Сияющий Меч и ФБР-щица - Драбблы

Винтер было приятно, когда ее брали на задания. Более того, у нее ушло много времени на то, чтобы убедить Оптимуса брать ее хотя бы на безобидные разведки. Она его отчасти понимает, но было все-таки обидно. И вот, в один из этих удачливых дней, когда он разрешил ей пойти на разведку насчет одного из немногочисленных сигналов свежего энергона с Бамблби и Балкхедом, они и нашли эту капсулу. — Артефакт? — спросила Винтер, пока Разрушитель осматривал капсулу с помощью устройства, с помощью которого он следил за скачками волн энергона. — Не уверен, — покачал шлемом он и потом почесал его. — Не пойму. Вроде в капсуле, прилетел из космоса, а вроде не артефакт. — /Может Оптимус знает что это? / — предложил Бамблби, аккуратно пнув капсулу сервоприводом. — Может нам это здесь открыть? — предложила Винтер и, поймав на себе их недоуменные взгляды, продолжила, — Ну, вдруг это чем-то опасно для людей. Не вижу смысла рисковать. Недолго подумав, Автоботы согласились. Первым вызвался открывать капсулу Балкхед. Бамблби и Винтер отошли подальше, но любопытство брало вверх, и они встали на носки, чтобы увидеть содержимое из-за спины соратника. Темно-зеленый трансформер на всякий пожарный активировал пушки — вдруг снова скраплеты, не дай Праймус. Балкхед открутил крышку, открыл капсулу и… не понял. — Это… кабели? Разведчик и агент осторожно выглянули из-за его широкой спины. Там и вправду были кабели — длинные-длинные, где-то метров десять в длину. Они были не слишком широкие, и на внешних их сторонах были выгравированы аккуратные спирали. — Кабели? — хором спросили они, но, видимо, они произнесли это так громко, что кабели каким-то образом включились. Спирали засветились ярко-желтым светом, а концы, с которых кабели должны были подключаться, загорелись красным светом, сканируя окружающих их трансформеров. Первым под алый взор попал Балкхед. Потом Бамблби, который за секунду успел вооружиться, но и на нем кабели не заострили внимания. Но когда устройства распознали Коллинс, они вдруг распустились как щупальца осьминога и полетели на нее, полностью окутывая ее шлем. — Винтер! — закричали Балкхед и Бамблби и сразу побежали к ней. Но кабели не хотели отцепляться и сильно бились током, когда их хотели вырвать. Винтер пыталась вентилировать и трезво оценивать ситуацию, но с незнакомыми кабелями на шлеме и двумя Автоботами, которые пытались их содрать, это было нелегко. — Хватит, хватит, хватит уже! — взмолилась агент. Балкхед и Бамблби отпустили кабели, но отходить не спешили. — Тебе не больно? — спросил Балкхед. — Вроде… вроде нет, — ответила Коллинс и аккуратно потрогала макушку. Да, кабели каким-то образом подключились к ее системам от головы, и они теперь похожи как будто у нее длинные кибертронские волосы. — Почему они присоединились ко мне? Вы же были ближе. — /Может, они присоединяются только к фемкам? / — предположил разведчик, разглядывая «шевелюру» Винтер. — Вы нашли, что искали? — послышался по коммлинку голос Рэтчета. — Нашли, — сказал Разрушитель, неловко потупив взгляд. — Но у нас небольшая загвоздка. *** — Тебе точно не больно? — спросил Оптимус, едва заметно нахмурившись. — Точно, — кивнула Винтер, слегка улыбнувшись. Ей приятно, что за нее волнуются, но в то же время, он ее теперь вряд ли куда-нибудь выпустит. — Значит так, — к ним зашел Рэтчет с датападом в манипуляторах, — я сам до конца не понимаю, что это за кабели, но они так реагируют только на фемок, поэтому они не напали на Балкхеда и Бамблби. — А на Арси они не нападут? — спросил Прайм. — Нет, — ответил медик. — Они уже «избрали» Винтер, так что с Арси ничего не будет. — Ну, а со мной что будет? — нетерпеливо спросила агент. — А вот с тобой еще ничего не понятно. Мы не знаем, что делают твои кабели, но есть вероятность, что у них есть свой разум. — «Разум»? То есть, они как бы живые? — Как бы да, — парировал Рэтчет. — Но это только теория, основанная на предположениях. Но пока они тебе ничего плохого не делают, беспокоиться не о чем. Когда медик вышел, Оптимус сразу же присел на мед-платформу рядом с Винтер и, неожиданно даже для нее, обнял ее. — Я должен был пойти с тобой, — пронеслось у нее над аудиосенсорами. — Даже не вздумай себя винить, — она прижалась щекой к его широкой груди. — Даже если бы ты и пошел, ничего бы не изменилось. Они, — она указала на кабели на своей голове, — все равно бы прилипли. Лидер алозначных в ответ промычал что-то невнятное, но отпускать фемку отказался. — Ты сама что-нибудь чувствуешь? — спросил он после пары минут тишины. — Неа. Как будто макароны на голове прилипли. Просто кабели и все. — Но я не верю, что почти живые кабели могли просто так пристать к твоему шлему. Твое состояние стабильно, но… — его широкая ладонь опустилась на бедро агента. — может быть они что-то изменили внутри тебя? У Винтер в процессоре что-то перевернулось. Оптимус флиртует. О Праймус, Оптимус флиртует. Она надеется, что этому его научила не Грейс. Она подумала, как ей получше ответить и не додумалась ни до чего лучше, чем сказать: — А ты проверь. На это Оптимус как-то странно улыбнулся и направился к двери. «Вот шлак, зря ляпнула», — сокрушилась Винтер, но невольно вздрогнула, когда поняла, что он шел к двери только чтобы защелкнуть на ней магнитный замок. Последнее, что Винтер помнила, было то, как пальцы Прайма ласкали ее спинные сегменты под новообретенными кабелями, а глоссы сплелись в страстном танце. Становилось трудно вентилировать. Из агента то и дело выходили неприличные стоны, которые, казалось, только сильнее заводили ее партнера. Ее пальцы царапали его плечи, а сервоприводы сами обвили его мощную талию. Губы лидера покрывали нежными поцелуями каждую пластину фемки под собой, начиная с губ и щек и заканчивая низом живота. — Мне стыдно, что из-за своих обязанностей, я не так часто уделял тебе внимания, — он поцеловал внутреннюю часть ее бедер, заставив ее приятно вздрогнуть. — Позволь мне искупить свою вину. Винтер блаженно улыбнулась. Такие моменты с ним были на вес золота. И после всего этого времени, она чувствовала себя как неловкая школьница рядом с прекрасным старшеклассником, по которому сохла вся школа. И все-таки, это было приятное чувство. Она вскрикнула, когда почувствовала его горячую глоссу в своем самом сокровенном месте. Она вскинула бедрами, но широкие ладони меха удержали ее на месте. Его глосса творила что-то невообразимое, заставляя Винтер зажимать рот манипулятором, в страхе, что ее крики услышит вся база. Прайму никогда не нравилось, когда она сдерживалась, и каждый раз смотрел на нее таким взглядом, что она сама едва не доходила до пика. Глоссу заменили пальцы, а второй его манипулятор захватил ее запястья и завел их над ее шлемом. Агент не удержалась и громко простонала. Быть под Оптимусом, который не дает тебе двинутся с места, пока его паховая броня негромко разщелкнулась и ушла в пазы, казалось верхом ее самых безумных (и, давайте признаемся, не самых приличных) снов. Прайм поцеловал ее в шею, после чего резко вошел во влажный порт, держа манипуляторами ее бедра. Винтер громко простонала и схватилась за его плечи, пытаясь сохранить равновесие, так как от его невообразимых толчков можно было запросто свалиться на пол. Она стонала, пыталась вентилировать, но когда они оба достигли своего пика, и платформу залила горячая смазка, ее кабели лишь на секунду загорелись ярко-желтым светом. Оптимус зажмурился и неспеша вышел из фемки, с улыбкой наблюдая за ее несфокусированным взглядом. Он оглядел платформу и вспомнил, что медблок Рэтчету понадобится еще не раз.