Семейные ценности

      Дорогу к школе украшали лепестки сакуры — единственное, что вызывало восторг от начала учебного года в апреле*. Сайко задумчиво посматривала по сторонам, не особо спеша в школу.       — Са-а-и-и-ко! — послышался звонкий голос позади. Замявшись, Савада обернулась и почти незаметно улыбнулась. Стоя на перекрестке, рукой активно размахивала лучшая подруга — Акико. Сайко решила ее подождать. Когда та оказалась рядом, Савада продолжила неспешный путь к школе.       — Сенсей будет ругаться, — весело заметила Акико, тяжело дыша. Ее темные волосы выбились из косичек из-за чего прическа выглядела не такой аккуратной, какой наверняка была утром. — Мы можем и не попасть на линейку.       — Он всегда ругается, — пожала плечами Сайко.       Акико лишь похихикала и взяла подругу под руку.       — Это все неважно! Главное, прошмыгнуть мимо комитета.       Дисциплинарный комитет, организованный известным всем в городе Хибари Кёей, существовал и по прошествии двадцати с лишним лет. Сам же этот бывший глава комитета личностью был таинственной: все старшие в городе хорошо знали этого человека, но мало о нем рассказывали, словно запуганные им, а самого Кёю уже много лет никто не видел в городе. Сейчас комитет действовал сам по себе. Глава сменился сначала одним человеком, потом вторым, потом третьим…       Кёю, который втайне все же интересовался делами своего прошлого детища, радовало, что неизменной оставалась строгость главы дисциплинарного комитета. Девушка или парень — это было неважно. Люди, которые следили за дисциплиной в школе и в городе, как на подбор, были очень похожи характером на закрытого и жесткого Кёю, хотя и не являлись, конечно же, обладателями пламени Облака.       Сайко тоже мало что знала о Хибари Кёе. Однажды она спросила про него у отца, наступив на горло своей гордости, но тот предсказуемо отреагировал: побледнел, вскинул по-дурацки руки вверх и испугано залепетал что-то про Кёю. Не удивительно — в городе многие говорили, что Тсуне в свое время доставалось больше всего. За неряшливость, за опоздания и за шумную компанию (об этом, кстати, Тсуна тоже никогда не рассказывал, покачивая странно головой).       Единственное, что знала Савада-младшая — Намимори раньше был куда страннее и веселее.       — Ты снова сменила имидж. Неужели тебе так не нравится твоя внешность?       Сайко коснулась отросших и покрашенных волос. Когда она училась в младшей школе, то гордилась тем, что была почти копией Тсуны. У нее было такое же щуплое телосложение и невысокий рост. Светлые карие глаза и мягкие черты лица, присущие Тсуне, дополняли ее образ. Только волосы у Сайко были мамины — рыжие. Сейчас же быть похожей на отца хотелось меньше всего. Если уж от репутации «дочери никчемного Тсуны» в этом маленьком городе деться было некуда, то хотя бы сменить внешний облик возможность была.       Благо, что никто не препятствовал. Тсуна все смотрел своим понимающим взглядом, словно и правда что-то там понимал своим маленьким дурацким мозгом.       В прошлом году Савада обесцвечивалась, но светлые волосы сделали ее облик невыразительным и жутким: только глаза и выделялись на фоне невзрачного лица. На этот раз во время каникул Сайко покрасила волосы в темный цвет. Теперь она больше походила на обычную японку. И прикупила себе еще и линзы, хотя не могла до сих пор привыкнуть к их ношению. Глаза к вечеру уставали, а сами линзы иногда съезжали, из-за чего обзор становился хуже и приходилось аккуратно поправлять аксессуар.       — Я считаю, что пока мы не учимся в институте, можно позволить себе немного понтов, — самоуверенно прокомментировала смены в облике Сайко.       — Жаль. У тебя красивые глаза и волосы, — со вздохом отозвалась Акико. — Зеленые глаза смотрятся странно. Ты как будто…       Накагава вдруг замерла, сделав большие глаза, и вскинула руку вперед, тыкая пальцем в Сайко:       — Ведьма!       Савада лишь изогнула бровь:       — В самом деле?       Акико посмотрела на неэмоциональную реакцию и опустила немного расстроенно руку. После тепло улыбнулась и снова подхватила под руку Сайко, продолжая их путь. Было жаль, что Савада совсем не поддерживала шутки и всякие глупости, сохраняя скептическое выражение лица, но против характера, так сказать, не попрешь.       Акико начала нудеть на ухо, напоминая, что вообще-то они вдвоем тут идут на учебу за знаниями:       — В этом году будут первые пробные экзамены, не хочу-у-у их!       — Что ж, мы не могли избегать этого вечно, — по-философски заметила Сайко.       В пути они говорили обо всем и ни о чем. Сайко давно заметила, что дружба их с Акико была странной. Наверное, так бывало у многих: вы друзья по школе и в школьное время, но за стенами учебного заведения и во внеучебные дни вы становитесь друг другу чужими людьми. На каникулах Накагава Акико никогда не звонила Саваде, не писала, не звала погулять. И Сайко была уверена, что после выпуска они вряд ли хотя бы раз свяжутся друг с другом. Но сейчас, в школе, Акико была замечательной подругой.       У входа в школу было пустынно. Линейка давно началась, всех опоздавших уже отловил комитет, а обе девушки пришли так поздно, что идти в общий зал было пустой тратой времени.       — Сразу к кабинету? Там подождем всех? — предложила Акико. Савада кивнула. До конца линейки оставалось приблизительно минут десять, поэтому предложение звучало замечательно. Не было смысла тащиться в главный зал и привлекать внимание ради того, чтобы спустя несколько минут покинуть это сборище. Разве что можно попасться под строгую и горячую руку дисциплинарного комитета.       — Чем бы дети* ни тешились, — из-за голоса, раздавшегося позади, они обе вздрогнули и подпрыгнули. Обернувшись, они увидели одноклассника и выдохнули: не из дисциплинарного комитета и хорошо!       — Чего пугаешь, Хироши?! — Акико несильно толкнула его в плечо. — Я думала, что это кто-нибудь из дк.       — Строго говоря, — тыкая пальцем на свой рукав, заметил Хироши, — я теперь «кто-нибудь из дк».       — Да ты гонишь…       На пиджаке и правда красовалась яркая красная повязка, которую теперь носили все члены дисциплинарного комитета. Сайко подалась вперед, почти носом тыкаясь в ткань.       — Ого, да ты теперь большая шишка, — насмешливо отозвалась она и выпрямилась, хмыкнув. — Так что, Хироши-сама, вы нас теперь накажете за опоздание?       — Всенепременно, — фыркнул тот и улыбнулся. — Но как-нибудь в следующий раз. Мне надо в комитет. Сегодня собрание по поводу начала учебного года. Рад вас видеть после каникул. Свидимся еще!       Хироши прибавил шаг, исчезая за дверями школьного корпуса.       — Видела? Теперь Хироши — большая шишка! — весело выдала Акико, скорчив очень строгое выражение лица и выпятив грудь колесом. Так она шла некоторое время рядом с Сайко, но, не получив реакции, расслабилась.       — В самом деле, Сайко, ты не умрешь, если разок подурачишься.       Савада проигнорировала слова Накагавы. Она, может, и не умрет, если подурачится, но ее репутация, с трудом удерживаемая на отметке между «всем на тебя плевать» и «вспомним никчемную семью Савад», могла покачнуться. Первым уроком была литература. Учеба начиналась не так уж плохо.       Было в этом городе еще кое-что странное, что не давало покоя Сайко. Когда семь лет назад в их семье произошла трагедия, по идее, о ней должны были слышать все. Маленькие города так устроены, что каждая собака знает о любой семье в городе больше положенного, но почему-то никто не слышал ничего о Саваде Киоко. Маму Сайко упоминали только под именем «Сасагава-сан», и, кажется, никто не знал, что бывшая красавица номер один в старшей школе Намимори была женой никчемного Тсуны еще семнадцать лет назад.       И что Савада Киоко была мертва уже семь лет.