала, — предложил вариант Барнс. — Или руки ты мыл нормально? — Руки нормально, а как жопой в ванну влез, так вот, — развел руками Брок. — А что, у тебя есть предположение, что это и как работает? — Нет, — Барнс тяжело вздохнул, и Брок увидел пятно на темной футболке, именно там, где было ранение, поэтому закончить супругу не дал. — Так, пиздуешь в кровать, я тебе все принесу, — и приложил палец к любимым губам. — Только возрази, я тебя выпорю. — Хорошо, — покорно согласился Барнс, и вот тут Брок до конца осознал степень сочувствия и беспокойства, которые просто зашкаливали, иначе он обязательно бы начал препираться. — Еда в постели — это даже интересно. — Иди уже, — хохотнул Брок, слезая с колен Барнса. — Столик у нас там где-то стоял, так что найди и поставь. Все понял? — Да, мой командир! — рассмеялся Барнс, уходя в спальню, где тоже были телевизор и игровая приставка. Брок поставил на поднос тарелку для неугомонного супруга — самому кусок в горло не лез — и понес в спальню, где Барнс уже окопался в подушках и пледе и, казалось, был готов провести в кровати пару месяцев. Брок чувствовал всем собой, что Баки винит себя, что хочет окружить заботой самого Брока, только вот в заботе Брок не нуждался, и оба это понимали. Поставив еду перед Барнсом, Брок устроился рядом на кровати и задумался, как теперь быть. Нужно было жить дальше. Брок отчаянно не хотел признаваться, что вляпался в какую-то дичь, потому что он и своим бойцам вдалбливал каждый раз, да и сам смотрел во все глаза, чтобы не задеть ничего, не притронуться к неизвестному, сейчас даже не мог вспомнить, во что вступил и где это было. А вот вспомнить было необходимо. Поэтому Брок сейчас сидел, смотрел на Барнса и проклинал себя. А вдруг это навсегда? Вдруг придется всю оставшуюся жизнь проходить в непромокаемых штанах, чтобы, не дай Бог, не стать осьминожкой в самый ответственный момент? — Барнс, давай проверим, на какие жидкости оно реагирует? — вздохнув, предложил Брок. Брок чувствовал себя идиотом, потому что каждого, кто вляпывался в подобное, считал идиотом. Он все крутил и крутил в голове, что мог задеть, уронить, растоптать или прихватить с собой, но вспомнить не смог. Маячило что-то на периферии сознания, но и только. — Ты мне лучше скажи, что делать будем? Кому рассказывать, у кого просить помощи? — Барнс доел и отставил столик на пол, перевернулся и прижал Брока к себе, уложил голову на свое живое плечо и горячо дунул в макушку. — Вдвоем справимся, — уверенно ответил Брок, хотя уверенности этой не испытывал. Он вообще боялся, что это навсегда, что будет еще хуже. Будь это кто из членов Страйка, он бы уже погнал его к Стиву, Тору, даже к Старку и Беннеру, но вот сам к ним идти отказывался. — Скажешь кому — в ухо двину. — Не буду я никому говорить, раз ты не хочешь, — пообещал Барнс, и Брок успокоился. Он знал, что если Барнс что сказал, так и будет. И то, что он сейчас был на его стороне, не пытался переубедить, не уговаривал сходить к кому-нибудь из умников, тепло разливалось вокруг сердца. Они справятся сами, у них все получится. — Я подумаю, — все же сказал Брок, потому что боялся, что не хватит сил, или он превратится в головоногое на глазах у всех. Но даже при мысли о подобном становилось стыдно, а стыдно Броку последний раз было в учебке, помнил он это чувство хорошо и ощутить его снова не хотел. — У тебя три дня отпуска, — напомнил Барнс. После боевого задания всем давалось три дня, кто не ранен, а кто ранен, тот сидел в лазарете или дома. А тем, кто вляпывался в какую-нибудь хуйню, сидеть приходилось в антихалковой камере, пока над ним проводили всякие опыты и эксперименты. Этого Брок для себя не хотел. Он был уверен, что проклятие, если это было оно, может спасть само собой, ну не может он всю жизнь из-за шальной капли отращивать себе щупальца с мантией и клювом. — Я знаю, — тихо сказал Брок. — Может, отпуск взять? Я давно не брал. — Возьми, — поддержал Барнс, — я за тебя Страйк покошмарю пару недель. Только всем будет непонятно, чего это ты в отпуск ушел, а я — нет. А форма у вас влагоотталкивающая, так что не беспокойся о случайно пролитом кофе. Но вот душ придется принимать только дома. — Умный ты у меня, — тихо рассмеялся Брок, — и дальновидный. Люблю тебя. — И я тебя люблю, — ответил Барнс. — Пойдем, помогу тебе с посудой. — Лежать! — категорично заявил Брок. — У тебя постельный режим сегодня и завтра. А потом ещё период восстановления. — Зануда, — рассмеялся Барнс, но спорить не стал. — Не облейся смотри, а то снова будешь осьминожкой. Кстати, ты мне со щупальцами очень даже нравишься. — Поприкалывайся мне тут — голову откушу, — хохотнул Брок. Он выбрался из объятий Барнса и пошел относить посуду и прибирать на кухне. Самому есть не хотелось совершенно, и Брок просто убрал еду по контейнерам, засунув их в холодильник. Убираясь на кухне, он размышлял, есть ли польза от его нового неожиданного состояния. Пока Брок сидел на диване и сох, он успел сродниться со своими щупальцами, мантией и клювом, да он мог даже есть как осьминог и мог кого-нибудь убить, потому что клюв получился большой и способный перегрызть шею. То, что щупальцами можно душить, Брок понял почти сразу, да и если упасть на кого-нибудь с потолка, тоже мало не покажется. Он понимал, что это профессиональная деформация, они с Барнсом все готовы были использовать как оружие, вот он и прикидывал, чем может быть полезно это проклятие. Но, сказать по правде, Брок совершенно не хотел проверять свою боеспособность. Он хотел забыть об этом как о страшном сне, залезть в ванну и просто там полежать, но боялся даже капнуть себе на ноги водой. Вот же странность, если намочить руки — ничего не происходило, а намочить ноги — и он осьминожка. Большая неуклюжая осьминожка, только и способная сидеть на диване и сохнуть, чтобы вернуть себе ноги. Из спальни доносились какие-то звуки животных, и Брок решил, что Барнс снова смотрит свой любимый канал про дикую природу. Брок любил старые черно-белые комедии и мелодрамы, это отвлекало от дерьма в жизни. Это — и Барнс, который старался вообще никогда не спать, а на деле спал раз в трое-четверо суток. Брок знал, что Барнс банально боится спать, слишком много времени он провел в крио. Но им это совершенно не мешало. — Кофе будешь? — крикнул Брок, зная, что Барнс услышит. — Да! — отозвался тот, и Брок залил в кофемашину воды. День прошел лениво. Они с Барнсом валялись в кровати, подглядывая за жизнью каких-то больших хищников вроде льва и тигра, целовались нежно, лениво, а потом Брок уснул на живом плече у Барнса, обняв его и закинув на бедро ногу. Брок проснулся поздним утром, так, как и засыпал. Барнс даже не двинулся ни разу, чтобы не беспокоить сон своего супруга. Поначалу Брок чувствовал себя виноватым, но со временем это прошло. Брок заметил, что Барнс снял с груди заживляющий пластырь, и Брок увидел кругляшок шрама, который через пару дней полностью пропадет. Остались только внутренние повреждения, которые тоже затягивались с невероятной скоростью. Брок знал, что два дня постельного режима для Барнса будет невыносимыми, и на сегодня смирился с тем, что тот будет шастать по их жилищу, нарушая оговоренные врачом рекомендации. — Что ты хочешь на завтрак? — спросил Барнс, уже зная, что Брок проснулся, хотя тот еще не шевелился и не открыл глаза. — Я хочу оладушек, и даже сам готов их приготовить. Но если у тебя другие идеи?.. — Нет у меня никаких идей, — буркнул Брок, чувствуя, как живая рука гладит его по спине. Он потянулся, освобождая Барнса из плена своих конечностей, и сел. — Я в душ. — Хорошо, тогда я буду делать оладушки. — Барнс поднялся и, чтобы не мешать Броку, пошел в гостевую ванную. Брок уверенно встал под душ и включил воду, уверенный, что все вчерашнее ему приснилось. Не прошло и секунды, как Брок упал, больно ударившись спиной и локтем, в кольца своих щупалец. Но в этот раз он не стал просто орать, он разразился такой отборной матерной тирадой, что сам от себя не ожидал. Барнс ворвался в незапертую ванную, уже зная, что там увидит. Брок сидел в душевой кабинке и шевелил длиннющими щупальцами, размышляя о том, что теперь мыться стало очень неудобно. Вот оно — неверие в то, что тебя явно прокляли, надежда, что вернется на круги своя само по себе. Но надежда не оправдалась, и Брок теперь снова сидел полуосьминогом и страшно ругался. — Брок, ну высушим мы твои щупальца, — улыбнулся Барнс словно не видел в происходящем ничего такого. — Мне ты так даже нравишься. Баки взял одно из щупалец и погладил тонкий кончик с присосочками, которые тут же к нему прилипли. Брок чувствовал, что, чтобы контролировать свою новую форму, нужно к ней привыкнуть, поэтому попытался обвить Барнса за талию. Получилось не сразу. Тот смеялся, жалуясь на щекотку, но Брок видел, что ему это даже нравится, а потому, повинуясь странному порыву, другим щупальцем залез в трусы. — Пошалить захотелось? — рассмеялся Барнс и быстренько эти самые трусы скинул, а Брок почувствовал, как наливается силой его член, но хватку не ослабил. — А тебе будто бы не нравится, — усмехнулся Брок. — Нет, мне все нравится, — улыбнулся Барнс, и то щупальце, которое держало его за палец, лизнул. Брок взбудоражился весь, по телу словно электрошоком вдарили. Он даже не предполагал, что это может быть приятно. Щупальца зашевелились сами собой, потянулись к Барнсу, оплетая, хотя Брок именно этого и хотел — обнять его, а тот продолжал нахально облизывать и посасывать кончик. Брок сосредоточился на щупальце, которое надрачивало Барнсу. Он не сомневался, что тому хорошо. Барнс закрыл глаза, приоткрыл рот, тяжело задышав. Брок видел, как его грудь вздымалась и опадала, слышал его дыхание, и тащился от происходящего, и сам не веря в то, что это происходит. Сжав щупальце сильнее, Брок тоже прикрыл глаза, наслаждаясь. Он чувствовал возбуждение, чувствовал, как все его щупальца напряжены, вибрируют, но как самому получить удовольствие в отсутствии члена, Брок не представлял, да ему сейчас это было и не важно, важен был Барнс, весь оплетенный его осьминожьей частью, лежащий в щупальцах как в колыбели, и явно получающий удовольствие от происходящего. От стона наслаждения Барнса Брока всего затрясло, он чувствовал, как они оба напряжены, как жаждут друг друга, и продолжал надрачивать член. Барнс потянулся к Броку, добрался до него, прижал к дну ванны, поймал губы губами и поцеловал сладко, нежно и в то же время страстно, и кончил, длинно простонав. И расслабился, улегшись на Брока. Физически Брок кончить не мог, но от морального удовольствия, что его партнеру было хорошо, Брок весь содрогнулся, щупальца резко выпрямились и опали, позволяя Броку управляться с ними теперь самому. — Как же я люблю тебя, — тихо сказал Барнс, поцеловав Брока в щеку. — Давай мы будем тебя мыть. Да и меня тоже. Скрутив все щупальца, Брок перебрался в ванну вместе с Барнсом и включил кран, наполняя ее теплой водой. Странно, но он начинал нормально относиться к своему новому облику, радуясь, что это все временно, что можно высохнуть — и не будет этого тентаклевого пиздеца. Но глядя на то, как Барнс играет со щупальцем, наматывая его на пальцы бионической руки, Брок даже умилялся. — Давай я тебя сфотографирую? — предложил Барнс, и Брок вернулся в реальность, которая была за пределами их ванной комнаты. — Совсем охуел? — ласково спросил он. — Нет, — мурлыкнул Барнс. — Ты такой хорошенький с этими щупальцами, сверху черный-черный, а внутри розовенький. Барнс поднял два щупальца и, растягивая мантию, завернулся в нее как в плащ, сложив щупальца у себя на груди. Брок, пребывая немного в шоке от такого с собой обращения, попытался придушить Барнса, но тот успел вывернуться, пока Брок к нему не присосался. — Харэ, — Брок поймал Барнса за руку, — давай меня сушить. — Давай, — согласился Барнс, спуская воду и ванны. — Тебя отнести? — Нет, погоди, — Брок приклеился к стене и подтянулся из воды, — дай я стеку. Он устроился, приклеившись к кафелю ванны всеми присосками, растянув мантию и оголив клюв, от чего Барнс был в полном восторге, рассматривая и ощупывая нежную розовую изнанку осьминожьей части Брока. Тот двинул ему разок, что не возымело нужного эффекта, Барнс просто поймал щупальце и поцеловал, от чего Броку стало жарко. Это осьминожье тело было чувствительным к ласкам, и Броку отчего-то было от этого не по себе. А вот Барнсу очень нравилось эта новая форма и новый вид ощущений. — Будешь меня специально мочить — уйду, — предупредил Брок, потому что, хоть эти новые ощущения и были приятными, сушиться потом было тем еще геморроем, и Брок не собирался даже ради Барнса, человека, которого безумно любил, усложнять себе жизнь. — Не буду, — пообещал Барнс. — Но ты же будешь мыться? — Буду, — вздохнул Брок, понимая, что мыться он теперь будет только с Барнсом, тот просто не сможет пропустить такое развлекалово. — Вот и договорились, — радостно улыбнулся Барнс и раскрыл объятия. — На мне поедешь? — К херам постельный режим? — осведомился Брок, и Барнс тут же сам обнял его. Броку ничего не оставалось, как отлепиться от стены и обхватить его всеми конечностями.