Семейные ценности

      Прошло четыре года от событий последней главы.       Сайко с нетерпением ждала самолет домой. Вчера она сдала последний экзамен в этом семестре, поэтому теперь с чистой совестью собиралась провести каникулы в ставшей родной Италии. В Германии были невыносимые ветра, от которых хотелось сбежать как можно дальше. Сайко все думала о теплом солнце, сухой погоде и приятном морском бризе. Она уже прикупила подарки своей семье. Даже Варию не обошла стороной, хотя сомневалась, что кому-то, кроме Луссурии, было дело до них. И все же это было дело принципа! И традиций.       С самолета ее должен был встретить Кёя. От одних только мыслей о Хибари, в которого Сайко бесповоротно влюбилась по приезде в штаб Вонголы еще четыре года назад, сердце забилось быстрее. Прямо как в слащавых фильмах и романах. Чувствуя, как щеки слабо краснеют, Сайко постаралась подумать о чем-то менее приятном.       Например, о Фране.       Ему Савада специально купила угля*. Это был подарок, который тот заслуживал!       — Сайко? — позвал Хироши. — Самолет прибывает. Пойдем.       За прошедшее время Сайко смогла смириться с потерей Накагавы Акико. Несколько раз они даже пересекались в Намимори. Иногда на лице Накагавы появлялась несознательная печаль. Она смотрела потерянным взглядом на Сайко, словно узнавала ее, но даже не здоровалась. Однажды Мукуро сказал, что, возможно, душа Накагавы помнит слабое пламя Сайко, поэтому и реагирует такими эмоциями. Новыми друзьями Савада особо и не обзавелась. У нее была пара приятелей в школе, но после выпуска они больше не виделись, а в университете ее побаивались. В основном из-за слухов и редких, но эффектных встреч Тсуны, Реборна и Кёи с Сайко. Иногда они навещали ее, если были проездом в Берлине. Сначала Сайко расстраивалась такой репутации на потоке, но после стала относиться к этому равнодушно: у нее была огромная семья с самыми безумными и сумасбродными, но надежными людьми в мире. Ей не на что было жаловаться.       Если говорить про Хироши, то он попросился в семью спустя год, проведенный в Италии. За тот год он многому научился, а после между ним и Тсуной состоялся разговор, подробности которого Сайко не знала до сих пор. Впрочем, ей хватало и того, что Хироши просто был рядом и приглядывал за ней и ее безопасностью. Не то чтобы Савада не могла постоять за себя — ее учителями были Реборн и Кёя, что уже должно было ужасать всех сведущих людей, но все же она не была боевой единицей. Хироши, который тенью везде следовал за Сайко, был тем, кто приходил на помощь, если справиться самостоятельно с проблемами не выходило. Сейчас покушений стало в разы меньше. К Сайко прикрепилась слава «Сокровища Вонголы». Савада не только самостоятельно могла обороняться и охранялась Хироши, но и была слишком дорогим человеком для всей Вонголы (и даже для половины Варии, хотя это обычно не произносилось вслух). Сайко похищали четыре раза за первые два года пребывания в Италии. И каждый раз бесследно уничтожались мафиозные семьи. Четырех было достаточно, чтобы уяснить простое правило: Небо Вонголы слишком опасен, чтобы пытаться надавить на него через дочь. Многим еще были дороги и своя жизнь и семья, особенно после того, как выяснилось, что Сайко встречалась с сильнейшим хранителем Вонголы. У Хибари, как и прежде, все еще была дурная отпугивающая слава. Поэтому в последнее время к Саваде подходили только простые не шибко умные незнакомцы, которые считали, что обращение «красотка» могло расположить к себе. Их неизменно настигала расплата в виде сильного удара локтем в живот или умело подставленной подножки, из-за которой не один «умник» стесывал нос об асфальт.       — Сайко! — уже раздраженно позвал ее Хироши. — Не успеем же!       — Да-да, — вздохнув, поднялась Савада. Их багаж уже был отправлен в Италию. Самолет, на котором они летели, принадлежал Вонголе, но неофициально. Савада все еще опекал и заботился о дочери, не собираясь ослаблять бдительность.       «Безопасность не бывает излишней», — твердо говорил Тсуна, прерывая все споры, которые раньше заводила Сайко. Что ж, сейчас она привыкла и к охране, и к излишней перестраховке.       Вдвоем они поспешили к прилетевшему самолету и вскоре уже поднимались по трапу.       — Дай угадаю, — ехидным тоном начал Хироши, — ты сейчас думаешь об одном взрослом мужчине, годящимся тебе в отцы, совсем не в отеческом плане.       Хироши удивительно хорошо спелся с Франом. Они вели переписку и при каждой возможности проводили друг с другом слишком много времени, из-за чего каждый из них стал еще ехиднее и невыносимее. Спелись две заразы, так сказать. Сайко фыркнула и несильно толкнула бедром друга.       — Прекращай уже. Он не так стар.       — Ммм, ему всего лишь сорок два, и он старше тебя ровно вдвое сейчас, но так-то да, он довольно юн и бодр.       — Кёя все еще без проблем уложит тебя на лопатки, — отозвалась Сайко, пропустив слова Хироши мимо ушей. Тема возраста остро вставала четыре года назад. Пламя позволяло Кёе выглядеть моложе своего возраста, но в их паре все равно было много углов, которые пришлось научиться обходить. Еще хуже было с Тсуной, который плохо принял новость о… Да о чем он там узнал?! Савада до сих пор злилась на Реборна, который слишком рано заподозрил интерес Сайко к Кёе. Да, в итоге он оказался прав, но разве не мог он немного подождать? Сколько криков-то было, криков! И это в то время, когда Сайко только начала заглядываться на харизматичного, сексуального и довольно замкнутого Хибари Кёю, а тот, кажется, вообще не особо присматривался к кому-либо.       — Тебя тоже, — парировал Хироши и добавил ехидства в голос, — и не только на лопатки, и не только уложит… Скажи, он хорош в постели?       Годами Тсуна учил Сайко особо искусству дзену, которое было так необходимо в их шумном коллективе. Он часто говорил, что лучшая тактика против особо надоедливых и не унимающихся друзей — игнорирование. И улыбка. С последним у Сайко все еще были некоторые проблемы: улыбки удосуживались только Тсуна, Кёя и с недавних пор Реборн. Зато отлично выходило игнорировать особо раздражающих людей. Например, Франа и Хироши.       — Да ладно тебе, скажи. Мне же интересно.       Сайко уселась на свое место, пристегнулась и показательно заткнула уши проводами, включая музыку. Хироши рассмеялся и покачал головой. Такое поведение его забавляло. Она смущалась, терялась и предпочитала молчать.       Перелеты от Италии до Германии и наоборот были, к счастью, недолгими. Сайко спокойно и привычно уснула, прижавшись головой к иллюминатору. Когда прилетели, ее растолкал Хироши. Савада широко зевнула и потянулась, похрустывая суставами, а после посмотрела в окошечко. Италия встречала ярким солнцем. В Германии уже было пасмурно и серо, отчего едва ли не взвыть иногда хотелось.       Воодушевившись видом из окна, Сайко подскочила, дергая за собой Хироши, и поспешила пропихнуться через толпу выходящих. Не сошла, а сбежала с трапа и радостно обняла его:       — Прилетели!       — Да-да, — с меньшим энтузиазмом отозвался Хироши, которому по делам семьи частенько приходилось отлучаться ненадолго в Италию. Эти перелеты его ужасно утомляли.       В преддверии Рождества, весь аэропорт был украшен всевозможной рождественской ерундой. Особенно странно смотрелись искусственные елки, когда на улицах было сухо, а солнце ярко светило и грело своими лучами. Сайко расстегнула куртку и стащила с себя шапку, чувствуя, как в них становится слишком неуютно.       Вдвоем они захватили багаж и вышли из здания аэропорта. Сайко легко отыскала взглядом знакомую машину и вскинула руку вверх, приветственно ею размахивая. Широкая улыбка невольно налезла на губы. Хироши старался на нее не смотреть — неправильным было в его понимании воровать то, что предназначалось не ему. Внимательный Хибари, конечно же, заметил прибывшую Сайко и, развернув машину, подъехал ближе. Погрузив быстро чемоданы, друзья расселись. Хироши расположился на заднем сидении, а Савада — возле Кёи.       — Экзамены? — поинтересовался Хибари, выруливая на дорогу.       — Все на отлично, — похвасталась Сайко. — И курсовую защитила с успехом. Так что приехала домой с чистой совестью.       Кёя удовлетворенно хмыкнул.       Савада потянулась к проигрывателю, тут же нащелкивая песню, которая ей нравилась. Кёя не возражал, позволяя ей самой выбирать композицию. За время их отношений изменилось многое. Не только окружающим пришлось пройти через стадии принятия этой странной парочки, но и Кёе пришлось найти общий язык с Сайко. Это было не так просто, как казалось, но все же стоило того. Однозначно стоило.       — Зверек украсил все поместье так, что глаза слепит.       — Да? А я тоже хотела заняться украшением дома, — разочарованно протянула Савада.       — Он оставил елку нетронутой.       Карие глаза загорелись энтузиазмом. Наладив связь с Тсуной, они восстановили некоторые семейные традиции. Дома Сайко всегда кушала за столом с папой, в день рождения дочери Тсуна откладывал все дела и проводил день с ней, а перед Рождеством они вдвоем украшали елку. Обычно к ним постепенно присоединились все желающие, поэтому данная традиция стала всеобщей. Даже ворчащие и фыркающие скептически себе под нос Реборн и Мукуро присоединялись к украшению «глупого зеленого дерева». Только Хибари оставался верен себе. Ну, это просто никто не знал, что в комнате Сайко и Кёи была своя небольшая елочка, которую они украшали.       «Никакой толпы», — условие, которое было непреклонным в их отношениях. Хибари все еще ненавидел всевозможные сборища.       Пока они ехали, Савада не могла взгляда отвести от Кёи. На пальце она неосознанно поглаживала помолвочное кольцо. Отец настоял, чтобы свадьба состоялась после того, как Сайко получит образование. До выпуска оставалось уже немного — два с половиной года. Почти половина пути была пройдена. Савада не была слепой и замечала редкую седину, особо заметную в темных волосах, и морщины у глаз, но все же это предавало Кёе солидности. Во всяком случае, по мнению Сайко.       Хотелось остаться наедине. Савада покраснела, подумав о вещах, которые хотела бы сделать, когда предоставится возможность. Судя по приглушенному смешку, Хибари заметил эту реакцию.       — Молчи, — взмолилась Сайко, зная, что с Кёи бы сталось прокомментировать ее вид.       Но тот молчал, делая вид, что не понимает, о чем вообще говорит его невеста.       Вскоре доехали до поместья. Хироши первым вышел из машины, не особо желая видеть все эти переглядывания парочки. Савада тоже хотела сначала быстро вылезти, но ей не дали: Кёя прикосновением к аккуратной ладошке привлек внимание к себе, а после подался навстречу, коротко целуя Сайко.       — С возвращением домой.       Вылезла из машины Сайко смущенной, но довольной. Первым ее встретил Хаято, с которым они сдружились и были довольно странным дуэтом. Когда Сайко зашла в дом, Гокудера шел мимо, говоря с кем-то по телефону. Заметив краем глаза прибывших, он замер и сбросил вызов, подлетая к Сайко.       — Сайко! — с улыбкой Ураган крепко обнял ее. — Ты дома! Я сейчас же скажу Джудайме. Он будет счастлив это слышать. С самого утра весь извелся в твоем ожидании. Хироши, Хибари, — уже скуднее поприветствовал остальных вошедших Хаято. И побежал к боссу докладывать о приятном событии. Так повелось, что с Сайко Гокудера вел себя так, словно был ей вторым дядей или крестным. В Японии обычно никого не крестили, поэтому Хаято дали звание «названного крестного», которое он всевозможными способами оправдывал. Он баловал Сайко, вытягивал на безумные вылазки и всегда проявлял о ней искреннюю заботу.       — Он всегда такой громкий? — спросила Сайко у своих спутников. Кёя пожал плечами — по его мнению в этом доме вообще все были громкими. Хироши активно закивал.       — А Скуало же еще громче, — удручающе добавила Савада. — После долгого отсутствия всегда сложно привыкнуть к нашей семье.       — Сайко, — позвали ее с лестницы. Там стоял Тсуна. Он тер виски и выглядел уставшим. Как и всегда к концу года — закрытие месяца и года требовали подтирание всех хвостов и наведения порядка в документах. Не было месяца, более выматывающего всю Вонголу, чем декабрь.       — Глупый Тсуна, ты мог бы хотя бы поставить подпись, а потом подскакивать, — из коридора вышел Реборн, отчитывающий своего партнера. Сложив руки на груди, он повернулся лицом в сторону Сайко, стоящей все еще внизу. — Ну, глупая Сайко, ты так и будешь там стоять или поприветствуешь отца?       Ах, да. Реборн решил окончательно закрепить за обоими представителями рода Савада звание «глупых». С одной стороны, было достаточно умилительно слышать это обращение — его удосуживались только Тсуна и Сайко, а с другой… Ну, почему именно глупый Тсуна и глупая Сайко? Неужели других слов не нашлось в словарном запасе? Увы, переубедить Реборна было невозможно. И даже нежелательно — мало ли, что он подобрал бы в качестве замены этому обращению.       Сайко легко поднялась к Тсуне и робко его обняла, все еще смущаясь проявлений к нему своих чувств.       — Привет, пап.       — Привет, Сайко. Мы уже пообедали, но я попросил оставить тебе еду, поэтому ты можешь…       — И Кёе тоже?       Тсуна посмотрел на невозмутимого Хибари и кивнул.       — И Хибари тоже попросил оставить еду. Пообедайте, передохните. К четырем мы собираемся у елки в зале. Ты же наверняка захочешь нарядить ее и в этом году?       Взгляд Сайко был красноречивее слов. Савада уже хотела направиться к себе, как Тсуна притянул ее к себе, касаясь носом рыжих прядок волос.       — Я люблю тебя.       — Угу. Я знаю, — кивнула смущенная Сайко. Реборн положил руку на ее плечо и мягко сжал, приветствуя ее таким жестом.       — Ну, все-все, хватит! — поспешила отойти Сайко. — Кёя, пойдем переоденемся?       Тот подарил насмешливый взгляд Реборну и Тсуне, приобняв невесту за талию.       — Пойдем.       От этого прикосновения Сайко даже не попыталась отстраниться, наоборот, прижалась ближе, вдыхая запах, по которому так соскучилась. Сайко казалось, что надышаться Кёей после разлуки в почти полгода будет сложно и даже невозможно.       — Я придушу его, — выдохнул обреченно Тсуна, потирая глаза.       — Уже пробовал, не вышло, — насмешливо прокомментировал Реборн, а после потянул Тсуну за собой. — Пойдем, надо доработать.       Оказавшись в их комнате, Сайко упала на кровать, не раздеваясь. Она так соскучилась по этому дому, по своей большой семье, по их с Кёй комнате, по… Кровать прогнулась под чужим весом — Хибари сел на край кровати. Савада повернула голову в его сторону. Перед ее глазами была видна только ладонь, о которую тот оперся. Опустив взгляд вниз, Сайко откровенно залипла на своего жениха. Господи, даже мысленно так называть Кёю было невероятно смущающе! Сайко зажмурилась, стараясь привести мысли в порядок.       Прикосновение чужих пальцев к шее заставило Саваду вздрогнуть и распахнуть глаза. Касание скользнуло ниже, надавливая на выступающую немного косточку, а после исчезло. Вес Кёи переместился — теперь он нависал над Сайко, опираясь руками по обе стороны от нее.       — Кёя? — шепотом спросила Сайко, но вместо ответа почувствовала поцелуй в макушку. Шумно сглотнув, Савада расслабилась. Горячее дыхание, коснувшееся шеи, вызвало мурашки и пресловутых бабочек в животе. А после Кёя коснулся доступного участка кожи сухими губами, отчего Сайко мягко тряхнуло.       — Как всегда, отзывчивая. Я еще ничего не сделал, а ты так реагируешь. Что же будешь делать дальше?       «Все, что ты пожелаешь», — разомлевши подумала Савада. Кёя немного отстранился и коснулся её бока, прося знакомым жестом перевернуться на спину. И вот Сайко уже смотрела в самое красивое, желанное и любимое лицо. Иногда Саваде казалось, что она могла бы написать какую-нибудь слащавую оду своему избраннику, которую вряд ли бы кто-то смог оценить в полной мере.       Обняв за шею Кёю, Сайко потянула его на себя и сама поцеловала. Жадно, наконец-то оказавшись рядом с любимым человеком, и поспешно. Казалось, что у нее, как и всегда, было мало времени. Хибари был близко, почти лежал всем своим телом на Саваде, а его рука поглаживала внутреннюю сторону бедра, скованную в джинсы, вызывая весьма однозначное желание избавиться от мешающейся одежды и насладиться прикосновением кожи к коже. Прикусив нижнюю губу Сайко, Хибари отстранился и поцеловал ее в шею, а после обхватил светлую кожу губами и постарался оставить пестрый засос на той части, которую не удастся скрыть высоким воротником.       В дверь постучали.       — У нас появились бессмертные? — недовольно прошипела Сайко. Судя по потемневшим от раздражения глазам Кёи — ненадолго.       — Да? — грубо отозвался Хибари, не прекращая прикасаться к желанному телу. Он скользнул ладонью вверх по ноге, переходя к бедру, и потянул жесткую ткань джинс вниз, наслаждаясь видом выглянувшей полоски нижнего белья.       — Савада-доно сказал, чтобы я позвал вас к столу, — хрипло протараторил испуганный мужской голос.       Сайко недовольно простонала:       — Па-а-па!       Кёя отстранился. Выглядел он так, словно был готов прикончить кого-нибудь. Савада Тсунаеши этом списке, вероятно, стоял первым.       — Ладно. Переодеваемся и идем, пока Савада не решил припереться сюда сам.       Заметив разочарованный взгляд Сайко, Хибари наклонился к ее уху и обещающим тоном произнес:       — У нас вся ночь впереди, не думай, что кто-то сможет остановить меня снова.       И, игриво укусив ее в плечо, отстранился.       — Передай зверьку, что мы уже идем, — рыкнул Облако, обращаясь к невидимому собеседнику, стоящему за дверью, и пошел к шкафу переодеваться.       Савада поднялась с кровати, чувствуя, как кровь прильнула и к ушам, и к шее, заставив тонкую кожу покраснеть. Мстительно Савада подумала, что однажды обязательно расплатится с отцом, прервав их с Реборном. Чтобы неповадно было.       И, конечно, когда вся семья наряжала елку, Сайко совершенно случайно протиснулась между двумя целующимися мужчинами с самым довольным видом и утянула Тсуну за руку, требуя установить звезду на верхушке елки.