Инсомния

Хранят покой свой себялюбцы жадно; Честь, верность, долг, любовь — им прах и дым. Как будто, если в их дому все ладно, Пожар соседа не опасен им! ©

Клод не терпит привязанностей. Он знает, что бывает с теми, кто любит. Его родной матери не стало, как только старший брат почувствовал в нём угрозу. Хочешь сломать башню — начни с основания. Обелия держал хладное тело самого дорогого на свете человека и не плакал. Его мать достойна большего, чем солёные крупицы из глаз. Многим позже золотая статуя прекрасной женщины станет украшением Царского сада, а её портрет займёт почётное место в Паласе. Но в ту самую минуту, у Клода не осталось ничего, за что можно было бы уцепиться. Мама учила его быть сильным, стойким и никогда не прогибаться под других. Для посторонних та была лишь Женщиной после Императрицы, для Клода — единственным ориентиром. А теперь никого нет. Мир рушится. К чему трон, если его некому подарить. — Прости, братец, — нараспев тянет Анастасий, положив руку на плечо младшего родственника. — Я не специально. От него все ещё пахнет кровью. А в глазах — насмешка. Мол «смотри, я тебя поломал, а собрать некому». «Хочется сбежать, Клод? Беги же, ну». Как бы не так. Клод впервые скалится так, что становится жутко. Он поднимет синие-синие глаза, словно пара драгоценных кристаллов, на Первого сына Императора и произносит роковую фразу: — Око за око. Ты забрал всё у меня, я заберу твою жизнь взамен. «Отца-тирана, трон и саму Обелию», — читается между строк. Атанасий говорит: «Посмотрим». И уходит. Клод слов на ветер не бросает и спустя каких-то пару лет китель Солнца Обелии пропитается кровью его же отца и брата. Король умер, да здравствует Король! И ни капли не жаль Пустота наполняет душу, пока вокруг килограммы золота и фальши. Лживые улыбки аристократов и страх в глазах — новая увеселительная картина. Спасение придёт из ниоткуда. Солнечной улыбкой на губах, теплотой во взгляде и ласковыми прикосновениями. Спасение будут звать «Дианой», как ту Святую из Книги.

«Она тоже исчезнет».