Инсомния

Первой жертвой в новом увлечении Атанасии становится Лукас. Юный — по его собственному мнению — маг просто оказался не в том месте и не в то время. Хотя, в его защиту следует добавить, что принцесса в любом случае выбрала бы его на роль подопытного кролика. Дружба — это прежде всего самопожертвование. А у Лукаса довольно привлекательная внешность и неплохое лицо. Он приятен до тех пор, пока не открывает рот. — Я, конечно, хорош, но даже подумать не мог, что настолько, — фыркает Лукас, когда его в очередной раз заставляют склонить голову влево (в другое лево!) и поменять позу. Колдун двигается лениво, неспешно, будто все время мира в его руках. — Даже лестно. — Не шевелись, — цокает Обелия, прикусывая кончик карандаша, и тут же принимается за рисование. На уроках живописи настоял Клод после того, как дочь в очередной раз всучила ему рисунок. В качестве подарка. Рисовать она не умела — ни в этой, ни в той жизни. И прекрасный император всегда получался карикатурным, с большими синими глазами и грустным выражением лица. Рядом с золотоволосым красавцем всегда изображалась девочка (Клоду кажется, что со своей маленькой копией Атанасия возится куда дольше) с вздернутой вверх ногой. — «И это по-твоему я?» — спрашивал он, просматриваясь к человечку на листке. Волосы золотые, да, но в остальном ни одного совпадения. — «Конечно, папочка ведь самый красивый!» — восторженно подтверждала принцесса. И кто бы стал её переубеждать. А, вообще, Клод должен гордиться тем, что хоть кто-то дарит ему подарки от всего сердца, а не из-за страха перед кровожадным тираном (почти). Атанасия уроки приняла с радостью и тут же с головой нырнула в доселе неизведанный ею мир. «Возможно, — по-взрослому рассуждала она, — я стану великой художницей… Ну, или, во всяком случае, смогу зарабатывать этим». Планы «В» и «С» все ещё в силе. Кто знает, что взбредёт в голову Клода и как далеко ей придётся бежать в поисках спасения. Мешочек с первого до шестого номера до сих пор ждут своего часа. И Атти молится, чтобы он не пришёл. — Я занятой человек, знаешь ли, — вздыхает Лукас, поправляя непослушную прядь. Иметь короткие локоны — очень практично. Не будь он магом, давно отрезал бы свои длинные волосы. И плевать на образ. — У меня не так много времени на твои глупости. — Я увековечу тебя! — радостно обещает принцесса. И звучит фраза не как комплимент. — Это угроза? — Обещание, — Атанасия хмурится. Эскиз получался… не очень. Хотя и пейзаж выбран отлично — её собственный Сад Роз, и золотые ручки принцессы имелись, и Лукас — ничего такой. Тогда что не так? Атти виснет, уйдя в себя. И наглый колдун этим пользуется. Он встаёт, медленно растирает затекшие мышцы и в ту же секунду оказывается за спиной невнимательной особы: — Кто этот уродец? Лицо перекосило. Один глаз больше другого. И у меня не такой острый нос. Если я, действительно, так выгляжу, то понятно, почему ты до сих пор не без ума от меня. И настораживает то, от чего люди вокруг не разбегаются от ужаса. — Всё так плохо?.. — Да. Атанасия хмурится: — Ты слышал когда-нибудь про абстракционизм?..