Осьминожка

Прошло около месяца с тех пор, как Брок получил свое проклятие, которое Тор проклятием не считал, но, как божество и пообещало, никто более об этом не узнал. Сам же Брок за это время свыкся со своими щупальцами, хотя они и доставляли массу неудобств, таких, как невозможность римминга, потому что слюна тоже была жидкостью, от которой он превращался. Трахаться теперь было проще в презервативе, чтобы не отращивать щупальца сразу после секса. Брок надеялся, что скоро это все прекратится, щупальца перестанут вылезать, чуть только он капнет себе на ноги воды, и они с Барнсом заживут, как жили до этого. Будут трахаться в ванне, облизывать друг друга, где хочется, и просто наслаждаться жизнью. Но пока ничего не происходило, и Брок оставался подверженным превращению. Барнс успокаивал его, нежно прижимая к себе по ночам, даже если Брок еще не высох и оплетал его щупальцами. — Все будет хорошо, — в один из вечеров тихо сказал Барнс, обнимая Брока. Они сидели на диване и смотрели очередную так любимую Броком старую комедию. — Ну правда, Брок. — Баки, — Брок смотрел в экран телевизора. — Хорошо все будет, когда я перестану становиться Урсулой от каждой капли воды. Тор, это ваше очумевшее божество, которое играет тут в бирюльки, сказал, что учуял во мне потомка Великого Кракена. И знаешь, это не кажется чем-то хорошим, хотя он утверждал обратное. — И что же тебе сообщил Громовержец? — поинтересовался Барнс, натягивая на себя пушистый теплый плед, хотя никогда не мерз. — И почему ты не сказал мне об этом раньше? — Да просто забыл, если честно. — А вот Брок иногда мерз очень сильно, и сейчас, когда настала зима и подморозило, он кутался в плед и стаскивал его с Барнса, прижимаясь к его теплому боку. — А сейчас вот что-то вспомнилось. Мне кажется, Тор что-то знает, но говорить не стал. Ну а пытать божество, чтобы оно раскололось… Я не того полета птица, наверное. А может, он не сказал, потому что говорить нельзя. А может… Да в душе я не ебу, сколько этих “может” быть, раз он не стал мне рассказывать всю подоплеку, по его мнению, дара. — А ты не думал, что это действительно дар, просто ты им пользоваться не умеешь? — предположил Барнс и тут же получил ощутимый тычок локтем в ребра. — Барнс, ну ебаный в рот, — Барнс тут же понял, что дал лишку и пора включать заднюю, раз ласковые слова остались позади. — Вот ты реально думаешь, что я не пробовал это контролировать? Блядь… Давай кино смотреть. Но кино уже не радовало. Брок откинул плед, чтобы уйти в спальню, но Барнс ему не дал. Остановил еще на моменте, когда Брок попытался вылезти из его объятий. — Прости. — Барнс прижал Брока к себе и снова закутал его в плед. — Не злись. — Ладно, — вздохнул Брок. — Вот даже поссориться нормально не можем, что ты за человек такой? — Я твой любимый человек, — без тени стеснения сказал Барнс. — И я тебя тоже люблю. Досматриваем кино и спать, идет? — Ну да, спать, — зевнул Брок. — Ты уже всю мою библиотеку перечитал, пока я дрыхну? — Я ее дополнил, — Барнс устроил Брока удобнее. — И перешел на электронную книгу, гораздо удобнее. — Как там Роджерс, когда ваша ежемесячная сходка двух старперов? — хохотнул Брок. — На следующей неделе, в четверг, — ответил Барнс. — Будем устраивать стариковские посиделки. — Хорошо, значит найду, чем себя занять. Все, смотри кино. — И Брок уложил голову Барнсу на грудь, чтобы было лучше видно экран. Но планам на четверг не суждено было сбыться. Мстители в полном составе и Зимний Солдат со Страйком были отправлены на очередное задание, которое грозило стать кому-то могилой. Но все шло хорошо, Мстители, прикрываемые огнем Страйка, споро продвигались вперед, а шальные пули противников не задели никого из бойцов Страйка. Брок увидел, как не успел одну из пуль отразить Барнс, но в наушнике четко услышал “навылет”, и забыл о ранении. Впереди рвануло, но Брока закрыл собой Роллинз, получив по голове увесистым комком земли, и они побежали вперед уже вдвоем. Брок стрелял, бежал, снова стрелял и снова бежал. Все перемешалось, а потом послышался звук, от которого заложило уши, он словно ввинчивался в мозг, и Брок упал на колени, зажимая руками уши, мельком увидел, как так же упали Роджерс и Барнс, а потом в голове что-то взорвалось, и наступила спасительная темнота. Приходил в себя Брок медленно. В ушах продолжало звенеть, голова была чугунная, запястья тянуло, а руки затекли, прикованные куда-то кверху. Ноги… Вместо ног снова были осьминожьи щупальца, а под жопой — лужа. Было холодно, но на Броке даже футболки не осталось, а штаны валялись мокрыми рваными тряпками. — Вот же пиздец, — вздохнул Брок, разминая хоть как-то руки, которые нещадно затекли. Он не представлял, что случилось, помнил только мерзкий звук, который впился в мозг — и пустота. Он не знал, где он, не знал, что случилось, ничего не помнил после звука и, признаться, был напуган. Никто, даже Барнс, не знал, что Брок умеет бояться, и больше всего он боялся беспомощности. Такой вот беспомощности, когда даже не представляешь, придут ли за тобой. А если придут, то вовремя ли. А вот чего Брок не боялся, так это боли. Он уже понял, что его приковали, просто перекинув цепочку наручников через какую-то трубу, и стоит выдернуть из браслета одну руку, как он окажется полностью свободен. Осталось найти способ это сделать. Брок оглядывал свой каземат, слыша, как капает вода. Сколько он уже здесь? Брок не представлял, и надеялся, что его ищут. Но сидеть на жопе ровно, даже со щупальцами, он не собирался. За время, которое он уже успел побыть осьминогом, Брок хорошо изучил свою мокрую форму, с которой почти смирился. И теперь был уверен, что ему она поможет. Нужно было только выбраться из каземата. Оглядевшись в полутемном каменном мешке с дверью, закрывающейся на ключ, Брок увидел кусок довольно толстой проволоки. Кусок был длиной с палец, но Броку этого должно было хватить, чтобы открыть чертовы наручники. Только бы достать. Выдохнув, вытянувшись всем телом, Брок потянул щупальце к проволоке, молясь всем известным ему богам, чтобы получилось, чтобы удалось. Он вытягивался изо всех сил, почти отчаялся, но тут щупальце нашупало маленький кусочек металла и свернулось вокруг него. — Уф.. — Брок выдохнул. Он за те минуты, что добирался до проволоки, вспотел от напряжения и нервов. — Иди ко мне. Щупальце услужливо вложило проволоку ему в ладонь, и Брок принялся ковыряться в замке наручников, но ничего не получилось. Проволока с тихим хрустом сломалась, выпав из пальцев. Брок замер, пережидая, чтобы не взвыть от неудачи, пока ему в голову не пришла гениальная идея открыть замок наручников щупальцем. Это заняло время, но вот замок звякнул и наручники открылись. Брок сразу стряхнул их с одного запястья, опустил руки и принялся растирать, пока открывал второй замочек. С открыванием было все хорошо, кроме одного, — неприятно почти до боли. Сразу вспомнилось, как Барнс целовал щупальца, посасывал их кончики и утробно урчал от удовольствия. При мыслях о Барнсе засосало под ложечкой. Что с ним? Где он? Жив ли, выбрался, или вот так же сидит, прикованный к стене, или, что еще хуже, лежит на прозекторском столе? От этих мыслей Брока обуяла ярость, такая кровавая, какой он и не представлял никогда, всегда работая на холодную голову. А тут… Брок попытался успокоиться, усмирить гнев, задышал, как снайпер, и кровавая пелена отступила, голова снова сделалась холодной, мозг просветлел и стало проще думать. Нужно было выбираться, ищут его, не ищут, это неважно. Брок не пробовал передвигаться с помощью щупалец по квартире, жалко было мочить паркет, а щупальца у него были покрыты слизью, но вот настало время опробовать свою форму в деле. Посмотрев на грязный пол с кучей какого-то мелкого и не очень мусора, Брок скривился. Щупальца были чувствительные и ощущали всю эту гадость лучше, чем босые стопы. Но выбор между сидением жопой в луже и ожиданием непонятно чего и спасением себя любой ценой был очевиден. Собравшись с духом, Брок пополз по полу к двери, в которой было маленькое смотровое окошко и замочная скважина. Это радовало, значит, замок не электронный и не засов, хотя… Нужно было пробовать. Он подполз к двери, только сейчас понимая, что она металлическая, а не обита металлом. Приложив ухо к двери, Брок попытался услышать, что происходит там, в коридоре, но за дверью стояла тишина, которая не обманывала опытного бойца. Брок был уверен, что охрана там есть, весь вопрос, где она именно. Но пока нужно отпереть замок, и Брок уже понимал, что будет больно. Конечно, можно подождать, пока его спасут, но Брок уже решил выбираться сам, а значит, нужно действовать через не могу. Повезло еще, что не пришлось выбивать сустав, чтобы снять наручники, и руки у него были в полном порядке. За дверью послышались приглушенные шаги. Шел кто-то один и размеренно, значит, охранник. Отлично, один есть. От этого уже можно было отталкиваться, и Брок стал прислушиваться дальше. Шаги стихли. Брок просидел под дверью еще минут двадцать, услышал проходку еще раз, и снова принялся ждать, когда все стихнет. У него было чуть меньше десяти минут на все, и Брок уверенно вставил щупальце в замочную скважину, сделав его достаточно твердым. Пошарил им в замке, вставил второе, скривился от боли, но замок тихо щелкнул, а дверь подалась вовнутрь. Путь открыт. Брок аккуратно открыл дверь, выполз из каземата и забрался на потолок. Охранник уходил от него и, похоже, вообще ничего не слышал. Брок окинул его взглядом: формы как таковой не было, на плече висел “Калашников”, а сам охранник был настолько беспечен, что Броку было даже не жалко такого убить. Сам напросился. Еще не обвыкнувшись с новым способом передвижения, Брок бросился вперед, поймал голову охранника руками и резко дернул, ломая шею. Послышался характерный хруст, и тело бы мешком осело на землю, если бы Брок не придержал его, аккуратно прислоняя к стене. Один готов. Взяв трофейный автомат и обойму к нему, Брок услышал еще шаги, они раздавались где-то в глубине коридора, нужно было торопиться, но у Брока был плюс — никто не ожидал атаки с потолка, а щупальца оказались маневренными. Нужно было добраться до охранника раньше, чем тот забьет тревогу, и Брок бросился вперед со всей скоростью, преодолевая расстояние, отделявшее его от второго смертника. Тот успел заметить своего товарища, присевшего у стены, но Брок свалился ему на голову в прямом смысле раньше, чем тот успел забить тревогу. Минус два. Теперь у Брока было два автомата, две обоймы и щупальце, чтобы все это держать, это было даже удобно, если б не непривычное висение вниз головой. Дальше по коридору оказался Т-образный перекресток, и там тоже слышались шаги, но, похоже, этот коридор охраняли только двое, и Брок поспешил позаглядывать во все камеры в поисках хоть кого-нибудь еще. Через две камеры от своей Брок нашел то, что искал, и то, что совершенно не хотел тут видеть — Стива Роджерса, доблестного Капитана Америку. Значит, все хуже, чем хотелось бы, и Брок правильно сделал, что решил выбираться сам. Но если Роджерс здесь, то где же Барнс, его любимый Баки Барнс, неужели и он угодил в западню? Снова боль от открываемого замка, и вот уже Брок смотрел на прикованного магнитными наручниками (да не только, еще был ошейник, ножные кандалы и металлическая полоса поперек груди) к какой-то хитрой сварной конструкции Роджерса. — Эй, — позвал Брок, заползая в камеру, — Роджерс, мать твою, ты спишь? Только этого не хватало — спящего (обколотого, загипнотизированного и еще какого угодно не в состоянии ходить) Роджерса. — Рамлоу? — вяло отозвался тот, повернув голову, а Брок приподнялся на щупальцах, чтобы его было лучше видно. — У меня галлюцинации. — Нет у тебя никаких галлюцинаций, — проворчал Брок. — Ты ходить можешь? — Не знаю, — честно ответил Стив, пошевели всеми конечностями. Те шевелились исправно, но это не означало, что Стив способен удержать себя в вертикальном положении. — А где Баки? — В душе не ебу, — Брок принялся освобождать Роджерса. — Но если он здесь, это полный пиздец. — Я его видел. И Наташу, — ответил Стив, сев. Брок видел, что ему тяжело, но помогать не стал. Такие не шибко любят помощь, когда способны хоть на что-то. — Дай мне пять минут. — Я не уверен, что у нас есть пять минут. Вот тебе автомат, вот обойма, а я пошел искать Барнса. — Хорошо, — Стив кивнул, и Брок понял, что тот пойдет, даже если придется держаться зубами за стенку. — Но меня правда не глючит? Ты осьминог? — Роджерс, давай потом, а? — попросил Брок, и тот кивнул. Это действительно неактуальная проблема. Брок снова забрался на потолок и выполз из камеры Роджерса в поисках Барнса. Тот нашелся еще через пару камер в точно таком же положении, как и его закадычный дружок, вот только был Барнс без сознания. Брок освободил его, взял живую ладонь и позволил себе полминуты слабости, вжавшись в нее лицом. Только бы с ним было все хорошо. Только бы не успели сделать непоправимого. — Как он? — раздался за спиной голос Роджерса, и Брок понадеялся, что тот не заметил его минутной слабости. — Не знаю, — глухо ответил Брок, не поворачивая головы. Он точно знал, что не переживет, если с Барнсом что-то случилось. Если он не очнется, никогда больше не будет с ним, если умрет. Сейчас Брок очень остро ощущал потребность в Барнсе, в его Баки. Сильном, смелом, веселом, таком родном, что горло перехватывало спазмом. Брок стоял на полу в луже и смотрел на закрытые глаза, растрепанные волосы, бледные губы и редко вздымающуюся грудную клетку, и поклялся, что вычистит весь этот гадючник под корень, пусть придется идти в бой с голой жопой и одной обоймой. Жаль, нельзя коснуться любимых губ — и Барнс очнется, как принцесса из сказки, но Брок откинул все ненужные мысли. Нужно было выбираться. — Я понесу, — сказал Роджерс, хотя сам стоял не очень уверенно, но другого выхода просто не было. Брок видел, как Роджерс, отлепившись от стены, подошел, чуть заметно покачиваясь, и взвалил тяжелое тело Барнса себе на плечи. Тот никак на это не отреагировал. — Жди здесь, — сказал Брок, снова забираясь на потолок, пол был уж очень неприятным. — Сколько там еще ходит, двое? — Да, — кивнул Роджерс, — жду. Брок кивнул и споро припустил к перекрестку. Его бесило, что тут было не мокро даже, а просто влажно, и понимал, что высохнуть не представляется возможным. Но на это сейчас было плевать, он и так неплохо справлялся. Добравшись до перекрестка, Брок прислушался. У него не было такого хорошего слуха, как у суперсолдата, но и так было слышно, что шаги раздавались с обоих концов коридора. И, судя по шагам, в этом перекрестке охранники должны были встретиться. Подождав еще пару минут, Брок увидел обоих, а он, распластавшийся на потолке, хоть и невысоком, но достаточном, чтобы охрана туда не смотрела, был незаметен. Как только оба охранника сошлись, чтобы отправиться в дальнейший путь, Брок рухнул на одного из них, чувствуя, как клюв нашел шею, а второму просто эту самую шею свернул. Два звука, один чавкающий, второй сухой, раздались почти одновременно, и два тела рухнули на пол. — Надо найти Наташу, — гребаный Роджерс с Барнсом на плечах все равно был бесшумней кошки. — Я уже посмотрел там, ее нет. — Сейчас найдем, — уверенно сказал Брок. Они разошлись по разным концам коридора, заглядывая в камеры, но Наташи нигде не оказалось. Брок уже мечтал о ногах и штанах, даже стянул их с одного из мертвецов вместе с ботинками, прикинув, что размер подойдет, и теперь все это тащило одно из щупалец, а автомат висел на груди. Но в подвале было так сыро, что с потолка капала вода, и о высохнуть не заходило и речи. — Что с тобой случилось? — спросил Стив, когда они никого не нашли. Он прислонил Барнса к стене и сел рядом. — Долго рассказывать, — отмахнулся Брок, оплетя Барнса щупальцами, чтобы чувствовать его: биение сердца, вздымающуюся и опадающую грудь, дыхание. — И ног, пока я не высохну, не будет. А тут я хрен высохну. — И Баки еще не очнулся… — Стив вздохнул и потер ладонями лицо. Брок видел, как быстро он восстанавливался. Барнс должен был скоро очнуться. По крайней мере, Брок на это очень надеялся. — Значит, ног у тебя пока не будет. Как действуем? — Сейчас прикинем, — то, что Роджерс с ним советовался, пролилось бальзамом на душу, но, с другой стороны, что ему еще оставалось сделать? — Представляешь, где мы? — Нет, — мотнул головой Стив. — А ты? — Нет, — Брок вздохнул и погладил Барнса по небритой щеке, но целовать не стал. Он вообще не любил проявлять свои чувства на людях, но Барнс вел себя иначе, всем и вся рассказывая и доказывая, что Брок — его мужик. — Не знаю. Когда у них смена, я тоже не знаю. Роджерс, я не знаю ничего, как и ты. — Да, конечно. — Роджерс кивнул каким-то своим мыслям. — У нас есть два автомата, ты, я и бессознательный Баки. Я уже пришел в себя, думаю, будет лучше всего, если я один пойду и расчищу путь. У меня будет автомат и четыре обоймы… — Я не беспомощный, — напомнил Брок, в очередной раз поражаясь самоотверженности Капитана Америки. — Знаю-знаю, — кивнул Роджерс. — Но мне кажется, что так будет лучше. Так Баки будет не один. — Роджерс, а если там армия? — резонно спросил Брок, понимая, что с армией они и вдвоем не совладают. Да и втроем тоже. — Тогда мы обречены, — просто сказал Роджерс. — Но попробовать все равно надо. Я пойду. — Ну уж нет, — Брок отлепился от Барнса, который, кажется, начинал приходить в себя. По крайней мере, дыхание стало глубже и ровнее. — Если я дам тебе убиться, Барнс мне этого не простит, а мне с ним еще жить. Так что никакого геройства. Идем вместе. Спрута с потолка они точно не ожидают. А еще у нас два автомата и четыре обоймы к ним. — Хорошо, — нехотя согласился Роджерс, похоже, понимая, что от Брока он так просто не отделается. — Вперед? — Дверь открываешь ты, — только и сказал Брок, выпустил из щупалец Барнса, оставив его неловко прислоненным к стене, и пополз на потолок, уже почти привыкнув висеть вниз головой. Дверь была основательнее камерных, но и ее Роджерс открыл, просто вырвав из дверной коробки, и отставил в сторону. Брок уже ждал, что послышатся выстрелы или еще что-нибудь подобное, но все было тихо, значит снаружи их никто не охранял. Это было странно, хотя и имело объяснение — у их похитителей было слишком мало народу, чтобы поставить охрану везде. Перед ними открылся предбанник с грузовым лифтом, очень старым лифтом, и Брок уже стал догадываться, где они. — Гидра, — уверенно сказал Стив. — По крайней мере, это именно их бункер, смотри. Стив указал Броку на уголок одной из дверей лифта, где притаился символ этой сумасшедшей организации. — Нужно найти лестницу, — сказал Брок, оглядываясь в поисках еще одной двери. — Она не должна охраняться, а у лифта может сидеть кто угодно. — Пожалуй, — согласился Стив. — Я за Баки. Дверь на лестницу оказалась не заперта вообще, что Брока несколько удивило и насторожило одновременно. Это ж насколько надо быть уверенными в себе, что оставлять выходы без присмотра. Хотя судя по тому, как закрепили супров, они предполагали, что те не выберутся. А Брока вообще не брали в расчет. Стив пришел с Баки на плечах и автоматом наизготовку, и они с Броком стали пробираться наверх. Брок совсем освоился со своими конечностями и передвигался достаточно быстро, но по потолку, опасаясь, как бы Роджерс не наступил на его щупальца. Они поднимались с самого нижнего этажа все выше и выше, но оставалось так же холодно и мокро, как и в подвале, что Брока скорее бесило, чем доставляло неудобства. Этажей оказалось всего три, и они довольно быстро оказались у двери, ведущей на первый (Брок на это очень надеялся) этаж. Стив снова сгрузил Барнса на пол, собираясь пойти в разведку. Брок надеялся, что тут будет такое же архитектурное решение, как и в подвале. А значит, у лифта, если повезет, может никого не быть. Но как узнать, что там дальше? Они не встретили по дороге ни одного плана эвакуации или чего-нибудь еще, что могло бы подсказать планировку здания. — Брок. — Роджерс снова прислонил Барнса к стене и взял три автомата и обоймы к ним. — Ты сидишь здесь и охраняешь Баки, а я иду искать Наташу, заодно обезврежу охрану, — Брок собрался высказаться, что он пойдет вместе с ним, но Роджерс приложил палец к губам, когда он только рот раскрыл. — Нет, Брок. Я. Иду. Один. — Хорошо, — кивнул Брок, понимая, что спорить с Роджерсом, который закусил удила, невозможно. — У тебя пятнадцать минут, потом я иду искать тебя. — Пятнадцать минут, — подтвердил Роджерс и выскользнул за дверь на первый этаж. Брока всего трясло. Автомат, конечно, придавал уверенности, но бессознательный Барнс, которого он оплел щупальцами, словно боялся, что тот встанет и убежит, напрягал. Брок очень боялся, что Барнс не проснется. И тогда для Брока все рухнет, потому что его жизнь уже давно была завязана на Барнса. — Очнись, — тихо попросил Брок, погладив Барнса по голове. — Ты мне нужен. Но Барнс безмолвствовал, склонив голову на грудь. Брок услышал выстрелы, по его подсчетам, прошло не больше пяти минут. Да, это Капитан Америка в гневе, Брок был уверен, что тот не оставит никого в живых. Оно и к лучшему. Выстрелы погрохотали и стихли, и Брок снова остался в неведении, что происходит. Сколько прошло времени, Брок не знал, но, по ощущениям, минут десять, когда вернулся Роджерс с Наташей на руках. Та была бледна до синевы, но в сознании. Наташа окинула нечитаемым взглядом Брока, и тот аж поежился от этого взгляда. — Все чисто, — отчитался Роджерс. — Я даже снаружи был, там охраны больше нет. Брок, ты понесешь Наташу, а я — Баки. — А где мы? — тихо спросила Наташа, передаваемая из рук в руки. — Не знаю, — честно ответил Роджерс. — У меня есть маячок, — так же тихо сказала Наташа. — Он в моей экипировке. Но я не знаю, где она. — Я найду. Брок, держи, — и Роджерс передал Наташу с рук на руки Броку, а сам ушел искать ее вещи, да и свои тоже. Приняв на руки Наташу, Брок устроил ее в тех щупальцах, которыми не обвивал Барнса, откинул с лица прилипшие рыжие волосы — Ты только спать не намыливайся, — предупредил Брок свою ношу, которая прикрыла глаза. — Не волнуйся, — фыркнула Наташа, — я знаю, что спать нельзя. Стив сказал, это ты его с Барнсом вытащил. — Вы даже поговорить успели, — усмехнулся Брок. — А тебе есть разница, кто кого вытащил? — Надо знать, кому говорить “спасибо”, — тихо усмехнулась Наташа. — Я не злопамятный, — улыбнулся Брок. — Я это запомню, — Наташа вздохнула и начала ворочаться, потягиваясь, разминаясь, видимо, готовилась встать. Брок ей не мешал, только ослабил хватку, чтобы было удобнее. Стива не было довольно долго, Броку показалось, что целую вечность. Наташа уже пришла в себя достаточно, чтобы самостоятельно сидеть и даже стоять, держась за стену. Брок ей не мешал, поглаживая Барнса щупальцем по шее под волосами. Он ждал, когда его супруг очнется, но тот продолжал пребывать без сознания. Голова все также безвольно висела, и Брока это совершенно не радовало. Хотя он отчасти понимал пленителей, Барнс был машиной убийства похлеще Роджерса, вот его и накачали сильнее, чтобы не разнес все. Оставалось ждать. Стив вернулся, когда у Брока вышло всякое терпение, принес вещи Наташи и свой щит. Вещами Барнса было оружие, которое, наверное, оставили на поле боя. Но оружие — фигня, Барнс сам был оружием. Живым, страстным, любящим оружием. — Мы можем выбираться, — сказал Стив, взваливая на себя друга. — Я всех устранил. Стоять Наташа могла, а вот ходить еще нет, и Брок взял ее на руки. Ползти стало не очень удобно, но делать было нечего, не оставлять же ее здесь, пока очухается до конца. Когда они выбрались из бункера, Брок понял, почему там было так сыро — они находились прямо рядом с каким-то водоемом, судя по всему, озером. Наташа порылась в своих вещах, нашла маячок и включила его. Узнать, где они и сколько ждать эвакуации, способов не было, но Брок чувствовал, что они в Штатах, а значит, джет прилетит за ними в течение часа. Да даже если они в Канаде, тоже ждать не больше часа, а вот если они в Европе… Заморосил мелкий мерзкий дождь, и Брок понял, что высохнет он очень не скоро. Не сговариваясь, решили от дождя спрятаться в предбаннике бункера. Барнса усадили на пол, привалив к стене, а Наташу Роджерс устроил у себя на коленях. Брок просто свернул под себя щупальца и сидел на них. Молчали. Да и о чем говорить? Как они тут оказались? Никто из них не знает все равно. Да и где тут? Понятно, что это какая-то старинная база Гидры, раз нет сенсорных замков с отпечатками пальцев и сетчатки глаза. — И где мы? — внезапно хриплым голосом спросил Барнс. — Баки… — у Роджерса сделалось сложное лицо, он протянул к другу руку, и тот переплел их пальцы. — Сто лет как Баки, — усмехнулся Барнс. Поднял голову, притянул к себе Брока, заставляя переползти к себе на колени, и Брок согласился, переполз, устроился, обняв щупальцами и руками, взлохматил волосы. — Это все? — Да, Бак, — ответил Роджерс, выпуская его пальцы. — Если маячок работает, то нас скоро должны забрать. Наверное. — Заебись, — заключил Барнс, стащил с себя куртку без рукава, которую не успели снять, и завернул в нее Брока. В очередной раз Брок подумал, что лучше мужика ему не найти, хоть ищи всю жизнь. Иные парни так не ухаживали за любимыми женами, как Барнс ухаживал за Броком. Причем молча, просто точно зная, когда и что нужно сделать. Если бы не открытая дверь бункера, они бы, наверное, не услышали, что джет сел прямо перед входом, из него тут же высыпал Страйк в полном составе, а потом вышел Старк. — Ну что, отдохнули? — в своей манере поздоровался и спросил, как у них дела, он. — Загружайтесь, если больше тут ничего нет. — Спасибо, Тони, — ответил Роджерс, занес Наташу в джет и усадил на сиденье. — Мы давно здесь? — Почти сутки. Если бы не маячок, нам бы еще полдня понадобилось, чтобы вас найти, — Барнс тоже поднялся, кивнул Старку в знак благодарности, но тот промолчать не мог. — Кого я вижу, вы себе осьминожку завели? — с усмешкой сказал он. — Ничего, Рамлоу, если твоя Спящая красавица захочет, мы все исправим, поверь. — Мне и так нормально, — огрызнулся Брок, и тут произошло то, чего он совершенно не ожидал. Прямо на руках у Барнса щупальца превратились в ноги. Все, что держали щупальца, тут же рухнуло на палубу джета, и штаны с ботинками, снятые с трупа, тоже. — На вот, командир, — Роллинз протянул Броку стопку одежды. — Спасибо, — ответил он, и Барнс выпустил его из рук, аккуратно поставив. А Брок совершенно без стеснения принялся одеваться, потому что изрядно продрог и размышлял, повезет ему, или простуда накроет по полной. Летели назад, домой, тихо переговариваясь кто с кем, а Брок привалился к боку Барнса и уснул, потому что устал непомерно, словно день в каменоломнях отпахал. Барнс только и сделал, что прижал к себе, обняв за плечи, позволяя чувствовать защиту и уют. По прилету их всех распустили по домам сразу после медицинского осмотра, не найдя ничего, к чему можно было бы придраться, и Брок с удовольствием утащил Барнса в их уютную квартиру. Они не были дома всего-то чуть больше суток, а казалось, что целую жизнь. Брок скинул вещи и сразу пошел в ванную, потащив с собой совершенно не сопротивляющегося Барнса. В этот раз щупальца больше не выросли, и Брок был этому несказанно рад, а вот Барнс расстроился. Ему они нравились, чувствительные и нежные. *** — Мы едем в отпуск, — объявил Барнс как-то утром, когда Брок еще не хотел открывать глаза, нежась в тепле и уюте одеяла. — На Мальдивы. — Барнс, ты… Когда? — глаза открыть все же пришлось. Барнс одной рукой обнимал Брока, а второй переписывался, судя по всему, с Роджерсом, раз говорил об отпуске как о уже свершившемся факте. — Самолет сегодня вечером, у нас вип-бунгало на пляже, где никого, кроме нас, — сообщил он. — Откуда такая щедрость? — усомнился в таком раскладе Брок, хотя и предполагал, откуда у такой недешевой поездки ноги растут. — Старк выделил, — легко ответил Барнс. — Это вроде как за моральный ущерб от похищения и пребывания в плену. Да какая тебе разница? Давай, поднимай свою прекрасную задницу и собирайся. Целых две недели под солнцем рядом с морем и никого вокруг. Представляешь? — Представляю, — вяло отозвался Брок. — Ты сам Мальдивы выбрал? — Да, там красиво, хочешь посмотреть? — Барнс был весел и улыбчив, хотя с Броком он такой был всегда, когда его не тревожило что-то действительно важное. — Нет, спасибо. Приеду — увижу, — отмахнулся Брок, понимая, что надо вставать и собираться, хотя что там было собирать? Пара трусов, носки, три футболки, штаны да шорты. Вот вроде и все, что Брок придумал сходу. — Ладно, давай, поехали на эти Мальдивы, когда еще куда-нибудь выберемся. — Ура! — Барнс откинул телефон и сгреб Брока в объятия, поцеловав в лоб. — Мы едем в отпуск!!! *** Аэропорт на Мальдивах встретил их суматохой, но пограничный контроль они прошли легко. Как оказалось, в их путевку включался и лимузин от аэропорта, отчего Брок честно охренел, но это же был Старк, он мог оплатить любую хрень, лишь бы выпендриться. Бунгало, о котором говорил Барнс, стояло практически на пляже. Это оказался дом, все окна которого были увешаны легкими белыми шторами, развеваемыми ветром. И вообще все в доме оказалось белым и бежевым, кроме огромной плазмы в гостиной. Вокруг действительно никого не было, только лазурный океан медленно наползал длинными волнами на песчаный берег. Дул теплый ветер с воды, и Броку неимоверно захотелось купаться. Окунуться в эту теплую, соленую, такую притягательную воду. Он даже не стал переодеваться, просто скинул все прямо в прихожей и побежал к воде. Барнс не отставал, раздевшись еще быстрее, и первый влетел в воду, обдав Брока мириадами брызг. А дальше произошло что-то невероятное. Брок не понял, как так получилось, что он оказался весь в воде, но тут оказалось слишком мелко, он пробовал поплыть и только тогда понял, что он — осьминог. Не только ноги, он весь осьминог. Брок не просто испугался, его обуял ужас, что он навсегда останется таким, что именно об этом предупреждал Тор, говоря о потомке Великого Кракена. Нет, такого Брок себе не хотел. Барнс подошел к нему, ничего не говоря, погладив склизкую кожу, и Брок, поддаваясь панике, весь обвил своего супруга, прижался к нему, отчаянно не желая оставаться в таком положении. И… о чудо, он внезапно снова стал человеком, руками и ногами держась за Барнса. — Ты в порядке? — спросил тот, не отпуская Брока, да и чего сложного держать кого-то в воде. — Не знаю, — честно признался Брок. — Что это было? — Не знаю, — в тон ему ответил Барнс. — А что ты сделал, чтобы стать обратно собой? — Не захотел быть осьминогом, — признался Брок. — А теперь снова захоти. Только отцепись от меня, — Барнс улыбнулся и чмокнул Брока в нос. — Давай. Брок отлип от Барнса, почему-то уверенный, что ничего не получится. Но все же для Барнса стоило постараться, ведь Брок видел, как светился его супруг, когда он отращивал щупальца в ванне. Собрав в кулак всю волю, Брок пожелал снова стать осьминогом, потомком Великого Кракена. И, о чудо, у него получилось. Брок обвил щупальцами ноги Барнса и уронил того в воду. Барнс рассмеялся, и они еще долго плавали наперегонки, ловя друг друга в объятия и снова отпуская. — Все, хватит, — Брок снова стал человеком. — Давай пожрем чего-нибудь и передохнем. Я устал, если честно. — Хорошо, — легко согласился Барнс, подхватил Брока на руки и понес в дом. Они обтерлись от соли, обыскали кухню на предмет еды, которой там оказалось в достатке, похоже, Старк обо всем позаботился. А на холодильнике висели телефоны доставки и магазинов. Готовку взял на себя Брок, найдя все, что нужно для ризотто, и непочатую бутылку виски, которую тут же открыли и разлили по бокалам. Ужин прошел в обсуждении места, которое понравилось обоим, и новой формы Брока, которая Барнсу безумно нравилась, а вот Броку не очень. — Хорошо, что могу по желанию, — сказал Брок. — А то я бы не выдержал, честно. — Не волнуйся, если бы ты не стал человеком, я бы купил тебе аквариум, — рассмеялся Барнс, даже отдаленно не представляя, какой нужен аквариум для восьмидесятикилограммового осьминога. — Но ты так красиво переливался… Брок, я люблю тебя, и ничто не сможет этого изменить. — Я знаю, — ответил Брок. — И я тебя люблю. Давай в ванну, а потом спать. Я чего-то устал. — Давай, — тут же согласился Барнс. — Я за смазкой, а ты иди воду набирай. Залезая в ванну, Брок был счастлив, что ни в кого не превратился, значит, пресная вода была для него не страшна. Барнс, забираясь в горячую, как очень любил, воду, устроился напротив Брока, поглаживая его член пальцами ноги. — А ты можешь и тут стать осьминожкой? — спросил Барнс, а потом смущенно добавил. — Мне очень нравятся щупальца. Твои щупальца. — Ладно, — вздохнул Брок: отказать Барнсу, особенно когда он так нежно и робко просит, было невозможно. Брок попытался представить себя осьминогом, даже глаза закрыл для этого, и спустя пару минут такой медитации вместо ног появились восемь длинных чувствительных щупалец, но выше Брок остался самим собой. — Обожаю тебя, — простонал Барнс, схватив одно из щупалец и сразу потянув его в рот. — Какой ты… классный... По всему телу Брока пробежала сладкая судорога, он выгнулся и сразу же оплел Барнса, обхватил одним из щупальцев член, а еще одним погладил промежность, пробираясь дальше, к тугому входу. — Хочешь так? — сипло от возбуждения спросил Брок. — Именно об этом ты и мечтал? — Да, — выдохнул Барнс. — Я старый извращенец. Мечтал о таком сексе, как тебя увидел таким. Щупальце дотянулось и вылило на своего собрата силиконовую смазку, а Барнс развалился в ванне, положив ноги на бортики. Брок чувствовал, что Барнсу вообще все равно, в каком виде будет Брок, лишь бы был рядом, любил и трахал. Брок добрался до сжатых мышц ануса и погладил, размазывая смазку, и одновременно надрачивая член Барнса. Тот развалился так, чтобы Броку было удобнее, посасывал сразу два щупальца, от чего Брока выкручивало всего. Он и забыл, какими чувствительными они были. Брок проник в Барнса, даже не пытаясь его растянуть, просто почувствовал, как щупальце входит в него, и сам резко тяжело выдохнул, понимая, что возбужден сверх меры. Он смотрел на своего супруга и от того, что он видел, мозги отключались. Барнс с закрытыми глазами гладил одно щупальце, посасывал сразу два и насаживался на четвертое, а остальные обвивали его, гладя в самых нежных и чувствительных местах. Брок чувствовал, как они с Баки сливаются, словно две ноты, звучащие в унисон, словно они становились единым целым. Брок чувствовал Барнса так остро, как, наверное, не чувствовал еще никогда, особенно из-за открытости, из-за простого желания иметь Брока в любой форме, сливаться с ним воедино, неважно, человек ли он, получеловек или вообще не человек. Они были единым целым сейчас, и Брок, как мог, длил это единение, пока Барнс не кончил. Он содрогнулся, выгнулся, и тугая струя спермы ударила вверх, пачкая щупальца и мантию. А Брок тут же пожелал стать обратно человеком, что получилось моментально, и Барнс без единого слова, точно зная, что сейчас надо его мужу, склонился и вобрал в рот изнывающий без ласки, колом стоящий член Брока. Брок заорал, выгнулся, сильнее толкаясь в рот Барнса, и кончил, прижав его голову к паху. — Люблю тебя, — Барнс вынырнул и улегся на Брока, положив голову на плечо. — Любого люблю. — И я тебя, — тихо выдохнул Брок.