Семейные ценности

      На следующий день Реборн не пришел на занятия. Не то чтобы у Сайко было желание их посещать после ночных событий. Она спустилась к отцу и заметила, что Реборн спал в неудобной позе и костюме на стуле, так никуда и не отойдя от кровати Тсуны. Было в этой картине что-то отчаянное. Савада привыкла считать, что она одинока, что у нее кроме Тсуны никого нет. На самом же деле у нее были еще лучший друг и дядя. А что насчет Реборна? Был ли у него кто-то, кроме Тсуны? Реборн так и не примкнул к Вонголе, а сам подчеркивал, что под его защитой находятся только Савады. У него не было никого, кроме Тсуны. Насколько это правильно, Сайко не знала, но видела, что Реборн без Тсуны потерял бы действительно большую часть жизни. Невосполнимую.       Все больше Сайко видела в Реборне человека. Она подошла и коснулась чужого плеча, которое тут же напряглось.       — Без изменений?       — Без, — зевнул Реборн и сонно уставился на Тсуну. — Но это нормально, он не должен очнуться так быстро, иначе нарушит процесс восстановления.       — И сколько времени необходимо папе?       Реборн совсем невесело взглянул на Сайко:       — Хотел бы я знать.       Савада чувствовала, что не могла сидеть здесь, рядом с Тсуной, до его восстановления. Бездействие раздражало и укрепляло ощущение бессилия. Реборн, который прожил достаточно долгую жизнь, справлялся с терпеливым ожиданием куда лучше.       — Завтра снова будут уроки, — подал голос первым Реборн, озвучивая желание Сайко продолжить занятия. — Считай, что сегодня у тебя незапланированный выходной. Можешь договориться с Хибари о тренировках.       — Вы скажете мне, если вдруг… Если что-то…       Киллер закатил глаза:       — Ну, конечно, глупая Сайко! Все, иди. Твой отец не хотел бы, чтобы ты вела себя так, словно собираешься похоронить.       — Типун тебе на язык, Реборн! — возмутилась Сайко, но уже явно ощущала себя лучше. Она улыбнулась чуть шире, чем когда-либо. — Оставлю папу на тебя.       И покинула палату. Следующей задачей было найти хранителя Облака. Вообще жители особняка с удивительной ясностью поняли Сайко, которая неуверенно произнесла «Хибари Кёя». Один особо смелый и бодрый из них с радостью повел за собой Сайко. Он без умолку о чем-то говорил в пути, Савада понимала только отрывки речи, но кивала и делала вид, что внимательно слушает. Ей было банально неловко разочаровывать мужчину, который так старательно заливался соловьем. На подходе к комнате, где обитал Хибари, безликий итальянец становился все тише, пока не умолк. Он указал на дверь и, широко улыбнувшись, отправился обратно.       Вообще Сайко думала, что Кёя будет где-нибудь в тренировочном зале. Или в кабинете. Или еще где-нибудь. Но явно же не в комнате! Вообще-то о суровом характере Хибари легенды слагали, но Сайко не долго мялась и в итоге бесстрашно толкнула дверь, заходя без стука.       — Хибари?       На нее уставился разозленный потемневший взгляд темных глаз. Кёя занимался чем-то вроде йоги (вообще Сайко не очень в этом разбиралась, так что не могла утверждать однозначно), поэтому был недоволен тем, что его прервали. Да еще и без стука.       — Хибари-сан, — сухо поправил Хибари и тяжело выдохнул. — Что, зверек?       — Я хотела спросить о тренировках. Когда мы сможем приступить?       Кёя задумался, а после мгновенно оказался перед Сайко, прижав ребро ладони к ее шее:       — Прямо сейчас.       Сайко шумно сглотнула и попыталась уйти от неприятного прикосновения.       — Может быть, не здесь?       — Отчего же? — фыркнул Кёя. — Ты ведь сама пришла сюда. Я стою перед тобой в одной пижаме. Разве я не беззащитен?       Сайко могла поклясться: чем бы Хибари не занимался — от йоги до утренней молитвы — он не смог бы выглядеть беззащитным. Даже если бы очень постарался. Сайко лишь усмехнулась и попыталась оттолкнуть Кёю. Тот ушел от прикосновений и оказался за спиной.       — Что ж, тебе будет сложно. Не жди поблажек. Сейчас иди в зал, там начнем тренировки.       И потерял любой интерес к новообретенной ученице.       — А как пройти туда? — неуверенно спросила Сайко, получив тут же раздраженный взгляд в ответ.       — Неважно. Подожди за дверью. Пойдем вместе. Но ты постарайся сразу запомнить маршрут, я не работаю гидом.       Долго ждать не пришлось — он вышел сразу, как переоделся в свой излюбленный костюм, который, конечно же, не очень-то походил на одежду для тренировки, но давать комментарий чужому внешнему виду Савада все же не решилась. Он провел за собой дочь босса до тренировочного зала, который Сайко уже был знаком. Здесь началась первая тренировка, в течение которой Кёя совсем не жалел Сайко. Он использовал тонфа и наносил безжалостные удары, которые были крайне болезненными. Никогда раньше Сайко не дралась и не получала особо увечий, поэтому приходилось терпеть. Выходило, конечно, плохо. От боли выступали слезы, а губы невольно выкрикивали проклятия. Саваде даже не удалось ни разу уклониться. Она была неподвижной, неуклюжей, не успевала следить и реагировать.       — Тебе придется начинать занятия с физкультуры, — заметил Хибари к концу. — Тебе не хватает выносливости и реакции.       Мученический стон и так избитой нехило Сайко (хотя Кёя все же был к ней снисходительным, насколько мог — просто Сайко не знала о его истинной силе) прозвучал лучшим ответом. Это было больно. И тяжело. Хибари действительно был чудовищно строгим и требовательным. Саваде казалось, что она не сможет даже покинуть тренировочный зал на своих двоих. Сейчас она устало лежала на полу, тяжело дыша.       Кёя подошел ближе и вдруг протянул руку. Вид его был, как и всегда, нечитаемым, но этот жест… Что ж, Сайко отказываться не собиралась, она тут же схватилась за чужую ладонь и позволила себя поднять. Оказалось, что стоять все же было не так тяжело. Особенно цепляясь за твердую ладонь в качестве опоры.       — С-спасибо, — поблагодарила Сайко и отпустила чужую руку, делая шаг к двери. Ноги подвели Сайко, как и координация, но Кёя дернул её на себя за кисть, что-то недовольно прошипев себе под нос.       — Сможешь сама дойти? — громче поинтересовался он.       Вообще-то Сайко была уверена, что — да, сможет. Как только передохнет немного. Однако вместо правдивого ответа она хитро глянула и покачала головой.       — Не знаю…       От стальных глаз Хибари скрыться не удалось. Покачав головой, он довольно оскалился. Теперь Савада была уверена: Хибари странным образом ей симпатизировал, раз спустил с рук такую дурацкую ложь. Помог дойти до лифта и только там отстранился, невозмутимо встав на расстоянии. Сайко краем глаза старалась присматриваться, но Хибари больше не проявлял каких-то эмоций. Пока они поднимались, Сайко решила расспросить его о не дающем покоя со вчера моменте.       — Вчера, когда я уснула в коридоре… Кто-то укрыл меня пледом.       — Как интересно, — равнодушным тоном отозвался Хибари.       — Я тоже так подумала! — воскликнула Сайко. — Представляете, кто-то позаботился о том, чтоб я не замерзла! И это сразу после вашего ухода…       Хибари ничего не говорил, делая вид, что не понимает, о чем Сайко говорит.       — Вы бываете очень милым.       Чужой глаз нервно дернулся.       — Ну, по-своему.       — Молись, чтобы этого не услышал никто, — угрожающе рыкнул Кёя и вышел сразу, как открылись двери лифта, отпихнув Саваду. А Сайко ликовала: он не опроверг ее слова!

***

      Тсуна проснулся через две недели. Когда он открыл глаза, рядом сидел Реборн, читая какую-то книгу. Тсуна сумел дотянуться до чужого запястья, нежно коснувшись, а после умиротворенно улыбнуться Реборну, который опустил книгу. Почти сразу Реборн набросился на Тсуну с обвинениями и поучениями, стараясь не замечать дрожащие руки. Дрожь не унялась даже с прикосновением бледных, но горячих ладоней.       — И не вливай в меня пламя, — оскорбленно прошипел Реборн, но подтянул к себе чужую руку и коснулся ее губами. Тсуна знал, что сейчас Реборн еще держался, закрывшись в плотный панцирь. Позже, когда рядом не будет лишних глаз и ушей, он снимет с Реборна броню слой за слоем, доберется до измученной, испуганной души и исцелит поцелуями и ласками, разговорами закроет самые кровоточащие раны. Сколько бы Реборн не притворялся собранным и сильным, обмануть не выйдет. Темные круги под глазами, которые не маскирует даже исцеляющее пламя, и страх, засевший на глубине темных глаз — вот что выдавало его.       Сайко влетела в комнату, не застав этого интимного момента. При ней Реборн методично отчитывал Тсуну. Она обняла Тсуну, сказав что-то достаточно милое, а после принялась отчитывать его.       — А вы неплохо спелись, — заметил Тсуна, когда Реборн и Сайко организовали едва ли не антитсуновскую коалицию. Те переглянулись, а после вернули недовольный взгляд ему.       — Полежал бы ты еще месяц, обнаружил бы, что мы поженились! — рыкнул Реборн, а после утомленно пошатнулся и сел обратно на стул. Все это время Реборн напоминал цербера, тщательно охранявшего что-то важное для себя, проводя большую часть времени рядом с больничной койкой.       — Ты можешь лечь рядом, — невинно смотря на него, предложил Тсуна и отодвинулся к краю. Сайко покраснела, обняла еще раз Тсуну и поспешила к выходу.       — Поправляйся, пап! Я зайду попозже.       В палате остались только Реборн и Тсуна. Савада с любопытством смотрел на прикрытую тактично дверь.       — Она изменилась, пока я лежал в отключке.       Реборн в это время стянул с себя лишнюю одежду, решив, что имеет право прижаться к чужому телу голой кожей, и улегся рядом. Идея поспать под боком любимого человека казалась замечательной.       — Ты даже не представляешь, насколько. Кажется, наши отношения даже благословили своеобразно, — куда-то в шею пробормотал Реборн, с которого словно водой сходило все наностное. — И Сайко взяла занятия у Кёи. Захотела научиться защищать себя.       — А ее друг?       — Хироши станет отличным телохранителем своей подруги со временем. Он однозначно станет еще одним твоим верным подчиненным, хотя он и заинтересован больше Сайко, чем делами семьи. Сделай его телохранителем, и мы все только выиграем.       — Они встречаются? — удивленно спросил Тсуна. Вроде же между ними ничего не было, до того, как он пробыл в отключке? Или неудачная миссия изменила статус их отношений? Тсуна нахмурил брови, сосредоточенно подсчитывая возможные изменения. Неужели он так долго пробыл без сознания? Реборн неожиданно рассмеялся, позабавленный чужой реакцией.       — Хироши и Сайко? Вряд ли. Кажется, парень и правда всего лишь заботится о твоей дочери. Она ему вроде названной сестры. Знаешь, Тсуна, это хорошо, что мы лежим.       — Ммм, почему? — чувствуя, как наваливается усталость и ленца, спросил Тсуна. Рукой он обхватил покрепче своего Реборна, прижимая к себе за талию и наслаждаясь возможностью касаться любимой кожи.       — Ты не сможешь свалиться от удивления. Я тут краем глаза заметил кое-что необычное… Как думаешь, дети Кёи и Сайко будут обладать пламенем Неба или Облака?       Тсуна поперхнулся, даже сонливость с него спала. Он уставился неверящим взглядом на Реборна.       — Да ты шутишь?       Тсуна выглядел озадаченным.       — Кея старше на целую вечность!        Реборн улыбнулся и прижался лицом к чужому плечу. В голове он уже прикидывал, как будет удерживать излишне заботливого отца от разборок с собственным хранителем и напоминать, что фактическая разница в возрасте между ним и Тсуной достигает лет так шестьдесят. Но это все — позже. Сейчас Тсуне лучше было бы подумать о своем здоровье и пойти на поправку. Реборн взял нежно за руку Тсуну и переплел их пальцы.       — Все будет хорошо, — пробормотал он и сладко зевнул. После всего стресса восстановление было нужно не только Тсуне.       В это время Сайко спешила на уже привычные, пусть все еще крайне изматывающие и тяжелые, занятия по самообороне и защите. Сил придавало присутствие такого неоднозначного Хибари, который продолжал сторониться Сайко вне комнаты для тренировок, но все же явно проявлял больше снисходительности и радушия, чем к кому-либо. Признаться, Хибари умел заинтересовывать.       Настолько, что Сайко впервые в жизни не желала ни сбегать от Тсуны и от его чудного окружения, ни покидать Италию. Всем сердцем Сайко желала остаться здесь, с этой безумной семейкой, наслаждаясь жизнью и не отягощая себя мыслями о прошлом. Все семейные недомолвки были решены безо всякого побега, и Сайко могла сказать, что сейчас чувствовала себя очень живой и счастливой.       Толкнув двери, она ввалилась в тренировочный зал, сверкнула редкой широкой улыбкой, как у Тсуны, и громко крикнула:       — Хибари, я тут! Продолжаем тренировку!