Is evil evil?

      Было непонятно, в какой именно момент отель начал пустеть. Раньше, куда не постучись, тебе открывали. Номера на втором этаже были полностью заняты, а если кто-то и отсутствовал, то его можно было найти в личном кабинете, или же внизу в комнате отдыха. Сейчас же, если ты не можешь достучаться то, скорее всего, этого демона вообще нет в этом здании.       Санера несколько раз постучала по двери номера, а затем кабинета, надеясь, что ей ответят. Но безрезультатно. С того момента, как Эрн впопыхах собрал своих котов в корзину и ушел, он не возвращался. Львица думала об этом достаточно долго и всё же пришла к одному простому выводу: ей придётся идти в штаб, где он недавно начал работать; к Джеронимо, который, почему-то, пугал её до дрожи в коленях. Даже Аластор не вызывал у девушки таких эмоций. От Радио-Демона, при всей его устрашающей ауре, ты ожидаешь какой-то нелепости в любой момент, да и принципы у этого чудовища тоже есть. Они, конечно, слабо проглядываются, но всё же присутствуют. А вот священник…       При всей его улыбчивости, природной отталкивающей, но в тоже время притягательной обворожительности, в нём можно было рассмотреть что-то, что заставляет бояться. В глазах этого мужчины таилось что-то жуткое. Сила, которая способна подчинить и заставить делать безумные вещи. А это было и в самом деле так. Санера видела, и с радостью забыла бы тот хруст шейных позвонков, когда таракан скручивал головы. И, что самое ужасное, так это то, что ты хочешь ему доверять, а момент, в который ты осознаешь, что попалась в ловушку — останется за пределами твоего восприятия. Словно паутина. Джеронимо расплёл свои сети и ждёт… — Может… это ассоциации такие? — пробубнила себе под нос демонесса, пытаясь совладать с мыслями.       Такое может быть и в самом деле. Встреча с Арахниссом и его паучьей группировкой оставила свой след в сознании львицы. То, что священник неожиданно стал главой этой организации, а также его радикальные действия вовремя их освобождения — могли как-то повлиять на Санеру, полностью запутав её. А что самое странное, её тянет к Эрну, который прямым текстом заявил, что на самом деле любит весьма нестандартные методы «проявления любви». И при всём страхе и желании прикоснуться, девушку ничего не смущает. — Нужно будет сходить к Флойду, — кинув беглый взгляд в сторону, где находилась комната психолога, на выдохе произнесла демонесса.       К огромному счастью, долго туда добираться не нужно, да и Чарли всегда с радостью делится своим лимузином, если кому-то нужно отправиться на более дальние дистанции. Единственная проблема — пройти туда и каким-то образом найти Эрна. И это, казалось, самое сложное, но и тут всё прошло легко и без приключений, поскольку в штабе на неё никто не обращал внимания, а попытка выведать что-то на ресепшине, где сидела весьма симпатичная демонесса, тоже была успешной.       Эрн имел личные покои в том же крыле, что и Джеронимо, только у второго они были чуть побольше и занимали целый этаж. Вот тут и начались действительно существенные проблемы. Уверенность, с которой львица шла к ветеринару в отеле, была распалена до предела, а вот тут, на чужой территории, остался лишь пепел, который развеется, стоит только лишь легонько дунуть. И сегодня всё шло не так, как она задумывала, ибо ей даже не дали собраться с мыслями, резко распахнув дверь прямиком перед носом. — Долго будешь топтаться? — раздражённо спросил Эрн, окинув демонессу слегка надменным взглядом. — Я… — растерявшись, протянула Санера, отведя взгляд в сторону.       И ей не дали и шанса что-то произнести, поскольку парень тут же развернулся и прошел внутрь комнаты. Конечно, это не понравилось львице, но в этом жесте было что-то загадочное. Это и позволило ей рассмотреть нечто большее, чем просто раздражённость её присутствием.       Ветеринар тоже не знал, с чего начать. Всё разом навалилось, и мысли в его голове не могли найти себе места, хаотично мечась в разных направлениях. Он был зол, бесспорно, и это было заметно по его поведению, однако усталость и накатывающая безнадёга, тоже создавали свой эффект. Эрн просто сел на кресло и опрокинул голову назад, думая о том, как ему поступить. Санера липла к нему даже несмотря на то, что он ей наговорил. И пусть многое из произнесённого в тот день было правдой, частично он всё же чувствовал себя виноватым. — У вас в штаб всех так просто пропускают? — решила для начала поинтересоваться львица, присаживаясь на диван, что стоял чуть поодаль кресла, на котором сидел демон. — Нет. Просто Джеронимо сразу распорядился касательно того, кого можно пропускать без лишних проверок. Ты в этом списке, — кратко объяснил Эрн, после чего ловко подхватил бутылку с коньяком, что уже до прихода девушки стояла на журнальном столике, и наполнил свой стакан.       Демонесса чуть встревожено посмотрела на алкоголь, а затем чуть нахмурилась, теряясь в чувствах. С одной стороны, ей было приятно, что, несмотря на все конфликтные ситуации между ней и священником, к ней по-прежнему относятся хорошо, а с другой… то, в каком состоянии находится ветеринар — настараживало. Он был ещё более нервный и встревоженный, чем ранее при встрече. Редко можно было увидеть, чтобы он так пил. А излишняя взлохмаченность и лёгкая неопрятность, что, кстати, была ему к лицу, есть нетипичной для этого парня. — Что-то… случилось? — решилась всё-таки спросить Санера, затаив дыхание, ибо сейчас она не знала, чего ожидать.       Он мог, как и разозлиться, так и спокойно ответить, и именно это и заставляло львицу бояться. Конечно, поверить в то, что в неё может прилететь стакан с напитком — сложно, но это было вполне реально с его нравом. — Возможно, я не выживу, — спокойно произнёс парень, прислонив стакан ко лбу, и как только тот услышал, что демонесса хочет высказать своё беспокойное мнение, тот продолжил: — И это мой выбор. Завтра чистка, и мы будем помогать Чарли. И ничего не повлияет на моё решение, — закончил тот. — Зачем ты мне это говоришь? — задала странный вопрос Санера, заметно поникнув. — Ты спросила — я ответил, — едва пожал плечами демон. — Но если ты знаешь, что мне будет неприятно слышать подобное, и что это побудит меня на какие-то отговорки в твою сторону… зачем? — не могла понять девушка, сверля взглядом затылок ветеринара.       Однако она услышала лишь то, что он хмыкнул. Львица не видела, улыбается ли он, однако у неё сложилось такое впечатление. А Эрн и в самом деле ухмылялся как истинный демон, что не боится сделать больно, как и физически, так и морально. — Просто так, — ответил парень с лёгкой долей игривости мол, додумай сама, а я буду наблюдать за твоими потугами.       Ветеринар встал с кресла, а затем подошел к окну. Высматривать там что-то особенно он не намеревался, однако беготня, которая происходила на улицах Пентаграмм Сити — впечатляла. Многие искали себе убежища, собираясь в кучки, чтобы в случае опасности — противостоять. Другие же предпочитали одиночество, находя себе самые неожиданные и труднодоступные места для томительного ожидания. — Тебе лучше не выходить уже на улицу, — задвинув окно плотной шторой, внезапно произнёс Эрн, после чего повернулся лицом к демонессе. — Предлагаешь мне сидеть тут? — слегка скептично спросила Санера. — На улице небезопасно, — пояснил тот. — И какая тебе разница, что со мной случится? — тут же включилась львица, при этом изобразив очевидное пренебрежение. — На улице — небезопасно, — ещё раз повторил Эрн, но уже с большим натиском и раздражением, при этом подойдя к девушке чуть ближе. — Да повтори ты хоть сто раз, это не даст мне ответ на мой вопрос! — уже вспылила демонесса, поднявшись с дивана.       Ветеринар подошел почти вплотную, но ничего делать не стал. В его глазах плескался гнев, растерянность и отчаяние. Ему хотелось что-то сделать, выкинуть стакан с алкоголем куда-то в сторону, схватить Санеру рукой за лицо и выкрикнуть ей что-то, но передумал. Силы ещё пригодятся, поэтому растрачивать их на бесполезные ссоры было бы глупо. Вместо хаотичного выяснения отношений и того, кто прав, а кто нет, Эрн просто кивнул в сторону другой комнаты, таким образом, приглашая демонессу туда заглянуть. Он отправился в ту сторону первый, поэтому успел даже галантно открыть дверь, чтобы пропустить туда львицу. — Что с ними? — сразу же спросила девушка, обеспокоившись.       Коты, которых забрал ветеринар, спали. Так казалось на первый взгляд. На самом же деле, несчастные существа лежали с полуоткрытыми глазами и страдали, пытаясь выкарабкаться из лап смерти, которая вот-вот, казалось, их получит в свои владения. — Реабилитация. Я не правильно весь этот год пытался их адаптировать под условия Преисподней, за что и поплатился, — объяснил Эрн, скрестив руки на груди. — А… почему они здесь? И что теперь? — девушка тут же начала засыпать вопросами ветеринара. — Тут они по той причине, что им необходимо находится в темноте. И сейчас их спасёт только лишь случай. Атропос мне посоветовала один метод, но стопроцентной уверенности, что они выживут — нет, — сказал тот, а затем повернулся в другую сторону и начал собираться, раскладывая по всем карманам капсулы, шприцы и другие важные вещи. — Куда ты уходишь? — тут же очнулась Санера. — Ты пришла не вовремя, я как раз собираюсь выходить, занимать свою позицию, — кратко изъяснился тот. — Уже?! Но ещё рано! Даже тридцать первое декабря не наступило! — Уже, — подтвердил ветеринар. — Оставайся здесь, следи за котами, на столе список с тем, что им нужно давать, — добавил демон.       Львица несколько раз растеряно покрутила головой в разные стороны, пытаясь обнаружить стол и тот список. — То есть, ты знал, что я… — пытаясь найти взглядом Эрна, начала спрашивать девушка, однако ответа ожидать было уже бесполезно, поскольку двери захлопнулись.

***

      Его запах был металлическим с присутствием лёгкой кислинки лимона. По всему болоту веяло этим душком, что заставлял демонессу нервничать и злиться. Последняя их встреча выдалась не особо удачной, поскольку её поставили в тупик, а такого отношения к себе пантера терпеть не будет.       Он стоял около дерева и питался энергией, весьма умело пропуская её через своё тело, что не особо радовало Мари. Рядом с ним, на массивном корне, стояла небольшая коробочка, что мерцала тёмно-фиолетовыми цветами. Вся эта идея не особо нравилась демонессе, да и пора прекращать этот аукцион благотворительности. — Советую тебе убраться отсюда куда подальше, — рыкнула женщина, скрестив руки на груди.       Её призыв не особо повлиял на поведение мужчины. Более того, он едва дёрнул уголком губ, стараясь не ухмыльнуться. Аластор знал, что Королева придёт, и знал, что она не будет рада его визиту. Однако её слова — просто угрозы, которые она вряд ли воплотит в жизнь, а сила радиоведущего в том, что он это прекрасно понимает. — Ты слишком самоуверенный для чужака, — фыркнула та, подойдя ближе к коробочке. — Ну, во-первых, я не чужак, а законный Король этой местности и владелец магии Вуду, — Радио-Демон усмехнулся, зная, что бьёт по больному. — Во-вторых, советую тебе отойти подальше от этого приспособления, — начал угрожать тот. — Иначе что? — Мари схватила коробочку, а затем отошла в сторону, желая разобраться в ней. — С помощью неё ты хочешь улизнуть отсюда, да? — Ты тратишь моё время, нарушая покой, — пытаясь сосредоточиться на душах, всё ещё с лёгкой игривостью проговорил Аластор. — Надеюсь, у тебя таких много, — хмыкнула та, после чего с размаху разбила её о землю.       Мужчина устало повёл взглядом в сторону осколков, а затем вопросительно посмотрел на Мари, которая готова была взорваться, несмотря на её внешнюю холодность и серьёзность. Он предполагал, что такое может случиться, но не думал, что вся эта ситуация аж настолько сильно допекла демонессе. Но, это даже не плохо, если так случилось, значит, Аластор всё ещё хорош и способен выводить таких дамочек из себя почти по щелчку пальцев. — Довольна? — хохотнув, спросил Радио-Демон, оглядывая женщину с ног до головы. — Более чем, — сквозь зубы прошипела та. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я не признаю тебя королём до тех пор, пока хотя бы один житель болот не поблагодарит тебя за то, что сделал их жизнь лучше, — тыкнув указательным пальцем в грудь радиоведущему, сказала Мари. — Ты всё ещё думаешь, что меня интересует здешний народ? — почти искренне удивился демон, за счёт своего роста почти нависнув над Королевой. — Ты так и не отпустила своих надежд на то, что я захочу взяться за это гнилое местечко? — Ты во время чистки не будешь защищать это место, да? — проглотив накатившую обиду, спокойно спросила пантера, устремив свой колючий взгляд в алые демонические глаза Аластора, которые говорили всё вместо него. — Я тогда сама наложу барьер и спасу всех от атаки ангелов, а ты… уходи отсюда. И меня не интересует, что ты сотворишь с Пентаграмм Сити, когда твои силы переступят порог, разрывая твоё тело на кусочки, — прошипела та. — Я думаю, это будет прекрасное зрелище, — без какого-либо притворства, с восторгом произнёс мужчина. — Да, прекрасное. Я бы с радостью посмотрела, как управляющие тобой силы Вуду, буду жрать твоих друзей и драгоценную принцессу, вместо ангелов, — добавила Мари, уже пылая от накатывающего гнева. — А потом я сожру вас, — пугающе улыбнувшись, произнёс Аластор, после чего развернулся на каблуках в другую сторону и пошагал прочь. — Если ты хотя бы одной ногой ступишь на эту землю, я…       Однако Радио-Демон больше ничего не слышал, наслаждаясь мелодиями, что как раз ударили ему в голову. Лёгкий джазовый мотив заставлял его чуть ли не подпрыгивать в такт музыки, а предвкушение скорых событий заводило всё его нутро до дрожи в коленях. То, что произойдёт на чистке — будет невероятным воспоминанием, которое всколыхнёт всю Преисподнюю.

***

      Эта ночь будет долгой и, очевидно, бессонной. В этот раз Шарлотта точно спать не будет, к тому же, происходящее на улице, как и всегда — резало её без ножа. Все эти крики, звуки борьбы, беготня, вой серен, выстрелы, мольбы, неустанные разговоры — начались ещё с середины этого дня. И вот, принцесса вновь стоит на том же месте, что и в прошлый год. Опять она испытывает тоже, что и тогда. Ей хочется всех защитить, оградить, обнять, укрыть, чтобы никто из её народа не страдал. В голове столько идей и планов, которые могли бы помочь её демонам! И один из них — отель, полезность которого будет зависеть от завтрашнего дня.       Руки с натиском опирались на подоконник, взгляд бегал из стороны в сторону. В груди образовалась дикая пустота, которая так и норовила сожрать всё светлое, что осталось внутри. Но не сейчас. Чарли твёрдо для себя решила, что больше не будет вестись на поводу гнусным мыслям. И пусть сейчас рядом нет Вэгги, как в прошлый раз, да и Аластора… — Кстати, — проговорила вслух Шарлотта, достав из кармана телефон.       Он обещал вернуться, но уже практически полночь. Конечно, ангелы ещё не прилетели, и не прилетят, как минимум, ещё часов двенадцать, но это не говорит о том, что принцесса не хочет находиться в компании Радио-Демона. Гудки продолжались уже минуту и девушка начала нервничать, думая о том, что её в очередной раз обманули. Однако где-то на последних каплях её терпения, радиоведущий всё-таки соизволил ответить на вызов. «Ты же знаешь, я не люблю пользоваться этими приспособлениями!» — возмущённо прозвучал голос мужчины, не давая Чарли и капли возможности что-то сказать первой. — Ты где? — сразу же спросила демонесса, не скрывая своего недовольства.       Ей было всё равно, что подумает Аластор. Возмущение и обида переполняли её. Казалось, что принцессе просто жизненно необходимо видеть Радио-Демона здесь рядом. А паника, несмотря на все внутренние установки, всё равно пробиралась окольными путями к разуму. «Я уже закончил с болотом, теперь у меня есть ещё кое-какие дела», — честно признался радиоведущий, всё ещё нервничая из-за связи по телефону. — Какие дела?       Каждое произнесённое слово уже говорилось через силу. В голове просто не укладывалось одно: неужели так сложно просто прийти? И, казалось, что даже если бы сейчас Аластор сказал что-то действительно важное и стоящее, что могло бы покрыть его отсутствие, Шарлотта всё равно бы не прекратила злиться. «Я не могу тебе этого сказать» — Хорошо, — холодно буркнула демонесса. — Тогда… я пойду, мне нужно готовиться.       После этого девушка просто закончила вызов и откинула телефон куда подальше. Чисто по-девичьи ей хотелось поплакать из-за того, что она полюбила такого мерзавца, но потребность быть сильной и решительной в эту ночь и следующий день — были сильнее каких-то там эмоций. Мотнув головой и пару раз сделав глубокий вдох, та успокоилась. Конечно, о злости говорили сомкнутые почти до хруста зубы и сжатые до белесых костяшек кулаки, но это было даже неплохо. Такой настрой очень подходил для встречи следующего дня.       В эту ночь не спал никто в отеле, поскольку все прекрасно понимали, что следующий день может в корне изменить всю их демоническую жизнь. Более того, принцесса сама попросила всех спуститься вниз в комнату отдыха, чтобы напоследок посидеть вместе, да и обсудить кое-что важное. Пусть в её голове выстраивались более менее мирные картинки и надежда на то, что всё пройдёт хорошо, некие опасения всё же ещё присутствовали, и игнорировать их она не могла.       Когда Шарлотта спустилась вниз и встала на пороге комнаты, что-то щёлкнуло в душе и все поникло. Улыбка, с которой она хотела встретить своих друзей, погасла, сменившись на кричащую грусть. В голове сразу же промелькнули картинки, когда их отель только-только набрал всех сотрудников, когда они все ездили в музей, на остров, когда их было много, и отель гудел не переставая. Моменты, когда Джеронимо на всю округу сыпал похабные шуточки, смущая каждую, кто сидел в этой комнате. Когда Флойд мог быстро подобрать какую-то фразу, и ловко метнуть её в сторону священника, заставляя того чуть охладить вырывающийся эротизм. Когда Эрн ревностно защищал своих котят, которые уже выросли и стали взрослыми котами. Санера, что неловко пыталась ко всем подойти и подружиться. Аластор, что, не переставая, крутился в отеле, влюбляя в себя Чарли с каждым визитом всё больше и больше. Энджел, который постоянно ругался с Вэгги, но всегда тайно поддерживал её…       Да, они все живы, здоровы и это замечательно, но то, насколько сильно опустел отель и эта комната — рвало душу на клочки. Другие демоны тоже это чувствовали. Половины их коллектива просто не было и на то было много причин.       Одинокое постукивание ложкой по кружке, а также редкое перелистывание страниц только лишь усугубляли всю эту картину. Никто даже не захотел включить музыку, никто не хотел просто общаться. Каждый был заключён внутри себя самого, думая о будущем. И было бы легче, если бы все просто перессорились, но тут совсем другое. Их накрывало глубокое чувство неизвестности, которое из панического непринятия перерастало в убийственное равнодушие. И как бы сейчас не было больно что-либо произносить, как бы не рвались все шаблоны «ожидание» — «реальность» в голове у принцессы, ей нужно начать говорить. Просто необходимо. — Ребят, — неуверенно вырвалось из уст Чарли, после чего та сделала пару шагов внутрь комнаты, привлекая к себе внимание. — Я рада, что вы все здесь.       Демонесса любовно обвела взглядом каждого, кто тут сидел, и нужно отдать должное всем демонам, они также одарили её нежным взором, безмолвно выражая свою поддержку. Они все прекрасно понимали, какой завтра день и насколько он важен для Шарлотты, поэтому, как бы им не было сложно, они готовы сейчас отдать ей всё, что осталось из маленького запаса эмоций. — Конечно, мы не в полном составе, но это не есть плохо. Мы знаем, чем они занимаются и делают это ради нашей безопасности, — Чарли подошла к барной стойке и опёрлась об неё рукой, как раз с этой позиции она видела всех. — И попросила я вас спуститься по этой же причине. Я очень хочу, чтобы вы прислушались ко мне, и ни при каких условиях, чтобы не произошло, не выходили на улицу, когда я, Ингрид и Вэгги будем на крыше ждать ангелов. Я очень прошу вас беречь себя и друг друга. И если кто-то будет просить защиты — впустите его в отель, — демонесса легонько улыбнулась, а затем посмотрела на девушек, что сидели практически всё время в обнимку. — Вы готовы?       Они переглянулись, и по их взгляду было понятно, что нет. Вэгги не хотела отпускать Ингрид. И тут даже проблема не в том, что это может быть опасно. Она просто не хотела терять ценного для неё демона. Родственную душу. Ту, кто смогла исцелить её. И что делать дальше без этой водной красавицы она не знала. Ингрид также не хотела покидать подругу, однако уже не могла поступить иначе. Она прекрасно осознавала, что если не сделает это завтра, то уже никогда на это не осмелится, она просто не сможет покинуть Вэгги, прикипев к ней душой ещё больше. Уйти сейчас — единственный выход. — Да, — тяжело вздохнув, при этом сохраняя твёрдую уверенность, ответила Ингрид, после чего улыбнулась для большей убедительности. — Завтра у нас всё получится, я уверенна в этом. — В таком случае, предлагаю сейчас нам всем сесть на мягкие диванчики, — та кинула взгляд на извечно хмурого кота. — Даже тебе, Хаск, — добавила та, улыбнувшись. — Проведём эту ночь вместе, вспоминая то, что согреет нас. Можете даже поговорить о том, что происходило в вашей жизни, я буду не против послушать, — с особым энтузиазмом проговорила Шарлотта, после чего начала активно пододвигать кресла и пуфы к главному дивану, чтобы всем было где сесть.

***

      После встречи с Лилит Атропос могла и не заходить сюда, сразу же отправившись по срочным делам. Однако время ещё было и она решила всё-таки заскочить к священнику хотя бы на полчаса. К тому же, поделиться тем, что рассказала ей Королева тоже нужно.       А самое странное, это внутреннее предчувствие, которое не давало ей покоя. Она никогда не переживала, отправляясь на какое-либо задание о целостности своей жизни и, тем более, о жизнях других. Сейчас ей приходится отвечать не только за себя, но и за два штаба, где будут прятаться небезразличные ей демоны.       Войдя без стука в комнату, девушка заметила Джеронимо как всегда за письменным столом. Раньше она никогда бы не подумала, что этот мужчина может быть трудоголиком. От него так и веяло некой развязностью, безразличностью и безответственностью. Однако первое впечатление оказалось обманчивым, что было очень даже хорошо. Но была и другая сторона медали — он совсем себя не щадил и мог проводить в таком режиме недели, забывая о собственном отдыхе. Возможно, это из-за чистки и неорганизованности его мафии, но никто пока не знает наверняка.       Он сразу же обратил внимание на демонессу, оторвавшись от какой-то папки с отчётами. Его брови в удивлении поползли вверх, а очки, добавляя всей ситуации комичности, отправились по носу вниз. Она была невероятной и тревожно-обворожительной. Почему тревожно? Потому что по её внешнему виду было понятно, к чему всё идёт и зачем её вызвала Лилит. При всей красоте её одеяния, повод, ради которого его пришлось надеть — был ужасным. Атропос стояла в королевском белоснежном обмундировании. Сверху был надет роскошный мундир, на котором висело множество медалей за определённые заслуги. Поскольку девушка — птица, то позади неё вместо плаща красовались два увесистых обшитых золотой нитью куска ткани, которые имитировали крылья и исполняли функцию сокрытия отверстий для настоящих крыльев Атропос. А довершением этого образа стала золотая цепь, что соединяла две стороны мундира. — Ты… я бы хотел видеть тебя в таком одеянии не при таких обстоятельствах, — грустно улыбнувшись, произнёс мужчина, поднимаясь из-за стола. — Ты всё понял? — решила уточнить девушка, пройдя внутрь комнаты, чтобы сесть на одно из кресел. — Скорее да, чем нет, но ты всё равно расскажи, — попросил священник, присаживаясь напротив. — Лилит меня вызвала потому, что, скорее всего, её намеренно будет задерживать общество Оверлордов, чтобы она не вырвалась помогать Чарли и Пентаграмм Сити, — начала всё с самого начала сова. — И поскольку она должна была привести сюда суккубов, для того, чтобы открыто выступить против ангелов, ей пришлось вызвать меня. — То есть, всё изначально должно было дорасти до таких масштабов? — заметно насторожившись, решил поинтересоваться Джеронимо, пытаясь скрыть нарастающее напряжение и страх. — Да. Лилит изначально планировала открытое противостояние. Уже давно. И сейчас, когда для Чарли есть прямая угроза, она готова выступить, — объясняла демонесса, переняв поникшее настроение у мужчины. — Но если всё будет хорошо? — захотел уточнить тот. — Тогда если Лилит не придёт раньше, я отзову армию суккубов, — твёрдо заявила Атропос. — И, я так понял, ты ведёшь их в бой? — уточнил самое страшное для себя мужчина. — Именно так, — кивнула демонесса. — А в белом ты… почему? — священник вновь осмотрел девушку с ног до головы, будто бы видел её впервые. — Потому что я отвечаю за своих воинов, — та загнула указательный палец. — Белый привлекает внимание истребителей, что позволит мне уводить их от раненых, и перенимать инициативу на себя, — загнула второй. — А ещё потому, что я, таким образом, заявляю, что готова погибнуть в этой битве. По старым обычаям это даёт мне, как воину — уважение и почёт, — закончила мысль сова, загнув третий палец.       Джеронимо несколько секунд просто молчал, не меняя выражения лица. Следующее, что он сделал — просто закрыл лицо руками, пытаясь как-то абстрагироваться от самых ужасных мыслей, но это было сложно. В голове было много вариантов, как ему высказаться, как выразить свои чувства по этому поводу, но он не мог опуститься до крайностей с элементарными угрозами и бесполезными переживаниями. Они взрослые демоны и изначально знали, что им предстоит. К тому же, он ни капли не сомневается в её профессионализме и силе. Единственное, что он может — поддержать: оказаться в нужный момент в нужном месте. — Ты надолго ко мне? — его голос слегка дрогнул, опустившись до лёгкого шепота.       Конечно, вопрос был абстрактный. Он прекрасно осознавал, что если Атропос пришла, то очевидно не на всю ночь и следующий день — точно. Уже и так достаточно поздно, около четырёх ночи, но всё же. Может, она хотя бы выпьет чаю, поговорит с ним, хоть что-то, лишь бы она не шла сейчас.       Девушка встала с кресла и подошла к окну. Она с безразличием смотрела на всех демонов, что бегали по округе пытаясь найти себе убежище. Впервые за всю свою жизнь она думала, как эгоистка. Она думала о том, что не хочет терять Джеронимо, что не хочет оказаться в забытье, и не хочет ввязываться в войну. Демонесса первые хочет просто жить и наслаждаться тем, что имеет, но это было бы слишком просто для грешника в Преисподней. — Мне, по-хорошему, нужно идти, — призналась девушка, тяжело вздохнув, и когда она хотела обернуться, то чуть испугалась, ибо на её плечи легко опустились руки священника, не позволяя ей это сделать. — Давай я сделаю тебе чай, или закажу срочную доставку твоих любимых сладостей? Наберу тёплую ванну, почитаю книгу? — тот чуть опустился ниже, чтобы слова доносились до неё более мягко, почти на ухо, а сам нежно тыкался носом в её мягкие волосы. — Чего ты хочешь?       Атропос некоторое время молчала, иногда ответно подаваясь головой навстречу приятным ласкам. Её руки слишком сильно упёрлись в подоконник, а пальцы согнулись. Она кое в чём сомневалась и пыталась сделать правильный выбор. — Может, я могу тебе подсказать что-то? — словно змей, подобравшись к уху девушки, предложил мужчина, аккуратно перебравшись рукой с плеча, к увесистой цепи, что соединял края мундира.       На этом его действия не закончились. После того, как тяжёлое украшение начало безвольно болтаться на другом конце, демон принялся деликатно, одними лишь пальчиками, отодвигать верхнюю одежду подальше к плечам до тех пор, пока та просто не рухнула на пол, оставив после себя глухой металлический звук. — Так что же? — Джеронимо легонько касался губами шеи девушки, выманивая ответ. — Да, — кратко ответила та, после чего развернулась лицом к мужчине. — Хочу, — почти шепотом сказала Атропос, нежно положив руки на грудь мужчины.       Демонесса начала аккуратно отталкивать его от себя, но она не пыталась его отстранить, наоборот, она постепенно отводила его в противоположную сторону и сама же наступала на него, желая довести его до необходимой точки. И когда священник почувствовал, что дальше идти некуда, тот спокойно сел на кровать, понимая, к чему клонит девушка.       Как только Джеронимо плавно приземлился, Атропос тут же села ему на руки лицом к лицу. Она сразу не стала ничего делать и, обхватив ладонями лицо мужчины, просто смотрела в его глаза. А там было написано всё тоже, что и в её. Она будто бы смотрела в зеркало, прекрасно понимая и без чтения мыслей, что творится в голове у священника. И когда та вдоволь налюбовалась им, и в голову пришло осознание того, что у них нет времени так долго наслаждаться друг другом, девушка нежно коснулась губами губ мужчины, при этом закрыв глаза. Она хотела максимально активировать тактильные ощущения, поэтому запретила себе сейчас смотреть, запечатлев образ грустных и восхищённых глаз в памяти. И когда демонесса дала зелёный свет, Джеронимо позволил себе обнять её за талию, постепенно прижимая её к себе, удобно расположив свою руку меж лопаток девушки.       Её поцелуй начинался невинно — она просто нежно касалась его губами, смакуя каждое мгновение, что ей посчастливилось провести с ним, а затем, словно из искры, начал загораться огонь, и поцелуй демонессы стал более взрослым. Она требовательно прижимала священника к себе, запустив руки ему за шею, а он, в свою очередь, принялся активно отвечать на поцелуй, подыгрывая всем действиям Атропос. Он не спешил, не перегибал палку и делал всё ровно так же, как и девушка. А сама демонесса уже давно потерялась в омуте своих чувств. Столько всего выпало на её плечи в последнее время, и эти моменты с осознанием предстоящего ужаса и желание быть рядом с этим демоном — всё это буквально выливалось из неё, через её чувства, движения, тело. И буквально через несколько секунд она осознала то, что уже почти расстегнула рубашку мужчины, а поцелуй перерос в умелый французский. Она задыхалась, ей было жарко, и её тело буквально знобило от переполняемых эмоций, но в голове не было и намёка на то, чтобы остановиться.       Задачей же Джеронимо было контролировать этот необузданный поток. И пусть сама Атропос ещё этого не осознала, но это было самое настоящее, чистейшее проявление её холодной, и в то же время пылкой страсти. Также одним из заданий было сдержаться: не дать своей похоти выбраться наружу, пусть это было и сложно. Главное — не напугать демонессу и показать, насколько сильной может быть связь между ними, если всё происходит обоюдно. Насколько хорошо им может быть вместе. Насколько могущественная энергия сокрыта в любви. Однако это не говорит о том, что он ничего не должен делать. Если демон так и останется в позиции пассивного наблюдателя, интерес у Атропос может пропасть, и тут самое главное не быть слишком резким. Правда, пока он думал над этим, девушка уже сама начала расстёгивать на себе рубашку, не отрываясь от сладкого поцелуя. — Погоди, не лишай меня такого удовольствия, — не сдержался Джеронимо, при этом хитро усмехнувшись.       И демонесса послушалась. Она покорно убрала руки и просто начала стягивать с священника рубашку, пока тот очень ловко расстёгивал пуговицы у Атропос. И когда оба оказались без верха, девушка легонько, но требовательно толкнула мужчину, припечатав его к кровати. На самом деле, демонесса не очень хорошо понимала, что ей нужно делать, однако желание сделать ему приятно и хоть как-то донести свою любовь и доверие к нему, творило чудо, руководя её телом. Она вновь коснулась его губ, а затем ловко переметнулась на шею, чем очень удивила священника. Девушка не теряла времени и начала опускаться ниже, проводя губами прерывистую дорожку от ключиц, к груди, торсу и ниже, упираясь практически в ремень. Однако при всех приятных ощущениях и невероятном восторге, Джеронимо это не нравилось по той простой причине, что она, таким образом, разделит его сознание и адекватность, выпустив в мир демона, который просто хочет секса. Поэтому ему пришлось действовать радикально, резко поменяв их положение. И Атропос не сразу поняла, почему она оказалась снизу, но времени на эти философские рассуждения у неё не было, поскольку её тут же занял мужчина, словно куклу, перекладывая её ближе к мягким подушкам.       Он несколько секунд просто любовался ею, зрительно обводя контуры тела. Такая перемена слегка пошатнула уверенность девушки, заставив её смутиться. Её руки невольно прижались к груди, а ноги сжались, однако это не отнимало у неё шарма. Глаза демонессы всё также блестели, очаровывая своей теплотой и желанием, но этого было недостаточно. — Атропос, не зажимайся, — попросил мужчина, аккуратно погладив девушку по щеке. — Я слышу твои мысли и в них много страха, — тот наклонился чуть ниже и поцеловал её в шею, пытаясь хоть как-то успокоить. — Расслабиться сложно, но ты попытайся, — священник начала мелкими поцелуями опускаться ниже, уже доходя до груди, что вздымалась от тяжелого дыхания. — Позволь мне тебя повести, — Джеронимо усмехнулся и вернулся к губам демонессы, увлекая её в нежный и плавный поцелуй.       Всё пошло по нужной стезе тогда, когда Атропос несмело завела руки за шею мужчины и полностью расслабилась, позволив ему взять под контроль её тело. В этой девушке была одна интересная особенность — всё, что она делает — нужно исполнить безупречно. И даже сейчас, когда ситуация требует лишь интуитивных движений и чувственно-сенсорного восприятия — она продолжает упорно исполнять свой долг, словно работу. Как всегда — идеально. Даже начала всё сама. И он всё прекрасно понимает, прочитал, словно открытую книгу. А вот потаённые грани этой птички как раз-таки и сокрыты в её безвольном и эмоциональном порыве, которые очень хочется изучить и познать.       Рука мужчины аккуратно подлезла под бинт, что плотно обматывал грудь демонессы. Конечно, в Аду есть альтернативное одеяние напитанное магией, которое и почувствовать нельзя, однако Атропос всегда предпочитала старые методы, и такая утяжка ей нравилась больше всего. Тем то и легче, ведь усилий, чтобы полностью оголить «верх» девушки прилагать не довелось. Однако это не облегчило ситуацию в общем. С каждым новым движением демонесса зажималась сильнее, пусть и продолжала отвечать на поцелуи, которые, по замыслу священника, должны были отвлекать и расслаблять её. — Хочешь, я завяжу себе глаза? — предложил Джеронимо, прервавшись. — Что? — не сразу поняла та, слегка растерянно мотнув головой. — Зачем? — Возможно, тебе так будет комфортней, — подперев голову рукой, предположил мужчина.       Атропос нахмурилась, не понимая, к чему он клонит, но в тот момент, когда осознание всей ситуации всё-таки достигло своей цели, девушка начала мотать головой. На языке постоянно крутилась мысль о том, что всё это глупо. Её поведение с самого начала — ошибка, ведь к этому делу она подошла осознанно. Демонесса искренне этого хочет и зажимается, боясь… чего? Что он отвернётся? Засмеётся? Бросит её? Использует? Обманет? Возможно.       Однако внутри что-то кричало о том, что всё должно быть чувственным, эмоционально наполненным, открытым. Нужно сорвать с цепи свою нравственность и скромность, позволив выйти наружу всему тому, что долгое время было подавленным, то, что Атропос считала первобытно диким и несвойственным для неё. И когда демонесса замерла, прокручивая все эти мысли в голове, та, наконец, нашла нужную нить, которая выведет её на свет.       Девушка опёрлась на локоть и едва толкнула мужчину в сторону, заставляя того лечь на спину. Он был обескуражен таким поведением, а она, увлечённая недавним открытием, просто смотрела в его глаза, наконец, позволяя себе тонуть в них. В его растерянности Атропос нашла то же самое, что было и у неё в душе. Зачем ей сейчас ставить себя в какие-то рамки? Строить из себя скромную неопытную барышню, если всего через половину суток, она может умереть? Зачем? Рука демонессы нежно коснулась щеки священника, слегка проскользнув дальше. Пальцы уже нежились в тёмных жёстких волосах, а сама девушка прижалась к Джеронимо всем телом, практически ложась на него. — Будь собой, — неожиданно вырвалось из уст Атропос. — Что? — теперь уже не понял он.       Демонесса была настолько серьёзной, настолько спокойной и… непохожей на себя. Показалось, будто бы она повзрослела ещё на лет сорок, не меньше. Набралась опыта и вот сейчас командует им как мальчишкой. Однако показалось ли? Что за эти короткие секунды взбрело ей в голову? Что заставило её испуганный и наивный взгляд преобразится в спокойный и уверенный? Может, он делает что-то не так? — У нас ничего не получается, потому что мы притворяемся другими, — проговорила очевидное девушка, грустно улыбнувшись. — Пусть ты отчаянно и борешься с тем, что сидит внутри тебя, но сейчас тебе нужно отпустить это… — Нет, — сразу же ответил мужчина, нахмурив брови. — Нет, — ещё раз повторил для убедительности тот, перехватывая руку демонессы. — Ты видел меня, когда я была вся в крови, ты знаешь, что я по своей роли — исполнитель. И ты знаешь, что подсознательно мне это в радость. Ты знаешь, что это мой грех, и ты принял меня с этим грузом. Вот и я хочу принять тебя с тем, что ты старательно прячешь и выпускаешь малыми дозами сквозь разговор, — всё с тем же спокойствием говорила Атропос, после чего чуть подвинулась ближе и уткнулась носом в щеку священника. — Я хочу, чтобы ты выпустил его физически, — с прежней мелодичностью холодного голоса, но в то же время с требованием, произнесла демонесса. — Выпусти свой грех. Возьми то, что ты хочешь.       Если до этого всё вокруг сопровождалось каким-то шумом: вознёй простыней, криками на улице, цоканьем часов и прочим… последняя фраза выбила все мешающие факторы из головы. Она была словно оголённый нерв — звенящая и терпкая. Словно красная тряпка для быка. Слово-стимул. То, что может действительно снести ему крышу. Вдобавок, девушка и не думала останавливаться, продолжая свои манипуляции руками. Пусть она и не касалась интимных зон, пусть она и не делала ничего вопиющего, однако её умение томно и страстно водить руками по шее, плечам, рукам и корпусу — творили чудеса. И что делать, Джеронимо не знал. Атропос буквально клала голову в пасть льву, открывала клетку с голодными волками, сунула руку в аквариум с ядовитыми змеями и продолжала быть хладнокровной. А ему было страшно сделать ей больно, даже если она сама этого просит. Он любит её, и хочет для неё только счастья, только приятных воспоминаний. — Тебе нравится быть жертвой? — вдруг спросил мужчина, отводя взгляд куда-то в сторону, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях и воспоминаниях.       А ведь действительно. Всё это недолгое время, что им пришлось провести вместе, их отношения больше напоминали какую-то ролевую игру. Они никогда не были серьёзны в этих лёгких любовных порывах, однако были настоящими. Они играли, прикрывая свои истинные лица припудренной выдумкой. И сейчас, когда оба открыто заявляют о своём желании, они чувствуют, что что-то идёт не так. Джеронимо всегда в своих угрозах был правдивым и раскрытым в плане демонической сущности. Атропос принимала позицию жертвы, которая «нехотя» шла на поводу манипулятору. — Нет, — слабо улыбнувшись, ответила демонесса, остановив свои действия.       Он не видел, но почувствовал изменения, которые произошли на её лице, услышал её голос, и отчётливо уловил её звонкое мысленное «да». Девушка осознаёт, что ей это нравится, но всё равно противится, как и тогда. И опять начинается прежняя игра.       Атропос не успела уловить тот момент, когда оказалась снизу на противоположной стороне кровати. С таким же успехом она не понимала, как руки мужчины могли быть одновременно везде, пусть у него была всего одна пара. Джеронимо накинулся на неё с такой прытью и животным вожделением, словно это последнее мгновение его жизни. Всё происходило настолько быстро, что демонесса забывала элементарно дышать, пытаясь ухватиться сознанием хотя бы за одно происходящее с ней действие. Стало безумно жарко и казалось, что воздух сгустился настолько, что любой случайный вдох может убить. Иногда демонесса издавала приглушённый стон, который вырывался совершенно случайно, скорее, от неожиданности получаемых ощущений. А иначе она не могла, ведь разум и тело не поддавался контролю, да и не очень то и хотелось…       Священник не стал юлить, ему сказали быть собой и он, скрепя зубами, согласился, понадеявшись на чувство любви, которое в нужный момент сможет его остановить. И до тех пор, пока он не делает ей больно, он может позволить себе всё, что ранее, раз за разом, прокручивал в своей голове. Он грубо притягивал её за шею к себе и впивался в губы, оставлял багровые метки на ключицах, ласкал грудь и оставлял синяки на её теле с размером в его ладонь, не всегда рассчитывая соотношение своей силы, желания и пропорций маленькой демонессы. А лёгкие вскрики, которые выражали, отнюдь, не боль, только лишь подогревали его интерес и фантазию. Он не помнит, как вообще сорвал с неё штаны, не помнит, как расстегнул свой ремень, не помнит того, как шептал девушке в губы что-то неразборчивое, что-то грубое и дикое. Единственное, что чётко засело в его памяти, это то, как она стонала и пыталась выговорить его имя, запинаясь об первую букву «Д».       Всё, что происходило, безумно нравилось Атропос. Она могла шуточно сопротивляться, но её быстро осаждали, могла дразнить его ещё больше, и он охотно шел на поводу, могла полностью отдаться его ласкам, и выпустить в своём голосе всю сладость. Однако потом, когда он оказался между её ног, девушка просто замерла, выгнувшись в спине навстречу мужчине. Она хотела дышать, но просто не могла этого сделать из-за новизны ощущений, ей было и щекотно и приятно одновременно, и стоны сами уже вырывались из уст, не поддаваясь никакому контролю. Он жадно мял её бёдра руками и властно контролировал любые движения. Даже если бы демонесса захотела улизнуть — у неё не получилось бы и, к счастью, ей это не было нужно, ведь то, с каким наслаждением и любовью ласкал её Джеронимо, нельзя было сравнить ни с чем. Он прекрасно понимал, как и куда ему нужно надавить языком; когда ему замедлится и когда начать действовать более интенсивно; когда делать это лёгкими толчками, а когда старательно мельтешить. И язык тела девушки был самым лучшим индикатором: она сжимала ноги и раздвигала, выгибалась в спине и запрокидывала голову назад, стонала, и устало дышала. А в тот момент, когда её рука схватилась за его волосы, он понял, что можно подключить и руки. И тогда, когда он аккуратно ввёл один палец внутрь, та с силой сжала бёдра, пытаясь побороть, как и боль, так и очередную порцию приятных ощущений, что смешались с чем-то новым и неизвестным для неё. Но и доводить дело до конца священник не намерен, ибо тогда итоговый результат этой ночи будет утрачен.       Неожиданно для Атропос, тот вновь оказался над ней. Джеронимо, словно издеваясь, смотрел на её смущённое и расслабленное от наслаждения лицо, но больше всего (пусть и не очевидно) на этом милом личике проглядывалась эмоция возмущения, ведь ей вот-вот было бы очень даже хорошо, но всё действо бессовестно прервали!       Он склонился ниже и начал нежно целовать её ушко, опускаясь ниже к шее, таким образом, провоцируя и демонессу на ответные действия. Однако её внимание привлекло нечто другое: фигурные руки, шея, плечи, ключицы — всё это настолько красиво и эстетично очерчивалось в тёмно-бардовом свечении с улицы, что невольно девушка словила себя на мысли, что её возбуждают не только его ласки, но и тело в целом, ведь он действительно хорош собой. Второе, что не могло остаться за пределами её интереса — нечто твёрдое, что отчётливо упиралось в её бедро, едва-едва касаясь промежности, а моментами и вовсе толкаясь внутрь. И это было одновременно и страшно и любопытно, на что и рассчитывал Джеронимо. Он специально довёл её почти до предела, возбудил и оставил всё на этапе незавершённости, чтобы она сама захотела почувствовать его внутри. И пусть в её голове полностью отсутствовали возможные представления о том, что будет дальше и какого ей будет в целом, неосознанно она всё-таки желала этого, ей казалось, что его действительно там не хватает и пойти на встречу — единственный выход. И когда Атропос в нетерпении начала самостоятельно подаваться вперёд, насаживаясь на твёрдую плоть, мужчина понял, что пора. Он очень быстро и ловко выхватил подушку и положил под поясницу демонессы, вызывая у неё лёгкое недоумение. — Можешь делать всё, что хочешь. Царапай, кусай — не сдерживай себя, — наклонившись к уху, сказал тот, после чего нежно поцеловал Атропос в губы.       После этих слов он начал аккуратно толкаться внутрь, иногда задерживаясь на «новом уровне». Однако у девушки было всё настолько узко, нетронуто и туго, что сделать это было предельно трудно по двум причинам: первое — ей уже было больно, второе — ему очень трудно сдерживать себя, ведь для него условий лучше — не найти, к тому же, наконец, он делает то, о чём мечтал полгода.       Демонесса впилась ногтями в спину священника и не могла расцепить своей хватки, казалось, ещё чуть-чуть и её руки примут демоническую форму, ведь то, насколько болезненным оказалось проникновение, было сложно описать словами: словно всё внутри разрывается и горит огнём. И как бы не было смешно сейчас сравнить ангельское копьё и «это», на самом деле — ощущения схожи. Однако, несмотря на боль, Атропос понимала, что по-другому у них не получится, и нужно терпеть. Через некоторое время, когда ему удалось войти наполовину, почувствовав, что дальше можно более менее терпеть, демонесса сама подалась вперёд, заставляя мужчину бесконтрольно проникнуть на всю длину.       Он был очень благодарен ей и прекрасно осознавал, насколько неприятен для неё сейчас этот процесс, но и понимал, что она этого тоже хочет, поэтому действует именно так. Джеронимо любовно коснулся губами лба девушки, а затем нежно поцеловал, таким образом, спрашивая разрешения на дальнейшие действия. И когда в его голове звонко пронеслись её слова «будь собой», он понял, что уже можно.       Демон начал двигаться медленно и плавно, давая девушке возможность привыкнуть к боли и к тому, что с ней происходит. Она же плотно прижалась к нему всем телом и сильно зажмурилась, пытаясь беззвучно терпеть. И когда её тело приняло его, адаптировавшись к толщине, стало немного легче. Атропос поцеловала мужчину, давая ему очередное разрешение, и поскольку ему дважды «повторять» не нужно, он начал двигаться более активно, в среднем для себя темпе.       Пока разум демонессы не был вовлечён в дымку страсти, она заметила несколько вещей, которые, несомненно, привлекали её в случившемся. Самое важное и первое, что она осознала, это то, что ей нравится происходящее с ней. Несмотря на дикую боль, что пронизывала её и постоянно напоминала о себе с каждым движением демона, глубоко в душе теплилось чувство удовольствия, которое росло из эмоциональной составляющей. Она не могла прекратить думать о неожиданно возникшем единстве, которое скрепило их в этот момент. Девушка была рада тому, что именно он стал её первым мужчиной. И из этого размышления вытекает и следующее: он не позволил всем стереотипам и опасениям осуществится. Даже сейчас, когда Джеронимо плавно двигается и осыпает её шею поцелуями, он был живописно пластичный и гибкий. В квартале суккубов Атропос удалось повидать многое, в том числе и несколько оргий, в которых участвовали юные демонессы и демоны. Всё это действие вызывало лишь отвращение, ибо этими существами управляла похоть и животная страсть, которая буквально выплёскивалась из их тел. Движения были рваными, резкими, лишёнными какой-либо грации. Они были словно звери, которые ждали долгожданной случки годами. Никакой любви и чувств, только то, что сотворилось до всего живого — дикая энергия эроса.       И сейчас, когда она чувствовала любовь, была полностью под его покровительством, ощущала его каждой частичкой своего тела — она в полной мере осознала свои эмоции. Джеронимо был словно змей — плавный, гибкий, мягкий. Рука Атропос, наконец, расслабилась и прекратила терзать спину мужчины острыми когтями. Вместо этого она маняще поползла выше, проводя ладонью по изгибам его крепкой спины и поясницы, едва задевая ямки фигурных ягодиц. И ей захотелось полностью отдаться этому процессу, позволив своему телу решать самостоятельно, как ему двигаться.       Демонесса нежно зарылась руками в затылок священника, а затем поцеловала того в губы: тягуче и жарко. Ноги девушка аккуратно закинула ему на поясницу и подвинулась ближе, начав двигаться бёдрами навстречу, чем слегка обескуражила мужчину. Он, мягко говоря, и так держал себя в «руках» с трудом, его отвлекала лишь мысль о том, что Атропос больно, и она терпит, а тут демонесса сама начинает активно перенимать инициативу. А вот «целибат», который священник держал изо всех сил всё это время — на пользу не идёт. Ощущения, которые он испытывает, были в тысячу раз ярче и невероятнее, чем когда-либо в его жизни, ведь сейчас под ним самая желанная девушка за всё время его существования, как и в людском мире, так и в Аду.       Совсем всё перевернулось именно тогда, когда Атропос умело качнула бёдрами в сторону и оказалась сверху, поставив в неловкое положение больше себя, чем Джеронимо. Она не учла, что ей придётся держать с мужчиной зрительный контакт, и когда она наткнулась на его взгляд, то увидела там нечто странное, некую смесь эмоций и чувств, которые было сложно описать и определить как нечто точное и ярко выраженное. Он в одно и то же время смотрел на неё как на богиню, которая снизошла к нему с неба, и предупреждающе сверкал глазами, словно хищник, на чью территорию ворвались без его позволения. И всё это заставляло демонессу чувствовать себя неловко и растеряно, однако некая нотка слабости, что проскальзывала у него на лице, вселяла в неё уверенность. Через мгновение Атропос начала медленно подниматься и опускаться, имитируя нечто на подобии верховой езды, но это было не совсем то, что могло бы принести ей удовольствие, и священник это прекрасно понимал. Поэтому его руки цепко схватились за мягкие бёдра девушки и, в очередной раз насладившись их упругостью, с силой сжал их, заставив её остановится. Он знал, что может, таким образом, её спугнуть и заставить нервничать, но всё же попробовал. Демон начал плавно и мягко двигать Атропос вперёд и назад, заставляя её тело извиваться, полностью меняя тактику её движений. Да, то, что делала она, без сомнений, довело бы его до пика, да и сама картинка была очень живописной, но это никак бы не помогло ей.       Действия мужчины никак не смутили демонессу, она с особым трепетом относилась ко всему, что происходило, да и сами его руки на её бёдрах заставляли возбуждаться. Вообще всё, что он делал — производило волшебный эффект на неё. Сегодня ночью она в первый раз словила себя на том, что хочет его не только потому, что он хорош в плане характера, поступков и прочих вещей, но и потому, что он привлекателен физически. И для неё было только в радость подчиниться ему, следуя за его руками, повторяя то, что он ей предлагает. И это, в самом деле, было хорошо. Она начала чувствовать что-то кроме боли и эти ощущения она могла контролировать самостоятельно, что шло ей только на руку. И в этот момент демонесса поняла, насколько же ей хорошо. Сколько этапов было пройдено за эту ночь, и каждый был по-своему невероятным и неповторимым. Её тело вновь и вновь преображалось, выбирая разные тактики действий, и сейчас ей хочется просто насладиться всем тем, что до этого было ей неведомо.       Атропос закинула голову назад и на каждом подъёме тяжело выдыхала, иногда позволяя себе короткий стон. Она перехватывала руки Джеронимо и тёрлась об них лицом, опуская их вниз дальше по телу, заставляя того сжимать её грудь, талию и бёдра. И это было для него пыткой, ибо все эти действия только лишь сильнее провоцировали его, однако это не было плохо, поскольку он понял, что и сама девушка уже на подходе. Она прекрасно осознавала, какого эффекта добивается демон, поэтому и сама пришла к этой мысли. И сейчас, когда она уже начинает чувствовать дрожь по всему телу, что вот-вот узлом соберётся внизу живота, девушка начинает и священника подводить ко всему этому. Черта, которую вот-вот пересекут оба демона, почти позади, и в тот момент, когда Атропос закинула голову назад, начала двигаться более размашисто и плавно, мужчина понял, что и ему пора её догонять. Он резко принял сидячее положение и, подхватив руками бёдра демонессы, начал резче двигаться вперёд, усиливая, как и её чувства, так и свои. Джеронимо упирался лбом о лоб демонессы, иногда кусал её за ухо и шею, и не прекращал смотреть ей в глаза, пытаясь пробраться сквозь пелену наслаждения к её настоящему цвету глаз, но он и сам не был уверен, сможет ли и она рассмотреть в нём что-то. И буквально через секунды он почувствовал, как её тело начало постепенно обмякать, а она ощутила, что внутри что-то растеклось и начало пульсировать. Через какое-то мгновение мужчина просто обнял девушку и рухнул на кровать вместе с ней, попутно хватаясь за лёгкий плед, чтобы укрыться им.       Некоторое время они молчали, пытаясь отдышаться, да и просто привести свои мысли в порядок. Джеронимо гладил её по волосам и даже не планировал отпускать. Всё, что с ними происходило, в его памяти сейчас взрывалось вспышками, которые не хотели собраться во что-то единое. Однако есть один важный момент, который он точно мог сейчас для себя подтвердить — он счастлив. Впервые за всю свою жизнь мужчина смог признаться себе в этом. Также он не мог поверить в то, что это случилось. Неприступная, гневная, острая и холодная барышня, которая привлекла его внимание ещё с самого первого появления, несмотря на все её попытки отбиться от его навязчивого внимания — лежит рядом с ним. И если он до конца не понимает, как до этого дошло, тогда что происходит сейчас в её голове?       Атропос просто уткнулась носом в грудь демона и молчала, закусив губу. В голове не было мыслей о том, что происходящее стало какой-то дикой случайностью. Не было там и удивления по этому поводу. Всё было гораздо хуже, и девушка просто не знала, куда деть то, что она сейчас испытывает. Ей было безумно больно от того, что на пороге своей смерти она смогла полностью раскрыть себя и свои чувства, смогла вкусить ранее запретный плод, смогла ощутить себя важной и нужной не только потому, что она хороший исполнить, а потому, что она важна, как личность. И сейчас, когда руки любимого демона бережно её обнимают, а его губы нежно касаются её макушки — весь мир для неё потерял всякое значение. Ей было плевать на чистку, на амбиции Лилит. Впервые собственная жизнь и желания вышли вперёд, и самое ужасное в этом то, что как бы эти капризы не выбивались из груди девушки, она не сможет ослушаться. И в этом непонятном состоянии её выдавала лишь неконтролируемая дрожь и огромный ком в горле, который демонесса всеми силами пыталась в себе придушить. — Всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался мужчина, почувствовав дрожь.       Конечно, это нормальное явление после того, что с ними происходило, однако его пугал дикий и испуганный взгляд, который был устремлён в пустоту. Нечто похожее он видел тогда, когда сова просматривала фрагменты своей смерти, но сейчас это казалось ему, как минимум, странным. — Атропос, — тот легонько отодвинул её от себя, чтобы внимательней всмотреться в лицо, однако демонесса уже и сама начала что-то бормотать. — Я не хочу идти туда… — Я тоже, сладость моя, — обречённо ответил мужчина, тяжело вздохнув. — Я, наверное, схожу в душ, а затем немного посплю, — чуть отодвигаясь от священника, сказала девушка, после чего встала с кровати и отправилась в указанную комнату.       Конечно, всё складывалось, не так красиво, как было спланировано у неё в голове. Однако то, что происходит сейчас — вполне логично. Ей хотелось бы дольше нежиться в постели, дольше наслаждаться им, и только потом, возможно, сходить в душ, поспать, возможно, поболтать о чём-то. Но сейчас она хотела просто сбежать подальше от своих мыслей, пусть делала она абсолютно противоположное — замыкалась наедине с собой. На самом деле, останься она сейчас рядом с Джеронимо — тут же расплакалась бы, по-детски выражая свои «не хочу». И дабы не светить своими новыми слабостями, она убежала.       Вода успокаивала её. Будь сейчас возможность расправить крылья и понежить их под приятными тёплыми струями — она бы сделала это. Однако придётся обойтись тем, что есть. Ноги до сих пор дрожали, тело болело, а мысли неустанно метались от пикантных сцен, что происходили наяву буквально пять минут назад, до предстоящей чистки, которая не сулит ничего хорошего. Атропос не сразу заметила, что оказалась в ванной комнате не одна. Она настолько погрузилась в собственные размышления, что и вовсе перестала обращать внимание на звуки и на изменения в освещении. Когда демонесса обернулась, то неожиданно для себя испугалась, ведь перед ней стоял Джеронимо, который вовсе не был смущён тем, что тут, вообще-то, занято.       Атропос вытерла глаза и стряхнула руки от воды. Влажные волосы непослушно, словно змеи, обвили её тело, создавая интересные узоры, которые как раз-таки прикрывали интимные места. Священник недобро усмехался, что не сулило ничего хорошего. На лице у девушки появилось удивление с лёгкими нотками возмущения. Конечно, они стали намного ближе за эту ночь, однако это не говорит о том, что он может вот так вот просто врываться в её личное пространство, когда ему заблагорассудится. — Примешь душ после меня, чего встал? — едко фыркнула демонесса, растеряв прежнюю любовь и нежность. — Помнится, ты говорила мне быть собой, — тот сильнее отодвинул стекло, а затем ступил ногой в так называемую «кабинку». — Да, но это не говорит о том, что ты… — и тут все паззлы сложились: его ухмылка, слова, да и присутствие в целом. — Опять? — возмутилась Атропос, стесняясь посмотреть ниже уровня своих же глаз. — Да, — без лишних стеснений ответил мужчина, подхватывая демонессу за бёдра и прижимая ту к стене. — Будь собой! Но не… — та в лёгком испуге от неожиданности начала вновь терять все слова. — Не постоянно же! — девушка отвела взгляд, стараясь не сталкиваться им с мужчиной. — Я пусть и получаю некое удовольствие от убийств, но я же не иду резать всех подряд! — Сладость моя, ты очень скоро натешишься вдоволь, а мне дай сделать это сейчас, — моментально ответил Джеронимо, после чего впился в губы Атропос, поочерёдно ловя то верхнюю, то нижнюю. — Я просто захотел ещё, — с интонацией самой святой невинности произнёс тот, едва пожав плечами.       И Атропос хотела бы что-то ответить про усталость и про то, что у них скоро чистка, однако только лишь одно лёгкое прикосновение твёрдой плотью к внутренней части её бедра заставило вновь потеряется в воспоминаниях о тех ощущениях, что она испытала недавно. И мгновенно все жалобы ушли на задний план, оставив демонессу вместе с мужчиной, который желал её ещё сильнее, чем прежде.

***

      Шарлотта металась то к окну, то к двум девушкам, что стояли у зеркала. Её переполняли чувства страха и беспощадного ожидания, которое встряхивало её душу из раза в раз, стоило ей только лишь задуматься об ангелах. Неумолимо приближающееся событие делало её одержимой, из-за чего весь мир казался для неё ярче, чем обычно. Каждый шаг отбивался в её сознании, каждый взмах руки, взгляд, изгиб пальца. Казалось, что она проживает каждую секунду и это не могло не сводить с ума. — Уже скоро, сосем скоро… — бормотала Чарли, выглядывая из окна.       Она была бы не против оставить Вэгги и Ингрид наедине, чтобы они успели пообщаться, но какая-либо тактичность и воспитанность исчезли. Принцесса не могла успокоиться, поэтому окружила своей опекой и гиперреактивностью всё живое и неживое, что находилось в этой комнате. Однако нечто всё же заставило её остановиться. Шарлотта вытянулась и восхищённо прислонила руки к груди. Стоящая перед ней Ингрид, в длинном белом платье, была неописуемо красивой. — Ты прекрасна, — вырвалось из уст принцессы.       Конечно, можно было избежать излишней торжественности и нарядности, но было решено сделать иначе. Если и идти в новый мир, то непременно только такой. — Ангельская, — добавила Вэгги, не прекращая рассматривать свою подругу.       Могло даже показаться, что демонесса вот-вот заплачет, глядя на Ингрид, однако её сила воли и желание оставаться при своём настроении — победили. Но, тем не менее, этот образ в её памяти будет запечатлён на долгие годы. Девушка будет нести её в сердце, и помнить о том, насколько чистыми и неприкосновенными были их чувства. И, несмотря на такой вихрь эмоций, что неустанно кружился внутри, Вэгги всего лишь улыбалась и перебирала свои волосы в руках, пытаясь скрыть всё то, что вот-вот вырвется наружу. — Я… не знаю что сказать, — на выдохе произнесла Ингрид, опустив взгляд.       Она не могла насмотреться на себя, не могла уместить в голову тот факт, что этот день настал, и неизвестность, которая нависала над всеми ими — пугала больше всего, заставляя коленки и голос дрожать. Это всё казалось невероятным. Ещё недавно она только вот пришла в отель, а сейчас, когда вокруг хаос, все бегают и страшатся неумолимо несущегося будущего, она должна достойно выйти и пронести на своих плечах возложенную на неё миссию.       Некая неловкость, зажатость, а также количество кинутых фраз, всё же заставили разум принцессы зашевелиться в нужном направлении. Всё-таки стоит оставить их один на один, и эта мысль стала главной в данный момент. Именно поэтому Чарли тихонечко пошагала к двери, пытаясь не привлекать особого внимания, если учитывать, что до этого она шаталась как самый настоящий ураган. — Я буду ждать вас наверху, — это была единственная фраза, которая прозвучала от Шарлотты, и после этого она закрыла за собой дверь.       Некоторое время подруги молчали, пытаясь подобрать слова. Много чего было недосказанного, много было скрыто, несмотря на выстроившееся доверие. Несмотря на то, что исход сегодняшнего дня остаётся всё ещё под завесой неизвестности, тревога и пустота, что теплятся в их душах уже долгое время, этот факт не отменяют. — Признаюсь честно, я была бы рада, останься ты здесь, — произнесла Вэгги, подхватив ладонь демонессы. — Я тоже хотела бы остаться здесь… — Нет, я была бы рада, если бы ангелы тебя не приняли, и ты… это звучит эгоистично, да? — решила вдруг спросить девушка, прекрасно понимая, что её порыв удержать Ингрид рядом с собой, больше похож на детский каприз. — Нет, — мягко улыбнулась та, кинув едва уловимый взгляд на демонессу. — Если бы ты хотела меня скорее отпустить, даже ссылаясь на мои цели и идеалы, я бы расстроилась ещё больше, — спокойно произнесла девушка. — А так, я знаю, что важна для тебя.       Вэгги больше не могла ничего сказать. Было ужасно больно терять ту, кто за это время так сильно прижился в её сердце. И демонесса не могла разобраться, из-за чего именно грустит. Было ли это эгоцентричное желание удержать рядом с собой Ингрид, из-за возможного будущего одиночества, или это искренние переживания за неё. В любом случае, ничего из перечисленного нельзя исключить. Во всяком утверждении есть капля истины.       Девушка аккуратно и нежно обняла Ингрид, чтобы не испортить её внешнего облика. Немое прощание и осознание того, что пора идти, больно кольнули каждую в сердце. Чем дольше они тут стоят, тем больше становится груз осознания потери, поэтому они решили отправиться к Чарли.       На крыше отеля было, без преувеличения, атмосферно. Вид открывался на весь Пентаграмм Сити и царивший в нём хаос. Такое зрелище могло бы вдохновить талантливого композитора на какое-нибудь тревожное произведение, ибо количество воспроизводимых эмоций с разных уголков города сосчитать невозможно. Восклики, крики, мольбы, взрывы, огненные вспышки — всё сливались воедино в неповторимый звук боли. Это именно та боль, которую чувствует принцесса каждый год, когда начинается чистка. Это то, что подтолкнуло её создать отель. То, что вдохновило на этот шаг. То, что распалило внутри неё желание помочь. И исход плодотворной работы, которая длилась год — будет известен сегодня.       Шарлотта с интересом смотрела в небо, предчувствуя скорое приближение иных сил. Такую энергетику она изредка могла ощутить только лишь от отца: мощная, выворачивающая, дикая и страшная. Интересно, чувствует ли её также и сам Люцифер? Или это демоническая сущность принцессы так реагирует на приближение ангелов?       Чарли обернулась, посмотреть на Вэгги и Ингрид, которые несмелым шагом подступали к ней. Их самоотверженностью и желанием осуществить задуманное можно только восхищаться, ведь на их лицах отразился ужас. Если принцесса Ада чувствовала дискомфорт при приближении этих существ, то что же чувствовали обычные демоны?       Всё начиналось достаточно быстро, словно по заготовленному сценарию. Наверху уже парила тройка архангелов, которые были облачены в священные, золотисто-белые доспехи. Кто там был, Шарлотта не могла понять, ибо лица их были закрыты. Они грациозно кружились по очертаниям блекнувшей Пентаграммы, словно надзиратели. Невесомые, лёгкие и, казалось бы, безвредные, представители райского общества возвышались над всем безумием, что воцарилось здесь благодаря им. Следом за ними сразу же прилетели истребители, приземляясь на адскую землю, словно кинутые сверху боевые копья. Это были уже механизмы, которые и занимались уничтожением демонов. С ними как-либо контактировать бесполезно, поэтому взгляд принцессы устремился на троицу, что грациозно правила армией смерти.