А может быть всё было наоборот?

Один из осенних вечеров выдался самым холодным за последний месяц. Вряд ли нашёлся бы тот смельчак, который осознанно выйдет на улицу, а уж тем более будет стоять на одном месте. Но он нашёлся. Точнее нашлась. Малефисента стояла у входа в студию звукозаписи, ожидая, когда же возлюбленный соизволит выйти. Она переступала с одной ноги на другую, дабы хоть как-то согреться. Диаваль был музыкантом, и потому часто задерживался на репетициях. Только одним его недостатком было не предупреждать её о смене планов. Разумеется, она без проблем могла подождать его внутри, если бы с неё не стали трясти какой-то дурацкий пропуск. Женщина уже было хотела написать ему гневное сообщение, дабы высказать своё недовольство, когда сзади её талию обхватили сильные мужские руки, а на щеке почувствовала поцелуй. Он подкрался настолько тихо, что она даже вздрогнула в его объятиях.

— Извини, я вырвался, как только смог. Они ничего без меня не могут. Ты очень замёрзла? Пойдём, я сегодня на машине. Одолжил на пару дней.

— Заставлять женщину ждать… Дурной тон, а дышать на неё табаком… Какие отвратительные манеры.

— Не ной, Мал, ты же сама говорила, что я это делаю ужасно эротично, — он выдыхает дым после глубокой затяжки прямо ей в лицо. – Мы можем провести остаток дня вместе. С меня ужин.

— Я не против, тем более… Я слишком долго ждала тебя. И у нас есть немного времени, Аврора приедет только завтра после обеда. Прости, я не хочу, чтобы она нас застукала.

Она снова сморщилась, хохотнув, когда мужчина выдохнул на неё.

— Не переживай, я понимаю. Поехали.

Выбросив бычок, он чмокнул её в лоб и подтолкнул к машине. Всю дорогу до дома они делились друг с другом событиями, произошедшими с ними за день. Последние несколько дней Малефисента чувствовала себя очень счастливой и наслаждалась каждой секундой, проведённой с мужчиной, который стал ей так дорог. Не то, что бы дело в отсутствии дочери, которая уехала в школьную поездку. Дело было в самих новых отношениях. Ей было сложно подпустить к себе кого-то так близко после неудачного брака. И как только это случилось, она буквально растворилась в нахлынувших её чувствах, невольно став держать их отношения втайне от дочери. Хоть и Диаваль уже знал об этом ребёнке все, и был готов принять её и растить словно родную дочь. Ему не особо нравилось, что они до сих пор не знакомы, но прекрасно понимал, что любимой нужно время. Он знал, как тяжело она переносила предательство со стороны своего «благоверного». Где-то глубоко в душе он до сих пор слышит её истерические рыдания, когда она рассказывала, как тот поступил с ней. Диаваль со временем просто пришёл к тому, что она боится. Но он был готов принять её со всеми заморочками. И не только её. Он останавливает автомобиль у пункта назначения и несколько раз уточняет, может ли он остаться сегодня на ночь, ведь никто не застрахован от форс-мажоров. Аврора может вернуться из поездки куда раньше. И её детскую психику явно никто не подготовит к тому, что она возможно увидит. После своих рассуждений мужчина тут же получил подзатыльник, но быстро сдался, и они вместе поднимаются домой. Её дом пропах табаком слишком быстро. Но за один только вид, как он соблазнительно это делает, молодая женщина была готова простить ему эту погрешность. Только вот ей самой аж захотелось.

— Может, нам уже пора съехаться? Как долго еще продлится эта дурацкая игра в тайный роман?

— А тебе что-то не нравится? Ты ведь сам выступал за эту идею, — пожала плечами она, пытаясь отмахнуться от этой темы.

— Но что-то я уже не помню, почему, — произносит он, обвивая руками её талию.

— Ты вспомнишь… Когда однажды полезешь в шкаф как любовник от ревнивого мужа. И мне это не нравится. Но давай ещё немного подождём?

— Ммм, так себе перспективка, но думаю «мужу» я понравлюсь.

Он подталкивает её на себя за руку, захватив её губы в страстный поцелуй. Несколько секунд она была возмущена его наглостью, учитывая, сколько раз она просила не делать этого сразу после сигареты, но в какой-то момент ей даже понравилось, и она не могла ничего с собой поделать, кроме как сдаться и поддаться. Кто знает, как скоро теперь они смогут остаться наедине так надолго. Её ноги обвились вокруг его талии, когда тот ловко подхватил её на руки, неся к ближайшей плоской поверхности. Он был не частым гостем в её доме, но уже прекрасно ориентировался. Устроившись на кровати, мужчина усаживает женщину сверху, нащупывая молнию на платье, её же руки попутно уже нащупали и расстегнули пуговицы на его рубашке, отбрасывая куда-то в сторону. Её морально убивала мысль, что теперь снова нашёлся тот, кто так с ног на голову может перевернуть её сознание, но позволяла ему упиваться превосходством. Его рука скользнула вверх по бедру, ловко справляясь с последней вещицей её гардероба, а ещё один поцелуй окончательно затуманил сознание. Попытка пробормотать что-то нечленораздельное стала для неё тщётной. Диаваль определённо лишил её права голоса, когда резко перехватил её запястья и прижал их к кровати над головой, наклоняясь, чтобы оставить нежный поцелуй на губах, спускаясь ниже к ключице, оставляя багровые следы. Как же давно она не испытывала подобных чувств, что уже и забыла какого это любить и быть любимой. Всего одно мгновение близости с любимым человеком, а разве ещё что-то ей сейчас нужно? Обнимая его за шею, Малефисента прикрыла глаза, мечтая, чтобы эти ощущения длились вечно и это, пожалуй, были лучшие моменты в жизни каждого из них.

***

Малефисента просыпается первой от звука открывающегося дверного замка. Попытки открыть его были тщетными только потому, что молодая женщина на автомате закрылась изнутри. Это было обоим на руку и давало хоть немного времени. Потом уже в дверь стали настойчиво звонить.

— Диаваль! Диаваль, просыпайся! – она стала настойчиво будить мужчину и, обернувшись одеялом, собирать его одежду.

— Я перекурю, и ты сможешь снова надругаться надо мной, ненасытная женщина! — сквозь сон произносит он, пытаясь найти её рукой на другой стороне кровати.

— Что-о? Ах ты.. Чёрт, просыпайся! Аври дома! Пожалуйста, одевайся и в гостиную. Я скажу, что мы … Работали!

Она наспех одевается во что-то не домашнее и поспешно идёт открывать, вскоре запуская дочь в дом. Та тут же заключает мать в объятия. Мужчина несколько раз выругался, когда в попытках побыстрее собраться без шума несколько раз чуть не завалился на пол. Диаваль быстро пришёл к тому, что выйти в таком виде и представиться Авроре человеком, имеющим на её мать серьёзные виды - не такая уж и идея плохая. Только вот мысль о том, что с ним сделает любимая, отбивала у него это желание. Тихо-тихо, пока Малефисента держала дочь в своих крепких объятиях, он пробегает в гостиную, шепча, как ненавидит её за этот цирк.

— Ты так рано…что-то случилось? — А ты почему закрылась не на ключ? Я бы не стала тебя будить – встречный вопрос, который заставляет её окончательно потерять фокусировку.

— Ты давай это… Я первая спросила!

— Я просто перепутала время вот и все. А что такое? Ты не одна? О боже, ты не одна! – с восторгом выпалила девушка. Она зацепила свою сумку и отправилась к себе, но силуэт мужчины в кресле быстро заставил её остановиться.

— Здравствуйте! — она тепло улыбается, но явно оценивает его взглядом, — А вы…

— Здравствуй, Аврора!

— Это Диаваль… — из ниоткуда вновь появляется Малефисента, приобняв дочь. – Мы работаем вместе.

Мужчина прыснул со смеху, когда вновь услышал эту фразу.

— Да, это так тоже называют! – он поиграл бровями, усмехнувшись. — Но я уже пойду, тем более мы обсудили... Все важные вопросы. Не буду мешать тёплой встрече.

Он прощается с Авророй, взглядом намекая женщине, чтобы она вышла проводить его. Малефисента кивает дочери, в знак того, что скоро вернётся. Пару минут он шептал ей на ухо что-то восторженное о дочери, и о том, что та, возможно, отнеслась бы к этому с большим пониманием, чем она думает. Краем глаза, Аврора всё-таки выглядывает к ним, завидев лишь, как этот красавчик коротко целует её, говоря что-то про вечер, и уходит. Облокотившись о дверь, Малефисента выдыхает, расплываясь в широкой улыбке.

— А ты и он…вы…

— Так… ты все вещи разобрала?

— Уже иду, — она поспешно уходит, но останавливается на половине пути, развернувшись, — Так он придёт на ужин?

— ... Да!