Не забывай

      Темноволосая девушка вошла в спортивный зал, сжимая в руках несколько тетрадных листочков. Осмотрев помещение, она задержала взгляд на небольшой открытой двери. Тренерская. Гордо хмыкнув себе под нос, Старкова поспешила именно туда. Зайдя внутрь, брюнетка громко хлопнула дверью, привлекая внимание Уварова, который сидел за своим рабочим столом. Подлетев к нему, она положила прямо перед его носом те самые листы, на которых красной пастой была выведена пятерка.       — И бегаю я так же, как и решаю математику, — довольно протянула девушка, цепляя на лицо маску победителя. Она два дня ждала, чтобы проверили контрольную, и она сможет, наконец, утереть нос своему учителю физкультуры.       — И тебе день добрый, Старкова. Не вижу повода для радости, — произнес он, поднимая глаза на свою ученицу. Ведет себя как ребенок, ей богу, но это в какой-то степени даже поднимало настроение Уварову.       Последние дни он ходил сам не свой, просто не в силах смириться с тем, что его маленькой сестренки больше нет в живых. Для него она навсегда останется малышкой, именно такой он заполнил её в последний день их встречи. А еще он помнил пустые, практические стеклянные глаза, какими на него смотрела девчушка после операции. Она не узнавала его больше, его не было в её жизни. Вот так просто её память очистили, не оставив ничего из воспоминаний о старших братьях.       — Благодаря тебе, мы теперь заперты в тренерской. Браво, Старкова, — мужчина демонстративно похлопал в ладоши, замечая, как вытягивается лицо девушки.       Дарья подошла к двери, дергая её за ручку. Конечно, так она и открылась. Со злости девушка ударила кулаком по ней, мысленно матеря себя всеми возможными ругательствами. Пошарив по карманам, девушка поняла, что телефон остался в комнате на зарядке. Черт, как в тупом сериале, почему нельзя было взять смартфон с собой.       — Ну, позвоните кому-нибудь, чтобы нас выпустили, — Старкова повернулась к учителю физкультуры, который вальяжно разместился на своем кожаном кресле, сложив руки на груди.       — К твоему несчастью, он разрядился, — мужчина помахал перед девушкой выключенным телефоном, бросая его на свой стол.       — Заряжать телефоны надо, — недовольно пробурчала ученица, падая на диван, который стоял у противоположной стены.       — Дверью хлопать не будешь, — в тон ей ответил Вадим Юрьевич, делая глоток виски.       Только сейчас Старкова почувствовала запах алкоголя. Нет, ну, почему ей везет, как утопленнику. Оставила телефон в комнате, а теперь еще и заперта с выпившим физруком в тренерской. Фантастика, ничего не скажешь. Так они сидели следующие тридцать минут. Уваров пил, а Дарья пыталась найти в его кабинете хоть что-то, чем можно открыть захлопнувшуюся дверь. Кричать и стучать было бессмысленно, спортивный зал находился в самом дальнем крыле школы, так что их все равно никто не услышит.       — Чего Вы пьете вообще на рабочем месте? — недовольно спросила Старкова, копаясь в шкафчике, надеясь, что найдет какую-нибудь отмычку.       — У меня повод есть. Узнал о смерти своей сестры, черт побери, — усмехнулся Уваров, делая глоток виски уже прямо из бутылки.       Такой ответ заставил Дарью прервать свои поиски и сесть напротив стола в кресло.       — У Вас была сестра? — осторожно спросила она.       — Её забрали у меня, когда ей было всего восемь лет. А недавно я узнал, что она погибла. Понимаешь, погибла. Я больше никогда её не увижу, — воскликнул мужчина, сбрасывая со стола все документы. Дарья вздрогнула, а затем подошла к преподавателю в надежде успокоить его. Тот был уже изрядно пьян и мог натворить всяких глупостей.       — Вадим Юрьевич, но жизнь на этом не заканчивается. Разные побывают ситуации и …       — Да что ты понимаешь, Старкова? Я любил её больше жизни, она не заслуживала смерти. Восемь лет я жил в надежде, что смогу её найти, смогу увидеть, а теперь я узнаю, что она мертва, — кричал Уваров, сдерживая слезы, что застыли в глазах. — Уходи, не хочу никого видеть, — мужчина открыл ящик и достал оттуда ключ. Бросив его на стол, он вновь припал к горлышку бутылки.       Старкова удивленно взяла в руки ключ и посмотрела на преподавателя. Они давно могли выйти отсюда, он издевался, наблюдая, как она упорно ищет отмычку от двери. Вот только, как бы сильно она сейчас не злилась на него, Даше было его жаль. Потерять сестру, которую искал много лет, непреодолимая боль. Решив, что сейчас она ничем не сможет помочь Вадиму Юрьевичу, Старкова тихо покинула тренерскую, отправляясь к себе в комнату.

***

      Виктория резко села на кровати, прогоняя остатки своего кошмара. После всех событий, которые с ними произошли, такие сны вошли в привычку. Сегодня брюнетке снился труп какой-то девушки. Кузнецова была не готова потерять кого-то из родных и близких ей людей. Потерев глаза, она решила, что уснуть все равно не получится. Тихо поднявшись с кровати, дабы не разбудить Дашу, Вика взяла полотенце и покинула комнату.       Девушка медленно шла по коридорам, пока не услышала детский крик. Сорвавшись с места, она бегом направилась вперед. Завернув за угол, она увидела Надю Авдееву, которая сползала по стене вниз, громко крича и заливаясь слезами.       — Надюша, что случилось? — Кузнецова присела рядом с сестрой её друга и одноклассника, убирая волосы, которые прилипли к её лицу.       — Там…там Соня, — всхлипывала девочка, смотря в одну точку. — Мертвая, — шепотом добавила она.       Вика поднялась со своего места и осторожно зашла в душевую. Перед глазами предстала ужасная картина. Соня Гордеева оказалась повешенной в одной из кабинок туалета. Кузнецова прикрыла рот рукой, сдерживаясь от душераздирающего крика. Сразу вспомнился тот ужасный кошмар, приснившийся ей совсем недавно. На глазах выступили слезы. Резко повернувшись, чтобы покинуть помещение, она наткнулась на чью-то железную грудь. Дабы не упасть, Вике пришлось вцепиться руками за чужие плечи, чуть сжав их. Подняв голову, карие глаза столкнулись с серо-голубыми.       Вадим внимательно смотрел на лицо девушки, будто что-то вспоминая. Она была такой маленькой в его руках, была так похожа на его сестренку. Господи, допился, теперь ему везде начала мерещиться его девочка. Схватив ученицу за предплечья, он вытащил её из душевой. Повернувшись, он заметил слезы в её глазах.       — Забирай Надю, и идите в комнату, — произнес Уваров, ловя пальцем слезу брюнетки, которая все-таки успела скатиться по лицу.       Кузнецова только коротко кивнула и подняла девчушку на руки. Последняя прижалась к ней, не сдерживая слезы. А Вадим лишь с замиранием сердца смотрел на эту картину. Когда-то так же к нему прижималась сестра.       — Вадим, мне больно, — плакала темноволосая девочка, сидя на руках у старшего брата. Ей довелось первый раз сесть на велосипед и, к сожалению, неудачно. Теперь на её ноге красовался сильный порез, который Уваров старался обработать, но его младшей сестренке было неприятно.       — Адель, потерпи немного, иначе будет заражение, — произнес юноша, капая на рану перекисью водорода.       — Меня зовут Аделина, а не Адель, — надулась брюнетка, складывая руки на груди, на минуту забывая о боли.       Вадим тем временем уже забинтовал ногу и потрепал сестру по голове. Девочка весело засмеялась и сильнее прижалась к брату, утыкаясь лбом в его плечо.       Покачав головой, Уваров проследил за удаляющейся девушкой и вновь вошел в душевую, думая, как теперь решить эту проблему.