Осьминожка

Ни больничного, ни выходных Брок брать не стал и уже через означенные три дня приехал на службу вместе с Барнсом, который категорически отказывался сидеть дома. — Ну я просто на беговой дорожке похожу, — канючил он, и Броку ничего не оставалось, как взять его с собой, хотя больничный этому патлатому бедствию никто не закрывал. Поначалу Брок шарахался от всего, что могло его намочить, даже кофе пил из кружки-непроливайки, хотя всегда пользовался обычной, но никто перемен не заметил, и он успокоился, почувствовал, что опасности нет, а штаны и правда были водоотталкивающими, так что дальше все пошло своим чередом. Только вечером Брок пошел не в душ, а сразу домой, оставив Барнса общаться с Роджерсом, который, кажется, просто жил на работе. Дома все было так же необычно, как и раньше. Стоило капельке воды попасть на ноги, как они тут же превращались в щупальца, но уже послушные Броку. Он спокойно сидел в ванне, натирая каждое щупальце, трогал присоски, только сейчас собравшись изучить свое новое тело тщательнее, как ввалившийся в ванную Барнс изрядно напугал, и щупальца потеряли свою глубокую черную окраску, став телесного цвета. — Ого, ты цвет меняешь! — обрадовался он, присаживаясь на бортик ванны. — Здорово как. Брок медленно набирал глубину цвета, успокоившись, но теперь он получился не черный, а темно-синий, все с такой же нежной изнанкой. — Барнс, я тебя… не знаю, что с тобой сделаю, — выдохнул Брок, но ничего дальше сказать не смог, потому что охальник взял и засосал тонкий кончик щупальца, отчего по телу Брока пробежала сладкая судорога. — Как же я тебя хочу. — Барнс пропустил мимо ушей все, что сказал ему Брок, подхватил его под спину из воды и впился в губы горячим поцелуем. — Все, накупались, пойдем сохнуть. Брок уже давно командовал своей группой, до этого был командиром у наемников, а еще до этого получил сержанта в учебке. Брок привык командовать, привык, чтобы все было по его, но Барнс с первых дней их отношений, еще тогда, когда был Зимним, слушался ровно настолько, чтобы их с Броком не разлучили. А став полноценной личностью, вообще распоясался хуже некуда. Но Броку это нравилось, это заводило, будоражило, потому что он давно устал от покладистых мальчиков, которые делали все, только бровью поведи. Барнс ворвался в его жизнь и перекроил ее по-своему: сам остался у него на ночь, оттрахав так, что у Брока звезды перед глазами кружились; сам освободил себе место в шкафу и перетащил свои пожитки; сам купил кольца и потащил Брока замуж, договорившись с судьей; сам выбрал место для медового месяца. Барнс много чего сделал сам, не посоветовавшись с Броком, но всегда получалось правильно, получалось так, что хорошо было обоим. И за это Брок любил Барнса еще больше. За то, что не нужно было бежать впереди паровоза, не нужно было долгих разговоров в поисках компромисса, а можно было просто расслабиться и положиться на Барнса, как и он полагался на Брока. Они очень тонко чувствовали друг друга: то ли научились за время общения, то ли просто подходили друг другу, как шестеренки в дорогущих часах. Брок никогда не пытался препарировать их отношения, влезть, понять и, скорее всего, все испортить. Разползшись по дивану, Брок сидел и шевелил щупальцами, чтобы те быстрее сохли, а Барнс натирал его полотенцем. Негромко говорил телевизор на любимом канале Барнса, потому что Брок смотрел только новости, и то чтобы знать, что врут людям, поэтому ему было совершенно все равно, что будет показывать это зомбоящик. — Пойдешь со мной на вечеринку к Старку? — спросил Барнс, выпуская одно щупальце и берясь за другое. — У меня приглашение плюс один, и я хочу взять тебя с собой. Все как обычно. Камерное мероприятие на сотню-другую гостей, хотя я слышал, в этот раз действительно будут только свои. Вечеринки у Старка были частыми, Брок даже побывал на парочке, но он не любил эти шумные сборища супер- и не очень людей, которые, были хороши в своем деле, но до Брока снисходили потому, что он муж Барнса. По крайней мере, именно так считал сам Брок. Барнс же уверял его в обратном, но так, вяло, не пытаясь навязать ему общество, которое тот не особо-то и любил. Да, работали вместе, да, вместе убивали. Но их задачи были совершенно другими, у них были другие полномочия, несоизмеримо выше, чем у Брока и его отряда, так что мешать теплое с мягким Брок не спешил. Но в этот раз почему-то захотелось пойти. Он же теперь тоже был особенным, и плевать, что особенность эта была странной, совершенно ненужной, и знал о ней только Барнс. — Пойду, — согласился Брок. — Когда? — В эту субботу, если мир не будет в опасности, — усмехнулся Барнс. — Ты уже почти сухой. Барнс потянулся за поцелуем, повалив Брока на диван, тот обхватил его всеми щупальцами, а заодно и руками, прижал к себе с силой, чувствуя, как магия уходит, делая Брока снова самим собой и очень жаждущим Барнса, о чем говорил изнывающий без ласки член, зажатый между их телами. Да и Барнс тоже хотел Брока. — Тут или пойдем в спальню? — шепнул он, оторвавшись от зацелованных губ Брока. — Как хочешь, — выдохнул Брок, стаскивая с Барнса ногами штаны, а тот активно ему помогал. Отвечать Брок ничего не стал, просто порылся в диванных подушках, помня, что где-то там валялся баллон со смазкой. Поиски увенчались успехом, а вот мозг начал плавать в розовой неге. Барнс ласкал Брока со знанием дела, гладил и целовал грудь, живот, преступно медленно спускаясь к члену. Они изучали эрогенные зоны друг друга всего пару дней, инстинктивно находя самые чувствительные места. Брок тогда даже думал, что они просто созданы друг для друга кем-то свыше, потому что невозможно вот так знать человека, угадывать его с самых первых дней вместе. Но не только Барнс, и Брок чувствовал его на каком-то глубинном уровне, и сейчас точно знал, что Барнс от него хочет. Ласки обоих из нежных становились страстными, может, даже чуть диковатыми, но им нравилось. Барнс сосал так, что перед глазами искрило, Брок тяжело дышал, слышал дыхание своего любовника и точно знал, что будет дальше. Барнс хочет оседлать его и утопить в наслаждении быстрыми, сильными движениями. Так мог только он, только суперчеловек может так долго держаться и кончать с таким жаром. И правда, Барнс оторвался от члена Брока, завел за спину руку, растягивая себя, и продолжил сосать. — Хватит уже, а то я без тебя кончу, — взмолился Брок, и Барнс тут же сменил дислокацию, аккуратно приставил яркую, налившуюся цветом головку Брока к своей заднице и начал медленно насаживаться. — Не смей без меня, — притворно-грозно сказал Барнс, насадившись на член до упора и сжав мышцы, отчего у Брока чуть мир не перевернулся. Так мог только Барнс. Как Брок жил без него, он и сам не знал, да он и не хотел никого в свою жизнь, а тут… А тут его не спросили, не дали выбора, и это был первый в его жизни раз, когда Брок согласился с полученным результатом, не стал спорить, пытаться убежать, а просто принял все как есть. Барнс двинулся, и все мысли, что еще были в голове Брока, испарились. Он схватил Барнса за бедра, дернув на себя, и тот задвигался — умело, точно зная, как нужно, играл мышцами. Барнс был красив, невероятно красив, и подавляющее большинство баб засматривалось на него, но Брок знал, что это только его мужик. И сейчас, глядя на него — чуть приоткрытый рот с яркими, зацелованными губами, легкий румянец на аристократично-бледной коже, великолепное тело, — Брок погружался в какую-то только для них одних эйфорию. Весь этот суперчеловек был его, от корней волос до кончиков пальцев на ногах. И Барнс не стеснялся их отношений, он держал Брока за руку, когда очередная девица засматривалась на него, целовал на улице, а одному мудаку, который попытался им донести, что гомосексуализм — это плохо, сломал оба запястья, со словами "чтобы дрочить было веселее". И весь вот такой вот Барнс сейчас скакал на его члене, получая от этого невероятное удовольствие, стонал так заразительно, так искренне, прикрыв свои невозможные глаза, что Броку только от этой картины уже хотелось кончить, а ощущения были просто запредельными. Брок, тонко чувствуя настроенного только на него супруга, почувствовал, что тот сейчас кончит, и, резко приподнявшись, обхватил его за шею, притягивая к себе. Поцелуй Барнса в тот момент, когда он кончает, был незабываемым. Концентрированная страсть, нежность и благодарность одновременно. Губы обожгли, сперма выстрелила струей, запачкав обоих почти до груди, Барнс сжал член внутри себя, и Брок уплыл в сокрушительный оргазм, громко застонал, прижал Барнса к себе, обожая чувствовать его вес на себе. Сейчас, в посторгазменной неге, с лежащим на груди мужем, Брок ни о чем не думал. В этот момент он был чистый лист, открытое окно, да все, что угодно, что не было ничем наполнено, только любовью к Барнсу. Но счастье длилось недолго. Из растраханной задницы Барнса вытекала сперма, пятная внутреннюю сторону бедра, и вот уже Брок обхватывает Барнса осьминожьими щупальцами, сейчас ярко-карминового цвета. — Понятно, — сжал губы в тонкую линию Брок, но Барнс совершенно не был расстроен этим фактом. — Ничего, мы тебя сейчас посушим, и все будет хорошо, — но вставать Барнс не спешил. — Я люблю тебя, и буду любить, что бы ни случилось. И не важно, щупальца ли это, пасть крокодила и член коня. — Ну уж нет, на пасть и член коня я не согласен, — хохотнул Брок. — Я тебя тоже люблю, Барнс. Мой Баки. — Ур, — мурлыкнул Барнс, забирая за ухо выбившиеся из хвоста волосы. — Зато тебя можно не мыть. А вот я схожу ополоснусь. Не будешь без меня скучать? — Иди уже, — Брок выпустил его из своих осьминожьих объятий, успев поцеловать, и Барнс ускакал в ванную. А Брок посмотрел на влажное полотенце, лежащее на полу, и понял, что сохнуть он будет вот так, без всего, если Барнс не принесет ему еще одно полотенце. Брок все же поднял полотенце, но оно оказалось мокрым насквозь, и он кинул его обратно, решив дождаться Барнса. Тот не заставил себя ждать, вышел из ванной обнаженный и красивый, неся в руках полотенце для Брока, и они еще какое-то время сушились, целуясь, под тихий бубнеж телевизора. До субботы оставалось три дня. *** Брок сидел на кровати, покачивая ногой и смотрел, как Барнс примеряет приталенную рубашку, которая идеально обтекала его формы, подчеркивая все, что нужно. Джинсы тоже безупречно обтягивали шикарную задницу, и у Брока во рту аж пересохло, а сердце кольнуло от ревности. — Ну как? — Барнс встал перед ним, шевеля пальцами в ярких полосатых носках. — Секс ходячий, — честно ответил Брок. — Ты думаешь, я тебя такого отпущу куда-нибудь? — Отпустишь, — улыбнулся Баки. — Ты сам потрясающе выглядишь. Баки дернул Брока на себя, показывая отражение. Да, Брок выглядел отпадно. Черные джинсы, роскошно обтягивающие задницу и бедра, и черная облегающая футболка с v-образным вырезом. Вкупе с черными волосами, неуложенными, правда, но и так было хорошо. — Поехали уже, а то я тебя прямо сейчас раздену и выебу, — усмехнулся Брок. Ему нравилось хорошо выглядеть, еще больше ему нравилось, когда хорошо выглядел Баки. Как заглядывались на него и девушки, и парни, а он брал Брока за руку, всем показывая, что у него уже есть пара. Вот это самое чувство принадлежности Барнсу было сногсшибательным. Он никогда себя так не чувствовал ни с кем, кроме него. — Поехали, — согласился Барнс. У Старка они оказались через полчаса. Он был не тем хозяином, которому стоило приносить выпивку или домашний салат, что Брока несказанно радовало. Вместо Старка их встретил Роджерс, пожал руку Броку, Барнса обнял как родного и проводил их в гостиную к диванам и барной стойке. Что это было за помещение изначально, Брок не представлял, хотя предполагал, что оно могло быть специально создано для вечеринок. Сегодня она была действительно камерной. Только Мстители, кое-кто не один, и еще пара девиц, которых Брок впервые видел. — О, смотрите, кто пожаловал, — раскинул руки с бокалом Старк, заметив новоприбывших. — Я и не ожидал увидеть тут Спящую красавицу и его принца. Проходите, присаживайтесь. Выпивка, закуски, все для вас. — Спасибо, Тони, — улыбнулся Барнс. Они прошли к островку с диванами, и Брок отправился за выпивкой, где столкнулся с Тором. Божество разливало по шотам что-то малахитово-зеленое, и это что-то невероятно освежающе пахло. Словно лесом после дождя. — Здравствуй, — дружелюбно улыбнулся Тор, а потом пододвинул к нему шот, предлагая выпить, и Брок пошел у него на поводу, опрокинул стопку. Содержимое разлилось по пищеводу сначала огнем, а потом охватило мягким теплом все тело. — Ух… — выдохнул Брок, когда смог говорить. — Привет. — Я чувствую в тебе силу потомков Великого Кракена, — задумчиво сказал Тор. — Не знаю, как она к тебе попала, но я рад за тебя. Раз так случилось, значит, ты воистину особенный, а не только потому, что тебя выбрало чадо Зимы. — Это ты так Барнса называешь? — хмыкнул Брок. — Да, его, — кивнул Тор. — Хочешь еще хмеля Асгарда? — Нет, — Брок чувствовал, что с одного шота с ним ничего не будет, но вот стоит выпить больше, и что получится, не знает даже сам Громовержец. — Я как-нибудь по старинке, а этот свой хмель вон суперам предлагай. — Мудры речи твои, Брок, — Тор улыбнулся, хлопнув его по плечу. — Я не открою твой секрет. — Спасибо, — кивнул Брок. Тор открылся ему с новой стороны. Обычно высказывающее все и всем чисто по доброте душевной, сейчас божество проявило несвойственную ему тактичность, и Брок был действительно очень благодарен за это. Ну и за шот с невероятным пойлом. В итоге получилось, что Брок весь вечер просидел, общаясь с Хилл, которую неизвестно как сюда занесло. Они обсуждали тонкости оперативной работы, офисных и полевых агентов, несколько миссий не самой секретной секретности, Хилл поинтересовалась мнением Брока насчет командира одной из групп, они перемыли кости еще паре коллег. За это время Хилл выпила лишь один коктейль, хотя сам Брок позволил себе целых три стакана виски. А вот Барнс и Роджерс с Тором развлекались на всю катушку, попивая странное асгардское пойло, и все трое были изрядно навеселе. Ушли они поздно. Барнс с Роджерсом поддали и принялись вспоминать веселые деньки прошлого, их было просто не остановить, но Брок и не пытался, понимая, что когда-то они были не разлей вода, а сейчас у Барнса был Брок и девяносто процентов свободного времени Барнс проводил именно с ним. Дома оказались далеко заполночь, в такси Барнс все лез целоваться к Броку, а таксист на них неодобрительно посматривал, но сказать что-то не решался, и только это спасло его от разбитого лица, потому что Барнс в таком состоянии точно бы не спустил никому и ничего. А вот с Броком был нежным, как лизучий котенок. — Хочу тебя, — уже дома Барнс припечатал Брока к двери, скинул обувь и целовал его, везде, где кожу не скрывала одежда. — И получу, правда ведь? — Барнс, — Брок тоже был слегка навеселе, но спать он хотел больше, чем трахаться, вот только от Барнса не так-то просто было отвязаться. Но, с другой стороны, зачем, если можно побыть бревнышком и подарить удовольствие обоим? — Трахать и сушить меня будешь сам. — Все, что захочешь, — мурлыкнул Барнс, подхватывая Брока под ягодицы и усаживая себе на пояс. — Трахать и сушить буду сам. В спальне Барнс кинул Брока на кровать и принялся стаскивать с него одежду, а потом рванул на себе рубашку, и Брок порадовался, что она на кнопках. Уже полностью обнаженные, они лежали, лаская друг друга. Баки налил на пальцы силиконовую смазку и стал растягивать Брока. Тот лежал и плавал в удовольствии, которое накрывало его мягкими волнами. Вот к первому пальцу присоединился второй, а потом третий, и Брок сам уже хотел член в задницу, приподнялся на колени, прогнувшись, и Барнс понял его без слов, заменив пальцы членом. Головка медленно проникала внутрь, растягивая тугие, но податливые мышцы, Брок застонал от наслаждения, чувствуя, как за головкой проникает и ствол, и двинулся сам, насаживаясь. Барнс поймал его движение на половине, вошел в него как мог глубоко, и сразу вышел почти полностью. — Давай уже, — потребовал Брок, изнывая от желания трахаться. По-настоящему, чтобы кровать ходуном ходила. И Барнс дал, втрахивая Брока в кровать, которая скрипела, от этого никуда было не деться, но об стену не стучала, хотя иногда Броку хотелось и этого. Хотелось, чтобы все знали, что его ебет самый классный мужик на свете. Тяжело дыша, Брок застонал от удовольствия, стараясь сжимать мышцами член Барнса, чувствуя, что скоро не выдержит этого напора, этой страсти, этого всего. Не выдержит Барнса. Громко застонав, Брок кончил, излился на простыню, на себя, и почувствовал, как кончает Барнс. Его любимый мужчина. Брок повалился на кровать, тут же отращивая щупальца. Сейчас его бесило только это, но Барнс лег рядом, погладил по спине, поцеловал и пошел за полотенцем. Пока его сушили, Брок уснул, чтобы проснуться утром без щупалец и без Барнса. Тот, судя по звуками, готовил завтрак.